Часть 1

Это был тихий, спокойный зимний день на улицах города Кунгсвиль. Шегги и Велма сидели на диване, греясь у камина в тёплых объятиях друг друга. Велма была одета в свой привычный ярко-оранжевый свитер с высоким воротником, красные штаны, чёрные очки с голубыми стеклами и оранжевые шерстяные носки. Шегги же носил тёмно-зелёный шерстяной свитер с длинными рукавами, тёмно-серые штаны и серые шерстяные носки. Приобнимая Велму правой рукой и откинув голову на спинку дивана, он был полностью поглощён созерцанием Динкли, разглядывая черты её милого лица и вдыхая тонкий аромат лаванды, исходивший от её тёмных волос. Велма тоже смотрела на Шегги, видя его расслабленное выражение лица и тёплую, добрую улыбку, с которой он смотрел на неё. Его объятия были ей не просто приятны — она всей душой желала, чтобы он был рядом и не отпускал её. Его руки были такими нежными, и в то же время рядом с ним она чувствовала себя в полной безопасности. — О чём задумалась? — спросил Шегги, видя, что Велма погружена в свои мысли. — Хм? Да так, ничего. Просто думала о нас и о том, как много всего произошло в нашей жизни после того, как наша команда распалась. — Интересно. — Извини, наверное, тебе скучно слушать мои размышления. — Нет, нет, что ты! Мне всегда приятно слышать твой голос. Продолжай, я весь во внимании. — Ну, хорошо, — с лёгкой улыбкой ответила Велма. — Слушай, Шегги, мы с тобой знаем друг друга очень давно, ещё со времён младших классов. И я всегда чувствовала, что наша связь куда сильнее, чем с остальной бандой. — Я чувствую то же самое, Велма. Мне нравились наши приключения и путешествия, и я очень рад, что встретил Скуби, Дафну и Фреда. Но, честно говоря, за то время, что мы провели вместе как команда, я осознал, что воспринимаю их исключительно как друзей. С тобой же всё иначе. Каждый раз, когда мы объединялись в пару, вместе искали улики, разговаривали или просто болтали ни о чём, я чувствовал, что ты для меня — нечто большее, чем просто друг. Но тогда я боялся сказать тебе об этом, потому что сам ещё не до конца понимал это чувство. Лишь сейчас я осознал, что люблю тебя. И любил всё это время, ещё с самой первой встречи в младшей школе. — Можешь поверить, что уже прошло целых семь лет с тех пор, как наша команда распалась? — Да, иногда я действительно скучаю по старым временам, когда мы просто ездили по свету и ловили монстров. Но тем не менее сейчас я по-настоящему счастлив рядом с тобой, и это для меня куда важнее любой тайны. — Я тоже счастлива рядом с тобой, Шегги. Но знаешь, я бы хотела большего. Я хочу попробовать завести семью. — Хочешь детей? — Да. И прежде чем ты скажешь что-то ещё, позволь объяснить. Да, я действительно хочу ребёнка. Но я понимаю, что мы с тобой ещё не готовы к тому, чтобы рожать собственных. Поэтому я подумала, что было бы неплохо усыновить ребёнка. А позже, когда мы оба решим, что готовы, мы заведём своего. — Хорошо, я согласен. Значит, так и сделаем. Велма улыбнулась и обняла его. Вскоре они оделись, вышли на улицу и направились к ближайшему детскому приюту. В приюте их встретила женщина лет двадцати четырёх по имени Эмбер. Ростом около 170 сантиметров, с длинными тёмно-чёрными волосами и ярко-серыми глазами, она была одета в простую чёрную футболку и тёмно-синие джинсы. Увидев Шегги и Велму, Эмбер отвлеклась от журнала, который рассматривала, и сосредоточила на них своё внимание. — Здравствуйте. Чем могу вам помочь? — Здравствуйте. Мы бы хотели взять ребёнка на усыновление. — Вы хотите взять одного или сразу нескольких? — Хм... Что скажешь, Велма? — Мне нравится идея взять на усыновление сразу нескольких детей, — ответила Велма. — Отлично. Идите за мной, я покажу вам, какие дети у нас есть. С этими словами Шегги и Велма последовали за девушкой в игровую комнату. Войдя внутрь, они увидели множество детей в возрасте от 7 до 18 лет. — Выбирайте, кого хотите. Но, пожалуйста, подойдите к этому внимательно — каждый ребёнок здесь... со своими особенностями. И некоторые из них, несмотря на юный возраст, обладают довольно своеобразным характером. Шегги и Велма вышли вперёд и начали осматриваться в поисках детей, которых хотели бы усыновить. Почти никто из детей не смотрел на них, будучи увлечён своими занятиями. В приюте почти все были мальчиками, и лишь несколько девочек находились в стороне. Осмотревшись вокруг, взгляд Велмы упал на трёх мальчишек. Первым был паренёк примерно её роста, лет одиннадцати, в жёлтой футболке, синих джинсах и белых кроссовках. У него были тёмно-карие глаза и каштановые волосы. Рядом с ним сидели ещё двое. Второй мальчик был чуть выше, ростом около 166 сантиметров, и выглядел не старше двенадцати. Его тёмно-зелёные глаза были скрыты под густой чёлкой чёрных волос. Он был одет в тёмно-синий свитер с длинными рукавами и чёрные штаны с белыми кроссовками. Третий мальчик тоже выглядел на двенадцать лет, его рост составлял примерно 160 сантиметров. Его взгляд притягивали завораживающие тёмно-синие глаза и три веснушки на правой щеке. Тёмные волосы были аккуратно уложены, а в руках он держал книгу, которую, судя по всему, читал с большим увлечением. Присмотревшись, Велма прочла название: «История Миямото Мусаси, величайшего мечника эпохи Эдо». Нужно ли говорить, что она была удивлена, узнав, что двенадцатилетнему мальчику интересны такие книги. Заметив, что Шегги и Велма сосредоточили внимание на трёх мальчишках, Эмбер окликнула их: — Риччи, Чарли, Джейкоб! С вами хотят познакомиться. Прошу, представьтесь перед взрослыми. Как только воспитательница окликнула их, мальчики отвлеклись от своих дел и взглянули на высокого парня с кудрявыми каштановыми волосами в тёмно-зелёном свитере и на девушку рядом с ним в оранжевом свитере, красных штанах и очках в чёрной оправе. Некоторое время мальчики молча изучали Шегги и Велму, пока те делали то же самое. Наконец, Велма решила представиться. — Привет, мальчики. Меня зовут Велма Динкли. — А я Шегги Роджерс. Приятно познакомиться. — Я тоже рад знакомству. Меня зовут Ричард Томас, — сказал мальчик с тёмно-синими глазами, не выпуская книгу из рук. — Я Джейкоб Уильямс! — громко воскликнул паренёк с зелёными глазами. — А я Чарли Браун... рад знакомству с вами, — произнёс самый младший из троицы дрожащим, напуганным голосом, словно боялся нечаянным словом разозлить взрослых. Велме и Шегги все трое сразу понравились. Они заметили, что, как и говорила Эмбер, у каждого был свой характер. Но решение было уже принято, и они не собирались отступать. — Итак, Чарли, Джейкоб, Ричард, — начала Велма. — Что бы вы сказали, если бы мы захотели усыновить вас троих? — Вы... вы правда готовы это сделать? Это значит, у нас наконец-то появится настоящая семья и дом? — не веря своим ушам, прошептал Чарли. — Я был бы очень рад и безмерно благодарен вам за вашу доброту, — вежливо ответил Ричард. — Хм... Звучит здорово. Слишком здорово, чтобы быть правдой. Признавайтесь, в чём подвох? — с вызовом спросил Джейкоб. — О чём ты? Никакого подвоха нет, — удивился Шегги. — Да ладно! Каждый человек, особенно взрослый, всегда ищет выгоду. Не может быть, чтобы в вашем предложении её не было, — парировал Джейкоб. — Но её и вправду нет. Хочешь верь, хочешь нет, но мы просто хотим усыновить вас и дать вам ту любовь и семью, которую не смогли дать ваши родные, — мягко, но твёрдо ответила Велма. — Хм... Что ж, посмотрим. Хорошо, я пойду с вами. Но учтите, я буду за вами следить. Меня не обмануть! «Ох, похоже, с ним явно будет много проблем», — молча подумали Шегги и Велма. Подписав необходимые документы об усыновлении, Велма и Шегги вернулись домой в компании своих новых приёмных детей. Переступив порог, Шегги воскликнул: — Ричард, Джейкоб, Чарли, добро пожаловать в ваш новый дом! С этими словами Велма и Шегги провели для мальчиков экскурсию. Дом состоял из двух этажей и был достаточно просторным, чтобы вместить пятерых человек. На первом этаже находились просторная гостиная, прихожая с лестницей на второй этаж и кухня. Когда мальчики заглянули в холодильник, то ахнули от количества еды: овощи, фрукты, молоко, яйца, множество сладостей и напитков — кола, соки, йогурты. Морозильник был забит льдом, замороженными ягодами и мороженым. В шкафах стояли мука, хлеб, сахар и специи. Одним словом, кухня была мечтой любого любителя поесть, и Шегги с Велмой сразу заметили, с каким любопытством мальчики разглядывали её содержимое. — Вижу, вы проголодались. Вот что, пока вы с Велмой подниметесь на второй этаж и осмотрите всё там, я приготовлю для всех ужин, — предложил Шегги. — А ты точно справишься один? — с сомнением спросил Чарли. — Поверьте мне, уж кто-кто, а Шегги точно справится. Когда дело касается готовки, он — бог кулинарии, — с улыбкой заверила Велма. — Хм, какое сильное заявление. Что ж, проверим, так ли ты хорош, как о тебе говорят, — с явным недоверием сказал Джейкоб. Шегги лишь ухмыльнулся в ответ, словно принимая вызов. — Отлично, идёмте наверх, я покажу вам ванную и ваши комнаты. Шегги... — Да, Вел? — Мы все устали и замёрзли с улицы. Не мог бы ты приготовить всем горячий шоколад, чтобы согреться? — Без проблем! Считай, уже сделано, — весело сказал Шегги, показывая большой палец. — Вам со взбитыми сливками или без? — Без, — ответил Ричард. — Мне тоже без, — добавил Чарли. — Я буду со сливками! — заявил Джейкоб. — И мне, пожалуйста, тоже со сливками, — сказала Велма. — Понял! Три чашки со взбитыми сливками и две без. Сейчас сделаю! — объявил Шегги, принимаясь за готовку. Пока Шегги занимался ужином, Велма отвела детей на второй этаж. Она показала им совмещённый санузел: ванная была просторной и даже с отдельной душевой кабинкой. Затем Велма провела мальчиков в их комнаты. В доме, помимо спален Шегги и Велмы, стоявших друг напротив друга, были ещё четыре свободные комнаты. В каждой стояли кровать, тумбочка, шкаф для одежды, рабочий стол и ночник. Комнаты были светлыми и уютными. — Можете выбирать любую комнату и обставить её так, как вам угодно. Если вам что-то нужно — ноутбук, книги или что-то ещё — не стесняйтесь и обращайтесь ко мне или к Шегги. Мы всё купим. Мы как раз хотим завтра пройтись по магазинам и купить вам новую одежду и прочие принадлежности, раз уж теперь вы будете жить с нами. В общем, располагайтесь и чувствуйте себя как дома. А если вдруг что-то понадобится, не стесняйтесь спрашивать, — сказала Велма. Но прежде чем кто-то из мальчишек успел ответить, снизу донёсся голос Шегги: — Ужин готов! Спускайтесь! Спустившись на кухню, Ричард, Джейкоб и Чарли сразу почувствовали соблазнительный запах горячего шоколада. Велма уже сидела за столом, а трое мальчиков с удивлением наблюдали, как Шегги с беззаботной улыбкой ставит перед ней тарелку спагетти и чашку дымящегося напитка, прежде чем присесть рядом. Весь стол был накрыт и готов к ужину. Шегги жестом пригласил детей присоединиться. — Присаживайтесь, ешьте, пока не остыло. Повторять не пришлось. Едва они учуяли аромат шоколада и спагетти, их животы предательски заурчали, заставив всех троих покраснеть от смущения. Шегги и Велма лишь рассмеялись. Мальчики сели за стол, схватили вилки и принялись за еду. Стоило им попробовать спагетти, как у всех троих проснулся волчий аппетит. — Вижу, вам понравилось. Рад видеть! Если любите поострее, на столе есть мой любимый соус «Пять Черепов». Он идеально сочетается с шашлыком, рисом и спагетти. Мальчики по очереди добавили соус в свои тарелки. Едва они ощутили этот острый вкус, их аппетит, казалось, разгорелся с новой силой. — Вижу, вам понравилось. Я рад. — Понравилось? Это просто объедение! — воскликнул Джейкоб. — Да, это лучшие спагетти, которые я пробовал за всю жизнь, — поддержал его Ричард. — Поддерживаю, — тихо добавил Чарли. — Извини, что сомневался в твоих кулинарных способностях. Велма была права: когда дело касается готовки, ты — профессионал. — Всё в порядке, я рад, что вам понравилось. Но надеюсь, у вас ещё осталось место для десерта? — сказал Шегги, доставая пиалки и вынимая из холодильника килограммовое фисташковое мороженое. Примерно через пятнадцать минут Велма, Шегги, Ричард, Джейкоб и Чарли сидели за столом — счастливые и сытые. — Это было офигенно. Даже не помню, когда я так хорошо ужинал со своей семьёй за одним столом. Кажется, это первый такой раз на моей памяти, — сказал Ричард. — На моей тоже. Обычно я люблю есть в одиночестве, но если теперь приём пищи в этом доме будет проходить в такой тёплой компании, я не против, — добавил Джейкоб. — А я вот всегда мечтал есть в кругу семьи. Но, к сожалению, мои прежние родители были слишком заняты, поэтому мне всегда приходилось есть одному. Сейчас, поужинав со всеми вами, я чувствую, что я счастлив, — признался Чарли. — Рады за тебя, Чарли. И не волнуйся, отныне мы всегда будем вместе. Теперь вы трое — часть нашей семьи, и семейный ужин будет нашей новой традицией, — сказала Велма. — Здорово! Я только за, — ответил Шегги. — Мы тоже, — в унисон произнесли Джейкоб, Ричард и Чарли. — Итак, теперь, когда мы поели, давайте посидим тут и постараемся узнать друг друга поближе. Хотя вы трое, наверное, и так много знаете друг о друге? Как-никак, вы жили вместе в одном приюте, — предположила Велма. — Это да, но я бы не сказал, что мы знаем друг о друге много, — сказал Джейкоб. — Почему? — Думаю, я смогу объяснить, — вмешался Ричард. — Ты отчасти права, Велма. Мы более-менее знаем друг друга и жили в одном приюте несколько месяцев. Но хоть мы и были под одной крышей, никто из нас не спешил открываться. Мы не обсуждали свои проблемы и прошлое. Мы просто знали имена и общие черты характера. Я бы не назвал нас друзьями, и уж тем более семьёй. Но при этом в приюте мы держались вместе и присматривали друг за другом. Если говорить о типажах, то меня, к примеру, часто называли «ботаником» из-за любви к исследованиям и книг. — Я довольно вспыльчивый и агрессивный, — взял слово Джейкоб. — И часто вижу в людях в первую очередь плохое, даже когда кажется, что они поступают по-доброму. Вот почему я не поверил вам, когда вы предложили взять меня. И, если честно, я до сих пор не особо вам доверяю. Без обид. — Ничего страшного, мы понимаем, — мягко сказала Велма. — Мы только познакомились и ещё толком ничего не знаем друг о друге. Более того, мы не знаем, что происходило в твоей жизни до встречи с нами. Мы лишь хотим донести до всех вас мысль, что пусть не сегодня и не завтра, но со временем мы все начнём доверять друг другу и сможем жить как одна семья. — Что касается меня... — Чарли говорил тихо, глядя в стол. — Я тоже не особо люблю говорить о своём прошлом. Вряд ли кому-то из вас интересна жизнь кого-то вроде меня. Но я всегда был застенчивым, неуверенным в себе и очень всего боялся. Порой я боюсь даже собственной тени, и мне стыдно за это. Стыдно за то, что я такой. Я правда хочу стать лучше, хочу быть храбрым и полезным, но не знаю, как преодолеть свою трусость. И я лишь надеюсь, что вы не выгоните меня из дома за мою слабость. — Что ты, Чарли! Конечно же, никто тебя не выгонит только потому, что тебя легче напугать, чем остальных, — тут же ответила Велма. — У каждого человека есть свои сильные и слабые стороны. Нужно просто суметь примириться с ними и жить. — Велма права, — поддержал её Шегги. — В этом мы с тобой похожи, Чарли. Признаться честно, я сам тот ещё трус. Но когда необходимо, я нахожу в себе храбрость сделать то, что никто, кроме меня, не сможет. — И как? Как ты находишь храбрость преодолеть свой страх? — Это не объяснить так просто. Я просто чувствую, что порой храбрость берёт верх над страхом, и я действую. — А как ты думаешь, смогу ли и я также найти в себе храбрость? — Я уверен, что сможешь. Ты просто должен верить, что у тебя всё получится, и тогда ты обязательно поборешь свой страх. — Что ж, мальчики, давайте я проясню одну вещь, — снова заговорила Велма. — Да, мы усыновили вас троих, и теперь вы наши приёмные сыновья. Но мы также понимаем, что для вас стало неожиданностью вот так, за один день, обрести дом и семью. Мы это прекрасно осознаём. Так что, если вы не хотите называть нас мамой и папой — ничего страшного, мы не станем вас заставлять. Когда вы почувствуете, что готовы и искренне видите в нас родителей, тогда сможете назвать нас так. А до тех пор, я думаю, будет лучше, если мы будем обращаться друг к другу по именам. — Хорошая мысль, — сказал Ричард. — Да, я ещё не готов называть вас мамой и папой, — признался Джейкоб. — И я тоже, — тихо добавил Чарли. — Велма, Шегги, у меня к вам вопрос, — обратился Ричард. — Что такое, Ричард? — Вы только что сказали, что пока мы не решим, что готовы, мы можем не называть вас папой и мамой. Но тем не менее, мы стали частью вашей семьи. Значит ли это, что теперь мы можем носить фамилию Роджерс? — Конечно, — Велма улыбнулась. — Мы с Шегги живём вместе уже пять лет и женаты всё это время. Я ни разу не пожалела, что выбрала его и что ношу фамилию Роджерс. Так что и вы трое теперь можете носить эту фамилию. — Хм... Ричард Роджерс... А что, звучит неплохо, — задумчиво произнёс Ричард. — Джейкоб Роджерс... Тоже, в принципе, ничего. — А мне тоже нравится. Чарли Роджерс звучит куда приятнее, чем моя прежняя фамилия. — Отлично, наша беседа идёт очень хорошо. Хотите продолжить или, пожалуй, на сегодня остановимся? — спросила Велма. — Нам бы хотелось ещё поговорить с вами, — в унисон ответили мальчики. — Прекрасно, в таком случае, давайте продолжим. Итак, вы сказали, что не особо беседовали друг с другом о своём прошлом. Сейчас отличная возможность это исправить. Расскажите побольше о себе. Как вы стали теми, кем являетесь сейчас, и как оказались в приюте? Я вижу, что хоть вы и такие разные, но каждый из вас — добрый и хороший мальчик. Так что же такого произошло, что ваши родители отдали вас в приют? Как только Велма произнесла это, в кухне воцарилась тягостная тишина. Ричард, Чарли и Джейкоб замялись. Они понимали, что этот вопрос мог возникнуть, и не винили Велму с Шегги в их любопытстве, но тема семьи была для каждого из них слишком болезненной. Тишину нарушил Чарли. — Если никто не против, я начну первым. Тем более, раз уж мы хотим стать настоящей семьёй, мы должны научиться доверять друг другу. А значит — делиться и обсуждать даже самые сокровенные тайны и тяжёлые темы. Сколько себя помню, я не был храбрым или уверенным в себе. И уж точно я не был сильным. Как я уже говорил, порой я боюсь даже собственной тени. Из-за этого у меня никогда не было настоящих друзей — никто не хотел иметь со мной ничего общего. Никто. Включая моих собственных родителей. Они кричали на меня и постоянно твердили: «Почему ты родился таким трусом? Почему не можешь быть храбрым и смелым, как все мальчишки? Ведёшь себя как девочка, а не как настоящий мужчина!». Мне было ужасно стыдно. Стыдно, что я не смог оправдать их надежд и стать в их глазах идеальным сыном. Несмотря на их холодность, я продолжал убеждать себя, что мама с папой на самом деле любят меня — просто не показывают этого так открыто, как другие. Я изо всех сил пытался заслужить их любовь: добивался успехов в учёбе, участвовал в соревнованиях. Даже выиграл несколько серебряных медалей, заняв вторые места в школьных конкурсах по плаванию и бегу на сто метров. Как ни странно, хоть у меня никогда не было внушительной силы и я проигрывал в любой драке, куда меня втягивали, в выносливости мне не было равных. Я добился успеха в беге и плавании на длинные дистанции. Но эти достижения никак не впечатлили родителей. Последней каплей, которая окончательно похоронила мои надежды, стала ночь три месяца назад. Я возвращался из школы с пятёркой за контрольную по английскому, предвкушая, как обрадует маму и папу. Подойдя к дому, я через окно увидел в гостиной незнакомого парня лет пятнадцати. Его звали Генри, и мои родители обнимали его и улыбались ему так, как никогда — мне. Они даже не заметили моего приближения. И тогда я услышал слова, которые разбили мне сердце. «Генри, мы хотим, чтобы ты был нашим сыном. Мы уже оформили документы на твоё усыновление». «Да, и ты гораздо лучше, чем этот жалкий трус Чарли». Когда я это услышал, внутри у меня что-то оборвалось. Словно я сам замкнулся в себе. Я убежал. Бежал, не разбирая дороги, и плакал. Не знаю, как долго это длилось, но я не чувствовал усталости. На незнакомой улице я встретил Ричарда. Он подошёл ко мне, и от него исходили странное спокойствие и безопасность, поэтому я даже не подумал убегать. Он спросил: «Кто ты и почему плачешь?» Так мы познакомились. Я не стал рассказывать ему о своём прошлом, и он не настаивал. Он просто протянул руку и предложил быть друзьями и пойти с ним. Я согласился — это был первый раз, когда кто-то искренне предложил мне свою дружбу. А потом Ричард привёл меня в приют, где я и познакомился с Джейкобом. На глазах у Чарли выступили слёзы от нахлынувших неприятных воспоминаний. Велма и Ричард тут же бросились к нему и обняли, пытаясь утешить. Джейкоб сжал кулаки от злости — не на Чарли, а на его родителей, которые так с ним поступили. Шегги тоже было бесконечно жаль мальчика, и он сочувствовал ему, но слова застревали в горле. В такие моменты он предпочитал довериться Велме, которая умела найти нужные слова для утешения. — Мне жаль, друг. Я не знал, что тебе пришлось пережить такое, — тихо сказал Ричард. — Ничего страшного. Я сам решил тебе ничего не говорить, а ты всё равно предложил мне дружбу, даже не зная, кто я. И за это я искренне тебе благодарен. — Мне тоже тебя жаль, Чарли. Слушай, что бы о тебе ни говорили твои родители — это неправда. Ты не трус и не слабый! — горячо заявил Джейкоб. — О чём ты? Конечно, я слабый, я же сам это говорил. — Это не так! — твёрдо сказала Велма, не отпуская его из объятий. — Несмотря на всю боль, что тебе довелось пережить, ты остался собой — радостным и добрым. А чтобы пройти через это и не сломаться, нужна огромная сила духа. Поэтому даже не думай, что ты слаб. Да, возможно, ты ещё не очень развит физически, но твоя внутренняя сила и доброта не знают границ. — Спасибо вам, Велма... Ричард... — прошептал Чарли, обнимая их обоих. На его глаза вновь навернулись слёзы, но на этот раз — слёзы счастья от того, что он наконец-то встретил людей, которые принимают его таким, какой он есть, и место, которое он может назвать настоящим домом. — Ну что ж, раз уж у нас начались такие откровения, полагаю, я следующий. Я всегда был довольно умным и смышлёным. Это играло для меня как в положительную сторону — я был отличником в классе и получал грамоты на различных конкурсах, — так и в отрицательную. Из-за моего интеллекта все считали меня ботаником, и у меня не было друзей. Мои родители также не обращали на меня внимания, так как постоянно были заняты — они управляют крупной сетью аптек в Кунгсвиле. Единственной, кто всегда поддерживала меня во всём и любила слушать мои теории и размышления, была моя старшая сестра Гвен. Она была на шесть лет старше меня. Примерно полгода назад я узнал, что она больна раком. Поначалу казалось, что с ней всё хорошо, но со временем её состояние стало ухудшаться, и вскоре она попала в больницу. Я навещал её каждый день, приносил гостинцы, цветы и просто мило проводил время рядом, общаясь на разные темы. А вот родители почти всегда были заняты и не приходили. Но сестрёнка не жаловалась, ибо у неё был я. Однажды, придя к ней в палату, мы заболтались, и я не заметил, как уснул рядом с её кроватью. Когда я проснулся на следующий день, то держал Гвен за руку. Точнее, держал за руку её уже мёртвое тело. Я был так убит этим, что в ту ночь совсем не спал и просто сидел около неё, пока врачи не вывели меня из палаты. И с тех пор я не перестаю думать: может быть, будь я умнее, я мог бы помочь ей и вылечить? С того самого дня я убежал из дома. Мне хотелось забыть своих родителей. И в тот день я осознал, что в этом мире важно лишь одно — интеллект. Ведь если ты не способен думать своей головой, чего ты стоишь как человек? С тех пор я очень увлёкся изучением различных наук: медицины, истории, биологии и прочего. Даже сейчас я думаю о том, а мог ли я помочь Гвен, если бы разбирался в медицине чуть лучше, — с горечью закончил Ричард. — Что ж, полагаю, теперь моя очередь. Пожалуй, главным отличием моей печальной истории от ваших является тот факт, что я в принципе ни от кого не сбегал. Ибо у меня не было родителей. А даже если они и есть, я их не помню, так как с самого детства воспитывался в стенах того приюта, где позже встретил вас двоих. И должен сказать, жизнь в приюте — не самая сладкая. По крайней мере, не в том, в котором жил я. Несмотря на то что я рос в окружении кучи таких же сирот, все дети вокруг всегда смотрели на меня как-то недобро и постоянно нарывались на драку. И чем чаще я пытался не обращать на это внимание, тем чаще это происходило. В один день, когда мне было семь лет, мне это надоело. Ко мне за обедом вновь пристал один пухлый мальчишка, вылил на меня мой чай, а затем разбросал булочки с моей тарелки по полу. Тогда я не выдержал и накинулся на него. Мы вцепились в драке, и, несмотря на то что он был упитаннее и крупнее, я был быстрее и проворнее. Я разбил ему нос и выбил два зуба. После чего нас разняли, и в тот день он больше ко мне не подходил. В тот день я осознал, что если кто-то пристаёт ко мне, я просто должен врезать ему как следует. И это чувство агрессии постепенно так впиталось в меня, что теперь я везде вижу в первую очередь лишь негативную сторону. И даже когда ко мне кто-то проявляет доброту, я неосознанно жду подвоха. Я хочу сказать, что я уже осознал, что вы двое — хорошие. Но, если честно, я всё ещё жду, что в какой-то момент из-за какой-то ошибки или случайной вспышки агрессии с моей стороны вы выгоните меня на улицу, — мрачно признался Джейкоб. — Бедняжки, несладко же вам пришлось в жизни. Но не волнуйтесь, с этого дня мы постараемся, чтобы в вашей жизни всё стало лучше. Больше вам не придётся страдать одним, — сказала Велма. — Велма права. Отныне мы постараемся сделать вашу жизнь лучше. А что касается ваших характерных черт — интеллекта, агрессивности или трусости — вам не нужно воспринимать это как слабость. Наоборот, вы просто должны научиться использовать ваши сильные стороны на пользу, — добавил Шегги. — Как я могу использовать свою трусость себе на пользу? — Точно! Как моя постоянная агрессия и раздражительность может пойти кому-то на пользу? — Разве мой ум не раздражает вас? Вы что, и в самом деле считаете, что я смог бы использовать свою смекалку себе на пользу? — Конечно! Любую сильную или же слабую сторону — неважно, трусость, злоба или ум — можно применять себе на пользу. Необходимо лишь понять, как это сделать. Например, Ричард, ты говоришь, что твоя сила в уме. Ты можешь использовать свою смекалку, чтобы находить решения любой проблемы и выход из сложной ситуации, прикидывая варианты действий в голове и выбирая наиболее эффективный из них, — сказала Велма. — Хм, а это мысль. Раньше я никогда об этом как-то и не думал, — воскликнул Ричард, задумавшись над её словами. — То же относится и к вам, Джейкоб и Чарли. Чарли, ты считаешь себя трусом, и твоя трусость кажется тебе слабостью. Но тебе не обязательно пытаться полностью от неё избавляться. В конце концов, каждый человек чего-то боится, и это нормально. Тебе просто нужно научиться иногда проявлять больше смелости и уверенности в себе, — сказал Шегги. — Но как? Как мне этого добиться? — Послушай, Чарли, ты просто должен научиться больше верить в себя и свои силы. Научись верить в себя и в то, что ты делаешь, и со временем ты сам почувствуешь, как глубоко внутри тебя появится уверенность и храбрость. Хоть Чарли и не выглядел убеждённым, он задумался над его словами, и Шегги посчитал это отличным первым шагом. Но впереди у них ещё было много работы. Наконец Шегги повернулся к Джейкобу, и они встретились глазами. Взгляд Джейкоба был решительным и уверенным, в то время как взгляд Шегги — спокойным и расслабленным. — Итак, Джейкоб, послушай. Ты очень вспыльчивый и агрессивный, но это не так уж и плохо. Тебе просто нужно найти, куда направить твой гнев. — Например, купить боксёрскую грушу? — в недоумении спросил Джейкоб. — Ну, это не совсем то, что я имел в виду, но можем и купить, если хочешь. Нет, я хотел сказать, что твоя агрессия и вспыльчивость уже являются частью тебя самого. Они закрепились в твоей голове, потому что до этого дня ты всегда боролся, чтобы защитить себя. И это в тебе уже не изменить. Поэтому тебе просто нужно направлять её в нужное русло. Например, теперь, когда мы стали одной семьёй, Джейкоб и Ричард стали тебе как братья. И если ты видишь, что кто-то пытается причинить им боль, твоя агрессивность может помочь защитить их. С другой стороны, ты должен понимать, когда давать волю своей агрессии, а когда, наоборот, лучше держать себя в руках. Ведь не все люди агрессивны. Тебе будут встречаться и простые добрые люди, которые не проявляют к тебе зла. И как ты думаешь, как тебе нужно поступать в такой ситуации? — Ну, полагаю, если никто не проявляет ко мне агрессии, я должен отвечать тем же и не проявлять её к ним, — ответил Джейкоб. — Совершенно верно. — Но я слабоват в том, что касается спокойствия и дисциплины. Я умею держать себя в руках, но иногда во мне закипает такая злость, что я просто не замечаю, как переступаю черту. — Я понимаю. Но не волнуйся, самоконтроль не достигается за один день или неделю. На это уходит много сил и времени. Мы придумаем, куда можно направлять твою злобу. Но самое главное — ты сам хочешь научиться самоконтролю. Это и есть первый шаг к контролю над своей яростью, — ответил Шегги. — Так, а теперь не хотите ли вы что-нибудь спросить у нас? — сказала Велма. — Вообще-то хотим, — ответил Чарли. — Да, нам было бы очень интересно узнать вас обоих поближе, раз уж вы теперь наши приёмные родители, — сказал Джейкоб. — Отлично. И что же вы хотите узнать? — спросила Велма. — Расскажите о себе побольше. Давно ли вы знакомы и чем занимаетесь сейчас? — сказал Ричард. — Ну, мы знаем друг друга ещё с детства. Мы встретились во втором классе начальной школы, когда мне было восемь, а Шегги — девять. — Я хоть и не был хулиганом, но учёба никогда не была моей сильной стороной. Поэтому, поступив во второй класс, я по неопытности наделал много ошибок, мои оценки упали на самое дно, и в результате меня оставили на второй год. В начале второго года обучения я и встретил Велму. И хоть тогда я не осознавал этого, влюбился в неё ещё тогда. — Что касается меня, то поначалу я не обращала внимания на Шегги. Я думала только об учёбе и оценках и совершенно забывала о таких вещах, как друзья. Но время шло, и уже через несколько месяцев я стала замечать, что всё больше смотрю на паренька с тёмно-каштановыми волосами. Но я никак не решалась заговорить с ним. — Если вы не общались, то как же вы познакомились? — спросил Чарли. — А вы слушайте дальше и узнаете. Это произошло однажды на уроке химии. Все ученики были разбиты на пары, и лишь я и Шегги были без пар. Я заметила, что он стоит у своей парты один, как и я. Подошла к нему и предложила вместе провести эксперимент. На что он лишь улыбнулся и кивнул. Честно, я уже не помню, что именно мы сделали не так, но вместо ожидаемой химической реакции у нас произошёл небольшой взрыв. В результате весь класс смеялся над нами. Я была очень расстроена, а вот Шегги, наоборот, казался совсем не расстроенным и вместо того, чтобы расстраиваться, принялся утешать меня. Его голос казался таким успокаивающим, что я как-то сразу забыла о своей неудаче. — Ах да, я помню тот день! После того как ты успокоилась, я попросил тебя объяснить, в чём суть эксперимента, что мы проводили. И ты принялась подробно описывать мне формулы химических веществ, что мы использовали, и формулу, к которой должны были прийти, — сказал Шегги. — Да. И знаешь, оглядываясь назад, я вспоминаю, как ты смотрел на меня, и я наивно полагала, что ты слушаешь меня. — Ну, так я и слушал тебя. Точнее, слушал твой красивый голос, хоть и не понимал и половины того, что ты пыталась мне объяснить, — сказал Шегги, смеясь от тёплых воспоминаний. Велма тоже усмехнулась. — В любом случае, переломным моментом нашего знакомства стало нечто другое, уже после того урока химии, — сказала Велма. — И что же стало тем самым переломным моментом для вас? — спросил Ричард. — Это случилось сразу после конца уроков. В тот день химия была последней, и все начали расходиться по домам. Велма тоже собрала рюкзак и вышла из класса. Я же поспешил следом за ней. И когда я вышел, я увидел, как какой-то паренёк моего возраста с тёмно-зелёными глазами и прыщами на лице пристаёт к Велме. — Чего он хотел? — спросил Джейкоб. — Он требовал, чтобы я помогла ему, а точнее, дала списать домашку по японскому и английскому. И тут появился Шегги и увидел это. — Я не понимал, что происходит, видел лишь, что Велма напугана и что к ней пристаёт какой-то парень. Это меня разозлило. Я подошёл к нему, отдернул его руку от Велмы, и он попытался напугать меня, бросив устрашающий взгляд. Я сам до сих пор не понимаю, как так вышло, но в тот день я не чувствовал никакого страха, а лишь видел заплаканное лицо Велмы перед собой. Это разожгло во мне новое, незнакомое чувство — ярость. Я набросился на того парня. Мы сцепились в драке и начали биться друг с другом прямо в школьном коридоре. Благо, нас никто не видел, и единственным зрителем была Велма. То был первый раз, когда я подрался. Тот мальчик оставил мне синяк под левым глазом и сломал два пальца на левой руке. Я же разбил ему нос, выбил три передних зуба и сломал левую руку. А когда он уже не мог встать и корчился от боли, я подошёл к Велме, взглянул ей в глаза и сказал: «Ты в порядке?» — «Да... Твой глаз и твои пальцы... Боже, тебе больно?» — «Нет, ну, разве что немного». — «Прости, это из-за меня... Зачем ты вообще влез в драку из-за той, кого даже не знаешь?» — «Ну, ты выглядела напуганной и как будто кричала о помощи. Я просто не мог стоять в стороне и смотреть, как тебе делают больно. Ах да, мы ведь так и не познакомились, хоть и учимся в одном классе. Меня зовут Норвилл, но друзья зовут меня Шегги». С этими словами Шегги с улыбкой протянул Велме левую, здоровую руку. Хоть его лицо и пальцы выглядели ужасно, улыбка была беззаботной и искренней, и от неё исходило приятное чувство теплоты. Велма не понимала, как кто-то может улыбаться, будучи таким побитым, но в тот момент, видя его лицо, она почувствовала, как её страх отступил, сердце забилось быстрее, а на щёки выступил румянец. — «А я Велма. Велма Динкли». — «Очень приятно, Велма. Мне кажется, мы подружимся... Ай, как же больно!» — «Идём в медпункт! Нужно показать твой глаз и сломанные пальцы врачу». — «Ну, синяк под глазом можно исправить холодным компрессом, чтобы он не опух. Но даже я знаю, что школьный врач вряд ли поможет при сломанных пальцах». — «Ты прав. Тогда у меня есть идея. Пойдём ко мне домой. Я наложу тебе компресс на глаз и перевяжу пальцы». — «А ты умеешь?» — «Ну, я не доктор, но могу оказать первую помощь. А потом мы вместе поедем в больницу, и там врач посмотрит, чем тебе можно помочь». — «Звучит здорово!» — с улыбкой сказал Шегги. — Затем я взяла Шегги за руку и повела его к себе домой, где поставила ему холодный компресс и перевязала пальцы. Потом мы отправились в больницу, и там его руку осмотрел врач. Хотя в течение двух последующих недель ему пришлось ходить в школу со сломанными пальцами, с того самого дня мы подружились. Со временем наша дружба становилась всё крепче. Позже у нас появились новые друзья — Дафна Блейк и Фред Джонс, а также верный пёс Скуби-Ду. Мы стали командой «Скуби» и начали расследовать тайны. И хоть наша связь с командой была сильна, узы между мной и Шегги были гораздо крепче, ибо мы стали первыми друзьями друг для друга. А позже, как это обычно бывает, влюбились и начали встречаться. Вскоре после распада команды мы продолжили поддерживать друг друга, сыграли свадьбу, и вот мы женаты уже как пять лет, — закончила свой рассказ Велма. — Вау! Это удивительная история! — сказал Чарли. — Не могу не согласиться с Чарли, — сказал Ричард. — Я тоже соглашусь с этим утверждением, — добавил Джейкоб. — Так что было дальше? Какие тайны вы разгадывали и как это было? — О, это не менее интересная история, и я уверена, она вам понравится. Но это мы, пожалуй, расскажем в другой раз. А теперь вам всем пора спать. С этими словами мальчики молча кивнули и побежали наверх, а Шегги и Велма лишь переглянулись. — Они очень хорошие мальчики, правда, ведь, Шегги? — Это точно, Вел. Но... как ты думаешь, мы справимся с этим? В смысле, выйдут ли из нас такие же хорошие родители, как и сыщики? — Я не знаю. Но мы можем попробовать. В конце концов, мы ведь и сыщиками стали не за один день. На это ушло немало времени, и порой мы совершали ошибки. Уверена, здесь то же самое. Сейчас мы совершенно не знаем этих детей, а они — нас. Но со временем мы научимся доверять друг другу, и тогда, я уверена, из нас получатся отличные родители. — Что ж, думаю, ты права. Всё приходит со временем, и любая цель достигается путём проб и ошибок, — сказал Шегги, подходя к Велме и целуя её в щёку. — Уже поздно. Как насчёт подняться наверх и тоже лечь спать? — Отличная идея. Думаю, сон и вправду не помешает. С этими словами они оба поднялись на второй этаж, дойдя до своих комнат, расположенных прямо напротив друг друга. — Спокойной ночи, Велма. — Спокойной ночи, Шегги. С этими словами они вошли в свои комнаты, переоделись в пижамы и легли спать, чувствуя себя счастливыми как никогда.