"Откройся тьме..."- или Предисловие

Присутствие второй двери в своей комнате она заметила уже давно. Когда та появилась— ей не было известно, однако с того времени дверь всё так и оставалась постоянным обитателем, находясь, будто притаившись, в самом дальнем и неприметном уголке, что вечно служил пристанищем для всевозможного, дорогого девушке хлама. Большая часть дня девушки —монотонная и блеклая— оставалась позади, за стенами школы— и лишь под вечер, придя домой и добравшись до собственной комнаты, она вновь «встречалась» с новым объектом в помещении, из раза в раз замирая напротив него в полной растерянности и недоумении на несколько мгновений. Дверь та постоянно оставалась закрытой — а может, и вовсе запертой? — однако девушка медлила и будто совсем не собиралась совершить хоть одну попытку узнать, что же находится по ту сторону стенки. От этого деревянного сооружения, покрытого кое-где уже поблёкшей и облупившейся краской жжёно-красного оттенка, помимо старины веяло каким-то необъяснимым чувством таинственности и побуждало собой враждебность, которая особенно нарастала в ночное время. За последнее время сон девушки стал более чуток— и в моменты внезапного пробуждения та бросала тревожный взгляд на тот самый тёмный, затаившийся угол комнаты, будто ожидая там увидеть… впрочем, она и сама не могла объяснить, чего так сильно боялась. Однако дверь так и оставалась в своём прежнем положении, словно нарочно не давая девушке узнать себя поближе — а неизвестность вселяла ещё больший страх. Девушка старалась не думать об этом — каким-то образом разум даже подстроился под мысль, что дверь эта существовала в доме всегда и так и пряталась у неё в комнате. В глубине сознания липкими паутинками разрасталась непонятная тревога, однако девушка всё ещё старалась держать самообладание, отрицая и отрезая на корню все волнительные мысли. Родители так до сих пор и остались в неведении о двери: в какой-то момент хотелось им рассказать — да что-то отталкивало. Всё время было ожидание того, что с их уст всего-навсего подтвердится защитная мысль девушки о постоянном пребывании второго входа в её комнате. Или, быть может, никакой двери никогда и не существовало, и она лишь в какой-то момент сошла с ума?…

* * *

Но однажды она не выдержала. Последние дни — а может, и недели — окончательно сломали восприятие девушки на привычную жизнь. Теперь, помимо кошмарных ночей с бессонницами, тревога начала подкрадываться и в дневное время, оставляя ощутимый мороз в пространстве. Некогда любимое и всегда так успокаивающее для девушки занятие — погружение в захватывающие миры на страницах книг — теперь не представлялось возможным. Дверь. У девушки было стойкое ощущение, что та наблюдает за ней из-за угла комнаты, будто выжидая какого-то момента и тем самым не позволяя впредь оставаться наедине. Пугала даже не сама дверь а осознание того, что за её барьером обитает кто-то , кто и вселяет внутри девушки ужас — может, не подозревая об этом, а возможно, имея на неё свои планы. Про сон девушка уже и думать позабыла — спасала лишь стена, повернувшись к которой и стараясь не издать ни малейшего скрипа кроватью, она могла перестать сверлить взглядом тот угол, не давая себе увидеть свои самые потайные страхи. Но как избавиться от навязчивого чувства, будто столько времени спустя до неё стал доходить еле слышный, но зловещий шёпот: «Войди, откройся…»? И вот она стоит в считанных шагах от проклятой двери, уставившись неё глазами, полными ненависти. Она понимала, что за всё это время разум заметно помутнел от постоянного напряжения — однако пришло время положить этому конец. Девушка шагнула вперёд, тем самым заметно укоротив дистанцию до двери. Хватит жить в неведении собственных навязанных мыслей. Ещё шаг — и вот она стоит на расстоянии вытянутой руки от дверной ручки. Почему-то снова накатила тревога: а вдруг сейчас это последние мгновения её жизни — и, когда она откроет дверь, нечто схватит её и потащить самую глубокую темноту, забрав с собой и её сознание?… Какая глупость! Наверняка сейчас она просто-напросто встретится с затхлостью старой заброшенной кладовки, обитателем которой разве что могла быть пыль да местная живность. А может, она просто заперта. Во всяком случае, девушка твёрдо хотела получить ответ. Вновь сделалось страшно, когда рука наконец дотронулась до холодной дверной ручки. Все посторонние звуки отдалились на дальний план, в то время как внутри девушки леденящий страх уже шумно пульсировал. Не выдерживая нового давления, она со всей силы сжала входную ручку, до боли сожмурив веки и отвернув голову в сторону, будто опасаясь встретиться лицом к лицу с кем-то потусторонним. Дёрг — сейчас все её догадки подтвердятся, либо… Дверь не поддалась. В состоянии шока, девушка даже резко распахнула глаза и уставилась на причину всех её кошмаров. Та стояла по-прежнему та же — старая и выцветшая. Ещё несколько раз подёргав ручку, будто бы убеждаясь в реальности происходящего, девушка, чуть осмелев, робко прислонилась ухом к старому дереву. По телу пробежала дрожь от древнего холода — однако по ту сторону не последовало ни звука: лишь вечная тишина, которая, видимо, всегда хранилась в том месте. Постояв так секунд ещё десять, девушка отстранилась от двери. Отчего-то в ту же секунду по всему телу потоком разнеслись приятные струйки облегчения, беспощадно загоняя крупинки ужаса и страха в дальние углы сознания. Наконец-то за долгое время девушка смогла смело повернуться к двери спиной, будто окончательно прогоняя свой последний кошмар после сна. Теперь-то она точно понимала, что слишком сильно перефантазировала под впечатлением от прочитанных книг. «И всё-таки надо будет спросить у родителей об этой странной двери, — пронеслось у девушки в голове. — Вдруг это и впрямь какая-то давно забытая кладовка, а у них как раз ключ окажется — можно будет найти что-нибудь интересное!» Но этот разговор можно оставить на вечер, когда вернётся, да и если девушка сама вспомнит. А пока пора отправляться в школу. И она вышла из комнаты уже в приподнятом настроении, напевая какую-то импровизационную мелодию себе под нос. …И, конечно же, не увидела широкой, будто во все 32 зуба, улыбки, скрывающейся в темноте за старой дубовой дверью.

«Дитя, ты ещё слишком юна и скрытна — а значит, пока не готова открыть эту дверь, открыться самой. Однажды мы встретимся, и ты поймёшь, что не так проста и страшна эта глубокая темнота в сравнении с тем безумием, в котором ты вынуждена обитать…»