Часть 2. Выход — лишь новый вход...

Время… Как же я поначалу заблуждалась, считая его лишь докучающей вещью. Порой, чтобы не сойти с ума от полной неизвестности, бывает необходимо вынырнуть из «невесомости» и ухватиться за эти злосчастные стрелки, чтобы вновь уловить привычный ход часов и хоть немного сориентироваться по ним. Иначе твоё сознание постепенно искажается, а за ним — и всё окружающее. Поднимаясь всё выше и выше, всё дальше и дальше, меня не покидало странное ощущение: лестница будто бы незаметно от моих глаз понемногу удлинялась, извиваясь до невидимого потолка — а быть может, что это я столько времени топчусь на одном месте? Что, если я попала в ловушку, понадеявшись на выход… В лицо ударил свет, почему-то непонятно откуда резко появившийся. Я подняла голову: тот самый факел держался на каменной стене , бросая рыжеватые лучики на дверь, которая, оказывается, была уже ступенях в пятнадцати от моего местоположения. Всё ещё не понимая, как устроено здешнее подземелье, я ускорила шаг, чтобы словно обогнать и обмануть лестницу, пока той вновь не вздумалось растянуться в ещё несколько метров длиной. Почему-то последние ступени дались с особым трудом. Странным было и то, что я вообще до сих пор ещё с ног не валилась, преодолев отнюдь немаленькую дистанцию — однако возможно, адреналин и желание выбраться управляли моим телом, отбрасывая усталость на задний план. Ещё несколько шагов вперёд— и вот, передо мной предстала дубовая дверь: казалось, теперь она смотрелась больше и как-то величественнее. Само же дерево явно пропиталось стариной и много чего поведало, но краска на нём сохранилась хорошо, и, на удивление, не виднелось ощутимых вмятых следов или серьёзных повреждений. Как будто дверь эта стояла здесь лет сто нетронутой. Внимание моё приковало её оформление, которое удалось разглядеть, подойдя ко входу вплотную: красивые узоры, выбитые из металла, переплетались между собой, оставляя замысловатый образ. Приятно было проводить по этому винтажному изделию рукой — казалось, узор этот прирос к двери, навсегда став её частью. Глаза опустились на дверную ручку, так же изысканно отделанную. Рука остановилась, повиснув в воздухе. Оставалось всего лишь открыть дверь, потянуть на себя— но а что там, за стенкой? А вдруг помещение окажется совсем заперто: закрадывалось сомнение, что здесь вообще кто-либо обитал. Однако свет же горит… В любом случае, лучше попробовать и в крайней необходимости искать другую дорогу, чем развернуться сейчас к единственной надежде спиной, тем самым навлекая на себя поражение. И, тем более, спускаться обратно, к тем существам, совсем не хотелось. Наконец, кое-как собравшись духом, я сжала ручку, осторожно дёрнув её. Тут же моё движение сопроводилось режущим уши скрипом, ознаменовав открытие и прерывание вечной тишины. Дверь открывалась с большим трудом, как бы не желая поддаваться незнакомцу. Сперва захотелось заглянуть в щель, чтобы понять, что меня поджидает дальше, что это не очередной тупик или ещё чего хуже. Однако даже далёкий свет не давал возможности разглядеть помещение: всё вновь растворялось в бесформенной глубине. Почему-то от такой «картины» неуверенность только возросла. «Пока не откроешь — не узнаешь никогда!» — пронёсся у меня в голове то ли тот самый голос, то ли мои собственные собственные мысли — я уже не особо понимала. Однако невольно пришлось согласиться с этими словами: как мне ещё понять, куда идти? Массивность двери давала о себе знать: удерживать её становилось всё более невозможно. Понимая, что не в силах открыть проём полностью, пришлось протискиваться через всё же образовавшуюся тёмную щель, потихоньку проникая внутрь и вдыхая всем телом затхлое ледяное дыхание помещения.

* * *

Да что же это за подземелье такое: казалось, я лишь безуспешно отпираю замки, один за другим, не ведая, когда наконец доберусь до последнего. Выхода за той дверью не было — однако она открыла мне новую загадку, когда я всё-таки прошла к источнику света. Дорога привела меня в коридор — абсолютно серый, не имеющий своего характера, а напротив — ещё десяток других дверей, совершенно одинаковых. И куда идти? Если прошлая обстановка вселяла неприятную атмосферу своей темнотой, нагоняющую животный ужас неизвестности, беспощадно сжимающий и поедающий изнутри, — то это место озадачивало и напрягало какой-то неопределённостью. Страха как такового не было — ровно так же, как и остальных эмоций. Слева, справа — только длинные продолжения тянущегося коридора, упирающегося… хотя, чувство было, будто они будут продолжаться вечно. Пустота. Это место нельзя было ни с чем сравнить: любое другое поддавалось бы хоть какому-нибудь описанию. Даже свет здесь не имел как такового освещения и окраски — просто тусклый бледный огонёк. А вокруг — сплошные входы… Что или кто за ними скрывается? Есть ли вообще малейшие очертания подобия на существование чего-либо по ту сторону? Быть может, лишь один путь окажется верным? Как бы то ни было, я понимала, что не смогу так долго находиться в этом пространстве: всё казалось таким молчаливым и мёртвым — а возможно, что просто ждало моего решения. Однако ответа я не знала. Вновь окинув взглядом бессчётное количество ходов, неуверенно направилась к самому центральному: по сути, дверь эта не отличалась ничем от своих подобников — но разуму хотелось верить, что не просто так располагалась она посередине. Подойдя вплотную, я уже готовилась навалиться всем весом на дверь, не зная, остались ли у меня силы на подобное — но, к удивлению, лишь незначительно ощутимое прикосновение руки отворило её — я вошла внутрь. И будто попала в другой мир. Первое, что сбивало с толку — это звук: его я не слышала, находясь в коридоре, что казалось странным. А во-вторых, само помещение: на контрасте с предыдущими тоннелями, оно казалось контрольным, даже очень. Да и место это никак не вязалось с подземельем: огромная люстра на потолке светила хоть и слабо, однако давала разглядеть изысканность мраморных стен с голубоватым отливом, которым пропиталась и отдавалась вся комната. По бокам были развешены шторы грязно-бордового цвета, за которыми, должно быть, тоже что-то скрывалось— а может, и не было в них никакого смысла. Звук доносился спереди — я пошла на его отголоски, переодически бросая взгляд на старинный ковёр под ногами — длинный, такой же бордовый — и рассматривая массивные колонны возле каждых штор. По мере своего продвижения звук удавалось услышать уже отчётливее: это, скорее, была какая-то мелодия, отдалённо напоминающая фольклорное звучание с ирландскими или шотландскими нотками. Звучала она весьма причудливо, однако я не могла понять, почему, ведь в голове вертелась лишь одна мысль: поблизости кто-то есть! Наверняка проводится какое-нибудь застолье, так что мне точно удастся найти здесь обитателей! Наконец-то я подобралась к стене, в которой были проделаны небольшие прямоугольные отверстия, когда-то, по всей видимости, служившие окнам. Нагнувшись, я попыталась всмотреться в этот странный проём: размер его хоть и не позволял разглядеть картину целиком, однако было понятно, что мелодия доносилась из, непосредственно, зала. Был он по площади чуть поменьше комнаты, в которой я находилась, однако такой же просторный. В самом центре располагался длинный стол, где, скорее всего, находилась трапеза, а вокруг него — о боже!— виднелись какие-то фигуры, которые оживлённо, как мне показалось, двигались в такт музыке. Вот они, люди! Неужели я нашла живые души — они наверняка знают об этом месте больше меня и смогут что-нибудь подсказать. Неописуемое чувство облегчения накрыло сознание, не давая разуму здраво рассуждать: казалось, я и сама готова в этот же момент ворваться в зал и слиться со всеми остальными в танце. И всё же, не хотелось прерывать всю эту идиллию своим внезапным появлением, а потому решила я подождать здесь ещё, понаблюдать за происходящим.

* * *

Чем больше я сидела у «окна» и вглядывалась в этот зал, тем страннее сюрреалистичнее казалось мне происходящее. В первую очередь, как я заметила за временем — свет в помещении исходил лишь от нескольких тройных подсвечников, располагающихся по центру стола, из-за чего всё вокруг переливалось в тёмных тонах сепии, что казалось весьма мрачным для банкета. Сама музыка… Наконец до меня дошло, что именно смущало в звучании этом: было ощущение, что та сама по себе витает в воздухе, а мелодия будто проигрывается задом наперёд, создавая некое подобие зловещей пляски какой-то нечисти вкупе со спутанными переживаниями. Неожиданная эйфория отступила вовсе, когда я всмотрелась в силуэты: движения их были весьма резки для какого-либо танца. Двигались не синхронно, а очень дёргано, то и дело замирая на какой-то миг в неестественной позе: кто застывал со вскинутыми кверху руками, у кого тело и вовсе изгибалось в три погибели. Возможно, мерцание свечей искажало всю картину, быть может, мне и самой начало казаться то, чего нет — однако все, находящиеся в зале, выглядели ненатурально и аморфно по очертаниям, и это нагоняло только больше тревоги. Что, если это и не люди вовсе? Куда я попала… Одна деталь всё же заставила удержать мой взгляд на зале: высокий силуэт оставался в статичной позе, сильно выбиваясь из остальной мешанины движений. Стоял он чуть поодаль от всей «массы», у самого стола, как бы лицезрея происходящее торжество со стороны. Но почему же он не примыкал к остальным? Непонятное скрипение справа заставило меня отвлечься от попыток разглядеть ту заинтересовавшую меня фигуру и повернуться в сторону издаваемого шума. Возможно, я на него не обратила бы внимание — однако доносился он прямо за теми самыми шторами, которые будто нарочно скрывали что-то за собой. Не особо хотелось лезть и проверять, что там — но сильно напрягало это звучание на фоне и так абстрактной музыки. «Я только посмотрю — и всё»,— пообещала я себе, тем временем, так же согнувшись, чуть ли не ползком, добираясь до штор. Отодвинув одну из них, успевшую покрыться столетней пылью, и продвинувшись вперёд, я вдруг очутилась в каком-то проходе — помещении, которое когда-то было полностью белым, а теперь же пропиталось какой-то грязью, стекающую со стен. Резко ударила в уши вновь наступившая тишина, будто образовался вакуум. Странно, но не похоже, что в такой обстановке могли издаваться какие-либо звуки. От места этого веяло напряжённостью, какой-то скрывшейся тревогой — не хотелось надолго оставаться здесь, надо вновь выбираться. Возможно, мне просто показалось и это всего-навсего проход очередной проход в подземелье. Однако каков был мой шок, когда я снова притронулась к шторам — и рука моя упёрлась во что-то твёрдое — какой-то внезапно выросший барьер. Это точно тупик. И зачем я вообще пошла сюда? Когда-нибудь мой интерес разузнать всё погубит меня — если я вообще жива и всё это — не бред, который дорисовывает моё сознание. И вновь донёсся этот противный скрежет — теперь уже совсем рядом, прямо позади меня. Осторожно поворачиваясь, в момент этих напряжённых секунд, я примерно пыталась объяснить звук скребением подвальных грызунов — но совсем не была готова увидеть то, от чего он исходил на самом деле. Света в помещении прибавилось, и теперь можно было во всей красе разглядеть пол, на который я поначалу не обратила внимание. Там лежали люди — вернее, то, что когда-то ими являлось, как удалось рассмотреть. Они были неестественно тощими, практически лишённые волос на голове, с немного скрюченными конечностями — даже так их всё ещё можно было бы принять за нечто человеческое, однако один ужасающий момент выдавал. Глаза. Они не выражали радости, печали, либо гнева. В их взглядах читалась только боль — нечеловечески тяжёлая, она, будто плева, обволокла эти глаза, окутав страданием. Лежали они на полу кое-как, в неестественно изогнутых позах, глядя в пустоту — а скрюченные пальцы царапали длинными, кое-где обломанными когтями стены с просачивающейся из трещин чёрной жижей, что стекала им на тела, придавая ещё более отвратительный вид. Я действительно не ожидала увидеть это. Однако ещё больше меня вводили в ступор собственные чувства: постепенно накатывающий страх слился со смесью отвращения и некой жалости, порождая наипротивнейшее состояние внутри. Хотелось укрыться от их слепых взглядов — почему они ничего не говорили? Почему «смотрят» так, заставляют чувствовать меня виноватой перед их ужасной участью? Куда же деваться? За шторами — плотная мраморная стенка, тупик. Рискнуть и пробраться вперёд, через цепочку из этих недолюдей? Чтобы вновь устремиться неведомо куда, в очередную дверь… Я осторожно ступила вперёд. Те, кто лежал на полу, оставались во всё том же « замороженном состоянии — даже прекратили шкрябать. Ощущалась повисшая натянутая тишина, когда я ещё больше приблизилась, стараясь не зацепить тела. Это всё казалось таким неправильным! Будто одна большая подстава кого-то — кого я нарочно не могла видеть, кто наблюдал за мной. Следующий шаг будто бы стал невидимым сигналом: в тот же миг существа все разом заёрзали на месте, пытаясь продвинуться ползком на своих конечностях вперёд. Почему-то тотчас же вся жалость по отношению к ним испарилась: хотелось как можно быстрее пробраться через эту толпу. «Люди» наконец прервали тишину— только от их голосов стало ещё хуже: это было похоже на мычание и вой из последнего издыхания — отчаянные крики. Я крепко зажала уши ладонями, не в силах выслушивать все эти душераздирающие вопли. Создания явно были недовольны моим вторжением к ним — я уже чувствовала, как тянутся изломанные руки, «обжигая» своей ледяной шершавой кожей, пачкая мои ноги и одежду той мерзкой грязью. Пробираться становилось практически невыносимо. Отчего-то невольно вспомнился эпизод своего блукания в подземелье, среди темниц с тварями. Нет, что-то всё-таки сдерживало их тогда, какая-то запредельная сила — эти же существа будто обезумели в один момент, и я даже не знала точно, во мне ли причина. Я изо всех сил пыталась пыталась не обращать внимание на стоны, не смотреть на то, как они слепо размахивают конечностями — однако они с каждой секундой будто свирепели, а мычание приобретало всё более понятное звучание. Вскоре я и вовсе уловила еле различимое: «Нет выхода… Нет выхода! Нет!» Но не успели эти слова начать осмысливаться, а к горлу подойти немой крик — как чья-то рука за спиной с силой пихнула меня вперёд, отчего еле удалось устоять на ногах. От неожиданного удара я не сразу затормозила — и чуть ли не ввалилась в распахнутую комнату, в последний момент вцепившись за дверной проём. Как я сюда добралась — волновало меня в последнюю очередь: лишь почувствовав свободу от цепких рук, незамедлительно влетела в помещение, машинально захлопнув за собой дверь. Только теперь можно было перевести дух. Шок и неприятные ощущения по-прежнему оставались внутри меня— но, по крайней мере, пока что здесь, внутри, меня спасала дверь — значит, я пока в безопасности. Надеюсь, что так. Но кто же меня тогда толкнул? Я ведь чувствовала, с какой силой это сделали — или это один из этих существ… Вновь передёрнуло от воспоминания, что пришлось пережить считанные мгновения назад. Захотелось отогнать эти противные чувства, просто отвлечься. Я решила осмотреть своё временное «убежище». Небольшая, но по-своему просторная комната, обклеенная странными узорчатыми зелёными обоями. Почти что по центру, под стенкой, лежало какое-то сооружение, больно походившее на матрас, небрежно накрытый одеялом, рядом с ним — небольшой фонарь, как раз и освещающий всё помещение. Два высоких шкафа с полками, кое-где — картины с неким сюрреалистичным посылом. Всё. Странно, эта комната сильно выбивалась из интерьера прочих мест, не считая уже привычного сероватого полумрака. Во всём же остальном здесь не особо ощущалась та самая старина — и не сказать, что меня это особо огорчало: пока что это помещение казалось самым нормальным за счёт его простоты. Даже чувство неуютности немного уходило на дальний план, и занимало его другое. Отсюда веяло еле уловимым теплом — каким-то слишком родным. Как будто сознание хотело сказать, что мне знакомо это место — однако я снова не могла объяснить эти непонятные мысли. По крайней мере, окружение здесь вселяло безопасность, так что можно было остановиться здесь на пару дней. Внимание моё вновь приковал шкаф, располагавшийся с правой стороны. Только сейчас я разглядела на одной из полок некое подобие на книги. Да, наконец-то! Как же я соскучилась по привычному чтению — казалось, что прошла вечность с тех пор, как я в последний раз ощущала мягкий переплёт и приятный шелест страниц. Неужели я смогу вновь насладиться этим? С зародившимся интересом я приблизилась к шкафу и потянулась к наиболее ближней ко мне книге. Интересно, какие жанры здесь могут быть? Скорее всего… — Боюсь, не стоит тебе этого делать, — басом раздалось позади, отчего я чуть не выронила книгу, которую уже начала доставать. Поставив её на место, я тут же испуганно обернулась. У входа вырисовывался высокий силуэт — ростом в саму дверь, если не выше. Мне он сразу показался знакомым: это был тот самый человек, которого я заметила на банкете — стоял он слегка прислонившись к стенке, подперев об неё одну ногу; лицо же по-прежнему скрывала темнота. Но как он успел сюда зайти, если я даже звука отпирающейся двери не слышала? — Простите, — только и смогла выдавить из себя, всё так же вглядываясь в фигуру. — Я… Послышалось что-то наподобие смешка, более походящего на глухой рокот — сделалось не по себе. — Не ведаешь своих же слов. Не находишь ли более уместным извиниться мне, после внезапного и весьма наглого появления в твоём личном пространстве? Его вопрос ввёл меня в ступор. Это чрезмерная вежливость или такая прикрытая наглая издёвка? — Ну, если Вы считаете действительно таким важным… — Это зависит только от тебя, как ты считаешь, дитя,— с какой-то особой глубиной и ударениями произнёс бархатистый голос, почему-то показавшийся мне отдалённо знакомым. Наконец человек отстранился от проёма, чуть нагнувшись вперёд, большими шагами направляясь в мою сторону. Отчего-то вновь нарастало некомфортное чувство. —Твоё нахождение здесь — на самом деле вещь весьма любопытная, — будто так же почувствовав, однако игнорируя эту неуютность, вновь заговорил он. — Сомневался уже, что мы встретимся. Ещё шаг — и загадочный незнакомец стоял уже практически на расстоянии вытянутой руки от моего местоположения — наконец фонарь мог осветить его фигуру. Это был мужчина, одетый по-старомодному в длинный чёрный фрак с золотыми пуговицами; под два метра ростом — настолько высокий, что мне пришлось немного задрать голову кверху, чтобы рассмотреть его лицо получше. На вид ему было лет 35 — а то и больше. Высокий чёрный головной убор украшал голову незнакомца, чуть спадая вперёд, прикрывая пару прищуренных, по-настоящему тёмных глаз — точно чёрных. При свете фонаря создавалось впечатление, что это два кусочка уголька слегка поблёскивают в пламени. Чтобы не сталкиваться с этим сверлящим душу взглядом, я спустила глаза дальше, сразу обратив внимание на причудливые бакенбарды, особо тонко и будто бы остро выбритые по бокам и будто дополнительно придающие мужчине возраст. Лицо же само скосилось в какой-то ехидной улыбке, что напрягало ещё больше. Странное ощущение витало в мыслях: казалось бы — передо мной стоит человек, живая душа среди этого подземелья, однако не было чувства облегчённости и спасения. Веяло от него всё той же стариной местных темниц и колючим холодом пробиралось по всему телу. Тревогу подкрепляло и то, что то ли от специфического освещения, то ли от накручивания в голове —очертания фигуры и лица незнакомца казались слишком абстрактными и острыми, подобно резким штрихам, а кожа смотрелась излишне бледной. Было видно, что мужчина так же с любопытством рассматривает меня, наклонившись и всё так же не сводя кривую усмешку. — Честно, — прервала я тишину, потупив взгляд вниз, разглядывая чёрную замшевшую перчатку на левой руке собеседника, — я и сама сомневалась, что доберусь куда-нибудь… —Ох, дитя, можешь не рассказывать мне, — мужчина прикрыл глаза — и в следующую секунду прямо у моего уха разнеслось шептание —глухое, почти что рычащее, заставляющее невольно съёжиться: — Кому, как не мне, знать, что у тебя на душе. Точь-в-точь, как тот голос, преследовавший меня тогда, в тоннеле — очередная всплывшая загадка, сводя с толку. Дождавшись, пока мужчина вновь отведёт голову от меня, и кое-как переведя дыхание, я вновь заговорила, находясь в полном ступоре: — Но я даже не знаю, как Вас зовут, господин… — Это не имеет никакого смысла, — лишь возразил мужчина уже своим обычным баритоном. — Сомневаюсь, что моё имя будет тебе так важно. Что же насчёт твоего? После такого неоднозначного замечания особо не хотелось представляться перед этим человеком — однако тут же меня поразило неутешительное прояснение: помимо того, что воспоминания из нормальной жизни были смутными, я поняла, что абсолютно позабыла, как меня зовут. Казалось, имени моего никогда и не существовало — а незнакомец будто нарочно подчеркнул этот вопрос. — Что ж, в таком случае мне тоже незачем представляться, — всё же ответила я, резко подняв взгляд на лицо мужчины — и тут же невольно вздрогнула. Тот стоял, смотря прямо на меня, а на физиономии постепенно растягивалась нездоровая улыбка, став слишком неестественной и настолько широкой, что больше могла пойти за оскал. — Чудесно, — со смешком проговорил этот безумец, продолжая улыбаться. Затем он плавно раскинул руки в стороны с явным ожиданием какой-то реакции. Однако я медлила с крепкими «дружескими» объятиями: слишком уж абсурдным это выглядело бы. Тогда, заметив отсутствие каких-либо действий с моей стороны, мужчина просто протянул мне левую руку в перчатке; другой тем временем он, в качестве приветствия, снял цилиндр с головы, выставляя напоказ свои тёмные, будто нарочно взъерошенные в разные стороны волосы: казалось, что если дотронуться до них, то запросто получилось бы порезаться — эта деталь, по сути, отлично завершала и без того странный образ этого человека. Поглядывая на причудливую причёску, я неуверенно вытянула свою ладонь в знак рукопожатия. Странно, однако в этот момент соприкосновения я уже всем телом ощутила непонятную влажную прохладу, липко обволакивающую повсюду — примерно такой же по восприятию была и та чёрная жижа в жутком коридоре. — Что ж, вот и познакомились, не раскрывая друг другу своих карт, — произнёс незнакомец, сделав уже вполне спокойную улыбку. — Однако не стоит думать, что это только первая наша встреча. Я не стала спрашивать, что конкретно он имеет в виду, несмотря на то, что в голове всё так же вертелась мешанина из вопросов, всё никак не собирающимися складываться в единый пазл. Казалось, мне специально не договаривают всех вещей об этом помещении… про которое я толком и не знала! — Очень приятно,— лишь тихо сказала я и, немного замявшись, продолжила: — Простите, но что…Где я? —Не сейчас, дитя, — лишь покачал головой человек, легко положив на моё плечо руку — и вновь это странное чувство, будто липкий ледяной воздух коснулся меня. — В голове твоей сейчас слишком вразбой гуляют мысли — будет жестоко ещё больше вредить рассудку, загоняя туда новые неоднозначные вещи. Однако так и знай: окружающее данной местности — всё, что находится здесь — не существовало бы, не будь оно тесно связано с тобой. Он мягко похлопал меня по плечу и, чуть прищурившись на секунду, выпрямился во весь рост. — А пока прошу извинить — я удалюсь, — мужчина направился почему-то в сторону шкафа у стенки, вновь потихоньку «растворяясь» в мрачноватом освещении. — Оставляю тебя наедине. Как придёшь в себя немного — жду на банкете, в гостевом зале. Полагаю, тебе он уже знаком, я прав? Он вновь повернул голову в мою сторону, лукаво глядя. Неужели этот безумец тоже заметил меня тогда?… Не дожидаясь моего ответа (а быть может, прочитав всё на моём изумлённом лице?), мужчина отворил одну скрипучую дверцу — и замер, будто резко что-то вспомнив. —Ох, и точно, — вновь донеслось бархатистое урчание, уже более дружелюбное, — можешь покопаться в гардеробе — вдруг что приглянется. В любом случае, советую немного обновить одежду: образ болотной нимфы хоть и очень благовзорен — однако всё же не совсем будет вписываться в нашу обстановку. Он подмигнул с весёлыми искорками в глазах; затем, вновь поклонившись на прощание и посадив шляпу на свою «растрёпанную» голову, всё-таки полностью зашёл в шкаф, оставив дверь открытой — и оставил меня в ступоре наедине с одной лишь комнатой, удалившись так же внезапно, как и появившись. Я же была под слишком сильным впечатлением, чтобы удивиться такому весьма странному уходу незнакомца. Жуткие подземелья и коридоры, странные существа и не менее странное знакомство… Только теперь ко мне, один за другим, начали подступать новые вопросы — оставалась лишь надежда на то, что в конце концов всё постепенно будет разъясняться. По крайней мере, теперь я точно убедилась, что хотя бы один живой обитатель здесь имеется —хоть и слишком странный и немного пугающий. Мужчина прав: сейчас же мне нужно было перевести дух — несмотря на то, что признаков усталости, как ни удивительно, всё ещё не наблюдалось. И, найдя в себе силы приземлиться на сымпровизированную кровать, я обхватила руками колени и закрыла глаза, погружаясь в нору размышлений и воспоминаний — представляя, будто нахожусь в своей родной комнате и всё здесь кажется привычным…