VI. Лишённый крыльев пятый Серафим.

Четвёртый из семи

Давид Вальтер Статус: мёртв

Причина: ликвидирован

      Мужчина уже несколько минут разглядывал три фотографии. На первой парень сидел на полу, прикованный к батарее наручниками, рядом с ним на корточках сидел неизвестный и крепко держал его за волосы, чтобы тот смотрел в объектив камеры. Лицо представляло собой что-то необъяснимо страшное — сильный синяк под глазом, разбитый нос, кровь из которого стекала прямо в рот, а далее по подбородку. Сквозь стекающую кровь боец хищно улыбался, словно сбежавший больной из психушки.       На теле ран было два, а то и три десятка, и разглядывать их все сил не было. И не хотелось. Впереди было ещё несколько папок, позади уже три, а лучше не становилось. С каждой уровень жестокости рост, и единственное, что он ощущал внутри, — сожаление и боль: бесконечно сопереживал Юлиане, которая видела смерти всех своих товарищей и ничем не смогла им помочь. Он уверен, она чувствует вину. И мужчина её понимает — он сам её чувствует. Каждый прожитый день.       На втором фото дела обстояли куда хуже — закрытые глаза и бледная кожа, а на ней засохшая кровь и множество синяков. Рассматривая, понял — здесь он уже мёртв и лежит в мешке для трупов. В своей жизни мужчина видел множество тел, и все они были убиты разными способами, но почему-то стало не по себе именно от этого убийства. Он заметил, что Вальтер старался улыбаться всегда — даже на первом снимке, где его, скорее всего, жестоко пытали.       Третья фотография стала особенной — мгновение излучало счастье и радость. Цифровая метка в нижнем правом углу гласила, дата создания фото — 06.16.2015. Лиен и Давид улыбались, они стояли в обычной гражданской одежде: девушка смотрела в камеру, а парень на неё. Он широко улыбался, глядя на неё влюблёнными глазами. Возможно, если бы всё сложилось по-другому, они могли быть вместе.       На мгновение мужчина представил их вместе и почему-то был готов поклясться — они бы ушли из отряда вдвоем, если бы один из них решил завязать. От этой фотографии веяло теплом и тоской, первым, потому что фотограф запечатлел счастливый момент, а тоской, так как подобное уже никогда не повторится. Он мог только лишь догадываться, что именно чувствует Юлиана, когда вспоминает всё прожитое. Уверен в одном — эта память сопровождается болью.       Продолжая листать бесконечные страницы, нашёл интересное сходство: вновь открыл личное дело Лиен и нашёл определённую информацию — и Морозова, и Вальтер проходили обучение в одной Академии, а спустя какое-то время после выпуска были зачислены в один отряд, целью которого было поимка одного военного преступника. После положительного исхода команда была расформирована за ненадобностью. Уже после этого они вместе присоединились к Серафимам, точнее был небольшой промежуток. Скорее всего, в отряд его пригласила именно она. Либо это судьба сводила их вновь и вновь, либо Давид просто желал быть рядом с объектом обожания.       На очередной странице его удивил документ о репатриации. Давид первый похороненный серафим, ему удалось вернуться домой, хоть и в гробу. Его тело смогли найти и доставить из чужой страны в родную и похоронить как следует. Родители Давида могут навещать сына, и надежда на хороший конец не сведёт их с ума. Безусловно, его гибель оставила след в их жизни, и ничто его не смоет. Но лучше так, чем жить бессмысленной надеждой на возвращение своего ребёнка.       Юлиана замерла на месте, вслушиваясь в тембр его голоса: все эмоции прятались именно там, ведь лица Олега было не видно, глаза на затылке ещё не выросли. К сожалению, этот человек был слишком хладнокровным, дабы понять, что он испытывает в данный миг. Исходя из этого, его реакция и намерения были неизвестны. Девушка лишь могла предположить, что ничего хорошо явно не стоит ожидать, хотя и здесь было спорно — Волков непредсказуем, он мог выкинуть что угодно. Абсолютно.       Пытаясь просчитать наилучший вариант отхода или дальнейшего разговора, Лавери чувствовала, как в голове с бесконечной скоростью крутятся шестерёнки. Словно в компьютерной игре она стала просчитывать варианты и возможные итоги. Чего-то совсем положительного не было, как бы ни старалась она предугадать всё, в какое-то мгновение понимала — здесь может случиться осечка. Шанс на хороший исход есть, но только в том случае, если Волков сам сделает шаг назад.       — Ты ведь отлично понимала, что рано или поздно эта информация станет мне известна.       — Он знает?       — Нет, но это вопрос времени, — он сильнее упёр дуло пистолета в голову. — Даже если я ему не скажу, твой Дмитрий сдаст тебя, лишь бы спасти свою шкуру.       — Так может поступить любой.       — Даже ты?       — Даже я, — призналась честно, чувствуя в пальцах напряжение.       — Значит, это ты убрала своего друга? — дыхание перехватило, но годы подготовки дали свои плоды. Ей хватило пары секунд, чтобы взять себя в руки.       — Можешь считать как тебе угодно.       — Если я отпущу тебя, какой шанс, что ты не предашь нас?       — Я не очень хороша в математике, — резко опустившись вниз, развернулась, ударяя ногой по ногам Олега.       Мужчина моментально повалился на пол и раздался выстрел — он по инерции нажал на курок, но пуля пролетела далеко мимо, застревая в стене. Лавери поднялась резко, настигая его прямо перед тем, как Волков схватился бы за оружие. Грубо толкнув пистолет, сделала шаг назад, держа наёмника на мушке. Он хитро усмехнулся, окончательно опуская голову на пол. Развалившись, прикрыл глаза, а затем устало вздохнул.       — Ты ведь понимаешь, если я захочу, ты и до двери не дойдёшь? — в этом он точно был прав.       Олег физически сильнее и может без труда задавить её массой собственного тела, ведь поднять девушку и ударить обо что-нибудь ему будет очень легко. Единственное, где Лиа может превзойти его, — это ловкость. Он может взять его на удушающий ногами или очень тихо подобраться сзади для атаки. В рукопашном бою её шансы на победу мизерные, но на расстоянии вероятность всё же больше, у неё есть фора в несколько секунд, прежде чем бывший военный окажется рядом.       — Теперь ясно, почему Дмитрий так продвигает тебя. Навыки хорошие, — Олег стал не спешно подниматься, а вот его собеседница наоборот отступать назад. — Больше ты ничего не умеешь, кроме убийств, я прав, Лиен?       — Возможно, но не называй меня так.       — От прошлого не убежать, рано или поздно она тебя нагонит, уж поверь мне.       — Что дальше? Убьёшь меня?       — Если бы хотел, ты бы уже была мертва, никакая подготовка спецназа тебя не спасла бы. Так что, если я захочу тебя убить, ты даже не поймёшь, что умерла.       — Как много слов.       — Хватит тыкать в меня оружием, оно тебе всё равно не поможет, — он встал на ноги. — Убивать тебя не буду, не прячь голову в песок.       — Что ещё ты узнал? — спрятав оружие за спиной, выпрямилась.       — Элитный отряд «Серафимы» был уничтожен в связи с утечками, — цитируя что-то из документов, Волков подобрал свой пистолет и положил его на стол. — У вас в отряде крыса была.       — Я знаю, — сглотнув слюну, ответила резко, почти хрипло. — Азат рассказал после смерти Давида, а Дмитрий дополнил его рассказ.       — Интересно, — опустившись на стол, пригласил жестом присоединиться. — Как ты думаешь, кто был крысой?       — Значения не имеет. Они все мертвы, я — последняя, — Олег никак не прокомментировал эти слова. Лишь странно посмотрел на неё, но говорить ничего не стал. — Зачем мы здесь? — молчаливо он указал пальцем на стол. — Хольт сюда не просто погостить приехал. С нами он не связан, но с чем-то другим — однозначно. Чем быстрее узнаешь — тем быстрее станешь лучшей подружкой Грома. Помогай ему, рискуй своей жизнью — всё это расположит его к тебе.       — Хочешь, чтобы я стала живым щитом?       — Ты и без меня всегда им была, — Волков закинул ногу на ногу и «ласково» улыбнулся.       — Это документы Августа? Счета, разные переводы средств, судя по всему отмывание денег с помощью одной из дочерних компаний.       — Именно так.       — А чем особняк не угодил?       — Разумовский не стабилен даже под препаратами, а ты вызываешь у него слишком большой спектр эмоций, — на её следующий вопрос он ответил быстрее, чем та его задала: — Ну, может, ты похожа на кого-то, понятия не имею. Когда я вернулся, передо мной уже был чужой и незнакомый мне человек, так что, подобные вопросы задавай не мне, — Юлиана кивнула, продолжая перебирать документы.       — «Модификация»? Он собирается сотрудничать с полицией?       — Буквально на днях должен подписать контракт с министерством.       — Речь идёт о миллиардах. К тому же, с каких это пор оружейная мировая компания занимается чем-то мелким? И ежу понятно, что он здесь не только ради этого.       — Бинго, — Волков поднялся и, подойдя к столу, пододвинул один из документов. — Наша задача с тобой понять, не помешает ли это Разумовскому, и при возможности всё это подмять под себя.       — Судя по всему, он собирается запихнуть в дроны оружие, — Лиа внимательно разглядывает несколько документов с названиями компонентов и ценами на них. — Поэтому теоретически он может устраивать теракты и подобное, — повернув голову к Олегу, с осторожностью спросила: — Мы ведь не собираемся организовывать террористические акты?       — Я помню, что твой отряд занимался борьбой с подобным, не переживай, терактов не будет. По крайней мере не по моей инициативе.       — А если будут?       — Пойдёшь молча выполнять приказ. Все мы идём против своих принципов, чтобы выжить.       Юлиана поймала себя на мысли, что Давид бы возненавидел её после подобного. Серафимы дали присягу, обязывающую их бороться с теми, кто угрожает безопасности их родины. Они поклялись умереть за жизни обычных граждан. Но Лавери быстро стряхнула с себя эти мысли — когда она пошла в наёмницы, отлично понимала, на что идёт. Здесь не место принципам, не место прошлому, здесь есть место лишь собственной жизни. Выжить любой ценой.       — А ты кем был раньше? — Волков резко повернул к ней голову, заглядывая в глаза. В его взгляде читались воспоминания, он слегка погрузился в них, словно на глубину океана.       — Кем-то подобным тебе, — уточнять не стал.       Они провели какое-то время в молчании, разгребая бесконечные горы документации. Чем больше информации у них есть, тем больше вариантов того, каким путём Юлиана будет добиваться поставленной цели. Всё вело к тому, что действовать придётся через Хольта, если втереться в доверие к нему, выиграют все: и Гром, и Разумовский. Игорю она будет что-то рассказывать, чтобы стать к нему ближе, а Разумовскому из-за своего долга. Она сама согласилась на это дело и подобные вещи были его частью.       Лиа долго размышляла над тем, каким образом нужно крутиться рядом с Августом, чтобы это не вызвало лишних подозрений. Волкову не составило труда найти истинную личность девушки, значит, и Хольт с этим делом справится быстро, как только Лавери попытается войти в его круг доверия. Выход один — признаться почти сразу, чтобы этим вызвать доверие. Ей нужно давить на жалость и изображать из себя бедную несчастную потерянную девочку.       — Как считаешь, он поведётся, если я устрою полный цирк? — Олег даже не повернул к ней головы, видимо, ожидания конкретизации. — Если я расскажу ему про себя, чтобы втереться в доверие. Это разжалобит его? — мужчина замер, судя по всему, размышляя над её предложением.       — Если в нём есть человечность — скорее всего, но помни, что этот человек торгует оружием. А оружие убивает людей.       — Ты говорил, что мы должны достичь цели любой ценой.       — Я не буду тебя останавливать, если ты пойдёшь на самоубийство. Я не твой бронежилет, — он убрал ненужные бумаги в папку и положил её на край стола. — Не удивляйся, ты лишь средство достижение цели в моих руках.       — А ты в руках Разумовского.       — Не отрицаю, — мужчина вдруг стал рыться в карманах и неожиданно протянул наёмнице банковскую карту. — 1993, — названные цифры были ей очень знакомы. Взяв карту, решила уточнить:       — Это год моего рождения?       — Не бери на себя много, это совпадение, — пожав плечами, она вернула своё внимание к документам. — За эту неделю, — кивок, и каждый продолжил заниматься своим делом.       Лавери на скотч крепила к стене документы, дабы всё было перед глазами. Закончив, пробежалась по ним взглядом, но, когда глаза ни за что не зацепились, спокойно отвернулась, начиная собираться домой. Волков дремал в кресле, оперевшись подбородком на руку. На мгновение она задумалась — убить его, забрать деньги и сбежать. Никто и никогда её не больше не найдёт, и жизнь наладится. В следующий миг золотой дворец рухнул, и Юлиана вернулась в суровую реальность. Он услышит её приближающие шаги, или как она достаёт пистолет. Олег убьёт её раньше, опыта у него больше.       — Олег, — позвала громко, и мужчина открыл глаза, смотря на неё, — я домой.       — Ключи у меня в правом кармане куртки возьми, твои с зелёным ключом от домофона, мои синие.       — Хорошо, до встречи, — кивок, и он вновь закрыл глаза.       Обувшись и надев кожаную куртку, засунула руку в карман чужой одежды. Лишь когда пальцы нащупали что-то очень тонкое и больше похожее на бумагу, поняла, что ошиблась с карманом. Первым порывом было вытащить руку, но, оглянувшись, достала содержимое, разглядывая. В руке была фотография, но времени её разглядывать не было, поэтому быстро сфотографировав на телефон, убрала обратно. Забрав свои ключи, вышла, закрывая за собой квартиру на замок.       По дороге домой быстро заехала в банк, чтобы снять деньги: с наличными проще бежать. Сняла через банкомат максимальную сумму. Первым делом спрятала деньги в тайник, заодно проверяя, всё ли на месте. Уже потом Лиа опустилась на пол и достала телефон, желая рассмотреть сделанную фотографию. Она успела сделать фото с двух сторон. На задней части плохо разборчивым почерком написано: «Май, 2017 год. В последний раз вместе».       — После… — произнести словосочетание «нашей смерти» духа не хватило. Молча перевела внимание на следующий кадр.       Часть фотографии была оторвана — а вместе с ней утеряно несколько лиц. Из тех кто остался, знакомых, кроме Олега, не увидела. Он стоял правее всех, с краю. Совсем юный, коротко стриженный Волков с улыбкой смотрел в объектив, на нём надета военная форма армии России. Лиа впервые увидела мужчину в другом обличии и с другой причёской. Сейчас его волосы отросли, создавая на голове лёгкую небрежность, из одежды он предпочитал брюки и водолазку.       На сегодня день был закончен. Быстро приняв душ, поспешила лечь в кровать. Безумно хотелось спать, и уже через несколько минут после того, как голова коснулась подушки, она провалилась в сон. Ночью ей снился очередной кошмар — с такой судьбой это неудивительно. Зачастую эти кошмары касались Серафимов и их смерти, чтобы Лиен ни делала, они всё равно умирали. Девушка пыталась подставляться под пули и ножи, но она всегда выживала, а они — нет. В её снах Серафимы умирали разными способами: их душили, топили, избивали до смерти. Ещё несколько дюжин раз эти ребята умирали на её руках. Но сегодня сон был другой. Ей снились родители.       Они никогда ей не снились.       Лавери предпочла забыть о семье, чтобы не мучить себя. Вернуться наёмница не могла и никогда не сможет — её прибытие домой будет означать опасность для них. Подобного допустить не может — родители, это всё, что у неё осталось. Она бы хотела увидеть их хотя бы мельком в последний раз, но это было невозможно. Увидев их спустя шесть лет, Юлиана испытала море странных и неизведанных для неё эмоций. Это и стало её кошмаром — не понять себя.       На часах было пять утра, когда Лиа открыла глаза. Стараясь глубоко дышать, быстрым шагом прошла на кухню. После самоубийства Аслана она стала очень много курить, но в последнее время зависимость ушла на задний план: сказались нервы, ну или отсутствие времени. Тем не менее сейчас зверски хотелось одного — почувствовать табачный дым. Подкурив сигарету, сжала её пальцами и опустила руку на стол. Юлиана внимательно наблюдала за тем, как дым поднимается вверх и медленно исчезает. Смотря на него, думала об одном — о семье.       Она единственный ребёнок в семье родителей-карьеристов: у отца собственный бизнес, а мать управляет большим салоном красоты. В деньгах они никогда не нуждались, что открыло для их дочери бесконечное количество дорог, но её выбор пал именно на защиту Родины, которая в итоге и стала её погибелью. Они всегда гадали, почему ребёнок с большими возможностями выбрал именно эту профессию, но запрещать ей идти дальше не стали. Это её выбор и её судьба.       Несмотря на загруженность родители глубоко ценили Лиен, она была долгожданным ребёнком. Они решили, что лучше пусть на свет появится один, но в таком случае ей можно будет дать всё: и любовь, и деньги, что они и сделали. Обделённой вниманием Морозова не была, её любили и ценили. А она в ответ делала то же самое. Думать о том, что они чувствовали после того, как узнали, что их единственный ребёнок погиб, она не хотела.       Когда сигарета дотлела до фильтра, небрежно выбросила окурок в окно, даже не удосужившись потушить его. Помыв руки, выпила стакан воды. Следом умылась и почистила зубы. Решила, что раз уже так рано встала, нужно этим воспользоваться. В голове она решила выстроить новый образ — именно для общения с Хольтом. Здесь не могло быть ошибки, ведь она стоила жизни. Гром убить её не мог, а вот Август — вполне. А жить Юлиана должна — не ради себя, ради Серафимов. Они ведь больше не могут.       Аслану никогда не нравился табачный запах — его раздражал этот противный дым, и курить в квартире он ей строго-настрого запретил. Странно — бубнёжки над ухом не было. Всё потому, что он мёртв и «бубнить» больше некому.       — Ужас, — прошептала себе под нос, проводя пальцами по той части ванны, где лежала его изрезанная рука. Казалось, кафель впитал его кровь, и здесь всё ещё стоит её запах.       Смахивая все эти мысли и эмоции, вышла из ванной уже с ясной головой. Самое то, чтобы начать работу. Больше всего её интересовал Дубин — он хоть и очень добрый, но далеко не глупый. Играть на несколько сторон было намного сложнее, чем Юлиана могла думать изначально. Лию вырастили очень благородным и преданным человеком — творить что-то подобное было не в её стиле, это выбивалось из принципов и ломало её снова и снова, но, увы, делать было нечего.       — Ладно, была не была, — быстро собравшись, решила держать путь в полицейский участок. Сидеть и ждать, когда кто-то из «легендарного» дуэта её позовёт, было так же глупо, что ждать, когда метеорит упадёт на землю.       Удача впервые оказалась на стороне наёмницы, она поняла это, когда увидела сидящего на ступенях Грома. Припарковав машину, очень быстро пошла к лестнице, решив, что должна побыть с ним рядом, если у него что-то случилось, это может помочь сблизиться с ним. Девушка встала прямо перед ним, ожидая, когда он поднимет голову. Спустя долгую, по ощущениям, бесконечную минуту Игорь посмотрел на неё, прищурившись.       — Опять ты? Чего тебе надо?       — У тебя что-то случилось?       — Иди куда шла.       — Я уже пришла, — недовольно выгнув бровь, нахмурился.       — Зачем я тебе?       — Набраться опыта, помочь и всё такое, — Юлиана неестественно улыбнулась. По-другому не умела. — Так что у тебя случилось?       — Устал, долго работал.       — Я могу помочь? — он задумался.       — Можешь, — мужчина поднялся. Из-за того, что Игорь сидел на ступеньках, сейчас он стал на две головы выше Лии, хотя в действительно их разница в росте небольшая. Чтобы смотреть на него, ей пришлось поднять голову. — Уйди и не мешайся, — он развернулся.       — Гром, — девушка позвала его очень громко, от чего полицейский замер. — Я правда хочу помочь с Разумовским. Если я смогу это сделать, возможно, люди начнут считать меня более ответственной.       — Пытаешься таким образом закрыть детские проблемы? — повернувшись к ней, внимательно вгляделся.       — В журналистике сложно, с тобой не считаются, пока ты не сделаешь что-то стоящее, — отведя взгляд лишь на мгновение, вернул его к ней и сказал:       — Идём, может, у Димы что-то есть, — натянув на лицо улыбку, подбежала к нему, стараясь не отставать и идти следом.       Гром без труда провёл девушку мимо охраны, уверенно шагая по длинным коридорам. Лиа старалась заучить не только дорогу до кабинета, но и лица других полицейских, пыталась в деталях запомнить их местоположение. Таким образом она примерно понимала кто и где находится. Большое внимание «журналистка» уделила охранным постам — на входе в сам участок и камеры. Глазами пыталась отыскать дверь в главное помещение охраны и кабинет начальства, но ни того ни другого найти не получилось — пара двигалась слишком быстро, и Юлиана быстро поняла, что в этом крыле находятся лишь кабинеты для следователей или оперов.       — Заходи, — Игорь остановился у одной из дверей, приглашая знакомую войти внутрь, что она и делает.       В кабинете не было чего-то сверхъестественного или роскошного: два самых обычных рабочих стола, на каждом расположилось по компьютеру. Два больших окна, а на левом, на подоконнике, стоял цветочный горшок с каким-то непонятным растением. Справа от входа небольшой диван, а рядом с ним кулер. Тоже справа, совсем неподалёку от стола Дубин, а стоял большой стеллаж, по другую сторону был точно такой же. Единственное, что бросалось в глаза, — большое пространство.       — Привет, какими судьбами? — достаточно жизнерадостно поприветствовал Дима, снимая очки и растирая переносицу.       — Доброе утро, пришла к нам помощь.       — Точнее, напросилась, — мужчина деликатно поправил её и закрыл дверь, снимая кожаную коричневую куртку. Повесив её на вешалку справа, уселся за свой стол. Юлиана так и стояла посреди прохода.       — Игорь сказал, что, может быть, у тебя что-то есть по делу Разумовского? — Дубин посмотрел на напарника, и тот медленно кивнул.       — Мы проверили камеры, внутри их всего шесть, в основном расположены в общих помещениях, ничего интересного. Снаружи камер в два раза больше, удалось запечатлеть его побег, — наёмница подошла ближе, и парень, несколько секунд что-то ища, развернул монитор к ней. Сняв запись с паузы, стал наблюдать за её реакцией.       Видеокамера запечатлела именно тот самый момент, когда Разумовский в сопровождение четырёх человек покинул лечебницу через чёрный ход. Его вели, схватив под локоть, видимо, чтобы не упал после огромного количества таблеток: он практически плелся, едва шагая. Дубин вновь ткнул на клавиатуре кнопку, и включилась следующая запись. Его подвели к лодке и осторожно усадили, накрывая чёрной курткой. Четверо залезли следом, а пятый включил мотор. Они стремительно отплыли, уходя из поля зрения камеры.       — Мы перебирали наёмников, которые нелегально пересекли границу в течение трёх месяц до его побега. Здесь лишь те, кого удалось засечь хотя бы на одной камере, совпадение от семидесяти процентов, — вернув монитор в обычное состояние, протянул стопку фотографий. — Полистай, может, о ком-то ты хотела писать репортаж или что-то в этом роде. Можешь разнести по своим источникам, у нас есть копии.       Юлиана внимательно всматривалась в каждое фото и, когда видела незнакомое, с уверенностью убирала на стол. Мужчина за мужчиной были для неё абсолютно незнакомы, но последняя фотография выбила из груди весь воздух и поставила под сомнение собственное зрение. Перед ней было очень знакомое лицо: татуировки покрыли шею, а волосы стали ещё светлее и въезрошеннее, чем были раньше. Черты лица сильно огрубели, а на правой брови появился шрам, уже успевший выцвести. Этим человеком был Вадим Дракон, человек, которого она считала мёртвым, её товарищ и сослуживец. Пятый Серафим.       — Срок этих фото три месяца?       — Последние четыре более свежие, а что, знаешь его?       — Нет, просто мой знакомый тоже раньше был блондином, вот и вспомнила, — придумав историю налету, положила фото к другим. — Семьдесят процентов в таком случае много?       — Достаточно, чтобы подтвердить личность. С задней стороны написаны краткие данные. Некоторые из этих числятся в разделе «засекречено», поэтому у них есть только дата рождения и ФИО.       — Я заберу их? — она взяла всю пачку с фото. Дима кивнул. — Попробую что-нибудь узнать, может, и прокатит. Есть пару связей, — на самом деле прямо сейчас Лавери волновал лишь один из этого большого списка — Вадим. — Где тут уборная?       — По коридору направо и ещё раз направо, — сквозь дрёму ответил Игорь, даже не открыв глаз.       — Спасибо, — пробубнила и вышла из кабинета.       Девушка быстрыми шагами шла по коридору и практически забежала в помещение, закрываясь в одной из дальних кабинок. Чтобы не упасть, опёрлась на стену спиной и закрыла руками рот. Внутри всё перемешалось, мысли и эмоции сложились в один большой снежный ком, который вот-вот должен был выйти наружу. Стараясь подавить собственные эмоции, стала глубоко дышать, закрывая глаза. Человек, который должен был быть мёртвым, оказался жив. Она искренне считала, что все они мертвы, и больше никого из них не увидит. Иногда Юлиана думала о том, что бы было, если бы кто-то из них выжил: ожидала от себя любой реакции, но не такой. Сердце билось настолько быстро и громко, что уши заложило, и, всё, что сейчас чувствовала Лавери, — боль от предательства, никакой радости. Если Вадим смог выжить, почему не нашёл её и не вернулся?