VII. Острая шахматная партия.

Пятый из семи Вадим Дракон

Статус: мёртв Причина: ликвидирован

      Он лишь тихо и нервно посмеялся, прочитав первые строки чужого досье. Впервые за эту долгую ночь на его лице появилось какое-то подобие улыбки. Таковой её, правда, и не назовёшь вовсе, скорее, усмешка, но всё равно. По ощущением с его плеч упал огромный груз, и он смог расслабиться, снять напряжение — хотя бы на мгновение. Делая очень тяжёлый вдох, пальцами провёл по странице, вырывая нужную информацию из абзацев.       Дракон был зачислен в отряд в возрасте двадцати одного года, так же, как и другие. Он всегда был «особенным», без труда прошёл в одну из престижных Академий и с успехом её закончил. Быстро поступил на службу в ФСБ, но после драки в главном офисе был переведён в команду быстрого реагирования. Уже оттуда Вадим перебрался в мобильный отряд, имеющий такие же функции, что и у спецназа. После гибели основной части отряда взял короткий перерыв и уже после был приглашён к Серафимам.       Они с Азатом познакомились ещё в армии, поэтому тот с уверенностью позвал знакомого в отряд. Их отношения стали крепче, когда на одной из первых миссий они попали в засаду и оказались под обстрелом. Вадим покинул своё укрытие немного раньше нужного срока и получил тяжёлое ранение, Аэров же, не боясь попасть под пулю, вытащил сокомандника из-под обстрела и оказал первую медицинскую помощь, благодаря чему Вадим выкарабкался.       Несмотря на «особенную» лёгкость в пути Вадима, всё не так просто, как кажется на первый взгляд. Его судьба была тяжёлой, и, хоть этого в документах нет, нетрудно понять, что его выгнали из ФСБ после драки и вернулся он обратно лишь благодаря Азату. Капитан отряда всегда был на хорошем счету, даже несмотря на то, что оказался списанным — неудивительно, что Азат убедил начальство взять Вадима. Скорее всего, он поручился за Дракона. Судя по всему, зря.       Несмотря на то, что мужчина знал дальнейшую судьбу пятого Серафима, его досье не переставало быть интересным. Дракон быстро укрепился в отряде по борьбе с терроризмом и стал полноценным членом команды, дослужившись до лейтенанта — мог бы и выше, но «умер». Эти документы отличались от тех, что были у других из отряда. Вадим погиб при взрыве, то есть первым. Он не был в плену, потому что его похоронили. Отсюда и нет фотографий из плена.       Но мужчине больше всего было интересно, каким образом он скрылся: было ясно, Вадим и есть крыса, из-за которой ликвидировали отряд. Столько совпадений быть не может, как минимум, он жив, как максимум, подозрительно рано умер, намного раньше основного отряда. Пораскинув мозгами, решил, что его теория более правдоподобна, чем официальная. Теперь было ясно, почему Юлиана резко обозлилась на бывшего друга и чуть не убила его, если бы не подоспевший Гром, она бы проломила ему голову трубой. Теперь в Лавери слишком много ненависти, чтобы умирать, и её цель — месть.       Ему нисколько не жалко его, ведь он сам виноват в своих грехах. Утверждать нельзя, но, судя по всему, никто не заставлял Вадима предавать вторую семью. Он сам сделал этот выбор, и теперь лишь ему отвечать за свои ошибки. Если Юлиана доберётся до него и закончит начатое, мужчина не будет вставать против неё. Её можно понять, она хочет мести тому, кто виновен в смерти её близких. И этим виновным оказался Вадим. Человек, предавший не только друзей, но и себя.       Юлиана глубоко дышала, внимательно наблюдая за собственным отражением. Такой она не видела себя давно — слишком эмоциональная, чересчур живая. Где-то глубоко внутри поселилась надежда на хороший финал: объединиться с Вадимом и покинуть этот город навсегда. Лавери не одна! У неё есть живой друг! Это ли не счастье? Обрести поддержку в виде сослуживца, пережившего смерти своих друзей, он сделал то же самое, что и она: попытался справиться с потерями.       Девушка твёрдо решила разыскать его, если Вадим и правда жив, это её единственная связь с прошлым, единственная надежда на безопасный выезд из страны. В случае чего они смогут дать отпор Разумовскому или кому-то другому. Вместе Серафимы вновь расправят свои крылья и смогут подняться к небесам, они снова вознесутся и обретут долгожданный покой. Лавери постаралась привести дыхание в норму и развеять мечты. Чуть позже обязательно помечтает, сейчас не время.       Слишком странно это резкое воскрешение Вадима. Ясно несколько вещей: в любом из случаев он предал их, если Дракон был в плену и сбежал раньше, почему не позвал на помощь? Если его там не было вообще, значит, Юлиана может полагать, что предателем он был с самого начала. Это бы объяснило его живучесть, но у неё есть лишь предположение — доказательства отсутствовали. Возможно, у него есть история, которая всё объяснит. Всему своё время.       На выходе из уборной её встретил Игорь. Мужчина окинул её лицо взглядом и прищурился, затем посмотрел по сторонам, убеждаясь, что в проходе никого нет. Грубо обхватил пальцами за запястье и и потянул в сторону от двери. Лавери оказалась зажатой между стеной и Громом. Бежать она не собиралась: ничего серьёзного он ей не сделает, они ведь в участке, а значит, бояться нечего. На данный момент, точно.       — Ты слишком странная, не нравишься мне.       — Почему твоя личная неприязнь должна мешать делу?       — Я не тупой, отлично понял, что у тебя есть какой-то секрет.       — Они есть у всех, вопрос в том, какие секреты хранишь ты?       — Мои узнать не сможешь, а я твои — вполне.       — Игорь, не бери на себя слишком много. В одиночку не справишься. Ты даже Разумовского без друзей взять не смог, — Лиа обольстительно улыбнулась. — Мне от тебя скрывать нечего.       — Почему так отреагировала на фото?       — Я о многих наёмниках наслышана, знаю, что они творят. Не люблю жестокость, меня от неё выворачивает.       — Ты знаешь его?       — Сказала же: нет, но попробую что-нибудь узнать.       — Если ты выкинешь какой-нибудь трюк, будь уверена, поплатишься за него.       — Убьёшь?       — Если пересечёшь черту, уж поверь, я не буду искать в тебе добро, чтобы оправдать, — он сделал шаг назад. — Без новой информации не приходи, просто так не звони. Не действуй мне на нервы без необходимости, — не попрощавшись, Гром ушёл.       Лавери раздражённо вздохнула. Её напрягала вся эта ситуация, а особенно необходимость в сотрудничестве, из-за чего приходится глотать всю агрессию чужих людей. В целом, в её новой карьере ей часто приходится игнорировать порой обидные слова — такова работа. Раньше, когда девушка была на страже порядка и защищала обычных гражданских, она могла отвечать так же, как говорили с ней. Зачастую она пользовалась этим, ведь была нужным кадром. Сейчас всё изменилось — она никто и звать её никак.       Марионетка в чужих руках, удобный инструмент — если раньше в этом была польза, то на данный момент пользы не было. В первом случае Юлиана работала на благо страны, во втором — лишь бы прокормить себя любимую. Ей действия не несут какой-то ценности, и убить её может абсолютно любой человек, и ничего ему за это не будет. У девушки никого нет, и мстить будет некому, возможно, её даже не похоронят.       Но жалеть поздно — дорога предрешена, а выборы сделаны.       Единственный, у кого она могла попросить помощи, был Волков. К связному идти опасно, ведь непонятно, какая реакция у него будет на Вадима: ему в целом не нравилось говорить о судьбе Серафимов — девушка обязательно поинтересуется, знал ли он о том, что Дракон выжил, но немного позже, когда обретёт подстраховку. Напечатав короткое сообщение, проверила, на месте ли фотографии наёмников и ушла.       В машине выложила фотографии в рюкзак и проверила телефон. Олег, к удивлению Лавери, помочь всё же согласился; попросил только заехать за кофе, просьба хоть и удивила, но странной не была. Кофейные напитки были в его стиле, он мало спал и много работал — так можно было сказать по его слабым, пока что, синякам под глазами: какое его время? Девушка взглянула в зеркало и заметила присутствие точно таких же синяков. Хоть где-то они похожи.       Проспекты пролетали один за другим, и она оказалась в знакомом дворе. Миновав шлагбаум, взяла сумку и поспешила к подъезду. Уже будучи в лифте задумалась: правильно ли делает, предоставляя Волкову отрывок своего прошлого в виде Вадима, он уже читал про него в досье, но из её уст не слышал. Мысли быстро отмела: правильно или нет, но выбора не была. Волков мог достать ту информации о Вадиме, которой она и вовсе никогда не знала. Досье со времён Серафимов её не волновало, ей была нужна его жизнь после списания отряда.       — Привет, — Олег встретил её у двери. Кивнул в знак приветствия, ожидания подробностей. Не теряя времени, поспешила в гостиную и, поставив на стол рюкзак, достала стопку фотографии, перебрав, протянула одну. — Найди информацию о нём, пожалуйста.       — Если мне не изменяет память, это твой сослуживец?       — Да, так и есть.       — Ради Грома?       — Сколько не ради него, а ради себя.       — Вмешиваешь личные мотивы?       — Не поверю, что он случайно оказался здесь аккурат тогда, как в городе поселился Хольт, сбежал Разумовский и мы взялись за дело. Ты веришь в такие совпадения? Мне интересно, почему выжил он? Каким образом?       — Этого он, увы, не рассказывал, — Олег резко замолчал, удивлённо поднимая голову.       — Что? — Юлиана покачала головой. — Как знала, что ты связан, — она метнула на него негативный взгляд и была готова напасть, но Волков поднял руки вверх, призывая успокоиться.       Мир слишком круглый и маленький — он и Дракон знакомы лично. Это случайное стечение обстоятельств или заранее запланированный ход? Вопросов было слишком много, и не факт, что на них последуют ответы. Хотелось бы понять, почему они выбрали Лию — наугад ткнули пальцем или искали её нарочно. Если второй вариант, то у неё огромные проблемы. Хотя в любом из вариантов проблем меньше у неё не становилось.       — Пока ты не наломала дров, скажу, хоть и не обязан, к этому его приезду отношения я не имею. Серёжа тоже ничего про него не знает. Мы познакомились в мае 2017, в Афганистане. Охотились за одним объектом, были в команде, он бросил меня и нашу команду.       — Предал?       — Да, поэтому мой тебе совет, — подойдя ближе, ткнул уголком фото в грудь. — Не возлагай на него надежд, ни маленьких, ни больших. Я знал его всего ничего, но понял быстро, верить ему нельзя. Не удивлюсь, если он и есть причина, по которой вас ликвидировали.       — Он был одним из нас, он не мог.       — Ты слишком наивная для этой профессии, повезёт, если доживёшь до сорока, — он выпрямился. — Не верь никому и не доверяй, если хочешь жить.       — Даже тебе?       — Это уже сама решай, не я же в петлю лезу.       — Ты дашь мне информацию на него?       — Не оставлять же тебя на произвол судьбы, бедняжку.       — Жалеешь меня?       — Как тебя не пожалеть, у тебя ведь никого нет, даже твой связной та ещё мразь, — Олег посмотрел на подчинённую странно. В его взгляде проскользнуло сочувствие? — Поверь мне на слово, Лиа, ты влезла в огромную игру, власти в которой не имеешь.       — Я выбрана случайно, или ты специально это делал?       — Выбирал не я, а Серёжа, вопросы к нему.       — Могу к нему съездить?       — Да ради бога, если смерти не боишься. Я тебе не нянька, спасать из проблем не буду, решай сама, — Лавери кивнула. Во-первых, она бы сама не пришла к нему за помощью, а во-вторых, он прав. — Иди, напишу, как что-нибудь найду.       — Спасибо.       — На здоровье, — Юлиана постояла ещё с минуту, ожидая, может быть, он скажет что-то ещё, но развития диалога не последовало. Она ушла.       На улице снова шёл дождь — в этом городе ничего не меняется. Идут недели, месяца, годы, десятилетия, а солнечных дней больше не становится. Лавери сочла погоду за подзатыльник от природы — над ней издевались абсолютно все кому не лень. Её бесило, что всем вокруг известно куда больше, чем ей: Вадим точно замешан во всём, только непонятно пока каким образом. Слова Олега натолкнули её на мысль — доверять Дракону больше нельзя.       Воздушные замки, которые построила у себя в голове Лиа, резко развалились. С грохотом рухнули, разрушая последнюю надежду: она слишком сильно полагается на свои эмоции, в её работе это недопустимо — поэтому девушка получила расплату за свою наивность. Тем не менее, найти Вадима было необходимо, он мог осветить большую часть истории и опровергнуть факт того, что именно из-за него Серафимы потерпели крах. Лавери честно пыталась не верить в слова Волкова, но они эхом сверкали в её мыслях: «Не удивлюсь, если он и есть причина, по которой вас ликвидировали».

Не удивлюсь.

Причина.

Вас ликвидировали.

Он причина.

Он.

Он и есть причина, по которой вас ликвидировали.

      Отталкивая собственные мысли, слегка промокшая, села в машину. Автомобиль был заведен, когда сумка вместо того, чтобы упасть на соседнее пассажирское сиденье, соскользнула и упала на коврик. Юлиана внимательно посмотрела на эту картину и тяжело вздохнула, упираясь лбом в руль. Закрыв глаза, стала глубоко дышать, пытаясь контролировать собственные эмоции. Признаться честно, это получалось у неё очень плохо. Максимально ужасно, насколько это было вообще возможно.       Она выпрямилась, несколько раз с силой ударяя по рулю. Следующие удары пришлись на кресло, ногами стала пинать коврик под ногами. Под раздачу попало всё. Эмоции нахлынули на неё ледяным цунами, выдавливая всю ту боль, что копилась годами. Лавери ненавидела себя все шесть лет, считала виноватой в том, что не смогла спасти своих коллег. Своих друзей. Девушка корила себя за слабость и оплошность. Каждый день, видя себя перед зеркалом, задавала один и тот же вопрос, на протяжении этих лет:       — Почему я жива? — почти беззвучные слова растворились в тишине салона. Ответа, как обычно, не последовало. Ответа никогда не было.       Лавери смахнула пальцами слезинки, успевшие образоваться в глазах. Боль от смерти Серафимов с годами ослабла — она не ушла, просто девушка к ней привыкла, эта боль приелась и стала незаметной. Факт того, что Вадим может быть причастен к их смерти, грубо вскрыл этот шрам — Дракон, сам того не осознавая, выпотрошил её внутренности через этот шрам и вернул их на место. Его «возвращение» уничтожило ту стену, что возвела Юлиана в попытке отгородиться от прошлого. Воспоминания и боль хлынули снова — последствия вскрытого шрама.       Спустя шесть лет прошлое настигло её, и пора дать ему отпор. Найдя Вадима, она получит ответы и поймёт, в каком направлении стоит двигаться дальше. Сейчас же ей нужны были ответы от Разумовского — случайно или нет, но ей интересно, почему именно она. В этой большой истории слишком много совпадений, и Лиа готова на всё, лишь бы разбить их все по одному. Не может в её жизни с появлением Разумовского быть столько случайностей.       — Дверью ошиблась? — спросил мужчина прямо в лоб, видя на пороге собственного дома Юлиану, в прошлую встречу угрожавшая ему убийством.       — Мне нужны ответы на вопросы.       — Во-первых, почему я должен тебе помогать, а во-вторых, с чего ты решила, что у меня есть ответы? — Серёжа выгнул бровь, усмехаясь.       — Что ты хочешь взамен?       — С этого бы и начинала, — отступив в сторону, предложил ей войти. Дверь за ней закрылась. — Сыграй со мной в шахматы, — он немного вышел вперёд, обгоняя девушку. Вступив на лестницу, остановился. — Умеешь?       — Немного, но, думаю, говорить о неравенстве бесполезно? — кивок.       Последний раз Лиа играла в шахматы с Асланом, за пару недель до его гибели. После этого она никогда не притрагивалась к этой игре, предпочла убрать её на дальнюю полку и забыть. Похоже, этот навык сейчас ей и пригодится, судя по всему, проигрывать ей не стоит — это может повлечь за собой не очень положительные последствия.       — На что играем?       — На вопросы, как ты и хотела. Убираешь фигуру с доски — задаёшь вопрос, а я честно отвечаю. Так же и наоборот. Идёт?       — Хорошо, — он улыбнулся и протянул ей раскрытую ладонь.       С опаской, но девушка вложила пальцы в его руку. Разумовский, крепко переплетая пальцы, повёл её наверх, но не в свой кабинет, а в комнату, расположенную в противоположной стороне. Юлиана нервно поглядывала на их ладони, всё норовя разорвать затянувшееся касание, но мужчина держал крепко, не позволяя убрать руку. Он лишь с ухмылкой посмотрел на неё и открыл дверь в спальню, наконец отпуская её.       — Прошу, — Серёжа указал на стол у окна, на нём стояла шахматная доска и фигуры.       Мужчина уверенно уселся в кресло, ожидая, когда гостья присоединится. Смекнув, что вариантов особо нет, она всё же села напротив. Он взял две фигуры — свою и чужую, спрятав в руках, завёл ладони за спину и, производя манипуляции, вытянул зажатые кулаки вперёд. Лавери без надежды ткнула в правую сторону, и в открытой ладони показалась белая фигура. Первой ходит она.       Сходив пешкой на две клетки, внимательно наблюдала за Разумовским. Оперевшись подбородком на руку, он размышлял, судя по всему, перебирая варианты. Он же сходил той же фигурой, но на один шаг вперёд. Повторив его ход, со смешком заметила, что Серёжа сделал тот же ход: четыре одинаковые фигуры стояли на поле. Шаг за шагом, и на поле оказалась слабая фигура — пешкой срубила пешку.       — Ты выбрал меня случайно или нарочно?       — Специально, — одарив её улыбкой, передвинул фигуру. Она вновь убрала чужую пешку с доски.       — С какой целью?       — Дмитрий мне не нравится, есть в нём что-то отталкивающее, знаешь ли. Насолить ему — прекрасный повод выбрать его человека. Хотя знаешь, я был удивлён, что пришла ты, изначально Олег рассматривал мужскую кандидатуру, — Юлиана поникла: речь об Аслане. На поле оказался конь. Следом ход, а после Разумовский убрал пешку ферзем.       — Где твой друг, который должен быть на твоём месте? — мужчина прищурился.       — Его нет.       — Умер, что ли? Как не вовремя, — она была готова прямо сейчас перевернуть стол, схватить доску и ударить ею собеседника, но сдержалась. Лиа ответила ферзем: вывела его на поле, Серёжа же отступил.       Срубив пешку, задала очередной вопрос.       — У меня есть шансы покинуть это дело живой, а не в мешке для трупов?       — Если ты будешь очень стараться, милая, то да, обязательно.       — А если нет?       — Это уже новый вопрос, — не теряя времени, сходил ферзем, убирая пешку. — Ты ведь бывший солдат? У Волкова такие же привычки, как у тебя.       — Да, — через несколько ходов он забрал фигуру конём.       — Либо расскажешь сама, либо я попрошу Олега, кто ты такая. Не поверю, что ты пришла с реальным именем.       — Вопрос слишком обобщённый, что именно ты хочешь узнать?       — Имя, — он наклонился вперёд, протягивая к её подбородку ладонь, Лавери резко отпрянула.       — Лиен.       — Фамилия?       — Морозова, — через ход она потеряла коня.       — Убьёшь меня, когда представится шанс?       — Только если ты сам на меня нападёшь, — спустя ход ещё одна фигура оказалась в ладони Разумовского. Юлиана стремительно проигрывала.       — Вот скажи мне, милая, как ты считаешь, я буду держать рядом с собой неверного бойца?       — А если без намёков? — спустя мгновение у её шеи оказался длинный нож, больше смахивающий на кинжал. Кончик аккуратно коснулся шеи, и Сергей чуть-чуть надавил. Выступила алая капля крови, девушка старалась сидеть неподвижно.       — Дмитрий не спасёт тебя, можешь убедиться в этом личном, когда выйдешь отсюда, точнее, если выйдёшь отсюда, позвони ему, — он убрал оружие, возвращаясь в своё кресло. — Так что, Лиен, не вздумай идти против меня, у тебя нет поддержки.       Исходя из его слов, связной предал её. Скорее всего, либо сменил номер, либо «продал» её за очень большие деньги. Любой из вариантов усложняет все текущие задачи и ещё больше повышает нужду найти Вадима. Если он и Олег знакомы, Дракон обязан будет пойти против Волкова, лишь бы насолить ему. Оставалась лишь самая маленькая часть: уйти отсюда живой и всего-то найти Вадима, будто тот последние шесть лет не скрывался, как Юлиана.       Первым, чему обучали новоприбывших Серафимов, был шпионаж — в какую бы точку их не бросили, они смогли бы очень быстро освоиться и при нужде скрываться. А как найти того, у кого такие же методы по побегу от прошлого? Просто вспомнить, каким образом прятался ты сам. И Юлиану осенило: «Хочешь что-то спрятать — положи на самое видное место. Под носом», — ну конечно, Дракон прячется под носом и, возможно, куда ближе, чем она думает.       — Что ты собираешься делать с Громом, когда твоя задача подойдёт к концу? — спросил, убирая очередную фигуру с доски.       — Я — ничего, моё дело поиграть на его чувствах и уйти. А что ты дальше собираешься с ним делать, не моя забота.       — Совсем никакой жалости к нему?       — Дело не в жалости, — сходив, стала с интересом наблюдать за Разумовским. — А в том, что судьба сама выложит свои карты. Ну знаешь, если ему суждено умереть от твоих рук, никакая жалость не будет ему помощником.       Бледная кожа и голубые глаза — идеальное сочетание. Волосы аккуратно подстрижены под «шторки», но признаться, ему безусловно идёт эта причёска. Возможно, так он выглядит лучше, чем с ранее просто небрежно остриженными. Но Лиа поймала себя на мысли, что в любом из вариантов Сергей выглядит хорошо — его внешний вид её устраивает. Разумовский, заметив взгляд Лавери на себе, лишь молча ухмыльнулся, оставляя соперницу без комментария.       — Мат, — через несколько ходов, с большим удовольствием произнёс Серёжа, улыбаясь. — Последний вопрос: какого это было вытаскивать тело друга из ванны?       Юлиана вскипела моментально: он буквально ударил её под дых, ожидая остаться безнаказанным. Она оттолкнула стол, и тот с грохотом упал на пол, шахматные фигуры покатились по полу, а доска, кажется, сломалась. Девушку эти потери не заботили, сейчас ей было нужно одно: придушить Разумовского к чёртовой матери и забыть обо всём этом. Пальцы сжали воротник рубашки так сильно, что послышался треск ткани. Сергей отреагировал быстро, схватился за оружие, пытаясь ударить им Лавери. У его собеседницы было куда больше военного опыта, а потому уже через мгновение нож оказался у его шеи. Мужчина сидел в кресле, а Лиа нависла над ним, тыкая кончиком в шею — точно так же, как это сделал он. Выступила кровь.       — Дмитрий рассказал, да? — прошипела, сжимая воротник, первые нитки порвались.       — Если ты думала, что я ничего о тебе не знаю, падший ангел, то спешу тебя огорчить, ты ошибаешься, — в голосе Серёжи был едва ощутимый страх, хоть и он, судя по всему, говорил правду, его страшило то, на что способна его подчинённая. — Он много всего рассказал. Особенно в подробностях о самоубийстве твоего друга.       — К чему тогда был весь этот цирк? — она ткнула сильнее, и он зашипел.       — Проверял тебя на правду.       — А ты говорил мне истину?       — На данный момент я ни разу тебя не обманул. Тебе врёт твой связной, а я — нет.       — И мне стоит тебе верить?       — Да, Лиен, стоит.       — Не называй меня так, — потребовала, своей ногой наступая на его.       — Я подумаю, — Лавери сделала шаг назад, но затем резко всадила нож в подоконник.       — Прекрати играть со мной, поверь, у меня хватит сил и терпения пойти против тебя, если ты захочешь убрать меня. Пока ты добр ко мне — я добра к тебе.       — По-моему, это ты должна меня бояться, а не наоборот, — Разумовский вынудил из кармана штанов платок и встал, оказываясь прямо перед Юлианой. Он аккуратно, даже можно сказать, бережно, коснулся тканью её кожи, вытирая красное пятно с шеи. Кровь уже успела свернуться, осталась лишь едва заметная бордовая линия. Мужчина вложил платок в её руку. — Я спускаю тебе всё с рук, лишь потому, что за тобой интересно наблюдать. Убей Дмитрия, и власть будет в твоих руках.       — Каким образом? — забрав платок, продолжила оттирать кровь.       — Независимость.       — Он спас мне жизнь.       — И в любое мгновение может её забрать. Стань ты ему неугодна.       — Не пугай меня этим, Олег по одному твоему слову свернёт мне шею и не моргнёт. Ты не святой, Разумовский, на твоих руках не меньше крови, чем на моих, — она развернулась, медленно направляясь к двери. — Полезешь ко мне — и я тебя убью.       — Когда в следующий раз решишься угрожать мне, вспомни мёртвых коллег, — Лиа замерла. — Я устрою тебе то же самое со всеми, кого ты знаешь. Поверь, моя рука не дрогнет.       — Я её вырву вместе с костями.       — Кого защищаешь? Грома?

Себя.

Я защищаю себя от боли.

Ещё одной жестокой смерти я не вынесу.