Глава 2. Грубая поддержка

Месяц шёл за месяцем. Прежний сероглазый Ливец остался в прошлом. Каждый день он выкладывался на полную, познавая свою магию. Желая силы, парень не считал своё окружение соперниками. Катализатор решил, что вокруг — лишь неудачники. «С того дня прошёл год. Как же всё-таки хорошо, что я не сдох тогда. Магия Катализатора поистине отличная штука для тех, кто не ожидает от тебя ударов в ответ. Да и к тому же, благодаря ей я стал уникален. Все вокруг — низкосортные маги, ничем не выделяющиеся среди остальных. Я уверен, того же огня у нас насчитывается под десяток. Идиоты… — лежа на своей холодной кровати, он прокручивал события прошлого. Ухмыльнувшись, он продолжал мечтать. — Уже скоро. Скоро я получу книгу с заклинаниями. Никто из них не помешает мне уйти отсюда. Глупые эксперименты, желающие лишь перегрызть друг другу глотки, дабы стать блистающим генералом» Не будет секретом, что Ливец гордился собой. Он стал грубить так часто и много, смеясь вместе с тем, что, казалось, не только враги желают свалить от его компании. Впрочем, собираться по несколько человек возможности всё равно не представлялось — за это всегда отчитывают, а то и отправляют на растерзание за девиантное поведение. Парень знал, что только его стихия связана с алхимией в комплексе, и постоянно вспоминал об этом, с усмешкой глядя на победителей в сражении. Он стал выигрывать чаще. Разобравшись с магией Катализатора, Ливец стал настоящей проблемой на поле боя: парень бросался на врагов без разбору, причиняя себе боль и поглощая ману. Только двое нанесут атаки бросающемуся на них противнику, то тут же лишатся сознания, а то и умрут вовсе. Он не жалел себя, понимая, что в этом его сила. Его безумные комбинации полностью оправдывали его сумасшедшее поведение: огненные кристаллы, проросшие через глазницы, распространялись на всё тело и сжигали изнутри. Обуглившееся тело даже приходилось выяснять по выбывшим: кожа на лице и теле сгорала дотла, покрываясь остатками кристального порошка. Парень постоянно смеялся над теми, кто умудрялся выжить. Он шутил над всеми, не чураясь зацепить и победителей. «Точно свора мышей, ворующая у друг друга тараканов. Да и тех не всегда поймать могут», — иногда пролетало после боев в голове у Ливец. Он забыл, что такое проигрывать. Постоянно оказываясь в рядах тех, кто под последние секунды почти уже кости из друг друга вырывают, его сила лишь крепла. И тело, терзаемое в каждом бою всё сильнее, становилось мощнее. С головы до ног он носил на себе шрамы и ожоги, свежие раны и рубцы. Бывало, что и руку ломал, но чудом оставался жив, убивая неприятеля на месте. Кровь на его теле никогда не засыхала. «Эта бойня превращает меня в зверя. Мне хочется испить кровь другого, и я с жаждой высасываю магию, которой они тщетно мне противостоят. Но мне не хватает. Мне хочется приносить боль ещё и ещё…» — парень, отрываясь от реальности, мечтал даже в разгар боя. Но вскоре всё начало меняться. В руках экспериментов появились гримуары. Оставшихся участников жёсткого отбора осталось не больше двух десятков. Теперь, вместо отдыха после битвы, Ливец оттачивал своё мастерство, изучая и проверяя всё возможное, что было ему доступно о своей силе. Парень написал даже два заклинания — они отличались применением, а в своей сущности являлись строго противоположными. «В итоге многих проверок, я понял, что происходит с чужой маной в моём теле, — зависнув над раскрытой книгой, в которую магией записывал подробности заклинаний, говорил он про себя. — Защитная составляющая Ладонь-Кулак строится на стабилизации маны: она будто застывает в кончиках пальцев, сходясь к ладони. А сжимая кулак, я заставляю её выплеснуться, в какой-то мере сломаться… И выйти наружу. Атаки же, Кулак-Ладонь, не дают мане застыть, разгоняя и без того ускоренную магию в ещё несколько раз. Будто кулак это обычный шарик, в котором небольшой пучок маны скачет туда-сюда, с каждым ударом ускоряясь всё сильнее. Если учесть, что к пучку ещё и добавляется дополнительная мана, подобное скопление создаёт огромную разрушительную мощь» Его тесты не заканчивались, и он, сражаясь изо дня в день, искал и свои слабые стороны. Ливец старался добраться до сути, и уверенно шёл к этому, применяя в своих тестах живых людей. «Благодаря очередному умершему с некоторыми трудностями железному магу получилось выяснить очень неприятную особенность, — закинув ноги на кровать, сидя на табурете, он хмуро делал вывод. — Моя атакующая магия не может быть выпущена несколькими менее сильными зарядами. Прежний шар стал герметичной бутылкой с огромным давлением, открыв которую — выпустишь весь запас разом. Промахи недопустимы… К тому же и странность — я не могу использовать всю эффективность Катализатора, если меня атаковала единственная стихия. Будто… реакция не идёт. Мои атаки, моя защита — всё быстро приходит в негодность или вовсе не приносит какого-либо эффекта! И боль, которая при этом создаётся, совсем не означает накопление полезной энергии» Время двигалось. Скоро тому исполнится семнадцать, и этот день станет для него роковым. Ливец досконально изучил своё тело, свою магию. Улучшал себя, улучшал гримуар, но никак не мог создать что-то новое из заклинаний. Парень познавал необходимое, что станет его спасением в дальнейшем. Именно в этот день назначен последний, финальный экзамен, где останется только один выживший. Ливец собирался победить. Победить — и сбежать. Но он совсем позабыл, что и другие маги становились сильнее. Его давний неприятель, пацан с черно-серыми волосами, маг Железа, в последнее время показывал выдающиеся результаты, вбивая в стены комплекса одного человека за другим. Мастерство владения своим гримуаром поражала. Но Ливец было не до этого — он кропотливо вытачивал себя, тренируясь до полного истощения. «Если магия не хочет развиваться, я заставлю своё тело сподвигнуть ману к развитию. К тому же, если крепкие мышцы не помогут мне с Катализатором, они помогут мне выстоять против того железного урода. Все постоянно говорят о нём. Я никогда не пытался заметить, но он и вправду убивает кандидатов, не давая и попытки выжить. Вбивает глубоко в пол, стены, и даже потолок. Настоящая угроза сейчас — только он» — Пять человек, — заговорил всё тот же холодный голос Надзирателя. — Именно столько осталось вас, наиболее сильных бойцов. Но нам нужен сильнейший, и вы покажите нам, кто из вас является им. Победа присвоится последнему выжившему, все остальные должны быть мертвы. Приступить. Беловолосый Ливец был среди остальных. Находившийся посередине, четыре огромных потока маны рванули в первую очередь на него. Любой маг бы запросто отпрыгнул — потолок высокий и позволяет сделать это. Но Катализатор в то число не входит. Расставивший пальцы и решивший заранее распространить зелёный дым, который в дальнейшем станет опасной стабилизированной мана-ловушкой, выскочившей из-под земли, он не рассчитал, что количество ворвавшейся в него магии может быть… запредельным. «Я никогда не проверял, что же будет, если я перешагну лимит поглощения? Никогда не было такого, чтобы так случилось. Но, боюсь, в финальной битве мне будет не до проверок. Поэтому для этого стоит придумать какой-нибудь запасной план» Дым, Железо, Ветер, Огонь. Всё в один момент сдавило Ливец, грозя стереть, растоптать, уничтожить. Но, в конце концов, на то он и уникален, чтобы творить невероятное. — Магия Катализатора, — редкий хриплый голос Ливец зазвучал в шуме стихий. — Нейтрализация. «Я пришёл к этому случайно. У меня вдруг возникла мысль — а что, если всю ману, что проходит через меня, я не использую, а просто… уберу? Это показалось мне гениальным — использовать свою ману для отражения чужой магии, и, соответственно, нейтрализации её пагубного эффекта! Но, кажется, я далеко не всё учёл, ведь сил она затрачивает не столь уж много. Последовательность слишком мала…» Прежний зелёный дым, успевший распространиться по всему полу арены, ярко засверкал, выплёвывая из себя мелкие частицы. Внутри помещения стало невыносимо душно. Но, из-за появления частиц — солей, — напор стихий уменьшился. Соли уменьшали мощность заклятий, позволяя магу-катализатору с большей эффективностью сражаться. Он ухудшил условия других, сделав их комфортными для себя. Ливец, всё это время державший ладонь раскрытой, сжал кулак. Преобразованный зелёный дым был затрачен на иное заклинание, и распространение его повторно было попросту невозможно — запас Ливец не был столь огромен. А это лишь начало боя! Преобразовав полученные ингредиенты, парень сумел заковать себя в железную броню, вокруг которой бурным потоком струился ветер. Да только и ветер был не прост: он распространял дым, вместе с тем выжигая и рассеивая часть вражеской маны. Окружённый скрывающим от посторонних глаз дымом Ливец двинулся сквозь огненную ману, вскоре перейдя на бег. За спиной зазвучал бой — Ветер и Железо схлестнулись штормом и ядрами. Парень, добравшись до мага огня, вновь обнаружил, что это всё та же девушка, которую он ударил однажды, находясь в похожем положении. Его защитная магия вряд ли позволит нанести смертельный урон… Но Ливец, не задумываясь, ударил соперницу по вискам кулаками, лишь на мгновение оглушив. Останавливаться он не собирался — железная перчатка снова била девушку в лицо, проявляя синяк. Удушающий дым заставлял её кашлять, а выжигающий лёгкие огонь вместе с ослабляющей солью вокруг убивал изнутри. А парень смеялся. Его броня трещала — отдельные детали уже начали опадать, но он не обращал на то внимание, колошматя противника, который в тот самый момент собирал заклятие помощнее. Сильный огненный сгусток отбросил Ливец в другую сторону арены. Броня к тому моменту исчезла, но парень всё равно не смог поглотить полученный снаряд. Остаточный эффект стабилизированной маны не позволял принимать большее количество магии. Оставив после себя на стене трещины, юноша медленно поднялся. В глазах плыло, и красная арена, в которой мерцали сразу несколько цветов, пропадала перед ним. Он ударил по стене кулаком. Ливец заметил, что подобное в момент драки отрезвляет его. Будто вся его боль концентрируется в кулаке, вскоре исчезая вовсе. Это было далеко от правды, и это ничего более, чем попытка заставить организм прийти в себя, которая каждый раз удавалась. Железный маг, превратив в ошмётки тело мага Ветра, стремительно приближался к девушке, управляющей Дымом. Но, не желавший оставаться в стороне парень бросился на него, вскоре получив свой желанный удар в грудь. От железного кулака внутри что-то хрустнуло. Ливец, упав в метрах двух от мага Железа, его внимание не переманил. Сдержав кровь, подступившую к горлу, беловолосый вновь поднялся на ноги, чувствуя, как тело снова не слушается. «Удар пришёлся… на грудь? Чуть правее. И ниже. Ребро. Кажется, два ребра. Чёрт», — сероглазый, качаясь из стороны в сторону, шагнул вперёд. Удержавшись на ногах, поглотив железную ману, Ливец помчался на мага Огня, что до сих пор не оправилась от ударов кулаками. Заметив, что к ней приближается противник, девушка выпустила огненный поток, лишь немного задевший выставленную в сторону руку юноши. — Спасибо за помощь, идиотина! — смеясь, Ливец нанёс раненой удар ногой, повалив наземь. Долго не думая, он ударил ещё раз, ломая позвонки шеи. Девушке осталось не больше двух секунд до момента, когда все её попытки прервутся. Парень, обернувшись, рисковал быть похороненным в стене арены, спасший себя только благодаря падению на спину. Железный кулак застрял в стене, но, быстро освободившийся, уже направлялся к поднимающемуся Ливец. Отступая, он бросился, как ему показалось, к погибшей девушке Дыма, решив принять бой в окружении укрытий-атак, что создал Железный Маг. Но противник медлил. — От тебя несёт, — грубый голос врага насмешливо заговорил. — Неужто ты не очистил своё тело перед смертью? — Ты с запахом дерьма родился, чего уж думать. Это уже ничем не смыть. Но я знаю один рабочий способ, — Ливец, рванув в сторону, кричал тому. — Просто убить тебя без лишних переживаний! Сероглазый разжал кулак, отправив в сторону противника массивное пылающее железное копьё. Но, к его удивлению, Железный Маг умудрился уклониться, изменив направление атаки созданным щитом. Понимая, что остался без атаки, Ливец сжал зубы. В мыслях закричали множество невозможных вариантов, которые прекратились сразу за первым ударом того по роже. Он крутил в мозгу одну-единственную здравую мысль, стойко сдерживая удары, выставив руки, отбитые через секунду. «Мне не хватит одного ингредиента… Мне нужно… что-то ещё…» Упавшее на землю тело продолжало принимать удары, вздрагивая от каждого поднятого кулака. Казалось, это конец. Катализатор, умерший из-за одного-единственного промаха, стал провальным экспериментом. «Вряд ли сейчас случится что-то удивительное. Тогда бы оно и раньше произошло. Всё тело всмятку, он молотит меня снова и снова… — вдруг, уже смирившийся со своей судьбой Ливец, почувствовал, как странная боль прошлась по всему телу, исходя от плеча. — Какого? Ещё чья-то… мана! Мана, ещё одна! Осталось скопить достаточно сил и убить сволочь! Давай, тело, держись, чёрт тебя!» Вдруг, Железный Маг, ударив в последний раз, полагает, что убил давнего врага, поднимаясь над ним. Но вместо этого, почувствовав усиливающийся сернистый запах, вновь склоняется над телом того, занося кулаки. — Что же ты никак не сдохнешь, гнида?! — разъярённый от бесконечной настойчивости полумёртвого, кричал тот. За что в ответ получил плевок кровью в лицо, услышав тихий усмехающийся шёпот. — Просто кое-кто, ради меня, нарушил протокол о запрете симпатии, — уронив голову в сторону, где лежала девушка, смеясь, ответил Ливец. Маг Дыма, оранжевласая девушка, с грустной улыбкой глядела на того, протянув вскоре упавшую руку. Они вряд ли знали друг друга. Вряд ли она сделала это по какой-то необходимости. Маг решила просто помочь, нарушив перед смертью поставленные правила. Но Железный Маг плевал на то, что тот говорит. Он занёс кулак, собираясь размазать его голову об бетон, вдруг вскочив и отойдя на два шага. Усиливающийся серный запах означал только одно — возможность атаковать. «Чёрт… Руки не чувствую. Пошевелить не могу даже! Но ведь я могу, я ещё не помер! Давай же!», — сжимая зубы, Ливец злобно старался заставить тело шевелиться. Но всё без толку. Запах, вместе с болью, продолжал усиливаться. Возможность потеряна. И неизвестно, что сейчас случится. «Что же. Это будет прекрасный пример того, что произойдёт с магом-катализатором, если он удерживает чужую ману в себе слишком долго. В ушах уже звенит, всё тело немеет… Чёрт, какое же дерьмо…» Чем больше в теле Катализатора маны — тем лучше. Чем она в нём дольше — тем сильнее. Но это не значит, что не существует ограничений. Огромное количество, если не убьёт, повлечёт за собой взрыв. Элементальный взрыв, созданный из поглощённых стихий. То же самое может произойти даже с крупицами двух стихий — долгое их содержание в теле, ускоряя их до световых скоростей и даже больше, повлечёт за собой тот же самый исход. Катализаторы не способны содержать в себе бесконечное количество маны, и также не могут хранить её в себе бесконечно много. Ливец повезло, что его не стали убивать — даже в таком состоянии взрыв не станет для него смертельным. Это как банка, которая просто лопнет, выпустив всё наружу. В конце концов, её всегда можно собрать по осколкам… Тело, дойдя до критической отметки, взорвалось. Огромные, острые железные копья, расширяющиеся к основанию, пробили широкие стенки. Облако дыма, застелившее округу, было подобно плотному туману — увидеть хоть что-нибудь было невозможно. Катализатор Ливец, желавший сбежать отсюда, получил такую возможность. Истощённый и искалеченный, он перебрасывает себя через дыру, двигаясь к свободе. Но даже она, рассказывая о свежести воздуха, даст его далеко не сразу.