Глава 10

- Всё готово. Сейчас Ардва наладит соединение, и можно будет приступать. Сервер я взломал, правда, долгое подключение не гарантирую,- Энакин оторвался от голопроектора и посмотрел на Оби-Вана. Его бывший мастер стоял у иллюминатора и смотрел куда-то вдаль. Взгляд был расфокусирован, осанка напряженная… - эй, всё нормально? Сатин. С ней что-то не так. Что-то происходит. До родов ещё месяц, и во время их последнего звонка пару дней назад она казалась вполне спокойной. Дела в благотворительной организации шли хорошо, Сатин особо не напрягалась, настроение у неё было хорошее. Может, она просто волнуется? Нет, не похоже. А ведь они так и не договорились, как назовут дочку. Вариантов было много, но сложно выбрать что-то одно, не зная, что именно подойдёт. - Оби-Ван? Ты в порядке? Что-то с Сатин? - Не знаю… что-то не в порядке, но я не могу определить, что именно. Их старой связи коснулась волна поддержки. Энакин не стал давать ложных надежд и не говорил лишних слов. Просто был рядом. Взбалмошный и порой раздражающий, но верный. И этого Оби-Вану было достаточно. Ардва пропищал, извещая о налаженном соединении с сервером канцлера. Они уселись у голопроектора. Оби-Ван заставил себя отодвинуть тревогу на второй план. Сейчас от его действий зависит будущее, в котором будет жить его ребёнок и его жена. Энакин вводит коды, взламывает нужные каналы связи. А после – самое главное. Поиск файлов, связанных с политической деятельностью. Ведь не могла Империя, о которой грезил Палпатин, возникнуть просто так… Что-то должно быть. Экономические махинации, подкуп нужных сенаторов, записи… Что-то, что могло быть компроматом. - Вот оно. Нашёл. – Энакин выводит на экран сводку о расходах. – Здесь больше, чем оглашалось на собраниях. Оби-Ван кивает. Этого мало, чтобы чаша терпения народа переполнилась, но это лучше, чем ничего. Однако на экране мелькнуло ещё кое-что. - Тут папка зашифрована. Энакин кивает и берётся за работу. И находит то, что они искали изначально. Код, связанный с чипами клонов. То, о чем говорил Файвс. Всего одно нажатие кнопки – и будущее, где джедаи гибнут от рук своих же солдат, растворяется вместе с сообщением об удалении файла. Приказа 66 не будет. Клоны смогут быть свободны. Остается только последнее. Скопировать файлы о расходах. Это, и записи разговоров, предоставленные Дуку, смогут взорвать голонет. Энакин сможет опубликовать это анонимно. Остальное люди сделают сами. Все уже давно устали от войны и бесконечных обещаний, что всё будет хорошо. Ведь «хорошо» так и не наступало. Доказательств того, что канцлер лгал народу, будет более чем достаточно. После этого дата-карту придется уничтожить – мелочь, с которой даже не стоит считаться. - Вы готовы, мастер? Кивок головы. Судьба Республики меняется, как только документы утекают в голонет. *** Мон Мотма редко позволяла себе проводить время, листая заметки какого-нибудь голонет-сообщества. Но в этот раз она не могла пройти мимо. Утечка данных с датапада канцлера. И это кардинально меняет ситуацию. Её помощник копирует данные. Действовать нужно быстро и решительно, прежде чем обыватели не взяли ситуацию в свои руки. Созвать срочное заседание, на котором канцлер будет свергнут. И то, что данные попали в голонет, ей как нельзя на руку. Никто не посмеет сказать что-то против. Народ Республики этого не позволит. Мон не знала, кто добыл информацию. И сейчас не было времени задумываться над этим. Она подумает над этим после. А сейчас она уже набирает код комлинка Бейла Органы и пишет сообщение для Падме. Чем больше людей выскажутся на заседании, тем лучше. *** Больно. Будто она сгорает заживо. И это длится уже несколько часов… Сатин устала. Горло саднит, сил на новые потуги нет, и безумно хочется спать. Но никак. И вдруг… Крик. Новый, незнакомый, но громкий. Акушерка что-то говорит, но Сатин не слышит её. На грудь кладут маленькое существо. Её дочь. Малышка смотрит ей в глаза, и Сатин не может отвести взгляд. На неё смотрят её же глаза. Голубые, с небольшим сероватым отливом. Это её ребёнок. Тот, которого они с Оби-Ваном так ждали. - Вы уже дали ей имя? – медсестра улыбается, наблюдая первую встречу матери и дочери. Сатин тонет в глубине глаз новорожденной дочери. И она точно знает ответ, чувствует чем-то в душе. - Айрис. Её зовут Айрис.