Часть 1 - что мне прикажите с ребёнком делать?

      Самара. Обычная государственная, но хорошо отремонтированная поликлиника, встречает посетителей широким, недавно отремонтированным фасадом, облицованным светлыми панелями. Входная группа с автоматическими дверями ведёт в просторный холл. Воздух здесь чистый, с лёгким, едва уловимым запахом медицинского дезинфектора и чего-то свежего. Цифровые табло и указатели направляют пациентов по этажам, заменяя привычные бумажные таблички.       На третьем этаже коридор становится тише. Здесь нет такой суеты, как на первых двух. Стены выкрашены в спокойный светло-бежевый оттенок, а у некоторых дверей стоят удобные кресла для ожидания, обитые практичной, но приятной на ощупь тканью.       Кабинет невролога номер 12 располагается в конце коридора. Его дверь из матового тёмного дерева украшает аккуратная табличка с выгравированной надписью с данными врача. Открыв её, ранее постучавшись, пациенты попадали в атмосферу умиротворения. Комната залита естественным светом, льющимся из большого окна, ориентированного на восток. На потолке несколько точечных светильников, дающих мягкое, нережущее глаз освещение.       Стены кабинета окрашены в приглушённый мятный цвет, создающий ощущение свежести и спокойствия. У окна стоит массивный, но элегантный письменный стол из светлого дерева, на котором царил вечный беспорядок. На специальной подставке расположены медицинские приборы: рефлекторный молоточек, офтальмоскоп, отоскоп и прочая приблуда, которая простым людям совсем не ясна, применение этих инструментов знают только врачи.       Напротив стола доктора расположены два мягких кресла для пациентов, обитые плотной тканью глубокого синего цвета. Между ними стоит небольшой журнальный столик с несколькими свежими журналами. В углу, у стены, находится медицинская кушетка, застеленная белоснежной простынёй. В другом углу, на невысоком стеллаже, среди папок с документацией, приютился зелёный фикус в керамическом горшке.       За окном простирается городской пейзаж Самары. Март здесь ещё чувствуется в воздухе. Небо над городом широкое, светло-серое, с намёками на прояснения, но без яркого солнца. Внизу, на асфальте дворов, кое-где ещё лежат островки подтаявшего, тусклого снега, постепенно уступая место тёмной, влажной земле. Ветви старых городских деревьев, ещё голые, вычерчивают тонкие узоры на фоне неба, их почки едва заметны, но уже готовы распуститься. Воздух за стеклом кажется чистым и влажным.       В кресле за письменным столом сидит врач-невролог Виталина Сергеевна. Ей тридцать шесть лет, и её естественно рыжие волосы, густые и волнистые, собраны в небрежный пучок на затылке, выпуская несколько непослушных прядей у висков. Оттенок её волос тёплый, словно медь на солнце, и выгодно оттеняет бледность кожи. Глаза глубокого зелёного цвета внимательно смотрят в монитор, отражая на своей поверхности мельтешение символов. Взгляд сосредоточенный, но без напряжения. Выразительный, чуть с горбинкой нос придаёт её лицу особый характер, подчёркивая профиль.       Сейчас утро, и рабочий день только начался. Кабинет ещё не наполнился голосами пациентов и их историями. Виталина Сергевна полностью погружена в документацию. Её пальцы легко и быстро скользят по клавиатуре, заполняя электронные формы и просматривая истории болезней. В тишине кабинета слышно лишь негромкое постукивание клавиш и редкое шуршание мыши.       Она методично сверяет данные, проверяет назначения и вносит последние коррективы, готовясь к предстоящему приёму. Рядом с монитором лежит аккуратная стопка распечатанных направлений, ожидающих своего часа. На мгновение она отрывается от экрана, делает глубокий вдох, а затем снова возвращается к работе, её зелёные глаза сфокусированы на цифрах и текстах. Лёгкий аромат свежесваренного кофе, который она, вероятно, выпила перед началом работы, едва уловим в воздухе, смешиваясь с чистой атмосферой кабинета.       Вдруг покой рабочего утра нарушил звонок мобильного телефона. Виталина Сергевна вздрогнула от неожиданности, но тут же увидела на экране высветившийся номер коллеги — детского невролога.       — Виталина Сергевна, доброе утро, — раздался в трубке чуть взволнованный голос Елены Васильевны.       — Доброе, Елена Васильна, — ответила Виталина, ловко прислонив телефон к уху с помощью плеча, не отрываясь от монитора. Её пальцы продолжали листать документы, а взгляд бегал по строчкам.       — Знаете, у меня тут аврал, вы не могли бы принять одну мою пациентку? — сразу перешла к сути женщина, не теряя времени на прелюдии.       — Ребёнка? — уточнила Виталина, хотя уже понимала, что звонит врач из детского отделения, и вопрос сам по себе был риторическим. Осознание ситуации тут же вызвало в ней лёгкое сопротивление. — Ну, нет, Елена Васильна, помилуйте... — проныла в трубку рыжуля, и в её голосе сквозило искреннее недоумение. Она даже слегка нахмурилась. — Что мне прикажете с ребёнком сделать? Я же со взрослыми работаю, там совершенно другие протоколы, другие нормы, — добавила она, пытаясь убедить коллегу.       — Вита, ну ей пятнадцать лет, почти взрослая! — уверяет Елена Васильна, словно пытаясь найти компромисс и облегчить задачу коллеге, хотя, честно сказать, эту девочку она знать не знала, но сбагрить пациентку очень уж хотелось. Честно сказать, Елена всё ещё была дома, а девчонка должна прийти через двадцать минут.       Виталина Сергеевна тяжело вздыхает, прикидывая в уме свои ближайшие окна в расписании. Соглашаться на это — значит, вносить хаос в привычный порядок, но отказать коллеге, да ещё и при такой аргументации, было бы некрасиво. Тем более, пятнадцатилетняя девочка действительно уже не малыш. Да и ближайший пациент записан только на десять утра, к чему спешка?       — Хорошо, пусть заходит, я посмотрю, — сдаётся Виталина, и в её голосе слышится нотка смирения.       Елена Васильевна благодарно щебечет что-то в трубку, и через пару секунд связь обрывается. Виталина Сергевна убирает телефон, вновь переводит взгляд на монитор, но теперь её мысли уже не так сосредоточены на документах.       Буквально через минуту на электронную почту прилетает медицинская карта самой юной пациентки. Вита пожала плечами и кликнула мышкой на нужный файл. Леонова Кира Александровна — пятнадцать лет. Ради любопытства рыжуля покопалась в медицинской карте ребёнка и увидела, что она практически пустая. Странно... Ну ладно, это в любом случае не её профиль. Закончив с изучением, она свернула вкладку и бережно протёрла бриллиант на обручальном кольце.       Виталина Сергеевна состояла в счастливом браке уже шестнадцать лет со своим мужем Максимом. Сказать честно, он прилично зарабатывал, занимая хорошую должность в богатой компании, и спокойно закрывал все расходы любимой. Ей никогда не приходилось задумываться о деньгах. Но Виталине было скучно сидеть дома, драить полы и варить борщи. Она всегда была активной и целеустремлённой, и идея о жизни домохозяйки вызывала у неё лишь уныние. Поэтому она работала, хоть и за небольшую зарплату, в поликлинике. Работа давала ей чувство самореализации, общение и интеллектуальную нагрузку, которые были для неё жизненно необходимы.       Ну а дома полный раздел домашних обязанностей. Вита не забытого инвалида вышла, поэтому не стеснялась загружать супруга домашними обязанностями, если та занята или устала. Иногда, когда обоим лень заниматься бытом, то они вполне могли себе позволить клининг, а в это время отправлялись в ресторан, каратая время и заодно вкусно ужиная.       Они жили в любви и гармонии, обожая и кайфуя друг от друга. Их отношения были пропитаны взаимоуважением и глубокой привязанностью. Однако детей оба не хотели. Они были чайлдфри. Нет, никакой ненависти к деткам не было; наоборот, оба очень их любили, с удовольствием общались с племянниками и детьми друзей, но вот своих иметь не хотели. Они хотели какой-то... свободы. Побольше свободного времени наедине друг с другом, спонтанных путешествий, возможности посвящать себя своим хобби и работе без отрыва на родительские обязанности. Эта общая позиция лишь укрепила их союз, сделав его ещё более осмысленным и комфортным для обоих. С годами любовь была всё больше и больше.       Спустя как раз обещанные двадцать минут в дверь тихонько и робко постучали. Виталина Сергеевна, погружённая в чтение очередной истории болезни, подняла голову.       — Да-да, заходите, — отвечает Виталина, отрываясь от бумажек и разрешая войти в кабинет. Первое, что пришло ей в голову: та девочка.       И чутьё её не подвело. В кабинет вошла девочка-подросток с тёмно-русыми волосами и бледно-зелёными глазами, которые сейчас осторожно осматривали незнакомое помещение. Девочка была невысокого роста, одетая в короткое худи и широкие джинсы, что делало её фигуру ещё более хрупкой. На распущенных волосах, обрамляющих милое личико, виднелись две простые заколки. Она выглядела немного потерянной.       — Здравствуйте... — неуверенно промямлила Кирочка, вцепившись в дверную ручку. Фактически девочка находилась в кабинете, но дальше дверного проёма пройти просто не осмеливалась, словно ждала разрешения или знака.       Виталина Сергеевна внимательно оглядела юную посетительницу. «Какая миленькая девочка», — подумалось ей. Никакого вызова или дерзости, присущей многим подросткам, только застенчивость и лёгкое волнение.       — Приветик, — доброжелательно поприветствовала девочку Виталина, задержав на ней взгляд и стараясь, чтобы её тон звучал максимально располагающе. — Дверку закрывай и ко мне приходи, — говорит она, поманив девочку рукой к себе, к стулу напротив стола.       Виталина заметила в глазах ребёнка какое-то волнение или страх, но старалась не обращать на это внимание, чтобы не смущать её ещё больше. Она постаралась сохранить на лице мягкую успокаивающую улыбку.       Девочка скромно кивнула врачу, закрывая дверь с тихим щелчком, и медленно, уже на трясущихся ногах, прошла к предложенному стулу. Она опустилась на него, неловко переминаясь и опуская взгляд на свои джинсы, словно пытаясь слиться с фоном. Вся её поза кричала о глубоком смущении и тревоге. Глазки бегали по кабинету и почему-то единственное, что ей приглянулось — это фигурка лисички, стоящая на столе и эту лисичку слишком уж напоминал типаж внешности врача...