Часть 2 - Кирюх, ну я же не кусаюсь

      Сев на стул, Кира просто замерла, сжавшись в комочек. Жалобы на здоровье были, причём довольно ощутимые, но слова застревали в горле, словно ком. Ее взгляд беспокойно метался по кабинету, избегая прямого контакта с Витой, и, в конце концов, упёрся в свои колени.       Девочка изо всех сил старалась унять лёгкую дрожь в руках, которые нервно теребили края джинсов. Она еле-еле уговорила себя прийти на приём и пока что была абсолютно не готова открываться. Хотя Виталина Сергеевна выглядела очень же доброй... Но её мягкий голос лишь усиливал смущение, но как бы Кира не хотела это отрицать, ей нравилось, когда с ней так разговаривают.       Тишина в кабинете становилась давящей. Спустя примерно минуту молчания, которую Кира ощущала как целую вечность, Виталина подала голос, подняв глаза от монитора компьютера, куда она, казалось, заглядывала лишь для виду.       — Я слушаю внимательно, — прозвучало тихо, но настойчиво.       Кира вздрогнула, в этот же момент взглотнув ком в горле.       — Что? — спросила она тихим и дрожащим голосом. Она понимала, что от неё хотят, но была так растеряна, что просто не могла начать говорить. Слова никак не складывались в предложения, мысли путались...       Виталина Сергеевна, видя полную растерянность и молчаливость девочки, убрала руки с клавиатуры и подалась чуть вперёд, её взгляд был мягким, но проницательным.       — Что тебя беспокоит? — прямо, но без нажима спросила она, стараясь говорить максимально спокойно.       — Меня... Ну... — Кира начала говорить так неуверенно, что каждое слово выдавливалось из неё с огромным трудом. Голос предательски дрожал, а взгляд снова опустился на колени, где пальцы уже не просто теребили ткань, а судорожно сжимались. Этот несмелый шёпот, полный внутренних барьеров, заставил Виталину Сергеевну понять: девочка не просто нервничает, она испытывает настоящий сковывающий страх.       — Кира, да? — прервала это мямленье невролог, давая девочке возможность переключить внимание и хоть немного отдышаться. Врачу было важно было не просто уточнить имя, но и создать маленький "мостик" для диалога.       Кира подняла глаза, её ресницы слегка дрогнули, а когда она столкнулась с глазами врача, засмущалась ещё сильнее и поспешила опустить глаза.       — Да, — едва слышно кивнула она, подтверждая своё имя.       — А я Виталина, — в ответ представилась женщина, её улыбка была лёгкой и ободряющей.       — А отчество? — уточнила Кира, скорее из инстинкта, чтобы хоть что-то ответить и не слышать этой пугающей тишине.       — Сергевна, — Виталина слегка небрежно, почти игриво кинула это слово, как бы намекая, что формальности в её кабинете не так уж важны, и если девочке будет комфортно, она вполне может обращаться к ней проще. Виталина. Или, если ей будет удобно, просто Вита.       Кира легонько кивнула. Её губы сжались, а потом она осторожно прикусила нижнюю, снова погружаясь в гробовую тишину. Эта тишина была не просто неловкой, она была тяжёлой и даже немного пугающей своей глубин.       — Что ж ты молчишь постоянно, милая? — со вздохом, но без тени раздражения спросила Виталина. Она чувствовала, как с трудом вытягивает из ребёнка каждое слово, хотя обычно её доброжелательность и умение располагать к себе людей были её сильной стороной. Видимо, кого угодно, кроме Киры... — Давай-давай, рассказывай мне, что тебя беспокоит, — попросила женщина, открывая Word на компьютере с готовым шаблоном для записи анамнеза. Её пальцы легли на клавиатуру, готовые записывать, но взгляд оставался прикованным к Кире. — Я утром уже завтракала, так что можешь не переживать, тебя не съем, — Виталина улыбнулась, подмигнула девочке и демонстративно пару раз похлопала себя по животу, пытаясь разрядить обстановку.       Виталина прекрасно поняла, что Кира её боится. Она не могла понять, почему именно, ведь она всего лишь врач, которая проведёт осмотр и постарается помочь. Однако страх в глазах девочки был слишком отчётливо, и женщине совершенно не хотелось, чтобы девочка тревожилась рядом с ней. Всё-таки Кира ещё ребёнок.       — Ну... — неуверенно начала Кира, её голос всё ещё дрожал, но уже с меньшей силой. Она понимала, что дальше тянуть просто некуда и, набравшись храбрости, на одном дыхании сказала: — У меня голова кружится и я в обмороки падаю, — честно, хоть и торопливо, проговорила Кируня, после чего поспешила замолчать, снова опуская взгляд. Девочке было ну о-о-о-очень тяжело в этом признаваться, и единственное, на что она надеялась, это на то, что эти симптомы можно купировать обычными таблетками.       Виталина Сергеевна, услышав это, нахмурила брови, а потом мгновенно переключилась с мягкого, располагающего тона на более сосредоточенный, профессиональный, но по-прежнему заботливый. Её пальцы, лежавшие на клавиатуре, теперь зависли, а взгляд стал ещё более проницательным.       — Обмороки... — тихо повторила Виталина, не задавая вопрос, а скорее констатируя факт, чтобы Кира поняла, что её услышали. Она наклонилась чуть ближе к лицу девочки, её локти легли на стол. — Как давно это началось, Кира? И как часто они бывают? — спросила она спокойным, ровным голосом, стараясь не спугнуть ребёнка, которая только-только начала открываться.       — Ну... Раз семь за этот год... — начала Кира, её голос чуть окреп от цифр, но, заметив, насколько Виталина Сергеевна охренела от такого количества, девочка тут же поспешила замолчать, снова сжимая рукав кофты.       Действительно, со стороны Виталины было некорректно и неуместно показывать такие яркие эмоции, но в первую очередь она была человеком, а только потом врачом. И женщина была уверена, что если такая маленькая девочка так часто падает в обморок, то это точно не признак здоровья. Но она быстро взяла себя в руки, чтобы не пугать пациентку, глубоко вдохнула, взяв себя в руки.       — Продолжай-продолжай, — просит Вита, её голос стал более ровным, но в нём прозвучала настойчивость. Она подтолкнула девочку продолжить свой рассказ. — Как давно началось?       — Года два назад, — рассказывает девчуля всё ещё чуть дрожащим голосом.       — Кируся! — немного строгим, но при этом явно заботливым тоном проговорила Виталина, тяжело вздохнув. Её взгляд пронизывал девочку, но без осуждения, скорее с глубокой тревогой. — Ну чего ты раньше-то не пришла?       — Я приходила, — говорит Кира, тяжело вздохнув. — Сказали больше есть и спать.       И действительно, Кира уже посещала кабинет невролога с теми же жалобами, однако ничего путного ей не сказали. Проведя осмотр "на отвали", девчонке указали на её худобу и посоветовали больше есть, а также соблюдать режим дня. Помогло ли это? Нисколечко.       — Надеюсь, ты хоть эти рекомендации соблюдаешь? — спросила Вита, а увидев положительный кивок, продолжила опрос, занося данные в электронную карту. — Сколько раз в день кушаешь?       — Один... Ну, максимум два, больше не могу, — честно проговорила Кира, а потом добавила, словно оправдываясь. — Я пыталась больше, честно...       — А ты не пытайся, детка, — отвечает Виталина, уткнувшись в компьютер и забивая данные пациентки в карту. Её пальцы быстро скользили по клавиатуре. — Хочешь кушать — кушай, не хочешь — не мучай себя. Главное — слушать свой организм, но мы к этому ещё вернёмся, — даёт рекомендацию Вита, но поясняет, что разговор насчёт питания не окончен.       — Угу, — кивнула головой Кира, приняв рекомендацию к сведению. Она чувствовала себя немного опустошённой, выдав столько информации, и теперь просто хотела поскорее уйти. — Я могу идти? — поинтересовалась она, с надеждой глядя на Виталину и явно думая, что на этом консультация завершена.       Виталина Сергеевна подняла взгляд от монитора, её брови слегка приподнялись. Лёгкая улыбка тронула её губы, в ней читалось и понимание, и мягкое удивление. Боится девчонка, вот и хочет слинять, но Вита не пальцем деланная, и просто так дело не останется.       — Идти? Кирюха, мы только начали, — сказала она, слегка покачивая головой. — Ты мне лучше расскажи, как ты падала? Может, резко встала или просто так? — просит описать каждую деталь Виталина, а её взгляд внимательно следил за лицом Киры, чтобы в случае чего распознать ложь.       — Эпично... — шёпотом проговорила Кира, не сдержавшись от небольшой ухмылки, вспомнив, как грохнулась прямо на уроке, ударившись лицом об жёсткий ламинат. Её сразу окружили одноклассники, а учитель по физике чуть не упала вслед за ней.       Виталина, имея прекрасный слух, услышала эту фразу и невольно хихикнула, представив картину. Это был тот редкий момент, когда профессиональная сдержанность отступала перед искренностью и непосредственностью подростка.       — Верю, милая, — всё ещё с улыбкой говорит врач, кивнув головой. Ей было приятно видеть, что Кира начинает ей доверять и расслабляться. — Что чувствовала перед этим?       — Облегчение, что не придётся писать контрольную по алгебре, — поделилась Кира, заметив, что Вита действительно располагает к себе, и девочка начинает ей открываться. — А так... Темно в глазах, в ушах звенит, голова болит.       Виталина Сергеевна перестала улыбаться, как только Кира перечислила симптомы. Её лицо снова стало сосредоточенным, но не менее понимающим. Она кивнула, фиксируя каждое слово.       Закончив с анамнезом, Виталина встала со своего места, отправляясь к раковине, чтобы тщательно вымыть руки, а потом, насухо вытерев их бумажным полотенцем, она натянула новую пару медицинских перчаток. Теперь нужно как следует осмотреть ребёнка, чтобы понять, из-за чего происходят такие неприятные инциденты с обмороками.       Виталина достала из кармана маленький, почти незаметный фонарик, размером не больше среднего пальца, включив его, врач без какого-либо пояснения и предупреждения навела его на глаза ребёнка, проверяя рефлексы.       Кирочка, не успев осмыслить происходящее, отшатнулась, словно от удара, и закрыла лицо руками. В её глазах, на мгновение освещенных резким светом, загорелась очередная порция страха.       — Ну, тихо-тихо, — голос Виталины стал мягким, словно бархат, когда она осторожно коснулась руки девочки. — Ты чего? — поинтересовалась она, разглядывая напуганные глазки пациентки. Конечно же, фонарик быстро был выключен.       — Ничего, — прошептала Кира, пытаясь выпрямиться, но её голос всё ещё дрожал. — Простите... — она извинилась, чувствуя неловкость из-за своей, как ей казалось, нелепой и неуместной реакции.       — Зайка, а что происходит? — прямо спросила Виталина, ощущая, насколько сильно напуган ребёнок. Ей очень хотелось проникнуть в самую суть этого страха, понять его причину и, если есть такая возможность, помочь ребёнку его победить.       — Просто вы не предупредили, — тихо объяснила Кира, которая и так боялась осмотра, а сейчас ещё осталась не предупреждённой.       Конечно же, сам свет Киру ничуть не испугал, её испугал сам факт, что мало того, что осмотр уже начался, так ещё никто не оповестил её об этом.       Виталина на мгновение замерла. Сначала она не совсем уловила смысл, но потом, прокрутив ситуацию в голове, осознала свою оплошность. Конечно. Кто захочет, чтобы ему внезапно светили ярким фонариком в глаза, особенно если он и так на взводе, в незнакомой обстановке? Действия Виталины Сергеевны действительно были неправильными.       — Извини, ребёнок, — с лёгкой искренней улыбкой произнесла Виталина. — Буду обо всём предупреждать, — пообещала она и, чтобы скрепить своё слово, протянула Кире мизинец.       Несколько секунд Кира просто смотрела, но, не желая показаться невежливой или грубой, протянула свой тоненький пальчик в ответ, обвивая мизинец Виты.       — Ты меня боишься? — решила уточнить Виталина, глядя Кире прямо в глаза, пытаясь развеять последние тени сомнения.       — Нет, — прозвучал ответ, но он был настолько неуверенным, что звучал как самая настоящая ложь.       — Нет? — переспросила Виталина, отмечая, что её вопрос, казалось, только усилил испуг. — А чего тогда такая напуганная, а? Сидишь, дрожишь, на меня смотреть не хочешь. Я тебе не нравлюсь? — спросила она, задумываясь о том, что она недостаточно профессиональна для работы с детьми и поэтому могла испугать ребёнка своим поведением или манерой общения.       — Нравитесь, — опровергла ранее заявление невролога девочка, моментально подняв на неё взгляд, чтобы уверенно доказать своё слово. — Вы добрая... — смущённо добавила она, отзываясь об Виталине в положительном ключе, потому что она хорошо относилась к девочке.       Это был лучший приём у врача за жизнь Киры. Формально, он ещё даже не начался, потому что осмотр не был произведён, но девочка уже была более чем уверена в своих мыслях. Виталина была очень хорошей. Она не кричала, не осуждала и не относилась к ребёнку «на отвали», а ещё мягко с ней говорила и даже ласково называла. Логично, что такой человек быстро может расположить к себе и сделает пугающее мероприятие более спокойным.       А ещё Виталина выглядела очень презентабельно, и по ней действовало можно было сделать вывод, что она врач. Женщина была красивой и ухоженной — её рыжие волосы идеально сочетались с внешностью, а зелёные глаза ещё больше добавляли изюминку. На лицо был нанесён лёгкий макияж, на губах — коралловая помада. Она выглядела уверенно и свежо, не то что большинство врачей в государственной поликлинике, где практически весь персонал состоял из пересохших бабок, которым, казалось, самим бы не помешала помощь...       В кабинете у Виты чисто, а беспорядок на полке придаёт некий уют, как бы поясняя, что врачи тоже люди и идеального порядка порой не бывает даже у них. На окне стоят красивые цветы, а не пожелтевшие, бутылка от пепси и иконы, намекающие, что тут только Бог и поможет... Пахло тоже приятно, кажется, это были духи Dior.       — Да я вообще душка, Кирюх, — кивнула головой врач, усмехаясь, но радуясь, что ребёнок, как минимум, думает о ней хорошо, потому что Вите почему-то показалось, что Кира считает её монстром.       — А другие врачи нет... — практически шёпотом добавляет Кира. Фраза повисла в воздухе, наполняя тревожным смыслом. На несколько секунд снова повисла тишина, но её прерывало бешеное сердцебиение Киры.       Виталина снова подняла глаза на Киру, заострив внимание на этой фразе. «А другие врачи нет»... Эта фраза как раз объясняла многое. В первую очередь — поведение Киры. В ней скрывалась истории десятилетней давности, о которой Кира не говорила никому и... никогда не скажет.       — Ты боишься... — задумалась Вита, даже не зная, от чего так тревожится девочка и чего именно она так боится, что буквально дрожит? — Врачей? — спросила она аккуратно, мягким и неуверенным голосом, потому что предположить не могла, что люди могут бояться тех, кто спасает им жизнь. М-да, кажется, кто-то прогуливал пары по психологии.       Пока что это единственное, что пришло в голову Виталины. Раннее она слышала фразу Киры о том, что далеко не все врачи хорошие, а сейчас, когда женщина сама стала её осматривать, между прочим, будучи врачом, тревожность ребёнка только выросла. Что ж, если Кира считает, что Виталина хорошая, то врач будет этим пользоваться. В хорошем смысле, конечно.       Девочка чуть склонила голову в бок, на мгновение погружаясь в себя.       — М... — Кирочка немного задумалась, не зная, правильным ли будет рассказывать врачу всю правду, но, поскольку она видела, что женщина относится к ней хорошо, решила открываться. — Угу, — положительно промяукала она, подтверждая наличие своей фобии.       Осознание того, что Кира боится врачей, обрушилось на Виталину как лёгкий, но ощутимый удар. В её мыслях вспыхнул вопрос: как такое возможно? И главное — почему? Причина оставалась скрытой, но одна вещь стала ясна: с этой девочкой нужно быть предельно мягкой, предупреждая о каждом шаге и о каждом действии, чтобы ребёнок не боялся неизвестности.       — Кирюх, ну я же не кусаюсь! — убеждала Виталина, её голос стал ещё более ласковым, пропитанным теплотой и желанием успокоить. Она сделала шаг ближе, и её рука легла на хрупкое детское плечо мягким ободряющим касанием.       — Вы нет, — Кира подняла глазки на мгновение, чтобы кивнуть, подтверждая ранее сказанные слова, но затем взгляд снова скользнул вниз, укрываясь за завесой смущения и страха.       — Правда? — уточнила Виталина, желая укрепить этот маленький мостик доверия.       — Да, — прозвучало твёрже, чем предыдущие слова.       Виталина с азартом улыбнулась. Честно сказать, такие слова было слышать, правда, очень приятно, особенно от ребёнка, которому сложно врать, и уж тем более от ятрофоба, который ненавидит врачей.       — Значит, я действительно хороша, — произнесла она, радуясь этому искреннему, пусть и невольному, комплименту. В её глазах мелькнула искорка профессиональной гордости, смешанная с глубоким сочувствием к маленькой пациентке. — Садись на кушетку, Кириешка, я тебя не обижу, — улыбнулась Виталина, обещая быть аккуратной, ловким движением расстилая на кушетке свежую одноразовую пелёнку.