Хогвартс

Нет, мы не в Мунго. Лишние расспросы и нашествие родственников нам не нужны. А Блэкам не следует знать, что я сейчас с тобой. Есть только одно место во всей Британии, где еще способны помочь. Хогвартс. Там преподают древние руны, и самая большая библиотека. Проблема лишь в том, что ты слабеешь, и похоже вот-вот потеряешь сознание. Мордред! Я стучусь в ворота замка. Наконец, мы попадаем внутрь. Картина, которую видят сонные профессоры, заставляет ужаснуться: некогда их лучший студент держит на руках прекрасную деву, словно поломанную куклу и просит о помощи. — Мистер Риддл, что произошло? И кто эта девушка? — взволнованно наперебой расспрашивают они. — Я бы сам хотел узнать. Мы с ней говорили, и вдруг на лице появились эти руны, а потом она упала в обморок. Ее зовут Джиневра. — Но почему вы не отправились в Мунго? — В Хогвартсе всегда помогут, и вам я доверяю больше. Кроме того, здесь Дамблдор — волшебник, победивший Гриндевальда, знающий больше всех из нас о Защите от Темных искусств, — ненавижу Дамблдора, но сейчас сам я бессилен, — А эти знаки на ней — точно отметки темной магии. После того, как тебя разместили в больничном крыле, я откланялся и отправился обратно в Лондон. Мне необходимо закончить с медальоном. ***

Воспоминания Джиневры Уизли.

Я открываю глаза и понимаю, что нахожусь в Хогвартсе. Признаюсь, Том, ты меня удивил тем, что вообще не бросил разбираться со своей проблемой самой. Но я здесь одна, никто не сидит рядом и не ждет, когда пациентка придет в себя. Не самое приятное чувство. Пожалуй, это и не в твоем стиле, глупо было надеяться. Последнее, что я помню — как мы аппарировали, и жуткий ночной холод. А потом сплошная чернота. — Мисс, вы очнулись? Меня зовут мадам Унгер, я целитель. Вы находитесь в школе чародейства и волшебства Хогвартс. Как вы себя чувствуете? — Мадам Унгер, меня зовут Джиневра… Вейзел, — вряд ли сейчас стоит упоминать Блэков, — Кажется, мне гораздо лучше, спасибо. — Вы можете рассказать, что произошло? Вы были без сознания, когда мистер Риддл принес вас буквально на руках к нашему порогу. — Я думаю, меня прокляли, но не вербально, а как-то иначе. — Мисс Вейзел, дело в том, что это очень необычное проклятие. Наш преподаватель защиты от Темных искусств смог снять только ту его часть, которая вредила вашему здоровью. И мы не знаем, будут ли возвращаться эти проявления. Но руны… Утром вам стоит поговорить с профессором Батшедой Бабблинг. Она объяснит. — Я так вам благодарна. А где мистер Риддл? — Он отбыл в Лондон. Сказал, что вернется за вами, не переживайте. В ходе разговора с Бабблинг я узнала, что руны буквально обозначают «неверная, позор, изгнание, проклятие». Так в древности колдуны наказывали своих нерадивых жен. Я хохотала как безумная. Мой план мести обернулся еще более страшным наказанием, чем я могла себе представить. Теперь у меня буквально на лице написано, что я натворила. У некоторых волшебных семей, оказывается, так принято. Впрочем, в среде этих змеюк такое в норме. Блэки меня убьют, а проклятье никто из них снимать не будет. О, Мерлин! Том, как теперь ты поведешь себя? *** Очередной крестаж у меня в руках. Мне нужно было сделать всё быстро, поэтому судьба сегодня отвернулась от случайного бродяги-маггла. Теперь я еще сильнее, могущественнее и неуязвимее. Есть одно «но». Я думал, что утолю свой голод раз и навсегда. А это не так, и я пока еще не могу контролировать свои плотские желания. Но мы решим эту проблему. Отныне все будет иначе. Ты будешь рядом столько, сколько потребуется. А я буду делать с тобой все, что захочу. Любовь моя. Я забираю тебя из замка. Мы стоим на холме, откуда уже можно аппарировать в Лондон, и смотрим на Хогвартс. Он так прекрасен в этом лунном свете. — Джиневра, у тебя есть выбор: примкнуть ко мне, стать моей спутницей и служить своему Темному Лорду. Или же быть изгоем в доме Блэков. Они не простят тебя. Но и не выгонят. Я знаю Ориона, он может обернуть любую ситуацию в свою пользу. Занятное свойство характера, и полезное. — Я пойду только за тобой, Милорд. И сделаю это снова и снова. Но скажи мне одну вещь. Ты испытываешь ко мне чувства? Хотя бы что-нибудь? — Конечно, любовь моя, — я улыбаюсь и беру тебя за подборок, — Как же без этого. Тебя трясет. То ли от холода, то ли от чувств. Ах, эти смешные чувства, скольких волшебников они погубили. Просто слабость! Кажется, эти сутки тебя немного утомили. Ну, или может проклятье делает тебя такой сговорчивой сегодня. Любовь моя. ***

Воспоминания Джиневры Уизли.

Ты расспросил мадам Унгер о моем недуге во всех подробностях, и кажется, дьявольски доволен. По крайней мере, на меня ты теперь смотришь иначе, я бы даже сказала с оттенком безумия и что это — обожание? Помешательство? Страсть? Что же поменялось, Том? Мы стоим и смотрим на Хогвартс. Делаю вид, что подчиняюсь. Потом провоцирую. Это было бы романтично, если бы не было так опасно. Джиневра Уизли и самый темный маг из всех живущих любуются потрясающим видом под луной. — Ты испытываешь ко мне чувства? Хотя бы что-нибудь? — Конечно, любовь моя. Как же без этого. Ты выплевываешь эти слова, как будто они самые грязные на всем белом свете. Тебе кажется, что ты смеешься над человеческими чувствами, что ты их обуздал, и они не властвуют над тобой. О, мой милый Том, видел бы ты себя. Смотришь на меня так, словно собираешься растерзать прямо здесь и сейчас. Это не любовь, конечно, но очень сильное чувство. Оно рвет на куски, ты боишься его, отрицаешь и пытаешься высмеять. Не бойся. Мы будем гореть вместе, Том. Любовь моя.