Обыденность

      Клиника в Клоаке пропахла эльфийским корнем и болью (если бы у боли был запах, он был бы таким, как там). Затхлый воздух подземелий смешивался с резким запахом целебных трав и дымом от чадящих масляных ламп. По стенам, покрытым плесенью и высохшими потёками воды, плясали неровные тени. В углу громоздились деревянные ящики с припасами, а на покосившихся полках теснились пузырьки с зельями всех оттенков.       Марион поморщилась, переступая порог; рана от когтей шейда пульсировала при каждом движении. Кровь просочилась сквозь наспех наложенную повязку, оставляя тёмные пятна на броне из кожи.       Андерс заметил её сразу, кивнул в сторону шаткого стула, жестом показывая, чтобы она присела. Его светлые волосы были растрёпаны, а на мантии целителя виднелись свежие пятна крови – день выдался тяжёлым. Тёмные круги под глазами говорили о бессонных ночах, проведённых за лечением больных.       Маг отпустил последнего пациента и быстро подошёл:       — Что случи... О! – его взгляд остановился на окровавленном рукаве. – Демоны?       — Шейды, – Марион откинулась на спинку стула. – В особняке какого-то тевинтерского хрена Данариуса.       — Данариус? – его руки уже светились целительной магией. – Тевинтерский магистр? Что ты там забыла, Марион?       Его светло-карие глаза недобро сверкнули.       — Работа, – она зашипела, когда его магия коснулась раны. – Просто работа. Ты же лучше меня знаешь, каково это. Я берусь за всё. Ра-бо-та.       — Для того эльфа со странными татуировками? – в голосе Андерса появились незнакомые нотки. – Я видел его в городе. Он убивает магов. Ну, я слышал. И хочет убить этого Данариуса. А, знаешь ли, перебегать дорожку тевинтерским магам опасно.       Выражение лица Марион живописно показывало, насколько ей плевать.       — Он убивает работорговцев, – Марион сама не поняла, почему вступилась за Фенриса.       — Мы должны держаться вместе, – Андерс склонился ближе, чем требовалось для лечения. – Особенно такие, как мы. Маги понимают магов.       — Мы и так команда, Андерс. Ты незаменимый.       Андерс улыбнулся и взял Хоук за руку.       — Ты как? Сейчас легче?       — Я в порядке, – она отстранилась, как только рана затянулась. – Сколько я должна?       — Для тебя бесплатно, – он попытался задержать её руку. – Знаешь, у меня есть редкие травы из Ферелдена. Может, останешься? Поговорим о...       — В другой раз, – Марион мягко, но решительно высвободила ладонь. – Спасибо за помощь. С тобой очень интересно. Но я смертельно устала.       Уже у выхода она услышала:       — Будь осторожна с ним. Некоторые раны так легко не заживают даже с магией. Не позволяй нанести удар раньше, чем нанесла бы его ты.       Она не стала оборачиваться, но чувствовала его взгляд до самого конца коридора.

***

      Рутина была непривлекательно скучной. Заказы, деньги, траты. И так по кругу. Марион сама не знала, чего ей не хватает, но тоска порой налетала ужасная. Быть главой семьи после смерти отца было утомительно и беспросветно.       — Ну что, по домам? – Варрик пересчитывал добычу. – Неплохой денёк вышел.       — Изабелла, не смотри так на мой кошелёк, – усмехнулась Марион, заметив взгляд пиратки.       — И в мыслях не было, сладкая.       Андерс пробормотал что-то про пациентов и скрылся в направлении Клоаки. Изабелла подмигнула Варрику:       — Партия в «Порочную добродетель», дружочек?       — Только если обещаешь не жульничать.       — Я? Никогда!       Эльфийка Мерриль теребила край шарфа:       — Эльфинаж уже близко, я сама...       — Я провожу, – Карвер шагнул вперёд слишком поспешно. – То есть... там опасно по вечерам. А ты ещё не привыкла тут хорошо ориентироваться.       Марион приподняла бровь, но промолчала. Варрик хмыкнул:       — Конечно, опасно. Особенно для младшего Хоука. Это ж эльфинаж.       — Заткнись, Варрик.       Мерриль просияла:       — Правда? А по пути ты расскажешь мне про этих... как их... уличных торговцев? Я всё никак не пойму, почему они кричат.       Карвер улыбнулся – впервые за весь день:       — Расскажу. Идём.       Марион смотрела им вслед, пока Варрик не толкнул её локтем:       — Ставлю серебряный, что твой братец влюбился.       — Не буду спорить, – она улыбнулась. – Впервые вижу, чтобы он так краснел. А ведь у него осталась подружка в Ферелдене. Он думает, я не знаю, но я ещё как знаю…       — А наша Маргаритка будто светится.       — Главное, чтобы мама не узнала. Пока что.       Варрик понимающе кивнул:       — Идём, Хоук. Думаю, нам всем не помешает выпить.

***

      На рынке было шумно. Торговцы перекрикивали друг друга, расхваливая товар. Мерриль стояла у прилавка с хлебом, теребя потрёпанный край шарфа. Монеты в её кошельке были бережно пересчитаны трижды.       — Сколько стоит этот хлеб? – спросила она, указывая на свежую буханку.       Торговка демонстративно отвернулась, делая вид, что не слышит. Её помощница громко фыркнула:       — Приличным людям продаём. А ты иди в эльфинаж, там твоё место.       Мерриль опустила глаза, но тут рядом выросла знакомая фигура.       — Два хлеба, – Карвер положил монеты на прилавок.       Торговка поспешно завернула буханки.       — Не нужно было... – начала Мерриль, когда они отошли.       — Нужно, – он сжал её руку. – Я же вижу, как с вами обращаются.       — С нами? – она грустно улыбнулась. – Фенриса они хоть боятся – татуировки, меч. А я...       — А ты особенная, – он притянул её ближе за локоть, не обращая внимания на неодобрительные взгляды прохожих.