Глава 35. Пробуждение (не для того, чтобы постирать и помыть посуду, потому что всё чисто).

Боль. Для Деку это не в новинку. Иногда он жалел, что вообще с ней познакомился. Каждый день был кошмаром под прикрытием, он постоянно что-то планировал, что в итоге его расстраивало, будь то Каччан, школа или, в последнее время, линчевательство. Так было и сейчас. Его тело было слишком уставшим, чтобы делать что-либо, кроме как смутно осознавать происходящее. Он лежал на чём-то твёрдом и неудобном, но потом это исчезло. Воздух замерцал вокруг его тела, вызвав головокружение и растерянность. Он двигался? Было так темно. Так больно. Но он все еще не мог открыть глаза. Казалось, он пытался заставить себя проснуться, но оковы сна сковывали его. Он вырубился, сам того не заметив. Когда он вернулся, если можно так выразиться, он лежал на чём-то мягком. Воздух вокруг него мерцал, но головокружения не было. Только усталость и боль. Как будто кто-то накачал воздух прямо под его кожей. Он был раздут, но не мог дышать. Кожа отслаивалась, и вокруг него хлынула кровь, но он ничего из этого не чувствовал. Вместо этого он чувствовал лишь статическое электричество, пронизывающее его вены. Он сильно обгорел? Это было очевидно? Или всё внутри него? Он надеялся, что всё внутри него, он не знал, как сказать маме, если вернется домой весь в ожогах. Он игнорировал потенциальные осложнения для своего организма. Ожог изнутри был гораздо хуже, чем ожог снаружи. Вокруг него что-то гудело. Это было узнаваемо... вроде бы. Это напоминало ему что-то, что он всегда видел, но никогда не испытывал. ...Нет, это неправда. Он это испытывал. В прошлый раз... Когда был «прошлый раз»? Что случилось в прошлый раз? Это было так больно. Он не хотел, не помнил. Единственное, чего он хотел –это уснуть. Но почему он всё ещё не спит? Почему он всё ещё... такой, какой есть? Странный гул был не единственным, что он слышал. Вокруг него раздавался пронзительный визг, то усиливающийся, то ослабевающий. Вокруг него доносились невнятные бормотания, слишком неразборчивые, чтобы он мог их толком понять. –рошо... —Сними.... маску? –Нет... Ст—к. ...—больница. Разрез—... Вместо этого он прислушался к другим звукам. Вокруг него что-то двигалось. Предметы шаркали и звенели о металл. Что-то тыкало в него, держа за предплечья. Что-то еще, мягкое и тяжелое, прижималось к его груди. Он глубоко вздохнул. Не так уж и глубоко. –...все... что... можно сделать? –...ница... —Не... способен... Его глаза приоткрылись. Всё было слегка заполнено чем-то тёмным, но яркий свет всё ещё слепил его. Он поморщился и огляделся. Размыто. Бело. В вещах чувствовалась какая-то глубина, но он не мог точно определить, что это такое и что это значит. Всё снова погрузилось во тьму. … … Засыпать, если тебе больно, никогда не бывает хорошей идеей, верно? В фильмах люди всегда бьют друг друга по щекам и кричат, чтобы не засыпали. Он не хотел, чтобы на него кто-нибудь кричал. Он снова открыл глаза. Два размытых объекта двигались, но он ничего не мог о них сказать. Они выглядели... иначе на фоне. Словно были более заметными, более осязаемыми. Более реальными. … Почему засыпать было опасно? Казалось, это был ответ на все вопросы. Если бы он мог заснуть навечно, он был бы так счастлив. По крайней мере, ему хотелось бы так думать. Каждый вдох отдавался хрипом в лёгких. Что-то снова прижалось к его груди. Одна из расплывчатых фигур нависла над ним. –Легко...—иди. —у— ...—правильно. Лениво моргая, он попытался вспомнить, что произошло. С ним сражался мужчина... и победил. Электричество... верно? Но как? Что делает электричество? Боль. … Он подавил стон. Да, очень помогает... Может, он вспомнит то время, когда не был таким уставшим. Или когда не испытывал такой сильной боли. И то, и другое. Желательно и то, и другое. Глаза чесались. Он протянул руку, чтобы почесать их, но что-то остановило его. Он устало взглянул вниз. Одна из размытых фигур схватила его за руки и сняла перчатки. Что-то острое и серое двигалось вдоль ткани его рук. Что они делали? Фиолетовая ткань на его предплечьях разошлась по шву посередине, обнажив шрамы. «Нет!» Фигура сильнее сжала его руки, когда он попытался пошевелить ими. Если так будет продолжаться, то они увидят, кто он, и тогда его арестуют! Он пнул ногами и немного отодвинулся от мягкой штуковины. Сразу после этого что-то мягкое, но слегка шершавое схватило его и потянуло обратно. –я? Эй! ... —жив. Реб—...Помогите... Всё вокруг него кружилось, раскачиваясь из стороны в сторону, как корабль в море. Он полностью потерял равновесие и мог в любой момент упасть. Но этого не происходило. Верно. Он лежал. Конечно, это гораздо логичнее. Зачем ему было стоять? Всё было так размыто, откуда бы он взял энергию, чтобы встать, если он даже не мог чётко видеть? Одна из мягких, но слегка шершавых и теплых рук легла ему на макушку, задержавшись там на мгновение. Мягкая вещь, на которой он лежал, дёргалась взад и вперед, когда громкий вой становился все громче. Мир закружился вокруг него, раскачивая из стороны в сторону с каждым подёргиванием. Рука оттянула капюшон. Он вздрогнул (неужели он окажется беззащитным?), когда одна из фигур снова заговорила: –Не... долго, теперь. Х—н...—здесь, ребенок. … Ребенок? Ребенок?! Нет, нет, нет, нет! Он не был ребенком, они не должны были знать, что он ребенок! Как они вообще это поняли, он же так хорошо это скрывал! … Медленный вздох сотряс его ребра. Кого он пытался обмануть? Это была всего лишь несбыточная мечта. Ему никогда не удастся обмануть всех, заставив их думать, что он взрослый. Он был слишком низкого роста, и его костюм был слишком детским. Он был слишком ребячливым. Он был ещё ребёнком. Однако... что это изменило? Они по-прежнему не знали, кто он (или знали?), и в лучшем случае знали, что он — потенциальный герой. Это значительно сузило бы круг поиска, но на этом их возможности заканчивались. У них не было реальных доказательств. … У них же не было? Одна из рук потянулась к его горлу и расстегнула молнию на его кофте. Горло сжалось, но он не мог отстраниться. Рука начала теребить его майку, прежде чем другая рука, принадлежащая другой фигуре, остановила её. –Подожди. Больн— Мы... хуже. Полученной Деку обрывочной информации едва хватало, чтобы составить полную картину. А картина была не из приятных. В конце концов, то, что они не могли раздеть его здесь, не означало, что они не могли сделать это в больнице, когда не находились в движущейся машине скорой помощи. Если бы он попал в больницу, у него не было бы шанса сбежать, тогда они бы выяснили его личность, его бы арестовали, и мама бы плакала и гадала, где она ошиблась, но это была не ее вина, это никогда не была ее вина, потому что во всем всегда была его вина. Чья-то рука снова легла ему на голову. –...Хорошо. Постарайся... успокоиться. Легче сказать, чем сделать. По какой-то причине это небольшое действие остановило его мыслительный процесс. Он сделал несколько размеренных вдохов и постепенно перестал быть таким напряжённым. –...уже близко. Близко? К больнице? Нет! Пока нет, у него еще нет плана! Он не мог позволить им поймать его, ему еще нужно было поймать сбежавших преступников! Он закрыл глаза и позволил миру снова погрузиться во тьму, но крепко держал своё сознание. Успокойся, Деку... Успокойся и придумай план. По его опыту, машины скорой помощи были оборудованы носилками, чтобы облегчить передвижение пострадавшего и не допустить дальнейшего повреждения. Если только он не находился в критическом состоянии, в чем он сильно сомневался, судя по тому, как он осознавал окружающую обстановку, поскольку был просто слишком уставшим, у него было бы больше времени для действий. Кроме того, судя по обрывочным разговорам, которые он сумел собрать воедино, если бы в любой момент возникла угроза его смерти, они бы разрезали его одежду прямо здесь, лишь бы спасти его. Вероятно, они не хотели рисковать изуродовать его и хотели подождать, пока не окажутся в больнице, чтобы безопасно разрезать его маску с минимальными повреждениями. Эта небольшая возможность, этот короткий промежуток времени, когда они были наиболее уязвимы, — именно тогда он должен был нанести удар. Он звучал как злодей. Однако составить пошаговый план ему было не под силу. Слишком многое оставалось для него загадкой. Где находится больница, как она выглядит, будет ли там много людей, будут ли они внутри или снаружи... Каждая деталь имела значение, какой бы большой или маленькой она ни казалась, а у него не было ни одной из них. Всё его будущее висело на волоске, и он пытался ухватиться за него ножницами. Скорая помощь остановилась. У него перехватило дыхание. Сейчас или никогда. Будет больно... Двери машины скорой помощи открылись, и его встретил яркий белый свет больничного хола. Двери приемного отделения были распахнуты настежь. Внутри люди бегали, уворачиваясь друг от друга и пытаясь поймать упавшие предметы. Двое стояли прямо перед машиной скорой помощи с нахмуренными лицами. Они что-то сказали, но он не расслышал. Носилки, на которых он лежал, сдвинулись, когда его выносили из машины скорой помощи. Сейчас или никогда. Двое других схватили носилки, чтобы помочь вынести их из машины скорой помощи. Их действия были осторожными и профессиональными, хотя в них чувствовалась некоторая спешка. В тот момент, когда носилки были подняты четырьмя медсёстрами, Деку воспользовался моментом. На полпути из машины скорой помощи он надавил пальцами на носилки и силой мысли активировал свою причуду. Она исчезла, превратившись в листок бумаги, и упала вниз. Медсестры издали различные звуки шока, падая вперед. В отличие от них, Деку был готов, быстро схватил бумагу и выпрыгнул из машины скорой помощи. Он оттолкнул ближайшую к нему медсестру, сбив ее с ног. Ладно, пока всё хорошо, теперь ему просто нужно было покинуть это место. Знали ли они, что он был линчевателем? Скорее всего, да, учитывая, что он был в маске и без каких-либо опознавательных знаков героя. Это означало, что нужно было предпринять определённые действия... Он обогнул машину скорой помощи и побежал в ту же сторону, откуда они приехали. Крики, призывающие его остановиться или вернуться, сопровождали его, но это было наименьшей из его проблем. Если он был прав... Полицейская машина включила сирены и выехала сбоку от машины скорой помощи. Это действительно отрезвляющий урок. Когда у него перехватило дыхание и зрение значительно прояснилось, он твердо поставил ноги прямо перед боковой частью машины. Затем он оттолкнулся и запрыгнул на капот. Два шага спустя он снова оказался на земле. Двери машины открылись, и из неё вышли полицейские. Перерастёт ли это в погоню? Как долго он сможет бежать? Казалось, что недолго. Конечно, он был в сознании и двигался, но всё равно было больно. В тот момент, когда уровень адреналина упадёт, он, вероятно, потеряет сознание. С другой стороны, он мало что мог сделать. Он мог бросить в них носилки, но на них были его отпечатки пальцев, и он не хотел рисковать их сканированием. Если бы он оказал сопротивление полиции, то проиграл бы. Какой у него был другой вариант, кроме как бежать? Как же это не героично. Он не бросил на них ни единого взгляда и побежал по улице. Ему нужно было свернуть в узкие переулки, где его не могли преследовать на машине. Тогда... лучшим выходом было бы спрятаться. Он мог спрятаться в мусорном баке, где ему и место, рискуя быть загнанным в угол, или на крыше, с большей вероятностью быть замеченным. Худший сценарий заключался бы в том, если бы вызвали Сотриголову. Это означало бы конец его карьере линчевателя. Его шарф, каким бы крутым он ни был, не представлял собой ничего, против чего кто-то вроде него мог бы победить. В самые темные моменты крошечный лучик света сиял ярче всего, и в его голове зародилась идея. Не теряя ни секунды, Деку побежал по извилистым поворотам, а полиция бежала у его ног. Не хватало только выстрелов... О нет, не сглазил ли он?! Ему нужно было поторопиться, прежде чем в него начнут стрелять! Доведя себя до предела, он наконец увидел то, что ему было нужно. С привычной лёгкостью (это нелегко, это нелегко, это нелегко, это ложь, это ложь, это ложь!) он забрался по лестнице на крышу. Полиция ругалась снизу, но вскоре они тоже начали подниматься. К несчастью для них, Деку уже бежал по крыше, готовясь перепрыгнуть на следующую. Перед ним простирались бескрайние пустые крыши домов. Ни единого человека, ни героев, ни злодеев. Ночь гордо висела над ним, и не было и намека на восход солнца. Внизу ходили люди и болтали между собой, но их было недостаточно, чтобы это можно было назвать днем. Ему просто нужно было найти... Там! Впереди, на другой крыше, рядом с вентиляционными шахтами стояла небольшая ремонтная будка. Он перепрыгнул на крышу, перевернулся через плечо и поднялся, прежде чем полицейские успели подняться с лестницы. В глубине души он гордился тем, насколько они медлительны по сравнению с ним. Но не стоило, он не сделал ничего особенного. Вскоре он стоял перед будкой и тяжело дышал. Слегка дрожа, он поднял руку и применил свою причуду к замку. Порез распространился по его бедру, словно огненная долина, и заставил его пошатнуться. Вместо этого он стиснул зубы и развернул бумагу, чтобы повесить замок обратно. Шаги, отдававшиеся с грохотом по земле, становились все отчётливее. Сердце забилось быстрее, и он чуть не упал. Ему нужно было спрятаться. Немедленно.

***

Прижавшись к темному пространству, он чувствовал, как бешено бьется его сердце, но его останавливали руки. Если бы у него было больше времени, он бы не прятался в такой странной позе: свернувшись калачиком на спине, с ногами, прижатыми к стене, подбородком, прижатым к ключице, и руками, скрещенными на груди. Но сейчас у него не было времени занять более удобную или готовую к нападению позицию, поэтому, если бы его обнаружила полиция, ему был бы конец. Звук вращающихся лезвий заглушал все остальные звуки. Единственное, на что он мог полагаться – это зрение, но, судя по тому, насколько размытым и темным было все вокруг, оно было не совсем надёжным. Из своего небольшого укрытия он видел, как полиция открыла дверь и вошла. Его глаза были такими тяжёлыми, что жгли при каждом движении. Неужели так ужасно... закрыть глаза хотя бы на секунду? Вероятно, они его не найдут... Шансы... были довольно... малы... ... Усиливающийся звук лезвий резко разбудил его. Левая сторона его тела ударилась о отверстие его укрытия, и от удара раздался тихий металлический лязг. Он ахнул и пошевелил бедрами вправо, чтобы опереться на отверстие. Полицейские вышли из ремонтной будки, поговорили по рации, которую носили у себя на плечах, а затем покинули крышу. Он медленно выдохнул и посмотрел направо. Быстро вращающийся вентилятор встретил его своим резким жужжанием. Он совершенно забыл о нем. Вместо того чтобы пытаться сбежать через крыши или спрятаться в мусорном баке, Деку решил спрятаться на крыше. Хотя он и не знал всего в этом районе, он не был и совсем чужаком. Он знал, что здесь сможет спрятаться. Охранники увидели сломанный замок и то, что его нигде не было видно. Они (ошибочно) предположили, что он спрятался в ремонтной будке, и проверили её. Когда они обнаружили, что его там нет, они либо сдались, либо обыскали окрестности, пока не поняли, что он давно ушёл. Чего он не сделал. Он спрятался внутри вентиляционной шахты. Шахта закрывала большую часть вентиляционных отверстий с того места, откуда он и полиция пришли. Это дало ему дополнительное время, чтобы снять крышку и заползти внутрь. Только оказавшись внутри, он заметил, как близко находится вентилятор. К тому времени было уже слишком поздно двигаться. Он тихонько усмехнулся про себя: «Это было опасно... Я пока не могу заснуть, иначе меня порежет вентилятор... Меня, наверное, даже убьет.» Этот факт не потряс его до глубины души. Находиться так близко к смерти... Почему он не испытывал большего страха? Теперь ему оставалось только ждать. Риск быть замеченным всё ещё существовал. Но как долго он мог ждать? Ему нужно было оценить ущерб, нанесённый его телу, придумать объяснение для мамы на случай, если она спросит, а также поспать. И он мог спать долго. Он ничего не мог сделать, пока не увидел бы, как выглядит его тело. Его везли в больницу не просто так. Проблема заключалась в том, что он не знал, как себя лечить. Сможет ли он принять душ? Или это будет опасно? Сможет ли он поспать? Сможет ли он поесть? Что ему делать? Когда он только планировал стать линчевателем, разве он не говорил, что ему следует обратиться в больницу, если он сильно пострадает? Или это был просто предлог, чтобы не заходить слишком далеко? Он вздохнул и уткнулся головой в одежду, пытаясь разглядеть ночное небо. Как всегда, было видно лишь несколько звезд, но луны не было. Единственное, что он мог сделать, это ждать; думать об этом было бесполезно. Однако он знал, что когда почувствует себя лучше, ему захочется разорвать себя на части от ненависти к самому себе. Он будет мучиться из-за каждой мелочи, как всегда, и доведет себя до грани истощения. Снова. Таков был его судьбоносный вердикт. Тем временем, чтобы не умереть от скуки, он мог подумать о драке с татуированным мужчиной. Что-то он сделал правильно, что-то нет, но в любом случае важно было поразмыслить и стать лучше. Он снова найдет этого человека и сразится с ним. На этот раз он победит. Деку сжал кулаки. Какой еще у него был выбор? ... У этого мужчины была какая-то причуда, позволяющая излучать электричество. Всякий раз, когда Деку попадал под удар электричества, это происходило, когда он находился в пределах досягаемости металлического предмета. Судя по тому, как электричество отражалось от стекла, его способность действовала только на проводник. Металл был его главным врагом. Кстати, мужчина бросал в него предметы, которые поражали его электричеством. Что это было? Монеты? Обломки металла? Что-то ещё? Впрочем, это не имело значения, мужчина приготовил кучу заряженных электричеством монет, которыми мог в него бросать. Это означало, что у него были возможности для атак как дальнего, так и ближнего боя. Деку нахмурился, прикусив нижнюю губу. Нехорошо. Это было ещё не всё. Мужчина мог выбирать, когда именно разряжать электричество, а также как поддерживать его. Лом был прекрасным примером этого, как и различные фонарные столбы, на которые опирался Деку. Хотя имеющейся у него минимальной информации было недостаточно, чтобы понять, есть ли у причуды какое-либо время восстановления, таймер или даже недостатки, этого было достаточно, чтобы начать разрабатывать план. Деку учился на своих ошибках, даже если Каччан этого не всегда замечал. В следующий раз он это докажет. В следующий раз он победит. Несмотря на то, что это заявление должно было наполнить его решимостью и направить на путь праведности и зла, оно лишь сделало его тело тяжелее. В мгновение ока мир Деку погрузился во тьму, и он уснул, опасность буквально подстерегала его на каждом шагу.

***

Обычно Айзава не присваивал никому, кроме своих учеников, звание «проблемного ребёнка», но Смайл был именно таким. Проблемным ребёнком. Уперевшись головой в стол перед собой, он издал многострадальный стон. Цукаучи лишь усугубил ситуацию, сделав несколько маленьких глотков кофе. Этот мерзавец ухмыльнулся ему. –Я не смеюсь, — повторял он снова и снова. –Честно, я правда не смеюсь. Если бы это было так, он бы допил свою кружку за считанные секунды, вместо того чтобы не спеша пить этот отвратительный офисный кофе. Он просто скрывал эту чёртову улыбку. Черт. –Я должен был догадаться, — пробормотал Айзава. –Все признаки были налицо, почему я их не заметил? –Сухость в глазах, — пожал плечами Цукаучи. Он поднял взгляд, чтобы испепелить мужчину взглядом, его глаза опасно вспыхнули, но тут же его наполнила зудящая боль. –Да-да, смейся над моими страданиями. Ты прямо как Хизаши. Кругом одни неприятности. – Айзава потёр глаза, доставая глазные капли. Цукаучи сделал еще один глоток кофе. –Не могу поверить, что именно его визит в больницу помог мне это осознать. И я даже не сам об этом узнал. – Айзава помассировал переносицу. –Технически, он так и не попал в больницу, — любезно прояснил Цукаучи. –Но, пожалуйста, продолжай. Айзава нахмурился и обхватил голову левой рукой. –Ты вообще спал? Ты выглядишь ужасно бодрым. –Нет! Это... — Он указал на себя. — ...сплошной кофеин. Я не сплю уже тридцать... пять часов, и меня поддерживает только этот ужасный кофе. Последняя выходка Смайла мне совсем не помогла. –Поешь что-нибудь. Тебе станет лучше. Поверь мне. –О, я знаю. С другой стороны, линчеватель с потенциально опасными для жизни ранениями, а также важной информацией, сумел сбежать под нашим носом. – Он улыбнулся так, что у Айзавы по спине пробежали мурашки. –Ты же знаешь, как и я, что когда кто-то ранен, будь то мирный житель, злодей, герой, линчеватель или кто-либо еще, он находится под нашей защитой. Смайл может быть мертв, и мы об этом не узнаем. Я не успокоюсь, пока не буду уверен, что он в безопасности, и не буду затягивать с оформлением документов. Внезапно дверь открылась, и вспышка света ослепила их обоих. Айзава прикрыл рукой чувствительные глаза от света. –Он так говорит, и при этом не возражает против бутербродов, которые я ему даю. – Санса вошёл с большим термосом, целой связкой завёрнутых бутербродов, двумя кружками и маленькой бутылкой воды, помещенной в одну из кружек. –Санса-кун, — кивнул ему Айзава, поставил все на стол и бросил каждому по бутерброду. –Санса! — улыбнулся Цукаучи, когда сэндвич ударил его по голове. –Никаких новостей о Смайле? – Он сел рядом с ними. Цукаучи покачал головой, разворачивая сэндвич. –Тихо. Большинство его ран были внутренними из-за сильных ударов электрическим током. Поскольку он участвовал в драке, следы ударов не так уж и далеки от реальности. Синяки, переломы, порезы — всё это нам неизвестно, но не слишком уж невообразимо. Полиция и скорая помощь прибыли после довольно масштабной перепалки, но не исключено, что до этого он подверглся многочисленным ударам током. Вероятно, он где-то потерял сознание. Нам нужно найти его, прежде чем это сделает кто-то другой, иначе у него может случиться остановка сердца. –А мы вообще знаем, как он выглядит? — спросил Айзава, потирая висок. –Нет, к сожалению. Они не могли рисковать изуродовать лицо, разрезая маску. Они решили дождаться приезд в больницу, поскольку на тот момент его травмы не представляли угрозы для жизни. Ему потребуется находиться под наблюдением, так как существует риск остановки сердца. –Не опасно для жизни, да?.. Посмотрим, выживет ли он. Вот почему я должен быть там. – Айзава потянулся за термосом и наполнил одну из чашек. Приятный аромат кофе заставил его вздохнуть. –И зачем ты хотел, чтобы я был здесь?.. –Ты встречался со Смайлом несколько дней назад, верно? Были ли какие-либо признаки того, что тогда он был ребенком? Он моргнул и опустил взгляд на стол. Вспоминая драку, он невольно уткнулся лицом в шарф и застонал. И «Бог Природы», и «Туннельный Монстр», как их ласково прозвал Цукаучи, были на свободе. Захваченные преступники ничем полезным не помогли. Они принадлежали к небольшой группе, желавшей присоединиться к «Огненным Эмблемам». Первоначально им было поручено доставить подпольным покупателям наручники, подавляющие причуды, и Триггер, чтобы доказать свою состоятельность, но... За несколько дней до драки полиция получила информацию о подобной сделке. Когда полицейские попытались получить больше информации от источника, им удалось узнать лишь, что человек ненавидит некоего посредника, Гирана (с чем полиция согласилась, но от него самого это не шло); дату встречи; и район. Наручники были приоритетом на черном рынке, поэтому полиции нужно было остановить эту сделку. Однако, несмотря на все усилия, им не удалось предотвратить её. Один из важных моментов отсутствовал: время. Поскольку они не знали, когда это произойдет, они не могли остановить обмен. Они ушли с пустыми руками и с теми знаниями, которые никому не были нужны. Каким-то образом выяснилось, что полиция отследила сделку, и злодеи решили этим заняться. Они инсценировали обмен и дали полиции ложную наводку, чтобы те перехватили сделку, но были убиты. Они ошибочно полагали, что это отпугнёт полицию. Самой большой их ошибкой было то, что они не выяснили, какой герой или полицейский появится. Хотя, в конце концов, это все равно не имело значения. Сотриголова вызвал Смайла спонтанно. Это привело его к вопросу, который задал Цукаучи: были ли какие-либо признаки того, что Смайл был ребёнком? Ответ был прост. –Да. – Айзава посмотрел им обоим в глаза, выпрямился и сложил руки на столе. –И я проигнорировал каждый из них. –Всё было не так уж плохо, — тихо сказал Санса и достал небольшую банку с тунцом. Айзава и Цукаучи переглянулись, а затем посмотрели на свои бутерброды. –Я хотел бы еще раз услышать твои показания, но уже с этой точки зрения, — сказал Цукаучи, незаметно отодвигая локтем недоеденный сэндвич. –Он ведет себя по-детски. После нападения, вместо того чтобы признать поражение или попытаться сотрудничать со мной, он тут же побежал за... Туннельным монстром. – Он вздохнул, услышав ухмылку Цукаучи. –Он ещё и довольно маленький, на что я не обращал внимания, пока не остановил его. Это объясняет, почему он оказался сильнее; дело в недостатке силы. –Он предпочитает прятаться и атаковать, а не устраивать засады, хотя в бою обычно сражается в лоб, используя такие инструменты, как кирпич или, в последнее время, лом. Оба предмета относительно тяжелые, но при этом довольно легкодоступны, даже для детей. Вероятно, он приобрел его в каком-то магазине или украл откуда-то. С другой стороны... –Зачем ребёнку становиться линчевателем? — мрачно спросил Цукаучи, допивая кофе. –Героизм? — предположил Санса и положил им по тунцу. Айзава кивнул и не поморщился от запаха. –Возможно. Но это тоже вызывает вопросы. –Если бы это было так, то почему тогда нападать на людей до потери сознания? Почему вести себя так враждебно? Почему вообще быть таким не героическим? — продолжил Цукаучи. –Итак, в итоге... — пробормотал Санса. —Проблема осталась прежней. –Вызывает беспокойство, если Смайл – начинающий злодей, но также и если он – потенциальный герой, — Цукаучи откинулся на спинку стула. Он достал ручку и начал постукивать ею по подбородку. –Если это будет продолжаться, и улучшений не будет, тогда нам придётся его задержать. Ребёнок он или нет. –Зачем мы вообще так долго ждали? – проворчал Айзава, потирая уставшие глаза. —Он явно опасен, и теперь может погибнуть. –Он был полезен, и, за исключением того единственного инцидента, довольно чисто расправлялся со злодеями. – Санса поставил контейнер и взял термос, чтобы наполнить свою чашку. –В то же время, у него есть ценная информация, которая нам нужна. Мы опасаемся, что он с большей вероятностью будет сотрудничать с нами, если будет на свободе, чем если мы его арестуем. –Это логично. Арест может вызвать у него горечь и гнев. Но мы не можем отпустить его на свободу. Линчевательство или нет, спасение людей или нет, он преступник. Мы выполняем свою работу, — сказал он. –Поэтому мы и ждём, улучшится ли его положение, — сказал Цукаучи, подняв недоеденный бутерброд и уставившись на него. Затем он откусил кусочек. –Если он не улучшится, тогда мы должны будем его задержать. Но если он принесет больше пользы, чем вреда, тогда мы можем проявить больше снисхождения. Как я уже сказал, всё зависит от него самого. Айзава вздохнул и откинулся на спинку стула. Скрестив руки на груди, он наблюдал, как Санса допивает кофе, а Цукаучи — доедает бутерброд. Айзава оглядел комнату. На полу, полках и столе валялись беспорядочные стопки бумаг и наполовину написанные заметки. Мусорное ведро в углу было переполнено бумажными стаканчиками и слишком малым количеством пищевых контейнеров. Кофейные пятна въелись в стол, словно вечный след. Маленькие штифты и зажимы оставили на нем вмятины, показав следы потёртостей, нанесенных ему детективом. Он посмотрел на телефон. Новых сообщений от Смайла не было, зато было много мемов от Хизаши. Последнее сообщение, которое Айзава отправил Смайлу пару часов назад, было коротким, чтобы спросить, всё ли у него в порядке. Оно даже ещё не дошло. –Что нам известно о драке, в которой участвовал Смайл? Внезапный вопрос заставил Сансу и Цукаучи прервать разговор. Они посмотрели на него и одновременно моргнули. –Мы не знаем многих подробностей, — начал Санса. –Судя по обстоятельствам, человек, с которым дрался Смайл, был каким-то преступником, но мы можем только догадываться об этом, исходя из того факта, что Смайл с ним дрался. У нас нет никаких доказательств против него. – Цукаучи провел рукой по спутанным волосам и распутал узлы. –Вот почему вы так отчаянно пытаетесь его найти, — сказал Айзава. — Вам нужно выяснить, что ему известно. –Да... – Цукаучи посмотрел на свою пустую чашку. Айзава посмотрел на него и поднял бровь. Его причуда, может, и не позволяет читать мысли, но герои подполья, как правило, отличаются наблюдательностью. Цукаучи схватил термос и наполнил свою кружку. Сделав глоток, он вздохнул. –Судя по отчётам, парень был в плохом состоянии. Он даже не мог связно говорить; не проявлял никаких признаков того, что слушает. Он был совершенно... невменяем. И всё же, несмотря на это, ему удалось сбежать из машины скорой помощи и от полицейских. Как ему это удалось? –Наверное, это как-то связано с его причудой, верно? Что говорят отчеты? –Смайл пришел в себя незадолго до прибытия в больницу. Когда они выносили носилки, они внезапно исчезли, и Смайл убежал. Он забрался на крыши и, предположительно, спрятался в складском помещении. Но там его не было, — сказал Санса. –Возможно, у него есть какие-то способности к телепортации? — подумал вслух Айзава. Затем он нахмурился и покачал головой. –Нет, это не имеет смысла. Почему бы ему не телепортироваться из машины скорой помощи? Почему бы ему не телепортироваться подальше от места боя? Если бы это было так, я бы увидел, как он телепортируется. –Айзава, ты слишком поспешно это исключаешь. – Цукаучи залпом выпил кофе и поставил чашку на стол. –Дело в том, что ты не знаешь его причуду. Возможно, он не мог телепортироваться в тот момент. Мы же говорили, что он мог гордиться собой и искать драки. Возможно, он думал, что победит, но его легко обманули. Возможно, его причуда нестабильна, или, может быть, он просто не хотел её использовать, пока его не вынудят. Ты не знаешь ответа. Конечно, это не значит, что его причуда – телепортация. Но ты не узнаешь, пока не увидишь, как он её использует. Что-то жгло Айзаву изнутри. Он повернулся, чтобы испепелить его взглядом, когда вмешался Санса. –Независимо от правды, мы знаем, что у него есть какая-то способность исчезать, просто не знаем, какая именно. Это уже что-то, не так ли? — поспешно сказал он, прижав уши к мягкой голове и слегка ощетинив хвост. Айзава и Цукаучи переглянулись и кивнули. Уши и хвост Сансы вернулись в нормальное состояние. –Кстати, о причудах, я бы сказал, можно с уверенностью предположить, что причуда этого мужчины как-то связана с электричеством. Может, у него телефон сгорел во время драки? От прикосновения ногтей к фарфору кружки Цукаучи раздался тихий звон. –Если бы это было так, то Айзаве было бы трудно с ним связаться. Ему пришлось бы снова его искать и просить номер телефона, если, конечно, он не запомнил его номер. Не так уж и плохо, но крайне маловероятно. После этого разговор затих. Все уставились на свои пустые чашки, и каждый из них мечтал бы спать, а не находиться здесь. Но у них была работа, и они её выполняли. Всё, что им оставалось, — это ждать подходящего момента. Айзава уперся руками в стол и ударился головой о него. –Я сказал ребёнку, чтобы он перестал вести себя как ребёнок, — прошептал он. Смех его друзей будет преследовать его до самой смерти.