Взгляд в прошлое

      

Глава 13. «Взгляд в прошлое»

             Голос Лиама был на удивление спокоен. Эта эмоция была лживой. Под ней скрывался ураган тоски, страха, шока и радости. Его взгляд упал на лысую подругу.       — Ада, ты, Антон и Давид тоже идёте с нами, — его голос был обычным, но еле заметное покусывание губ выдавало беспокойство. Из брошенного подъезда вышел, озираясь, Максвелл. Он неуверенно прибился к ребятам. Аделаида взглянула на мужчину с недоумением.       — Уверен? — впервые её голос дрогнул.       — Да… Остальные всё решат, — выждав небольшую паузу, произнёс канадец.       — Как же Вера и Игорь?! — опомнился Слава, смотрящий на одного из своих наставников и на девушку без головы.       — Мы не можем их тут оставить. Их надо как-то похоронить… проводить, — запротестовал Олежа, которому всё детство навязывали превосходство логики над чувствами.       — Ребята всё решат и подготовят к прощанию, — отозвался Лиам.              А троица названных им вышла вперёд. Остальные собрались в кучу, двинувшись за ними. В конце шли наёмники, а замыкал группу одиноко бредущий Рома. В центре, но поодаль от всех шла Ви. С другой стороны так же одиноко плёлся Макс. Взгляд её был опущен. Презирающе оглядывалась на неё Ада.       — Ребят, — Костя вдруг развернулся к тем, кто спас его от вечного одиночества по ту сторону, — я очень рад всех вас видеть, но… Что с вами за мутные парни? И почему там этот предатель?       — Этот мудак нас… — начала было грубым ворчанием синеволосая, но её прервал Себ:       — Это долгая и сложная история… — девушка недоумевающе взглянула на него. И не только она. Все, кроме тех, кто штурмовал хрущёвку, были полны непонимания. — Обо всём уже в центре, ребят, — эти слова лишь подогревали интерес.       — Что он вам наплёл? — хмуро буркнула Ника.       — Сам всё расскажет, — тихо сказал Кирилл, обдумывая слова предателя. Его рука легла на руку девушки, аккуратно задрала рукав, проверяя рану. Следы лапы почти исчезли.              Наконец группа подошла к одному из дворов, возле которого и столпились выжившие. Косые взгляды падали на членов группы. Особенно на Вайолет. Однако никто ничего не говорил. Вход внутрь двора был перекрыт громадным двухэтажным автобусом. Он заполнил собой проём между двумя домами. Его стенки были укреплены толстыми металлическими листами. Верх покрыт колючей проволокой. Дверь заменена на более прочную.       Сквозь него ребята попали во двор. Это был совершенно обычный постсоветский дворик. Небольшой проржавевший городок с горкой. Покосившаяся карусель без сидений. Несколько качелей, на одной из которых лениво раскачивалась девочка лет десяти. На мгновение даже показалось, что они вернулись в свой нормальный мир. Однако бочки с огнём, расставленные то тут, то там, а также вооружённые люди рушили это представление.       Ада молча завела всех в один из подъездов. Поднялись на шестой этаж. Одна из квартир была больше всех. Её оборудовали под штаб. По центру стоял огромный дубовый стол, вокруг которого было много стульев, по центру кресло, а слева диван. На этом самом столе лежала большая нарисованная от руки карта. На ней были отмечены печатными буквами: гора, шахты, лесопилка, ферма, самолёт, коттеджи.              Лиам подошёл к креслу, но не сел. Встал по центру и проговорил своим низким голосом:       — Присаживайтесь… Нас ждёт долгий разговор.       Кирилл, Ника, Слава и Лариса уселись на диван. Остальные расселись вокруг стола. Ромка опёрся о стену у прохода на кухню, что был напротив дивана. Ремонт в квартире был явно не новый. Словно ребята попали в Советский Союз. На стене, возле диванчика, чуть левее него висел ковёр. Красный, с золотистыми и чёрными узорами, похожими на цветы.       Над головами висела большущая люстра. Золотистая основа, с которой частями сходила краска. Белые плафоны, покрытые паутиной. Много хрустальных, как их называли в народе, «висюлек». На широком подоконнике стояли фикус, фиалка, алоэ и денежное дерево. Кто-то явно за ними следил, ведь они были намного живее всех, кто присутствовал в квартире. Правее них подоконник кончался, и там был выход на балкон.       — Ну что ж… — вздохнул Костян, скрестив пальцы обеих рук. Взор его карих глаз упал на Романа, который рассматривал интерьер квартирки. — Давай объясняйся, лысый, — презрительно произнёс он, не веря, что существует причина для оправдания его поступка. Фекрум вздохнул, опустил взор, а затем заговорил:       — Да, я глава Фекрума. И был ею, когда познакомился с Сашей. Знал, что его подруга Ника общается с Кириллом. А он хороший друг Себастьяна. Меня послали в Хабаровск, дабы я втёрся в доверие.       — Сколько ты прообщался с Сашей? — недоумевающе спросил Кирилл.       — Лет десять… — хмыкнул бородач.       — Ты с пятнадцати лет глава? — настороженно спросила Света, наматывая на палец локоны своих белых волос.— С двенадцати. Меня с рождения всему обучали. В этом возрасте я убил свою первую тварь…       — А в двадцать пять — своего первого друга… — угрюмо прервала его Ника. Роман попытался проигнорировать это, но его зубы впились в нижнюю губу. Ему было неприятно слышать это.       — Не это важно. Важно то, что фактически я не мог всё решать один. У нас есть совет из десяти человек. Каждый отвечает за отдельную отрасль. Важные решения принимаются голосованием. Вот они и решили, чтобы я втёрся к вам в доверие.       — А почему? — Эванс старался не смотреть ему в глаза. Его рука нервно сжимала тоненькую ручку Элизабет, сидевшей рядом.       — Да потому что ты был последним, кто может убить Жертву. Мы все знали, что рано или поздно тебя заберут. И я должен был быть рядом в этот момент. Я должен был изучить этот мир и помочь убить Салли, но… в какой-то момент всё пошло не по плану. В общем, дело в том, что у Жертвы должно было быть ядро. Это… такой артефакт, который управляет этим миром. Однако когда мы подобрались достаточно близко, мои приборы не засекли его следов. Мне приказали убить всех вас и валить, но я еле уговорил их просто уйти без следа… Но Саша встал на пути. Я хотел просто стереть ему память, но мне приказали убить.       — И ты, как послушная шавка, сделал это?! — вдруг вспылил Костян. Он поднялся и вцепился руками в воротник Ромкиной куртки. — Просто убил своего друга?!       — Я не хотел этого… — сквозь стиснутые зубы произнёс лысый. Его серые глаза старались не смотреть на призрака перед собой.       — Но сделал!       — Они пригрозили убить всех по возвращении из этого мира. А перед этим и их семьи.       — Чё за бред? — буркнула синевласка, закатывая глаза.       — Кость, отпусти меня… — потерянно попросил Роман. Его настоящий глаз покрылся влажной плёнкой. Костян нехотя отпустил предателя. Тот аккуратно извлёк небольшой планшет из-за пазухи и положил его на стол. Там были десятки фотографий дежурящих у домов наёмников. Там был и коттедж отца Олежи, и панелька мамы Кирилла. Были фотографии родственников в самых разных местах города: в торговом центре, продуктовом, баре, кафе, парках.       Ужас мурашками прошёлся по телам ребят. Они испытывали чувства, схожие с теми, что испытывает девушка, когда за ней следит какой-то помешанный псих. Лиам тихо вздохнул, а Костя лишь брезгливо поморщился. Потом поднял взгляд на лысого и ровно выдал:       — Но ты ведь продолжил служить в этой конторе п… плохих людей, — трёхпалый полицейский слегка поморщился, смягчив ругательство. Глаза его прищурились.       — У меня просто не было выбора. Я хочу спасти человечество от всей этой чертовщины…       — Похищая людей и убивая друзей? — гневно, даже злобно процедил Костян. Его кулаки затвердели, будто налились свинцом, стали намного тяжелее. — Молодец, спас! — призрак поднялся из-за стола. В его лице вновь появился тот самый Константин из психиатрической клиники. Не добряк-лидер, а призрак, готовый убивать ради близких. — Назови мне хоть одну причину не убивать тебя. — Он смотрел на предателя не как на человека. Как на нежить.       — Да не хотел я никого убивать и похищать! — Рома терялся. Протез вжался в дверной косяк так сильно, что тот мог треснуть, приложи глава ещё немного силы.       — Но ты сделал это! Как тогда вы все тут оказались?! — Константин вцепился руками в толстое дерево. Вечно добрые глаза были налиты злобой. Он еле сдерживал желание пристрелить предателя на месте.       — Мы узнали местоположение «ядра». После этого на Фекрум напали несколько существ. Просто вылезли из каких-то разломов. Мы, конечно, справились с ними, но… Наши последующие экспедиции не могли приблизиться к нашей цели даже на пару процентов… Совет решил собирать большой отряд. Ну и добавить туда ребят. Они единственные, кто выбрался из этого мира живыми. А Себ и Ви — последние владельцы высшей крови.       — И что с того? Не они заварили эту кашу! Никто из них не давал согласия на участие! Прекрати оправдываться!       — Я не оправдываюсь! Я правда не хотел всего этого! — Ромка еле держался. На его живом глазе появилась влажная корочка. — Я не могу нормально жить после всего того пиздеца!       — Не думал, что он может быть таким эмоциональным, — удивлённо качал головой бородатый мужчина в зелёной рубашке.       — Это точно, — поддерживающе вторил ему самый молодой наёмник, поправив на себе зелёный бомбер.       — Тоха, а чё вообще происходит? — шепнул смуглый выживший своему высокому товарищу.       — Хер его знает, Дав, — повёл плечами худощавый блондин.       — И что теперь? Предлагаешь пожалеть тебя? — язвил шатен, прокручивая в руке пистолет Макарова.       — Дайте шанс всё исправить… — крикливый тон бородача сменился грустным, подавленным бормотанием.       — Это не вернёт никого, — призрак тоже охладил пыл. Теперь он смотрел на предателя иначе. С жалостью? Сочувствием? Презрением? Этого не знал и сам Костя.       — Ну а что ты хочешь тогда? Пристрелить меня? Валяй! — Рома демонстративно рванул к столу. Протез впился в дерево. Лысая голова вынырнула вперёд, подставляя лоб.       — Я не ты, — эти слова были последним гвоздём в крышку гроба, внутри которого были ментальное состояние и репутация главы. — Живи с виной за убийство самого близкого тебе человека, — мрачно закончил шатен. По телу предателя прошлась дрожь. Он молча сорвался к выходу быстрым шагом.— Куда это ты? — угрюмо буркнул Лиам. Его рука легла на рукоять пистолета в кобуре, висящей на пазухе.       — Шеф? Что происходит? — как-то укоризненно и непонимающе уставился заместитель Ромы на своего начальника.       — Куда вы? — Эдвард хотел было встать, но старший по званию остановил его тяжёлой рукой, упавшей на широкое плечо молодого брюнета. Роман перед выходом из квартиры тихо обронил:       — Побыть одному нужно, — голос его был таким же, как когда он узрел полуживую Катьку. В руках была сигарета. Никто ничего не ответил, позволив мужчине выйти.       — И-и-и… — вздыхая, начала блондинка с протезом: — что думаете?       — Не знаю, — вздохнул кудрявый, закончив тереть свои очки.       — Может, его слова — правда, — предположил писатель, взявшись за темноволосую голову.       — Может и так, — бросила его голубоглазая спутница, которая затем глубоко вдохнула и произнесла на выдохе: — но где гарантия…       — Фото? — синевласка неуверенно ткнула рукой в планшет. Тот легонько двинулся, повернувшись от касания.       — Это могло быть что угодно. Они могли просто следить. Ничто не мешает ему обмануть нас во второй раз, — как-то пессимистично, с мрачным лицом проговорил канадец.       — Да хер знает, чё у него там в башке происходит… — кучерявый рокер вдруг поднялся из-за стола и с этими словами прошёлся к окну, дабы втянуть ноздрями прохладу. Вдруг его взгляд задержался на шкафах. Там, посреди бутылок воды и прочего, стояла стеклянная бутылка. Виски. Неплохой, дорогой виски. Розовый язык жадно скользнул по пересохшим губам, заставив тонкую трещинку разойтись мерзкой болью.       — А вы что думаете? — к наёмникам обратилась Вайолет. Её ослабшие зелёные глаза скользнули по пятерым силуэтам. Остаток отряда из целых двадцати человек.       — Что думаем мы? — подал голос крупный мужчина с седыми висками. — Раз тебя это так волнует, дорогуша, то вот что я думаю: наш кэп полный е… банат! — Это было очень смело для работника Фекрума. Карие глаза Эдварда расширились, покосившись на товарища.       — Есть такое… — поддержал сослуживца лысый врач. Он всё вертел в руке крест, когда-то служивший ему главным источником сил и мотивации.       — Всё, что он сказал вам, мы слышим впервые, — на хмуром лице Бориса мелькнула нервная улыбка.       — Хах, прекрасно… — нервно бросил Себ. На его белом лице вновь появилось сомнение в словах Ромки.       — Хей, — Кирилл украдкой ткнул в плечо беловолосого снайпера. Антон повернул голову в сторону кудрявого шатена. — Это самое… — взор карих глаз ушёл в сторону, затем на бутылку, — может, помянем павших? — Худой поправил очки, осмотрел группу вокруг стола. Затем парень вздохнул, поднялся и проговорил:       — Надо бы… Дав, помоги.       Антон и его смуглый товарищ взяли рюмки и быстренько расставили их напротив каждого. Громила аккуратно разливал по сосудам виски. Дурман алкоголя впился в ноздри Горшкова.       — Дождёмся начала кремации и потом проведём прощание, — добавил блондин. Киря немного расстроился, но опустил дурманящую рюмку.       — Неужели ты будешь хвататься за любой повод выпить даже здесь… — расстроенно спросила синеволосая девушка. Серые глаза смотрели не на парня, а на жидкость медового цвета. Бледные кисти скрылись в просторных рукавах толстой серой ткани. Она словно серая, потерянная мышка.       — Ника, не начинай… — вздохнул кудрявый.       — Тебе лучше не пить, — печально заключила девушка.       — Ну успокойся ты. Тут и пить-то нечего. От одной рюмки ничего не будет…       — Она права, Кирь, — вдруг поддержал девушку писатель.       — Да что с вами? — музыкант нервно усмехнулся.       — Киря, ты же рюмкой не ограничишься, — в голосе Элизабет чувствовалась грусть и даже лёгкое разочарование.       — Есть и другие способы справиться с травмами, — вставил свои пять копеек беловолосый офицер.       — Какими, блять, травмами? — непонимание сменилось злостью и раздражением.       — Ну а из-за чего ты бухаешь?! — повысил голос рыжеволосый.       — Олеж, а с чего вы все взяли, что я бухаю из-за похождений по иному миру?       — Я сказала так, как ты и просил, — промямлила синеволосая. Её глаза были на мокром месте. Взгляд метался из стороны в сторону.       — Так… это неправда? — Света обвинительно посмотрела на девушку кудрявого.       — Блять, нет! — вспылил Кирилл. Вдруг его взгляд замер на месте. Голос стих, стал монотонным, будто лишился эмоций. — У меня эпи… — голос его оборвался, расплывшись в тихом стоне. Ноги подкосились, перестав слушать хозяина.       Музыкант рухнул на пол. Конечности задёргались в хаотичных судорогах. Тело принялось извиваться, словно уж в кипящем масле.       — Опять… — тихо проронила Ника. Из очей полились прозрачные солёные ручьи. Изо рта её парня начала вытекать белая пена.       — Что это за херня? — ужаснулся призрак, вскакивая со стула.       — Эпилепсия! — громко заявил Себастьян.       — Нужно ложку в рот вставить, — растерянно выдал Костян, бросаясь к кухонному шкафчику.       — С ума сошли?! — с дивана резко встал лысый врач. Руки, что до этого перебирали крестик на груди, стянули с тела толстый свитер, сложили его в пару слоёв. Ловким движением Якоб приподнял голову эпилептика, подложил одежду и, повернув набок, уложил её обратно. Константин замер рядом с ложкой в руках.       — И… Что теперь? — буркнул рокер.       — Ждать. Через пару минут должно всё пройти, — медик смотрел на дёргающегося без какой-либо паники. Он знал своё дело.       — А может, не пройти? — в голосе Элизабет мелькнул страх.       — Такое происходит очень редко… Лучше не думать об этом. Всё будет хорошо, — мужчина, чей свитер обильно поливался пеной, пытался убедить ребят в том, что ситуация под контролем. Но не было ясно, верил ли он сам в это.       — Ника? Ты чего? — Света заметила, как девушка вцепилась чёрными ногтями правой руки в предплечье левой. Острые роговые пластины впивались в кожу. Алый ручеёк потихоньку стекал вниз по руке. Взгляд её был пустым.       — Эй! Прекращай! — крикнула Элизабет, заметив состояние подруги. Её руки помогли Нике перестать калечить себя. Та словно пришла в себя.       — Я… ой… — виновато промямлила девушка, осматривая руку.       — С тобой-то что?! — громко спросила брюнетка, чьи голубые глаза застыли на ране. Якоб принёс девушкам бинт и перекись.       — Я не знаю… Каждый раз, когда у него припадок, я словно в ступор вхожу. Мне страшно за него, — бледные руки закрыли светлое лицо. Скрыли серые глаза, истекающие слезами. Голос надломился.       — Но почему ты никому не говорила? — писатель недоумевал.       — Он не хотел, чтобы кто-то ещё знал, — проблеяла в плаче синеволосая.       — И давно у него это? — спросил Константин, усаживаясь на рядом стоящий стул со спинкой.       — Года четыре… Досталось от деда наследство, сука, — выругалась девушка, протирая глаза рукавами серого худи. — Все думали, что его обошла эта семейная болезнь. Отец был здоровым, а дед — нет. И вот после наших похождений по тому аду у него всё это началось.       — И… он не лечился? — вдруг поинтересовался Якоб, который пристально следил за состоянием больного. Тот всё ещё дёргался, испуская белую пену изо рта.       — Где-то год пил таблетки. Потом заявил, что не хочет их пить… — Ника не хотела говорить это, но эмоциональный поток было не остановить.       — Что?! Почему?! — вспылил Себастьян. — Зато алкоголь он хлещет литрами! — Злой взор карих глаз вцепился в хрупкую девушку.       — Боится… — еле слышно выдала синевласка.       — Чего он боится? — удивился Олежа. Рыжий не был зол, но в его голосе чувствовался страх за друга и подругу. Писатель тоже переживал, но его волнение проявлялось по-другому.       — Стать овощем. Он мало что чувствует при приёме таблеток. Ему страшно, потому что он хочет быть личностью, — бледноликая перестала скрывать слёзы.       — Чего, блять?! — выругалась Света. — Личность? Овощ? Он в своём уме?       — Он думает, что помереть личностью лет в сорок, мучаясь от припадков, — круто? — ошарашенно задал писатель риторический вопрос.       — Тише вы! — гаркнул на друзей врач. — Он приходит в себя.       Кудрявый, хрипя и вздыхая, открыл глаза. Карие зрачки медленно осматривались.       — Киря? Ты слышишь нас? — спросил Себастьян.       — Ага… слышу…       Позади скрипнула дверь. То вернулся Рома. Запах табака расплылся по квартире. Он посмотрел на лежащего Кирилла, Якоба в футболке и Эли, льющую перекись на рану подруги.       — Что тут уже случиться успело? — глава еле подавил дрожь в голосе.       — Всё в порядке, — выдавил из себя музыкант, который наконец начал приходить в сознание. Он аккуратно сел, взявшись за голову. Картинка перед его глазами плыла.       — Кирь, давай по… — Эванс многое хотел сказать другу, но тот резко оборвал его хрипом:       — Нет… Не сейчас. Давайте на время забудем, что тут произошло.       — Согласна, — тихо поддержала парня синеволосая. Стройная брюнетка завязала бинт на тонкой руке подруги и, вздохнув, присела на табурет, возле которого стоял Себастьян. Он и Олег помогли другу встать и сесть возле Ники. Кудрявый был против помощи, но промолчал. Ребята вновь расселись по местам. За исключением Ромы, который вновь занял место в проходе кухни. Тишина воцарилась в помещении. Что-то тихо пикнуло. Затем от лысой девушки послышался искажённый помехами голос.       — Кость, Лиам, ребята почти закончили, — проговорила Ада, убирая рацию обратно.       — Ну… Тягла можем и помянуть, — грустно произнёс эти слова канадец. Его светлая рука взяла рюмку со стола. Кирилл раньше всех взял сосуд с алкоголем, но сразу пить не стал. Он задумался, взглянул на любимую. Со вздохом мужчина опустил виски на стол. Руки синевласки сильнее обхватили парня за локоть. Себ одобрительно улыбнулся. Эли тоже отказалась от алкоголя. Кроме неё и Кирилла трезвенниками остались Ника и Лариса. Остальные приняли в себя горькую жидкость с лёгким привкусом ореха.       — Ну, ребят, — улыбнулся Олежа, глядя на старых друзей, — рассказывайте, как вы выбрались и оказались здесь.       — Ну… После прощания с вами, скажу честно, у меня было лишь одно желание… — Костя вдруг замолчал, уставившись в стол.       — Какое? — не выдержал интриги Кирилл.       — Забраться на крышу и сигануть, — эти слова стали внезапными. Мрак быстренько прошёлся по квартире.       — Совсем дурак?! — вдруг прикрикнула на друга Вайолет.       — Может, и так, — улыбнулся шатен. — Просто тогда я утратил смысл жизни. Раньше я спасал людей из «Маяка». Потом встретил вас… И вот я один посреди этой лаборатории.       — И что же тебя остановило? — подал голос Макс, который не проронил практически ни единого слова с момента свержения Фекрума.       — Благодаря мне, — самодовольно улыбнулся Лиам.       — Хах, это точно, — призрак тоже невольно растянул губы в улыбке. — Ну кое-как взобрался на крышу лаборатории. Настроился прыгать и вдруг вижу, что со стороны леса кто-то плетётся. Присмотрелся — человек идёт. Решил подождать, а он машет мне. Увидел Лиама и чуть не упал, но уже от шока. С ним уже мы где-то пару месяцев плутали по лесам, полям, сёлам, пока не наткнулись на этот город.       — Это вы, получается, больше четырёх лет тут живёте… — подытожил писатель. Глаза его округлились.       — Ну, для вас прошло пять лет, а у нас где-то год… Тут же время по-другому идёт, — вмешалась в разговор лысая выжившая.       — Так, окей… А как Лиам выжил?! — Света задала вопрос, беспокоящий всех, кроме наёмников, не понимающих, о чём речь.       — Это… Было очень странно и страшно, — начал канадец, сняв с овального лица очки. — Помню, что мы с Кириллом шли по музею… Потом разделились. Я шёл между кресел актового зала, а он пошёл к балконам. В какой-то миг Фотограф чё-то выкрикнул, что-то хлопнуло, тело как будто иголками обкололи. Грудь заболела. Было какое-то мерзкое давление, гул, а потом темнота. Видел какой-то бред… Даже объяснить не могу это. Как будто эпохи быстро проносятся, — канадец говорил это всё абсолютно спокойным голосом, но руки его дрожали как у заядлого алкоголика. — Вспышки, взрывы, космос… Потом яркий свет и какой-то силуэт. Что-то говорил. Не на нашем, а… Даже не знаю, с чем сравнить.       — Ну хотя бы примерно, — неловко попросила Света. Её светлая кожа покрылась мурашками, а каждый почти незаметный волосок встал по стойке «смирно».       — Как будто что-то славянское, ломаное… С писком каким-то. А потом я резко очнулся. Грудь болела очень. Увидел разрушенный музей и понял, что случилось. Кое-как встал, добрался до ближайшей аптеки, залатал себя, взял автомат и поспешил к лучу. Но как только увидел лабораторию, он погас. И я бы ушёл, если бы не увидел силуэт на крыше. Почему-то я подумал, что это мог быть кто-то из наших…       — И это так оказалось. Я увидел его, и тогда мы вдвоём плутали около двух месяцев, пока не нашли это место. Нам помогли, мы много с кем сдружились, — продолжал Костян. — Нашли хирурга, который осмотрел рану Лиама и заключил, что у него сердце правее обычного, поэтому он и выжил.       — Неужели вы не пытались найти выход? — задал неуместный вопрос Кирилл.       — Я не хотел оставлять Костю… — тихо вздохнул брюнет в очках. Почему-то внутри ребят заскрёбся стыд. Мерзкий, липкий.       — И… Что было дальше? — любопытно придвинулась ближе к столу Света.       — Жили мы тут… Успели привыкнуть к новой рутине, как вдр… — Лиам замер на полуслове.       — Ада увидела вас в бинокль. Точнее, ваши фонари. Было очень хорошо видно, — продолжил призрак. — А когда вы вошли к нам и вас по рации описал Антон, мы с Лиамом просто под землю провалились от шока…       — Ладно мы, как вы тут оказались?! — вдруг повысил голос канадец, стреляя взглядом на Рому и его шайку.       — Ой, ну… Костян же рассказывал о Фекруме? — устало спросил писатель, поправляя прядь волнистых чёрных волос. Его иностранный друг мрачно кивнул. — Ну вот… Рома у них главный. В какой-то день этот урод со своими подсосами выкрал всех нас. Ничего не объяснил и переместил нас в этот мир. С нами было штук двадцать солдат, но выжили только эти, — Эванс указал взглядом карих глаз на пятёрку. В этом жесте было лёгкое сочувствие. — Ну и таким составом мы до вас и добрались.       — Получается, Роман решил чужими руками исправить косяк своего деда… — вдруг подытожил Боря. Эти слова повергли в шок почти всех. Людей потрясло не само содержание фразы, а тот, кому она принадлежала. — Умно, шеф… — съязвил бородач, вынимая из нагрудного кармашка пачку сигарет «Chesterfield».       Роман проигнорировал слова подчинённого. Вместо этого он попытался улыбнуться (получилось это не очень искренне) и проговорил:       — Послушайте, если мы и дальше будем топтать тему моего предательства, то мы только разорёмся между собой… Может, обсудим происходящее, — предложил лысый.       — И что же именно? — нехотя поддержал разговор молодой полицейский. Лысый посмотрел на малознакомого парня, а затем произнёс:       — То, что делать дальше.       — Как что? Искать вход! — сама задала вопрос и сама же на него и ответила наставница Славки. Фекрум хотел что-то возразить, но его прервал брюнет, в чьих жилах текла кровь Жертвы:       — Ром, ты говорил, что я последний, кто может убить тех троих? — голос писателя был подавлен. Бородач с удивлением взглянул на бывшего пленника и кивнул.       — Солнце, ты чего это? — голос побледневшей жены бывшего следователя дрогнул.       — Эль… Их нельзя оставить в живых, — парню было тяжело это вымолвить.       — А меня одну оставить можно? — брюнетка чуть ли не рыдала. — Я остаюсь!       — Это опасно! — запротестовал Эванс.       — Никто тебя тут не оставит… — раздражённо проворчала полицейская.       — Это да… Раз уж все в это вляпались, то и разгребать вместе, — её «зелёный» коллега попытался выдавить улыбку.       — Вы все психи! — процедил брюнет, залпом осушив рюмку, половина которой вылилась от удара.       — Ну так из дурки же сбежали, — острое лицо Кирилла сменило тоску на ухмылку.       — Ты как всегда, — буркнул рыжий очкарик.       — Должен же кто-то обстановку разбавлять, — проговорил Киря с такой интонацией, словно никакого припадка не было.       — Есть хоть какая-то инфа о тех тварях? — спросила Вайолет с холодным интересом.       — Ага… Кроме Салли, то есть Жертвы, было ещё трое. Раньше они так же руководили Фекрумом. Эшли Фишер, Август Штольц, Сергей Фекрум. Здесь их прозвали: Ведьма, Череп и Бледный. Первая изучала паразитов… Хотя правильнее будет — сходила по ним с ума. Хотела вывести виды, которые могли бы входить с ними в симбиоз. Другое её имя — Ишма. Не знаю почему, но зато знаю: все те твари — никакие не одержимые, а носители паразитов. Вы заметили же, что после, казалось бы, смертельного повреждения они мутировали? Кто-то обрастал шерстью, кто-то получал новые конечности. Это и есть паразиты… Точнее, их пробуждение. А те трое тварей — самое удачное творение. Это финальная форма удачно прижившегося паразита. Так скажем, их рассадники. Первородные образцы.       — А можно меньше заумной фигни и литературных эпитетов? — перебил Ромку, закатывая глаза, вокалист.       — Окей, душнила, — фыркнул глава, продолжая свои объяснения. — Льюц — тот, что многорукий, — самый младший из них. Особо не думает, прежде чем делать. Полагается на свою физическую силу. Своим рёвом он заставляет паразитов внутри, как вы их назвали, «одержимых», пробуждаться. Далее идёт Вельзил. Хитрый урод, который предпочитает, чтобы за него сражались прихвостни. Сам он вступает в бой исподтишка. Также он умеет менять внешность. Ну и напоследок их старший — Сейтес. У него есть теневые щупальца, он умеет превращаться в ползучую тень.       — Хорошо, что мы не в «хентае»… — в этот раз «остроумием» блеснул Слава.       — Не думала, что тебе такое нравится… — усмехнулась его наставница, убрав прядь белых волос за ухо. Щёки её покрылись румянцем.       — А с виду такой джентльмен, — улыбнулся Костян.       — Вы плохо меня знаете, — ответно ухмыльнулся блондин.       — Это всё хорошо, но мы ведь всё это уже знаем, — хмыкнул врач.       — У них есть слабости.       — Да, серебро, мы уже знаем, — с важным видом произнёс канадец.       — Не только, — на лице лысого мелькнула хитрая ухмылка. — Огонь. Они очень боятся огня. Он заставит их показать паразита, и тогда мы сможем уничтожить его с помощью серебра.       — Неужто ты перестанешь прятаться за чужими спинами? — бородатый здоровяк вновь налетел на начальство с претензией. Вдруг Рома тяжело вздохнул и выдал следующее:       — Окей, можешь думать как хочешь, Борь… Теперь ты за главного, — буркнул Фекрум, прикусив губу.       — Из-за вас погибли все наши, а теперь вы просто сбросили ответственность на Бориса?! — внезапно вспылил юноша с чёрными кудрями.       — Вы знали, куда шли, — процедил лысый.       — Мы были обучены ловить и убивать мелкую нечисть… Вампиры, призраки, мертвецы и прочее, но не это! — взбунтовался врач, не выпускающий из руки крест. Он будто не до конца принял атеизм.       — А что я, сука, должен был сделать?! — вдруг закричал почти во всё горло Рома. Ника, погрузившаяся в свои мысли, вздрогнула. Металлический протез ударил по столу. Рюмки подпрыгнули. Какие-то перевернулись, какие-то скатились по поверхности и упали на пол, некоторые из них разбились. Те, что были наполнены, излили часть виски. — Я выбирал быть главой этой конченой конторы?! Мне не дали выбора! Просто поставили перед фактом: берёшь восьмой отряд, небольшое подкрепление, вот их, — Фекрум указал на ребят, — и идёшь в этот мир, уничтожаешь высших и забираешь ядро! Отказался бы — умер, а вас повёл бы кто-то другой! Что вы от меня хотите?! Давай, Боря, командуй. Ты ведь такой правильный прогноз дал у ворот!       — Вы тут беседуйте, а я отойду, — Костя поднялся, подошёл к Роме и вдруг объявил: — Поднимайся.       — Куда? — пробубнил глава.       — На перекур, — парень в кожанке вынул пачку сигарет, протягивая одну бывшему другу. Тот удивился, ошарашенно отвёл взор, но принял бумажную трубку. Они молча покинули помещение, устремляясь к подъездному окну.       — Нужно же как-то время скоротать, пока они там накурятся… — хмуро проговорил кудрявый певец.       — А ты с ними не хочешь? — удивился Олежа, покатывающий по столу опустошённую рюмку. Горшков лишь покачал головой. Его дрожащие ладони, на которых было не меньше восьми шрамов в сумме, схватили ещё полную рюмку. Она, окропляя мебель, пол и стены спиртом, улетела в распахнутое оконце. Повезло, что музыкант сидел не в середине, иначе к большинству ребят прилип бы дурманящий запашок. Синеволосая приобняла парня и нежно поцеловала его в щёку. Тот неловко улыбнулся, а Ника расплылась в румянце.       — Может, тогда Лариса расскажет, что случилось у неё с «Клевером»? А то уже пару лет ты это в тайне держишь, — нерешительно, стараясь не ляпнуть лишнего, спросил блондин в очках. Полицейская взглянула на своего коллегу, глубоко вздохнула и мысленно отправилась в тот ужасный день…