Часть 2

Когда я покинул библиотеку, мне внезапно пришла мысль найти Фри. Не Но, свернув за угол, я неожиданно наткнулся на группу протекторов, оживлённо шепчущихся между собой. Их разговор был слишком тихим, чтобы разобрать слова, но один обрывок я всё-таки уловил: в тренировочном зале сейчас идёт бой, какого ещё не видели. Эти слова пробудили во мне любопытство, смешанное с тревогом. Шум толпы и приглушённые голоса становились всё громче по мере моего приближения. Зайдя внутрь, я увидел, как люди плотным кольцом обступили круг. Их взгляды были прикованы к спаррингу. Когда я, наконец, протолкался вперёд, перед глазами предстала неожиданная картина: в круге стояли Сара и Грей. Мечи их скрещивались с такой силой, что казалось, воздух вокруг вибрировал, а звуки их ударов отзывались эхом в ушах. Я застыл на месте, а внутри всё похолодело. Грея я не видел с того самого дня, когда мы вернулись. Тогда он был для меня загадкой, а сейчас стал чем-то больше — опасностью, которой хотелось избежать. Я не мог оторвать взгляда от его движений. Они были быстрыми, выверенными, и казалось, он предугадывает каждый шаг Сары. Поединок был не из лёгких: оба бойца, не давая ни малейшего шанса на ошибку, били друг друга с яростью и точностью. Мечи сталкивались с таким звуком, что казалось, сам воздух и пространство вокруг напряжены до предела. В один момент их оружие сошлось в жёстком столкновении, и, как бы парадоксально это ни звучало, оба меча оказались в миллиметре от горла друг друга. Я уже собирался уйти, но вдруг услышал своё имя. Обернувшись, я увидел Грея. Его лицо озарила лёгкая улыбка, но она была другой, не такой, как раньше — без злости, без ярости. Это была доброжелательная, даже теплая улыбка. — Привет, — сказал он, и от этого спокойного тона меня пронзила лёгкая дрожь. Я растерянно кивнул, стараясь скрыть свою нервозность но всё протянул руку для пожатье. — Я давно хотел с тобой поговорить, Макс. Мы почти не знаем друг друга, а ведь у нас может быть много общего. Эти слова заставили моё сердце сжаться. Воспоминания о наших встречах, о том, как я чувствовал его тёмную душу, накрыли меня. Мысли путались, но я не мог ответить сразу. — Что ты хочешь? — спросил я сдержанно. — Помочь, — сказал он, глядя мне прямо в глаза. — Ты ищешь ответы, и я могу тебе их дать. Он отпустил мою руку, и я почувствовал, как будто снова дышать стало легче. Но внутри что-то не давало мне успокоиться. Его глаза сверкнули ярким зелёным светом, и эта вспышка заставила меня вздрогнуть. — Мы ещё поговорим, — сказал он, разворачиваясь и уходя в темноту. Я стоял, поражённый и сбитый с толку. В его словах было что-то странное, что-то зловещее, что не давало мне покоя. Да, возможно, именно это стало для меня решающим моментом. Когда я пожал его руку, я проник в его душу. Это было что-то, что не могло не насторожить. Раньше я бы сказал, что это чувство было странным, но теперь я точно знал: что-то изменилось. Это не была привычная душа, в которой я мог бы найти какие-то эмоции или даже тот характер, который он скрывает. Там не было птицы, множества глазами которого я выдел раньше. Вместо этого всё было покрыто зелёной слизью, как будто тёмная энергия поглощала каждое пространство вокруг. Она медленно стекала, не давая мне понять, что она собой представляет, но ощущение было ужасным. Эта слизь не только покрывала его душу, но и словно выедала изнутри. И самое странное — там было место, куда я сразу обратил внимание. Это было пространство, которое явно предназначалось для статуи, но её не было. Никакой формы, никакой идеи, только пустота. Место, которое жаждало чего-то, но так и не получало. Это создавало невообразимо мракозную атмосферу. Эта пустота словно стремилась поглотить всё вокруг. И в тот момент я понял — его душа была не просто изменена, она была... опустошена. Тёмная энергия, чуждая его существу, вытравляла всё, что могло бы быть. И я не знал, что будет дальше, но одно было ясно: я оказался в самом центре чего-то гораздо более страшного и запутанного, чем я мог себе представить. Чтобы очистить голову и прийти в себя, я решил подняться на крышу Соларума. Это было единственное место, где я мог быть один, где меня не будут беспокоить и где мысли смогут упорядочиться. * * * * * Я прошёл через пустой коридор, вылез в окно и взобрался по старой лестнице, которая вела на крышу. Воздух был прохладным, но не резким — он обвивал меня, как бы стараясь успокоить. С каждым шагом я чувствовал, как напряжение уходит, и в голове начинает проясняться. Как только я оказался на крыше, мне открылся вид на лес. Вдалеке, там, где горизонта не было видно, мерцали звёзды. Всё вокруг было спокойно. Но несмотря на это спокойствие, внутри меня бушевали буря и беспокойство. Тут, среди этих мраморных стен и пустых просторов, пришло осознание: одиночество — это не всегда избавление. Оно может быть лишь тихим, но отчаянным криком души. Уединение приносит с собой размышления, а размышления, как ни стараешься избежать, неизбежно ведут к воспоминаниям. К тем, которые не хочется помнить. Я думал о Дане. О нашем разрыве. О том, как слова, сказанные в тот момент, больно резали его душу. Я по-настоящему понял это только сейчас, глядя на тёмные горизонты. Я вспомнил тот момент, когда я последним видел Дана, и как быстро оборвалась наша дружба. Но стоит ли называть это дружбой? Наверное, нет. Я ведь никогда не мог по-настоящему понять, что он чувствовал. С его стороны я видел лишь одиночество, и не потому, что он был каким-то исключительным, а потому что он не мог найти поддержку. Его мир был полон мрака, и я пытался быть рядом, но... В такие моменты, когда всё кажется тёмным и безысходным, мысли о том, что если бы меня не было, может быть, всё было бы проще для всех, начинают заполнять разум. Это как тихое, зловещее шептание внутри, которое тянет за собой. Я думаю о том, что если бы всё пошло по плану Антареса, возможно, я бы никогда не оказался в этом месте. Может, было бы лучше, если бы меня не существовало, если бы я просто исчез, и тогда все проблемы, кажется, стали бы чуть легче. Иногда мне хочется покончить с этим. Быстро, без лишних слов, чтобы больше не думать, не страдать. Я представляю, как это будет: просто шаг, и всё. Всё исчезает в одно мгновение, и нет боли, нет борьбы. Может быть, для всех будет так лучше. Может быть, я бы даже освободил их от этой игры, которая кажется бесконечной и только разрушающей. Я думаю, что если меня не будет, может быть, они хотя бы на какое-то время забудут обо всём этом. Но когда я смотрю на обрыв, стоя на его краю, я не знаю, что именно меня держит. Это кажется таким соблазнительным, таким простым. Но в глубине души я тоже знаю, что это не решение. Может быть, если бы меня здесь не было, если бы я не вмешивался в их жизни... может быть, они бы нашли свой путь без меня, не неся на себе этот груз. И всё же, несмотря на всё, я не мог просто уйти. Я не мог оставить их, не мог оставить себя. Что-то удерживало меня. Может быть, это и было той силой, что не позволяло сделать последний шаг. Но в этот момент что-то внутри меня проснулось. Если я всё же останусь, то должен научиться защищаться. Не только мечом, но и душой. Антарес и Бетельгейзе каким-то образом умудрялись хранить свои тайны. Может, стоит пойти в библиотеку и поискать что-то об этом? Так я оказался среди пыльных стеллажей. Просмотрев несколько книг, я понял, что шансы найти нужное малы. Поллукс часто повторял, что мы, «пешки света», недостойны знать правду. Вдруг с полок упала книга. Я вздрогнул и осторожно подошёл к источнику звука. За углом на полу сидел Крей, сосредоточенно листая толстый фолиант. При виде меня он поднял голову и чуть улыбнулся: — Я не ожидал тебя здесь увидеть. Его спокойствие немного успокоило меня, но тревога не уходила Он коротко усмехнулся: — Времени нет. С утра до вечера тренировки — то Сара, то Рамона. Чтение остаётся только на ночь. Заметив моё смятение, он добавил: — Всё на твоём лице написано. Выглядишь так, будто увидел привидение. Я пытался что-то ответить, но слова застряли в горле. Грей поднялся, отряхнул рукава и с лёгкой улыбкой протянул мне книгу: — Вот, тебе это пригодится. Как видишь, я не шучу. А теперь, до встречи, Макс. Он взглянул на меня, и его глаза, как обычно, были полны скрытого смысла. Я замер на мгновение, не зная, как реагировать, но Грей уже развернулся и, не сказав больше ни слова, направился к выходу. Его шаги звучали странно, как если бы пространство между нами сжималось с каждым его движением. Оставшись один в тишине библиотеки, я долго держал в руках книгу, не в силах понять, что это за подарок. Когда я открыл её, страницы были почти пустыми — словно кто-то заранее знал, что нужно читать. Я сидел в тишине библиотеки, тяжело держа книгу в руках, словно она весила целый мир. Что-то было не так с этим подарком. Почему Крей дал её мне? Он же знал, что я ищу ответы, но не мог бы просто объяснить? Почему книга? Аткрив её как и ожидал, страницы были почти пустыми. Никаких следов текста, только белые листы, да и те слегка пожелтевшие от времени. Это не было похоже на магию, как я, может, и ожидал. Но что-то в этом пустом пространстве привлекло моё внимание. Это было как зеркало — нет, скорее как лист бумаги, который ждёт, чтобы я написал на нём свою историю. Я перевернул страницу, не зная, что ожидать. И тогда заметил мелкие заметки на полях. Они были не очень чёткими, но с каждым словом становилось яснее. Это был текст, написанный кем-то другим, — возможно, Греем. Казалось, он делал это для меня. Я чувствовал, что здесь скрыта подсказка, что-то, что поможет мне с моими вопросами. Но я не мог понять, что именно. Это была подсказка, которая требовала внимательности. Я поставил книгу на стол и начал перечитывать записи. Каждое слово казалось слишком личным, будто кто-то пытался направить на верный путь. Просто подсказки, для тех, кто готов их увидеть. Ощущение странного понимания пришло ко мне, когда я заметил последние слова на последней странице: «Ответ внутри тебя». Не было ясности, но было чувство, что это всё имеет смысл. Я закрыл книгу и положил на стол решив, что нужно больше времени, чтобы понять. Приняв решение, я поднялся, взяв с собой книгу, и направился в сторону своей комнаты. Но не успел я только войти, как увидел Сириуса, который топтал пол, взирая по сторонам. Его поведение было похожим на павлина в разгар брачного периода — грациозное, но с неким раздражением, как будто мир вокруг него был недостаточно важным. — У нас скоро полы будут с узорами, — усмехнулся Стефан, наблюдая за ним с лёгким интересом. — Что с ним? — спросил я. — Проблемы, которые нам не понять, — ответил Стефан, с интересом следя за тем, как Сириус продолжает топтаться. Это был редкий момент, когда я видел Стефана таким довольным. В последнее время в жизни слишком мало таких моментов. Оставив его там, я пошёл дальше, решив не зацикливаться на странном поведении Сириуса. На лестнице я заметил Фри. Она пронеслась мимо меня, как молния, не останавливаясь, пока не подошла ко мне. — Что случилось? — спросил я, пытаясь понять её поспешность. — Точно не скажу, всё слишком запутано, — ответила она. — Кто-то пытался покушаться на одного из палладина, — сказала Сара холодным тоном. Я посмотрел на неё с удивлением, и она встретила мой взгляд. — На палладина? — переспросил я, не веря своим ушам. — Да, на Зербрага, — подтвердила она, не отворачиваясь. — Что...