Глава IV

Все в этой жизни, столь короткой, Имеет свой круговорот. И в жизни Паниковской кроткой Случился новый оборот. Ей мнилось, что уж до могилы Ей в Петербурге не бывать, Былых забав не вспоминать. Но черта с два! Не тут-то было. Вновь со своей императрицей Она вернулась в Петербург. Сначала новая столица В Сусанне вызвала испуг. Здесь юных дней воспоминанья Опять восстали перед ней, Вернулась легкость прежних дней, Воскресли прежние желанья. И в должности своей постыдной Сусанна гордость обрела. То вдруг дерзила очень сильно, То молчаливою была. Хотя она не обижалась, Когда давали ей под зад, Но раз, поймав Бирона взгляд, Она едва-едва сдержалась. Так время шло. Она терпела И свой несла смиренно крест. Сусанна медленно старела, Не числясь посреди невест. Хоть было ей еще не сорок, Но и уже не двадцать пять. Уж ей бы тут не выбирать, Тут пусть любой бы стал ей дорог. Но как не так! Она искала Среди придворных кислых рож Не то, чтобы уж идеала, Но все-таки чтоб был похож Не на свинью, на человека, И чтобы он не немец был, И чтоб Сусанну полюбил, И чтоб любил ее вовеки. И эхо гордости отцовской Взыграло в дочери тогда. «Коль вы не знали Паниковской, Так вы узнаете меня!» И по ночам перед свечами Она держала зеркала, И предсказания ждала, В них глядя жадными очами. И день настал. Глазам Сусанны Искомый господин предстал. За ним она бродила тайно Средь тишины дворцовых зал. За ним она следила жадно, Чтоб ничего не упустить. И было ей на ним следить Так боязно и так отрадно. То был Волынский. Он не ведал И даже не предполагал, Что он великую победу Над сердцем дамы одержал. Сусанна по уши влюбилась. И очень часто до утра Сусанна ночи не спала, И до зари она молилась.