2. Начало пути и новое знакомство

      Это утро пришло ко мне во сне и в нем же ушло. «Новая жизнь» звучит также странно обыденно, как, к примеру, «новая шляпка», «кружка». Меня поместили в коноховский «приют». Это место было зданием с многочисленными комнатами, схожими на комнаты, и по структуре напоминало настоящий приют для сирот, но таковым не являлось. Здесь помимо детей жили совсем бедные семьи и одинокие старики, оставшиеся инвалидами после событий пятилетней давности. Многие дожидались, пока Хокаге и старейшины выделят им квартиры и действительно верили в это, пусть и понимали, как нерадостна сейчас ситуация в Конохе. Особо догадливые молча мирились со своей долей и тихо приветствовали новый день, уча своих детей быть покорными, и в то же время сильными, — сильными, и никак не слишком щедрыми с остальными, с теми, кто снова может ранить и отобрать, ударить и не пощадить. Пока что у меня не было ничего своего. И тело, и лицо, и глаза, что глядели на меня через ржавое разбитое зеркало в общей ванной — это все было не моим, может, только формально. Я чистила зубы той щеткой, что мне выдали в больнице через управляющих. В выданном мне пакете также были два комплекта сменной одежды, не считая своей (с ней я могла бы попрощаться, если бы не зашила ее на рассвете), мыло, сандалии, расческа, подсумок, мелочь на карманные расходы. Я не торопилась обзавестись друзьями. Я ходила туда-сюда по дому и в это время подслушивала то, что говорят об этом месте другие дети и взрослые. Последние часто говорили с непонятным для меня акцентом (по мере их разговоров я поняла, что это диалект Деревни Бамбука). Здесь живут женщины, которые по своей воле присматривают за сиротами, которые лишились семьи во время нападения девятихвостого лиса на Коноху. Они благоволят примерным детям: скромным, знающим, где надо сказать доброе слово, а где надо промолчать и не высовываться. Мне не дадут соврать те, кто знал меня в той жизни — я была прилежным ребенком, никому никогда не доставляла лишние хлопоты. До поры до времени я буду податливой, как пластилин, привыкая к новому месту, а там уже, может, и мародерский характер даст о себе знать. Но пока мне нужно прожить год до поступления в Академию. К тому моменту, если все сложится удачно, у меня будет собственный уголок рядом с цветочной лавкой. Я чищу зубы и периодически приподнимаю то одну ногу, то другую, чтобы тараканы, бегающие по полу, не смогли зацепиться за мою обувь и пробраться до пят. Внезапно мое внимание с бледного лица в отражении зеркала переключилось на шум в коридоре. Щетка повисла у меня во рту, забавно округляя щеку, когда я аккуратно прислонилась к двери левым ухом. — …Если бы не ты, я бы сейчас не жил здесь! — Рявкнул ребенок. — А мой отец был бы жив! — Шепеляво добавил другой. Тут же я услышала невнятное бормотание и нахмурилась, пытаясь разобрать из этих слов хоть что-то членораздельное. Спустя полминуты я осторожно высунулась из двери и огляделась. Оранжевое преддверие заката уже заполнило собой всю ванную комнату, а теперь, вместе со мной оно протянулось наружу. Коридорный мрак угасал вслед за тем, как расширялся размах открытой двери, пока в конце концов пространство передо мной полностью не залил солнечный утренний свет. Толпа мальчиков лет шести-семи, состоящая из пятерых человек, окружила кого-то у стены. Хулиганы обернулись на звук несмазанных петель и невольно расступились, кто куда. Я не верила своим глазам. И хоть свора смотрела на меня, мой взгляд был прикован к другому существу — более маленькому, чем эти ребята и более бесстрашному. Его голубые и чистые глаза со страхом смотрели на обидчиков. Наруто никогда в патовых ситуациях не просил помощи, ведь знал, что это бесполезно. Его спутанные волосы цвета ржи держал кричавший выходец приюта, и всё пытался вразумить Наруто чувство вины и то, что он — ничтожество, потряхивая так, что Наруто подобно болванчику мотал головой туда-сюда совсем обессиленный. Наруто исподлобья посмотрел на меня. Никто и никогда, должно быть, ему не помогал. Я была в этом уверена: здесь все желали ему смерти. Для них это он был виновен в бедах, приключившихся с ними и с их родными. И боль в понимании этих маленьких мальчиков, — я оглядела их каждого мимолетно, — стала называться «Наруто Узумаки». Начну его жалеть прилюдно — погублю себя сама. Стоит ли эта игра свеч? Я с порога решила не вмешиваться в здешний мир, и уже сейчас мне хочется что-то исправить: перерисовать эту грустную картину масляными мелками, нарисовать Наруто радостным в окружении своих друзей, дать каждому по мячу вместо куная и повесить на стенку. И это все было бы сказочной неправдой. — Вы мешаете мне просыпаться. Что, настолько не терпится подружиться с этим… Я уперла руки в боки и корпусом наклонилась к Наруто, выдавливая из себя всю свою непомерную ярость: — Монстром? Наруто любопытно склонил голову и невинно похлопал ресницами, глядя мне в глаза. Не нужно мне с ним сближаться. Может, издалека, да помогать: глядишь, повзрослеет — поймет. Поговорим в Ичираку и от души наедимся рамена. А сейчас не надо дружбы, ведь так обоим будет хуже. Я возвращаюсь в исходное положение и еле как выдавливаю из себя колкую усмешку, сопровождая это дьявольским оскалом. Надо приноровиться. — Согласен! Идемте уже. Не хватало, чтобы старшие подумали, будто мы с таким как он… играть будем… — Пробубнил шепелявый. Самый главный задира обернулся и спросил, когда остальные уже начали уходить: — А тебя как звать? — Мисаки, — отвесила я. Он сощурился: — Бесклановая? — Узумаки. «Наверное» или «как сказал Ооцуцуки». Я продолжила: — И не имею ничего общего с Наруто Узумаки. Тот кивнул и махнул мне рукой на прощанье. Через пару секунд его и след простыл. Я обернулась в сторону Наруто. — Чего вылупился? Узумаки и Узумаки. Я огляделась по сторонам и выдохнула. — Не высовывался бы ты лучше, — грубо говорю я и слабо тыкаю его пальцем по лбу с каждым словом. — Будешь ходить здесь часто — мало не покажется, ясно тебе? Наруто замотал головой. Помолчав, он улыбнулся: — У тебя паста на щеке. Я обезоружено вздрогнула и застыла. А потом, показав ему язык и одновременно с этим оттянув нижнее веко правого глаза, я тут же убежала в свою комнату. Пока я пыталась безуспешно найти с собой компромисс, одна тревожная мысль сменяла другую логической. Сейчас был первый и, я надеюсь, последний раз, когда мне приходилось говорить такое Наруто. Теперь приютские ребята знают, что я не отличаюсь от них и даже несмотря на свой клан дружбу с джинчурики водить не мечтаю, поэтому глумиться над Наруто смысла нет. Одно только непонятно: почему Наруто мне улыбнулся? Да… Я была слишком мягкой. Надеюсь, не настолько мягкой, чтобы стать его другом. Главное не забивать этим голову, а все остальное уже как-то само дойдет что до него, что до меня — что мы друг другу не друзья. *       Я шныряла по Конохе, ища местные магазинчики с принадлежностями для шиноби. Их было полно, и все они были битком напичканы всяким барахлом (для меня пока что это было барахлом, а не чем-то полезным). Ни в одном из них не было того, что мне нужно — обычного свитка. В итоге я забрела в книжный прилавок и смогла купить на данные мне карманные деньги один скромный пергамент. Я начинаю ощущать, будто мое мышление становится все примитивнее, поэтому ради собственной безопасности мне стоит заранее переписать всю информацию об этой вселенной на бумагу в случае, если я не ошибаюсь и мой разум перестраивается на физический возраст этого тела. Однако я не могла с точностью утверждать о регрессе и некоем откате, начатом в моем теле как на физическом, так и на ментальном уровне. Это все могли быть издержки шока в связи с кардинально поменявшейся средой обитания, с воспоминаниями о прошлой жизни и собственной смерти. Я бродила по деревне с целью найти укромное место, скрытое от лишних глаз. Тут же вдалеке из тумана вырисовались очертания пустого полигона, как никак кстати появившегося у меня на глазах. Из-за коротких ног идти быстро очень тяжело. Пергаменты в руках взрослого человека смотрятся гармонично и деловито. В моих же руках они выглядят комичнее некуда: я еле вижу, куда иду. Благо, что до полигона я добралась без травм! Взгляд сразу зацепился за место, куда не просачивался не единой лучик света. Под тенью листьев деревьев я легко спрячусь как от чужих взглядов, так и от палящего солнца. Итак, сейчас на моих полусогнутых коленях лежит бумага, колышущаяся легкими дуновениями ветерка. А в Конохе трава душистая. Она зеленее, чем в моем мире. Слышу, как поют птицы и щебечут свои прекрасные песни, переговариваясь. Поднимаю взгляд к небу: пышные и пропитанные светом солнца облака на фоне голубого, почти что синего неба, плывут непривычно быстро. За эти виды можно убивать. Я не борюсь с накатывающей негой и медленно достаю из памяти нужные мне данные, после чего неспешно переписываю их на шуршащий пергамент. Задумавшись (или замечтавшись), я вспоминаю свою прошлую жизнь. Следом пишу всё, что помню о мире Наруто на помесях английского и русского языков. За записями проходят десятки минут беспрерывной работы. Наконец, я вытираю тыльной стороной запястья и ладони испарину со лба и довольно улыбаюсь. — Я молодец! — Готовишься к учебе? Я вздрогнула от внезапного голоса. Передо мной стояла розоволосая крошечная девочка. Видимо, это была Сакура. Я немного отшатнулась от неожиданности: встретить ее чуть ли не в первый день нахождения в Конохе очень волнительно, подтверждением чему были мои резко вспотевшие ладошки. Короткие розовые волосы колыхнул порыв легкого ветра. Девочка стояла в метре от меня, ладонями облокотившись о колени, а ее голова была наклонена, выдавая детское любопытство. Я подобрала пергаменты с травы, которые случайно уронила и посмотрела на Сакуру снизу вверх, скромно улыбнувшись: — И тебе привет. Сакура хихикнула. Я пододвинулась, чтобы и ей хватило места под тенью дерева, и она присела рядом со мной. — Я ни разу не видела тебя в Конохе. Ты правда… — она усердно подбирала слова, — правда к учебе готовишься? Заправив локон волос за ухо, я ответила, теряясь от волнения и черкая каракули в уголке листа: — Мгм. Я здесь первый день живу, потому-то ты меня и не видела. Та задумчиво приложила палец к нижней губе. Потом в миг резко выпрямилась по струнке и эмоционально воскликнула: — Так это тебя нашли в лесу? — Как быстро, однако, разлетаются в Конохе новости. — Да. Сакура, поняв, что к длительным беседам я еще не готова, замолчала. А если бы она таки отважилась со мной поговорить, я бы терпеливо ответила на волнующие ее вопросы, ведь я знала, что встречу кого-то из главных героев и морально готовилась к этому. Мир на одном только Наруто клином не сошелся, а Коноха, как всем известно, деревенька тесная. Пусть я и не даю себе разрешения дружить с Наруто, я не имею ничего против того, чтобы разговаривать и быть в нормальных отношениях с остальными участниками канона. Общаться только с «фоном» и бесклановыми ребятами я не могу, так как они и на мышление, и на манеру речи были ну совсем уж детьми, и извращать их своей (пока что) пародией на зрелость я не хочу. Да, Харуно — не то, чтобы можно было назвать кланом, но Сакура уже сейчас подвергалась издевкам своих ровесников и начинала углубляться в учебу. И если с последним все было понятно, то вследствие психологического стресса дети всегда становились чуточку взрослее. Или думали, что становились? Я не поняла, почему она решила заговорить со мной, поэтому спросила напрямую — не люблю усложнять. — А почему ты… почему со мной заговорила? Сакура похлопала своими яркими зелеными глазами. Видимо, она сама не отдавала себе отчета о своих действиях. Что-ж, отвечая мне, она отвечала и себе: это было четко видно по ее рассеянным интонациям и сбивчивой речи, где она то запиналась, то говорила очень быстро. Да, в основном она тараторила: — Ты показалась доброй. А еще ты сидела здесь одна… и я подумала, что, если у тебя также, как и у меня, нет друзей, мы могли бы подружиться? Я не знаю. Обычно я хожу прогуляться по улицам Конохи и все время смотрю, как сюда красиво, иногда, светит солнце, а сегодня там увидела какую-то девочку, ну… понятно, кого я увидела. — Она неловко добавила, посмеиваясь. — Ну, то есть тебя! Твои волосы сложно не заметить. Ты сидела и что-то писала… я подумала, раз ты умная, мы бы точно нашли общий язык! Не говорю, что я совсем умная. Если сравнивать, например, с… Мимолетно у лица Сакуры пролетела желтая маленькая бабочка. Я улыбнулась. Сакура быстро посмотрела на меня, смутилась от того, что я действительно ее слушала, и перевела взгляд на свои руки, поочередно цепляющие травинки на земле. — Значит, у тебя нет друзей? — Нехарактерным для себя спокойным голосом спросила я и чуть наклонила голову, чтобы посмотреть на Сакуру. — Нет, — стыдливый полушепот перебил пение птиц и шум листьев деревьев. Становится ее первым другом я уж точно не планировала… это точно повлияет на дальнейшие события. Если не повлияли уже. Ветер подул с новым порывом, более резким, чем был до этого, и сдул с деревьев листья, отчего те посыпались на меня и Сакуру спиралями вниз на сухую и зеленую траву. Я дрогнула и завороженно проследила за падением листьем. Стоит ли идти на такой риск? — Я буду твоим другом. Только чуть-чуть, мгм? — сказала я, все еще глядя на листопад. Сакура подумала, что последняя фраза — шутка. Ее лицо приняло радостный вид и она вся сама подобно цветку оживилась: — Спасибо! А… Как тебя зовут? Меня зовут Сакура Харуно! — Мисаки Узумаки. Позаботься обо мне, Сакура! Такой была моя первая искренняя улыбка в моей второй жизни. *       Пусть я и решила не становиться шиноби уровня чунина или джонина, навыки генина, присущие каждому второму жителю этого мира у меня должны быть. Как минимум, в целях самообороны и подстраховки я должна научиться контролировать чакру, метать кунаи и сюрикены и быть физически подготовленной. Сомневаюсь, что с моим-то рвением у меня получится перестараться. Если в определенный момент меня переклинит и я таки решу помогать главным героям, знание основ будет пройденным этапом, и мои тренировки будут иметь потенциал в изучении разных техник и приемов, а не в позором повторении техник уровня генина. Я планирую обучиться базе в течение этого года, а после быть средней по успеваемости в классе (как бы еще на самое дно рейтинга не скатиться из-за отсутствия умений куноичи). После впишусь в случайную команду, где мы будем выполнять низкоранговые миссии, а оставшееся время, если прижмут по причине того, что делаю для деревни слишком мало, буду подрабатывать в госпитале в качестве ирьенина C ранга. Может, я даже обзаведусь семьей к концу этой жизни. Однако в этом мире всё вечно нестабильно и это, безусловно, было единственной стабильной вещью за все года существования Скрытых Деревень — парадокс. Мы еще немного поболтали с Сакурой, прежде чем она ушла и спросила о следующей нашей встрече. Я ответила что, когда буду свободна, сама ее отыщу. Прозвучало сомнительно, и все-таки никаких возражений Сакура не выразила, лишь сконфуженно улыбнувшись и махнув на прощание. Раз уж я находилась на полигоне, можно было бы приступить к тренировкам. Да, можно было бы, если бы у меня было оружие. Хотя бы один кунай или сюрикен… Когда я впервые очнулась будучи Мисаки, я увидела рядом с собой кунай. Взяла ли я его в деревню? Конечно, нет. В моменте принятое мной упертое решение никак не связываться с ниндзя сейчас обернулось мне боком. Если буду копить и откладывать деньги, выделяемые государством, смогу накопить на оружие только через месяца три — прикинула я навскидку, так как цен на оружие здесь я не знала. Встав, я не успела сдвинуться с места — мимо меня пронесся маленький ураган, а следом за ним — человек в форме. Тот прокричал: — Лови его! — Чего… Мои руки инстинктивно прижали бумаги ближе к себе, и с выражением полного непонимания я наблюдала за картиной, развернувшейся передо мной: незнакомый мне джонин носится за Наруто, пока тот довольно поддразнивает мужчину и крепко накрепко держит в руках свиток, бегая по полю. Все еще стоя неподвижно, я вжала подбородок в голову и скорчила скептичное выражение лица. Джонин не может поймать ребенка? Наруто даже не генин! Я поджала губы и нахмурилась, согласно кивая мыслям в голове, пока на фоне шумела ругань и угрозы одного, и подначивающий смех другого. Ну да… это ведь Наруто, а не обычный ребенок. Глаза смотрели на этих двух, ноги — делали отсюда. Маленький шаг влево, еще немного… Надо уйти незаметно, а то потом начну расспросы или крики от помощи. А джонинам я помогать пока что не хочу уж точно. А Наруто молодец и фокус на себе держать умеет! Настоящий добродетель — помогает мне улучшить навыки своей скрытности. На лице растекается довольная и полу-дьявольская улыбка, пока я тихо сматываюсь с эпицентра событий. Когда доберусь до приюта, нужно будет не забыть подсчитать свои сбережения и составить планы действий на самые разные случаи. Полезным будет также на днях сходить в оружейные магазины и посмотреть расценку на кунаи и сюрикены, а потом можно будет и… Я не успеваю довести мысль до логичного окончания ибо чувствую, как резко теряю равновесие. С громким грохотом и характерным шуршанием на землю падают оба свитка: мой и стащенный Наруто. Кряхтя и потирая ушибленную голову, пытаюсь приподняться и осознать, что вообще только что произошло. Не тут-то было. Подоспевший джонин быстро оказывается возле меня, толкает в сторону, хватает с пола украденный мелким проказником свиток и победно гулко смеется себе под нос. Недовольные вопли Наруто вызывают во мне гулкий злобный рык. Раскинувшись на траве в форме звезды, смотрю на небо. — Мисаки! — Вот и на меня обратили внимание. Принимаю положение полусидя и, морщась от боли, смотрю на виновника своих новых болячек. — И тебе привет, — недовольно бурчу и оглядываюсь. Около меня и Наруто на траве лежит запечатанный свиток. Он начинает что-то говорить: — Извини… Моя бумага, пусть и была похожа на рулон, свитком не являлась. Хватаюсь за голову я быстрее, чем Наруто успевает закончить извиняться: — Провались ты, Наруто Узумаки! Час моей жизни канул в лету. Нет никакой гарантии, что мои воспоминания будут при мне в полной свежести в течение нескольких последующих дней. — Эй! — Он накуксился и обиженно скрестил руки. — За что?! Я же извинился! Критично взглянув на маленького Наруто, я тяжело выдохнула: — Провались ты за то, что тебе повезло больше, чем мне. На непонимающий взгляд я кивнула головой в сторону одиноко лежащего на земле свитка. Наруто проморгался, ничего не поняв. Я в это время начала с горем пополам подниматься с земли, оттряхивать одежду от веточек и прочей дряни и все еще думала о том, что мне делать с тем, если кто-то сможет расшифровать мои записи. Это вызывало тревоги гораздо больше, чем то, что все знания переписывать вручную придется заново. Наруто взял в руки злосчастный сверток пергамента и, раскрыв его, радостно воскликнул полные счастья слова, которые я не услышала, так как была глубоко погружена в себя. — Это мой свиток! Голубые глаза заискрились от счастья. Уперев руки в боки, я скептично спросила: — Как это твой, если у тебя его пытались отобрать? Явно ведь не просто так. — Он мой! — Сердито добавил мальчик, топнув ногой и забавно надув нижнюю губу. — Я нашел его, пока он лежал без дела. — Лежал без дела? — Я шел по улице и увидел, как на земле лежит свиток… За ним никто не пришел, и я забрал его себе, чтобы найти владельца потом… — Наруто отвел взгляд в сторону, но свиток крепче к себе прижал. Заметив, как покраснели его уши, мне не оставалось ничего, кроме как усмехнуться внутри себя. Забавно, что сейчас он читается как открытая книжка в силу своего возраста и не умеет врать от слова совсем. — Если узнаю что тот, кому этот свиток предназначен по праву, ищет виновника — выгораживать тебя не буду, так и знай, — недовольно хмыкнула я. — Ну и ладно! — Агрессивно быстро раздумывая, что бы еще обидного добавить, Наруто выдал: — Томатоголовая! Мои глаза широко раскрылись и я тыкнула в Наруто пальцем: — Усатый! — Сумасшедшая! Я пошла на опережение: — Королыбый! Дурачье! Безобразник… Вонючка! — Кунаи! — Хулиган… Что? Пока я удивленно пыталась понять смысл сказанных мальчиком слов, Наруто улыбнулся от уха до уха и выставил свиток перед собой, словно плакат, прямо перед моим лицом. Спустя мгновение выглянул сам: — Здесь куча оружия, даттебайо! Я неподдельно посветлела: — Неужели? Малое макимано действительно хранило в себе метательное оружие. Распечатав свиток с помощью Кайфу Но Дзюцу, мы, уже сидя на коленях, принялись осторожно рассматривать все, содержащееся внутри и лежащее ныне на траве. Три куная, шесть сюрикенов, восемь сенбонов. Негусто. — Часть конфискую, — небрежно деловито бросила я, поочередно рассматривая снаряды. — Это… — он сузил глаза и почесал голову. — Это значит, что вот это, — я таинственно провела рукой по двум кунаям, четырем сюрикенам и шести сенбонам, — мое. А вот это, — я махнула рукой на остальное, — твое! — Почему…! Он замолк на полуслове, когда я строго посмотрела сначала на него, а потом на кунай в своих руках. — Всё оружие низкого качества. Видишь, — выставив острие перед собой, чуть ли не ткнув ему в глаза, пояснила, — концы затуплены. А еще по ним видно, что ими изрядно попользовались, прежде чем запечатать. Видимо запечатали как раз для того, чтобы позже выкинуть всё непригодное барахло разом. Наруто удивленно проанализировал всё мною сказанное и замолчал. Я встала и начала собирать оружие. Засуетившись, он подал голос: — Если тебе нужно оружие, значит, ты станешь ниндзя, как и я? Мисаки, ты… — Нам не стать друзьями, Наруто, мгм? Никак. — Отрезала я. — Я не могу с тобой якшаться, мне же хуже. Я почти не соврала. Наруто сердито насупился. — Это потому, что меня все ненавидят, да?! Мальчишеский звонкий голос с хрипотцой глушил шум буйного ветра и грозился заглушить мой. Я, несмотря на это, пусть и не обернулась, ответила: — Можешь считать, это потому, что ты — это ты. Я боялась передумать, а поэтому, пока этого не произошло, быстро ретировалась. То, что было брошено мне вслед, я отчетливо хорошо слышала. — Да что ты возомнила о себе, томатоголовая?! Я к тебе ни в жизни не подойду! К счастью или к сожалению…