12. Глоток свежего воздуха

      За прошедшие годы Какаши ни словом ни делом никак глобально от себя прошлого не отличился. Жилет стал более сероватый, взгляд привычно трезвый оставался пропитан небывалой мудростью, скрытой за вечно прикрытым глазом. Он выглядел, как обычный джонин и солдат: мужчина средних лет без строгих манер, зато с выверкой, какая есть только у самых стойких военных людей. Нет ничего, что могло бы сломить стойкость Какаши. Так показалось мне, но не Саске. Он скучающе пялился на своего нового сенсея. Я попыталась уловить атмосферу между ними, за что была наказана укоризненным взглядом Саске, который как бы приказывал мне не говорить ни слова. Было то, что связывало нас троих: Итачи. Мы все делали вид, что ничего не произошло. Наверное, из-за этого Саске относился к Какаши хуже, чем если бы тот попытался хотя бы упомянуть о том страшном дне. По этой же причине я, в отличие от Саске, тянулась к Какаши. Он был для меня неким наставником, или дядей, или просто надежным взрослым, на которого можно положиться. Раньше таковым для меня был еще и Итачи. И пусть мы не были даже друзьями, в мире шиноби не хватало того, кто дал бы тебе совета, к кому можно было бы обращаться уважительно не из-за высокого поста, а из-за твоего высокого к человеку уважения, как бывает в семьях. Что касаемо Какаши, он считал, что от слез меньше смертей не станет. Итачи не был ему близок, как и Учихи в целом, и даже так каждый раз, смотря на Саске, он чувствовал, как сквозь неприступный разум слышны отголоски симпатии и чувствовал, как ноет сердце. Просто по человечески, не как от ниндзя к ниндзя, от солдата к солдату, а как взрослого человека к ребенку, оставшегося один на один со своими страхами. Наконец, причина напряжения между Саске и Какаши стала мне ясна, когда я и для себя отметила изменения Какаши после преступления Итачи. Та июльская ночь была тепла не от солнца, прогревшего землю, а от крови, которая еще сохраняла в себе жар намерения выжить несмотря ни на что и такие же страшные секунды мучения перед тем, как увидеть свое отражение в клинке холодного оружия. Какаши со смертью на короткой ноге. Там, где есть смерть, всегда есть слабое место Какаши. Терять близких и друзей — это не открытие. Это такая же повседневность, как для гражданских стирка или глажка. Очень, стоит отметить, абсурдная повседневность — пить три чашки кофе подряд, потом ложится спать и дрыгаться в кровати, или пить настой трав перед тренировками, что полностью убивает тело и никак не закаляет дух. Секрет домашнего счастья Какаши: смирение. Время такое не лечит, правда, все о таком молчат, потому что ужас поистине страшен, если он тих. Исходя из всех этих причин Какаши, смею предположить, проще всего общаться со мной, ан-нет: Наруто напоминает ему о покойном Минато, Саске — об инциденте Учиха и о самом Итачи, а я уж очень смахиваю на Кушину. Идеальное сочетание пережитков прошлого. Ходячие мертвецы с чертами тех, кто когда-то был ему дорог. Какаши мог бы быть морально потрясен, да уже привык. И он более чем разумен, чтобы различать прошлое и настоящее: в прошлом он живет, а в настоящем — так, существует. О будущем лучше промолчать. Я понимаю Какаши. Я бы тоже хотела быть мысленно там, где мне спокойно. Ведь жить в прошлом — это не только про страдания, верно? Есть ли смысл мне задумываться о будущем? Всё таки несмотря на мои попытки увильнуть от судьбы, все действительно было предрешено. Мне, безусловно, обидно оттого, что несмотря на все мои попытки жить самостоятельно, судьба возвращает меня на место снова и снова. Иногда у меня складывается ощущение, будто я двигаюсь линейно. И нет разницы, тренируюсь я или нет, контактирую я с Наруто и Саске или нет, хочу ли жить или нет, потому что за меня уже все решил Ооцуцуки. Единственное, что я могу выбрать: какое мне сегодня надеть платье или какую попить воду — теплую или холодную. Точно ли мои желания — мои? Я хочу учиться в команде Какаши. А раньше я не хотела быть генином вообще. Я дружу с Саске, Сакурой и контактирую с Наруто. А раньше я пыталась избегать их вообще. Если мне предоставится возможность, я уйду отсюда сразу же, как соберусь с силами и соберу все свои немногочисленные документы. Я решила для себя действовать так, как сама того захочу. Не факт, что я вообще могу умереть, но в первую очередь я изо всех потружусь, чтобы жить в прямом смысле этого слова и чувствовать: всё, что я делаю, не просто так. Я еще слишком глупа, да и возрастной регресс дает о себе знать. Смогу ли я стать человеком, в которого так верит бог этого мира? Значит ли это, что у меня есть шанс начать все сначала? Начать сначала не поздно и для Какаши. Он не любит много болтать попусту, а думать тем более. Но я сомневаюсь в том, что он не проникнется тремя болванами, сбитыми с жизненного пути. Полагаю, для всех нас Команда 7 — новый дом. Я улыбнулась и выжидающе посмотрела на Какаши. На удивление, мои мысли не нагрузили меня, а дали маленький проблеск надежды. Лицо Какаши не выражало ни одной эмоции, подтверждая полную отстраненность мужчины от происходящего и нежелание находиться здесь еще и минуты. Но надо. Он заметил мой взгляд и понял, что пора говорить. — Расскажите о себе, что ли… я представляться вам не буду, меня вы уже знаете, — зевнул Какаши, прикрывая рот открытой книгой. — Что вы любите, что не любите, ваши любимые занятия и все такое… Саске скорчил такое выражение лица, будто у него во рту образовалась какая-то язвочка. Он всегда хмурился в манере бунтующего подростка, и это было по настоящему смешно, пока я не вспоминала о причине его такого буйного характера. Наруто все не мог усидеть на месте и крутился на своей пятой точке как юла. Я в это время все бормотала себе что-то под нос и глупо хихикала время от времени. Какаши прикрыл глаза на несколько секунд. Проще говоря, сборище неудачников, а не команда. — Начнем с тебя, — Какаши кивнул в сторону Саске. Саске помолчал с секунду. — Меня зовут Саске… Учиха. Мне многое нравится, многое я ненавижу. У меня нет мечты, ведь моя цель реальна. Я восстановлю свой клан и убью, — он даже не запнулся, — кое-кого. Полагаю, пауза, которую выдержали все, была нарочной. Я неловко прочистила горло. — Меня зовут Мисаки Узумаки. Я стану сильным шиноби! Конечно, мне не особо хочется становится шиноби, но, вы знаете… Я посмотрела в небо: — Если так посмотреть, я как бы уже шиноби, но… — Я задумчиво приложила палец к подбородку. — Вы ведь не поймете, потому что хотите стать ниндзя. Какаши был обманут интонацией законченного монолога. Я посмеялась: — Вы уже ниндзя, — утвердительно, но совершенно ветрено сказала я, сделав акцент на слове «уже». И, наконец, замолчала. — Так… — начал было Какаши. И я все-таки продолжила: — Не совсем, конечно, но ниндзя, — я улыбнулась во весь рот. — Мы пока что не чунины, а я и не хочу быть чунином. Может, сразу податься в Хокаге? Я пихнула Наруто в плечо и посмеялась со своей шутки. Наруто хотел было ответить, но я тут же начала снова о своем, забирая у него право говорить. Он на секунду ошалел, словно ему не дали выполнить его роль дурака, и он выглядел как сбитый с толку актер. — Нет, я не настолько сильный человек… Мое лицо грустно скуксилось, и я обняла колени. Какаши сжал губы в тонкую линию и не спешил начать говорить. А когда он заикнулся, я оживилась: — Я тренируюсь только когда есть настроение, а настроение у меня есть редко. Не подумайте, я не лежебока, просто такой человек… — И не подумали, — приторно мило улыбнулся Какаши, сощурившись. Наруто закатил глаза. — Если вам интересно… — протянула я. — Хватит болтать! — Мы поняли, даттебайо! Одновременно воскликнули мальчики, изнывая. — М-ма… — Какаши хотел схватиться за голову — там уже был гул и такое напряжениях в висках, какого у него не было давно. Он с сожалением понял, что я не владею гендзюцу, поэтому заболтать своих врагов до смерти не смогу. — Ну, простите, — с возмущением ответила я. — Скажите спасибо за то, что я хоть как-то скрашиваю ваши серые будни! — Восхитительное проявление заботы, Мисаки, — улыбнулся Какаши и поскорее перевел тему разговора: — Что насчет тебя? — Какаши обратился к Наруто. Наруто тут же раззадорился и забыл о том, что я мгновение назад его раздражала: — Меня зовут Наруто Узумаки. Я люблю, нет, обожаю лапшу быстрого приготовления! Я ненавижу ждать, пока она заварится… Мое любимое занятия — соревнования по поеданию лапши. Я хочу победить, — Наруто постарался сделаться более серьезным, но это больше походило на то, что он передразнивает Саске, — кое-кого. Я хочу добиться признания и стать величайшим из величайших! Наруто поджал нижнюю губу и пристально посмотрел на Саске, сощурившись. Тот и глазом не моргнул. — А еще я хочу доказать томатоголовой, что она ошибается, не принимая меня за равного! Однажды я стану Хокаге, и уж тогда все меня зауважают! Я скрестила руки на груди и показал ему язык с характерным звуком. Саске лишь закатил глаза. — Что-ж… вы интересные ребята, — заключил Какаши. — Спасибо, Какаши-сенсей! — мы с Наруто были так довольны, что нам не хватало хвостиков, чтобы замахать ими из стороны в сторону, подобно щенкам. — Мы будем лучшей командой, мы не подведем вас! — Как бы вам сказать, — Какаши отвел взгляд в сторону и неловко почесал макушку. — Мы еще не совсем команда. — Хм? — Заинтересовался Саске. — Как так? — яро воскликнул Наруто, теперь уже готовый рвать и метать. — Вы должны пройти испытание, чтобы доказать, что вы действительно готовы к становлению полноценными ниндзя, — пояснил Какаши. Мы с Наруто переглянулись. Я и думать забыла о такой условности. — Мы ведь прошли экзамены в Академии. Почему мы должны проходить какое-то там испытание? — возмутилась я, и Наруто согласно энергично закивал головой. — Сдача экзамена в Академии — еще не гарант того, что вы станете шиноби. Это была проверка вашего потенциала. На сегодня всё. Завтра и посмотрим, кто из вас отправится обратно в Академию. Начало ровно в пять. — Деловым тоном заключил Какаши. — И да, — добавил он, — лучше не завтракайте. Иначе… стошнит. Только одинокий ветер, веющий прохладой исчезновения в технике дал понять, что секундой назад здесь кто-то стоял. Я пинала камни под ногами своей ногой, пытаясь собрать быстрый план действий в голове. Сейчас думать не хотелось совсем, и виной тому был ранний подъем утром. Саске и Наруто ничего не обсуждали. Саске размышлял, изредка покачивая головой в ответ своим мыслям и пытался игнорировать Наруто, который часто вздыхал, пытаясь привлечь внимание хоть от кого-то. Я продолжала дуть губы уточкой и держать пряди, будто это были усы, уставившись на горизонт. Наруто вобрал в легкие побольше воздуха и протяжно выдохнул: — Скучно. Он посмотрел на меня и на Саске и бодро подскочил с места, ткнув пальцем в меня: — Давай, Томатоголовая, думай! Его крик вывел меня из прострации. Я подняла на него голову и надулась от возмущения: — Над чем это я должна думать?! — Ха… — Саске устало прикрыл глаза. — Как над чем? Над тем, как нам пройти испытание Какаши-сенсея, даттебайо! Я проигнорировала Наруто и снова положила голову на прижатые к животу колени с уже недовольным лицом. Тогда же Наруто и воскликнул в своей вечно оптимистичной манере: — Да ну вам так переживать! — Его щеки зарумянились от широкой улыбки, заставив родимое пятно в виде усов растечься по лицу. Я тут же грозно стрельнула глазами в Наруто, и он замолк. — Ты так уверен, что это будет просто? — Уверен на все сто, что да, — резко подал голос Саске. Мы с Наруто переглянулись и озадаченно вылупились на Саске. — Я бы не советовала тебе быть таким самоуверенным. Наруто любопытно склонил голову, и Саске приподнял брови в ожидании пояснения моих слов: — Суть испытания заключается в проверке наших способностей сообща. — Сообща? — скривился Наруто. Наруто начал ковырять поверхность своих сандалей. Заметив это, Саске вяло шлепнул его по руке. — Откуда ты знаешь? — недоверчиво покосился на меня Саске. Я быстро помахала перед собой руками: — Всего лишь предположение. Саске не блистал энтузиазмом поучаствовать в непонятном испытании Какаши. Его настроение приняло задумчивый характер, выдающий крошечный интерес к тому, что же это будет за проверка. Мне никогда еще не приходилось действовать сообща с кем-то в таких условиях, как и каждому из нас. Наруто спросил то, что волновало меня больше всего: — Думаете, мы сможем? Саске хмыкнул, и этот смешок не означал для нас ничего хорошего. — Нет, навряд ли, — после выдержанной паузы я пожимаю плечами. — У него жесткие методы. — Как же так?! — Наруто схватился за свои лохматые волосы и, наплевав на хитай-ате, начал тормошить волосы. — Пройти испытание и не ударить в грязь лицом может быть сложно, но не невозможно, — серьезно заключил Саске. Я замялась, начав собирать фантомные катышки со своей одежды. — Может и так… Хотя, мы необязательно должны тренироваться под началом Какаши-сенсея… Если быть честной, единственный, с кем я вообще хотела тренироваться из опытных джонинов — это Какаши. — Предлагаешь отказаться от него прежде, чем он откажется от нас? Работа на опережение, да? — фыркнул Саске. — Ну, не-е-ет! — Карикатурно отмахнулась я. Наруто скорчил скептичную рожицу, и Саске повторил за ним. — Просто… Мы ведь можем попробовать в следующий раз? Потренироваться годик-второй… Саске встал, да так, что даже его кофта всколыхнулась, и он накренил голову, покачав головой: — Не знаю, как ты, а я хочу стать шиноби. И чем скорее, тем лучше, — он покосился на резко вспорхнувшую около него птицу. — Если вы с Наруто в пролете, значит, я сделаю все сам. Настроение Саске пришло в упадок после моих слов, поэтому он принял позу, которая означала то, что любое неугодное ему слово расценится как сигнал уйти. Я начала говорить более осторожно, перебирала пальцы и старалась унять беспокойство. — Ладно… пройдем это испытание вместе. Нам нужен план. Саске все-таки надеялся на то, что все сможет сделать сам. — У меня есть план, — кивнул он. — Не мешайтесь у меня под ногами, и я выиграю нам этот бой. Здесь оживился Наруто: — Еще чего! — Что за дурацкий план! — топнула я ногой, отчего пыль на поверхности крыши взметнулась вверх. Саске сделался очень задумчивым, хотя ему просто стало неприятно осознавать, что никто не стал принимать его самонадеянность всерьез. Здесь бы мне пригодились воспоминания о прошлой жизни. С каждым днем я забываю все больше. Я делала записи, но моя память настолько меня подводит, что я могу усомниться даже в уже написанной мною информации. — Просто давайте несмотря ни на что помнить, что мы — единое целое, — заключила я, скрестив руки на груди. — Фу, я не хочу, — Наруто брезгливо сморщил нос и демонстративно отодвинулся от нас. — Ты — девчонка, а Саске волосы отращивает! Я удивленно повернулась к Саске. Он закатил глаза: — А ты их вообще не моешь. — Неправда! Я увидела их такими, какими они были два года назад. Они еще не взрослые, но уже не малыши; уже не дети, но еще не подростки. Желание оберегать их от всех напастей мне только мешало, ведь я понимала, что самая лучшая поддержка — это идти с ними бок о бок, поддерживая во всех начинаниях. Если честно, самой мне хотелось отсрочить свое становление полноценным генином — состоящим в команде, исполняющим миссии, — на как можно дальший срок. И в идеале не становится шиноби вообще. Но их сила… Наруто корчил себе рожицы в отражении куная и иногда отражал солнечные зайчики в сторону Саске, отчего тот раздраженно кривился. …Должна процветать и расти, чтобы в конечном спасти мир. Иного не дано. Я встала и хлопнула ладоши, поочередно посмотрев то на Саске, то на Наруто: — Я введу вас в курс дела, а вы — внимайте моим словам. Мы точно станем генинами в этом году, и никакое испытание Какаши-сенсея нам не помешает, так и знайте! Мальчики недоуменно посмотрели на меня. Наруто пустил в мою сторону солнечного зайчика, заливаясь гоготом. — Иди сюда! *       Мы приняли решение пойти ближе к Академии, чтобы скрыться в тенях деревьев и зданий от зноя и жары. Качели тихо скрипели под весом Наруто, когда он мерно качался туда сюда, иногда прерываясь на то, чтобы пнуть камешек под качелей летящей ногой. Саске сидел у дерева под кроной деревьев, глубоко задумавшись и закрыв глаза, а я ходила то туда то сюда, изредка подталкивая Наруто в спину для раскачки. — …Так, ты говоришь, умение действовать в команде — качество, которое Какаши хочет увидеть в ходе испытания у каждого из нас? — Именно так. Быстрый и раздраженный вздох Саске описал эмоции всех троих, поэтому никто не цыкнул в ответ на его недовольство. В воздухе повеяло запахом, который обычно приходил сразу после наступления теплоты и первых жарких дней. — Умный, сильный, хладнокровный — идеальный ниндзя. Только вот если подумать, то обычный безответственный мужик. — В заключение своего негодования Саске пожал плечами. Я встрепенулась: — С чего ты взял?! Наруто подал низкий от вопросительной интонации голос и повернул голову в сторону Саске: — Ты же сам сказал, что он идеальный ниндзя…? Саске приподнял брови, будто не зная, что ответить, и склонил голову набок. Его ладонь лежала на колене, и он слегка поднял указательный палец, тут же опустив его снова. — Да. Он и есть. — Ты сам понял, что сказал?! — Наруто ткнул в Саске пальцем и чуть не свалился с качели. Саске буркнул: «Усуратонкачи». Он посмотрел на Наруто, всем своим видом показывая то, как он не любит повторять дважды. — Какаши ответственно подходит к выполнению миссий, но браться за команду, состоящую из нескольких сопляков ему не хочется. Джонины обычно назначаются на руководство командами генинов. Это не обязательно, а под «не обязательно» имеется в виду «просто вопрос времени». Какаши должен был уже давно выпустить как минимум две команды, и учитывая, что отставать от него не собираются, я предполагаю, рано или поздно ему придется взять хоть одну команду под свое крыло. Это неформальное решение совета Конохи. И раз уж Какаши так сильно ответственно относится к выполнению своей работы, он должен был принять команду из трех генинов, чтобы развивать их навыки. — Получается, Какаши выдвинул совету некое условие, при котором он возьмет команду. Это условие… — Соответствие генинов его идеальному представлению команды. Мы помолчали. — Не такой уж он и безответственный. Как раз таки наоборот, — выявил Наруто. — Какаши-сенсей не хочет наставлять тех, кто не сможет постоять за товарища в бою, что вполне себе разумно. Я считаю, что он прав! — Мы все знаем Какаши, и он лучше всех подходит на роль нашего сенсея, — подытожила я. — Угу. Наруто ловко спрыгнул с качели. Мы еще не собирались расходиться. Сегодня было принято единогласное решение отложить тренировки на вечер, а днем прогуляться. Конечно, уговаривать Саске пришлось очень долго, однако Наруто вчера начал плакать, умоляя Саске о прогулке, а я, как очень эмпатичный человек, тоже не могла сдержаться. Саске согласился только при условии, что мы не будем опять утирать свои сопливые носы о его клановую кофту. Пока Наруто разминал конечности, я вспомнила о насущном: — Слышали ли вы, что Ино и Сакура снова поссорились? Уголки губ Наруто опустились вниз, и он пожал плечами: — Сакура что-то говорила… или нет… — Они не ссорились, — подал голос Саске, — просто Ино любит лезть туда, куда ее не просят. — А ты следишь за новостями, да? — хитро спросила я. — Сакура мне все уши прожужжала. Мы с Наруто заверещали так, что гора Хокаге едва не треснула. Мы весело запрыгали вокруг Саске: — Сакура-чан! — елейно дразнился Наруто. — Сакура-чан! — повторила я. Саске тяжело вздохнул. — К слову, если бы вы не дрались между собой, мне бы не пришлось выслушивать ее целый день. *       На следующий день. Одинокие листья спадали с деревьев. Белые облака были окрашены в желтый цвет рассвета. Птицы щебетали, предвещая о новом дне. И в любой другой день я могла бы улечься на траву с колоском во рту, да глядеть на небо целый день. Не сегодня. Сегодня мне предстояло справиться с испытанием Какаши-сенсея. А для начала было бы славно справиться с томительным ожиданием и скукой. — Я больше не могу так! — Воскликнул Наруто, изнывая и хватаясь за ноги. Он начал кататься по земле, а это уже о многом говорит. — Мы ждем его всего час. Не так уж и много, если подумать, — невесело хмыкнула я. Мне хотелось поскорее покончить со всем этим, и еще больше хотелось уйти домой. Тревога бьет по животу, и утренний завтрак уже норовит полезть наружу. — Не надо было есть… — скулю я. — Ты ела? — удивился Наруто. — Я могу сделать что угодно, но пропустить завтрак — ни за что. Я окинула Наруто взглядом и заметила его поцарапанные руки. Я указала на них пальцем и безмолвно спросила о причине их появления, посмотрев то на руки Наруто, то на него. Он непонимающе поджал один уголок губы, не понимая, что я от него хочу, а после ударил себя по лбу ладонью: — А-а! Да! Это… — Наруто внимательно осмотрел свои руки. — Я тренировался. Он тут же сделался грознее: — И не надо смеяться! Я еще научусь управляться с кунаями. — Тебе стоит проверить зрение-е, — ехидно протянула я, указательным и средним пальцами указав на свои глаза. Наруто накуксился и поджал губы, высоко задрав подбородок. — Да ладно тебе. Ты единственный, кто тренировался перед этим днем. Ведь так, Саске? Саске сегодня весь приготовленный: одежда пусть и неглаженная (раньше это делала ему мама), зато вкусно пахла порошком. Кунаи и сюрикены, которые видны сейчас, наполированы до блеска, и только растрепанные волосы говорили о недосыпе Саске. Он сидел, в привычной манере скрестив руки на груди. Так, я смотрю на Саске. Его глаза полуприкрыты. — Ты ведь тренировался вчера? — Переспрашиваю я. Его удивление выдает только в моменте сузившиеся зрачки и распахнутые глаза. — Нет. — Понятно. — Я неловко поджимаю губы, веду плечами и начинаю щипать траву у себя около ног. Я жду, пока Саске продолжит разговор и заговорит, но он молчит. Я облокотила лицо на свои ладони и помахала носками туда-сюда. Повернув голову в сторону Саске так, что мои волосы соскользнули со спины, я спросила первая. Скромно, так, чтобы не нарушить покой, при этом внеся лепту радости в этот теплый и отчего-то холодный день: — Я тоже нет. И все равно хочу спать… Саске промолчал. Он стал непредсказуемым. Это волновало меня больше всего. Почему в какой-то момент Саске ведет себя так, будто вы — друзья, а в другой игнорирует? Может, это все издержки его характера, а может следствие его прошлого и пережитого. После инцидента Учиха стабильность Саске только снилась. Неважно, как много людей готовы его поддержать и с кем он дружит: внутреннее беспокойство всегда сидело на подкорке, и малейший стресс — неважно, слезы печали или радости, били по нему. Это испытание было плевым делом — я была в этом уверена, но Саске, повсюду кричащий о своей силе, сейчас переживал больше всех, отчего и мне становилось неспокойно. После инцидента Учих Саске стал спокойным внешне и неспокойным внутри. За версту ощущалась его внутренняя пассивная тревога и кошмары той ночи. Сейчас его никто не прижмет к груди и не обнимет. Мать не нашепчет ему ласковых слов, отец не похвалит, брат не придет поддержать и укрыть от дождя. Наверное, именно в отсутствии таких мелочей кроется любое человеческое несчастье. Саске разбит, и что-то в нем еще осталось цело. Ничто не может быть так печально как вещь, который сломан не до конца, но починить его уже нельзя. Саске стал сиротой. В первую очередь, душевно. Я же посмотрела на сандалии, которые все также мне малы. И уже не хочется себя жалеть. Мы все здесь мало по малу уродцы и красавцы, герои и изгои, так что мерить нас стоит не глубиной наших моральных переживаний, а их схожестями. Именно поэтому сегодня мы одолеем Какаши-сенсея и выполним наше задание на пять с плюсом. Наруто неожиданно приблизился ко мне, и я оказалась зажата между Наруто и Саске, на что последний цыкнул. — Мисаки! — начал Наруто. Я ошалела и быстро повернулась в его сторону так, что мои волосы случайно ударили по лицу сначала его, а потом Саске. В отличие от краткого: «Тьфу» Наруто, Саске оказался куда более недовольным: — Ты в первую очередь ниндзя, а не девушка. Незачем отращивать такие длинные волосы. — Не… они не такие длинные. Даже до пояса не достают. Я встала, покачнувшись, встав лицом к Наруто и Саске и спиной к солнцу. Сложив руки за спиной, я наклонила свой корпус вперед, давая течь волосами по вольному ветру. — Видите? — безмятежная улыбка тронула мое лицо. Половина лица Саске была зарыта в воротник своей кофты. Он открыл свои прежде закрытые глаза и взглянул на меня. В первый момент Наруто инстинктивно отвернулся от меня. Когда он нашел в себе смелость или глупость посмотреть на меня, он растерялся.       Его поразило то, как переменилась манера Мисаки делать нечто глупое. А глупое характерно только ей. Впрочем, эти глаза, блики в которых играют даже тогда, когда их обладательница стоит к свету спиной, умеют играть непривычно ярко. Поверхность ее волос преломляет свет так, что они отражаются огненно-оранжевым в окантовке солнца, и точно таким же радужным, как и оттенок глаз, цветом, стремятся поразить своим разнообразием цветов. А казалось бы, обычные медные волосы, какие есть и у других Узумаки (других Наруто пока что не встречал), и ничем непримечательные не то карие, не то зеленые глаза. Но Мисаки искрится изнутри. Волосы ее ветром стремятся уплыть на юг, а ресницы, в эти три секунды опущенные вниз, так и норовят коснуться белой кожи под глазами. С каждой играющей ямочкой на щеке Наруто испытывал нараставшее смущение. Эта минута, в которой Наруто застал Мисаки, делала этот момент самым сокровенным и самым неловким в его жизни. Для Саске, наверное, тоже, но он и не стремился запечатлеть каждое ее движение в фотопленке своей памяти так отчаянно, как делали это обычно люди, когда видят нечто красивое. Наруто отвел глаза, упустив миг, когда еще одна секунда могла оказаться контрольной, прежде чем он бы подумал, что не такая уж она внешне и гадкая. Мисаки улыбалась так, как не мог улыбаться ребенок — мудро и так, словно она прожила перед этой жизнью еще пару жизней тоже. Зато смеялась она так, как могут только дети — неприступно чисто и звонко.       Я чувствовала себя не особо уверенно. Не зная, что сказать, я напоследок смущенно улыбнулась и плюхнула на землю, и в землю ушла вся моя мимолетная грация. Наруто неловко почесал макушку, и Саске, взглянув на него, скрытно улыбнулся. Уже никто не чувствовал себя подавленно, и Саске даже смог найти в себе силы перекинуться с Наруто пару слов. Неожиданный звук позади заставил меня вздрогнуть. Я обернулась, и внезапно перед нами появился Какаши. Он помахал нам рукой, другой складывая книгу и убирая ее в карман. — Доброе утро. В Наруто потихоньку начал заводиться боевой моторчик: — Вы опоздали! Какаши прикрыл глаз в улыбке и расслабленно указал пальцем назад: — Черная кошка дорогу перебежала. Не успеваем мы моргнуть и глазом, как перед нами на пне оказываются часы Какаши. Он снова поворачивается к нам: — Я поставил будильник на полдень. Я слышу звук, и перед нами оказываются два колокольчика. Какаши потрясывает ими и, видя наши вопросительные лица, поясняет: — Вы должны забрать у меня эти колокольчики. — Легкотня! — Победно вскрикивает Наруто. Какаши опускает его с небес на землю. — Тот, кто не сможет, останется без обеда. Я привяжу вас к одному из этих пней, — он кивнул головой в сторону трех одиноких срубленных деревьев, — и буду есть прямо перед вами. Наруто с ужасом вскрикнул. — Нас трое. Колокольчиков — два. Как это понимать? — спросил Саске. — Кто-то из вас останется без обеда и будет исключен. Тот, кто провалит мое испытание, отправится обратно в Академию. Саске и Наруто нахмурились. Вернуться в Академию в его планы не входило. В мои, к сожалению тоже. Саске тихо шикнул в мою сторону саркастичное: — «Сообща», как же… — Советую вам драться так, чтобы убить меня. Используйте все свои навыки. Иначе сомневаюсь, что у вас получится выполнить тест. Однако вы можете вернуться в Академию и втроем. Наруто указал на Какаши пальцем: — Да ни за что! Какаши почесал ухо мизинцем, прокомментировав выпад Наруто: — Громкий, но безопасный неудачник. Это была откровенная провокация, на которую Наруто, очевидно, повелся. Он оскалил свои зубы и гневно зарычал. — Успокойся, Наруто. Нам еще не дали сигнал. Не трать силы понапрасну, — я взяла Наруто за шкирку и одним движением руки оттащила его чуть назад. — Какой никакой баланс, — промычал Какаши. — Может, вы и станете ниндзя. Что-ж. Мы приготовились. — Старт!       Так началось наше первое в жизни совместное испытание. Видит бог, справимся ли мы…