1 отрывок

Мы сидели рядом с подземкой между Айкер-стрит и улицей Цикад. По дорогам с рокотом проезжали немногочисленные автомобили, которые, судя по звуку, пренебрегали глушителем и с недовольством сигналили. По подземному переходу шли жители всевозможных мастей и положений в обществе, а в центре пешеходного - неспешно играл на аккордеоне мужчина преклонного возраста. Я не мог избавиться от назойливого чувства чего-то знакомого. В голове представали образы железных кварталов и характерное шипение радиосигнала. Весьма смешанные чувства, которые навевали лёгкую меланхолию. — Весталинская серенада, классика кино и романтических театральных постановок. Неужели у вас есть вкус? Даже не переводя взгляда, я уже представлял выражение лица моего спутника, опираясь на тембр. Его надменная морда, со своей любимой маской состоящей из лёгкой улыбки и взгляда полного всезнайства. В любом случае, так это вижу я и это же всегда меня раздражало. Сейчас не было исключением. — Кажется, я просил всяким кровососущим личностям вроде вас в мою голову не лазать, любезный, — не сдерживая раздражения, я грубо скинул с плеча сумку на стоящую рядом лавочку. — Признаться честно, я наконец-то впечатлен, ведь оказывается, в вас не всё столь потерянно. Может нам следует взять билеты на выступление современной постановки в перерыве, дабы скрасить досуг, или вы предпочтёте классику? Хотя, видя ваше, мягко скажем, культурное развитие, боюсь, я зря питаю надежды, — он даже не заметил моего возмущения, как и всегда. В первые пару раз я взрывался от недовольства видя его отношение к себе, но поняв, что ему, походу, по кайфу периодически язвить и задирать меня, разумней всего стало либо выражаться его же языком, либо игнорировать. Мы не поладили с первых же минут, когда были поставлены перед фактом о будущем совместном сотрудничестве и до сих пор это всё, что нас объединяет. Варят ли такой порядок вещей когда-либо изменится. Для него я всего лишь недалёкий «мальчишка», которого нельзя сожрать, а для меня, он просто позабывший свое место кровосос-переросток, которому недостаёт парочки пуль в причинных местах. — Как вам будет угодно, уважаемый, мне абсолютно плевать. Присев, я откинулся на спинку скамьи и, вздыхая, посмотрел наверх. Даже не надеялся различить что-либо без очков, но судя по мутному темноту пятну, стекло на крыше остановки по большей части состояло из сажи и птичьего гуано. Однако это был наконец-то более-менее современный город! Меня это несказанно радовало, ведь каждое такое вольное поселение пусть и имело общие черты в фасаде домов и улиц, но техническое развитие у них было совершенно разное. Если я правильно помню экскурс моего мерзкого спутника, все они были когда-то частью одного государства, но с приходом мора основная власть то ли была убита, то ли внутренние споры послужили причиной развала... Я не сильно запоминал его слова, но за несколько лет подобных городов стало много не только здесь. Поэтому, дабы не стать очередным мёртвым регионом - путём пускай, и не совсем честного, но голосования - местные жители избрали для себя наместников и стали пытаться выживать своими силами. Возводили стены и поддерживали связь с другими вольными городами. В одиночку сделать это проблематично, да и торговля как-никак позволит людям мало-мальски существовать. Каждый из регионов имел конкретную специализацию и производство, которые и помогло им просуществовать так долго. В случае этого города ею являлась машинная промышленность. Хочется подметить одну деталь. Там, откуда я родом, не почитали паровые машины. Здесь же повсюду на рекламных стендах красовались плакаты с объявлениями об выставках не только изобретений, но и экспонатов как произведения искусства, которые работали на паровой энергии и изобиловали рычагами, вентилями и шестернями, отделанными блестящей медью. Мило, но я считаю данную систему не слишком эффективной в современных реалиях и привлекает меня в ней только общий дизайн. — Вы пропустили вашу возницу... — Машину, дорогое доисторическое нечто. Вы уже достаточно давно в этом времени и ваше развитие, даже немного его опережает. Но я поправляю вас уже девяносто-второй раз, — потирая глаза ответил я. Без очков рассматривать что вдалеке мне было проблематично. Не буду признавать, что номер автобуса я даже не увидел как и то, был ли это автобус вообще. — ... Мне приятно знать, что мой юный и сварливый друг не равнодушен к моим погрешностям в терминологии современных технологий. Особенно то, что вы это считали и более того, назвали точное число. Мне стоило больших усилий, чтобы не кинуть в этого утырка первый попавшийся под руку предмет, желательно в рожу. Лицом это назвать невозможно. В любом случае мне, ведь в отличии от прохожих, которым он казался неземным красавцем или красавицей, я видел его настоящий облик. Черт знает, каким он кажется остальным, но я поклясться готов, что, принимая смертное обличье, он во многом преувеличивает свои формы в обоих полах. Однажды трактирщик спросил, правда ли у него 5 размер и "какова она в постели", а третья юная особа, уже в другом, более культурном заведении, вовсю довольно слышно обсуждала с подружками, что дала бы ему вот прямо на месте, на любом камне, полу или еже. Про попытки угадать размер достоинства у "не писаного красавца" я предпочел бы не слышать. - Через сколько примерно следующий автобус? - Если я не ошибаюсь… - он прервался на пару секунд, и я услышал щелчок, судя по всему, сверялся с карманными часами, - Через час. - Шикарно. Скажешь мне, когда он подъедет, а то снова опоздаем и получим по шее. - Если быть корректным, выговор получите здесь только вы, поэтому мне нужен более веский повод быть столь любезным. - У меня его тоже нет, учитывая, что моя голова расценивается вами как проходной двор… и это лишь часть моих претензий, - мне требовались большие усилия, чтобы выражаться столь же высокопарно, что и мой собеседник. Ну и не послать его. - В целом, у вас осталось два часа на дорогу. Может быть, если бы вы слушали мои рекомендации, то не просыпали бы нужное время и не опаздывали в сроках сдачи своей работы. Поэтому так же, как и вам, интересно, зачем меня наняли, мне не менее интересно, почему же наш господин держит при себе настолько непунктуального человека. Даже несмотря на то, что ваши опыт и компетентность в работе вкупе с весьма юным возрастом впечатляют, думаю, за всё это время наш работодатель мог бы найти менее компетентного, но зато более стабильного оружейного мастера. Знаете ли, сложно исполнять заказы, когда напарника трубуется каждый раз отлеплять от кружки спиртного, словно от материнской груди. - Слышь ты, упырь недоносок, мне вообще-то 27 и я уже далеко не маленький глупый мальчик. То что ты меня таким считаешь ничего не меняет. Идиотская попытка возвысить своё мнимое, втоптанное в дерьмо достоинство, - я ответил весьма резко и грубо, но сделав медленный вдох, пытался вернуть самообладание, - И вообще, если у тебя есть ко мне претензии, высказывай их сам знаешь кому, а теперь вали нахер. Толку от тебя всё равно ноль. Я вновь откинулся назад скрестив руки на груди и, решив снова предаться размышлениям с целью скоротать время. Даже не надеюсь, что моё требование о сохранении личного пространства будет услышано. Я вслушался в окружающую меня действительность. Вокруг гудели моторы и из труб в стенах зданий с шипением вырывался пар, а воздух был пропитан таким привычным для меня запахом дыма и сажи. Немногочисленные прохожие, скорее всего, всё так же слонялись по своим делам, под звук аккордеона. Сконцентрировавшись на этом я вспомнил, как впервые услышал её играющую по радио, еще будучи мальчишкой, пробегая меж железных закоулках улиц. Как не хотел возвращаться в приют, из которого сбежал, даже привкус металла на языке от сух. пойка, который тогда съел. В детстве мир казался таким огромным и неизведанным, даже не смотря на жестокую реальность очередного сироты. Я не был лишен воображения и постоянно мечтал о том, как изобрету бомбу и взорву свой город, или как создаю сверхскоростной самолёт и улетаю как можно дальше из того места, где жил. Возможно, я бы мог стать гениальным изобретателем или инженером, как мои идеи возвысят меня и сделают богачом. О том, что буду есть не сух. пайки с синтетической едой, а настоящее мясо, фрукты и овощи. Может быть, даже, у меня бы получилось объездить весь мир, увидев неизведанные места и занимаясь тем, что нравится. Как мои творения приносят пользу людям и уничтожат систему, что заставила заживо гнить весь тот прогресс, который так возвышала. Я вспомнил эту мелодию, как мечтал вместе с ней в тот день. Отчасти какие-то глупые фантазии сбылись, пускай и не совсем так, как хотелось. Но последние воспоминания всё еще ввергали в ужас. Мне до сих пор тяжело понять, когда именно всё начало идти по тому сценарию, который привел меня сюда. Может всё началось именно в тот день? Ощущение такое, словно это чертовски важно, но прошитые сотни раз мозги не позволяли уйти дальше. Звучит как бред, но если бы не услышанная сегодня мелодия, я бы не вспомнил ничего и не пережил бы все те чувства вновь. К сожалению, размышления закончились на осознании, что всё это всего лишь сон. Я не сразу понял, что произошло, когда почувствовал, как кто-то слабо потряс меня за плече. Вздрагивая, спросонку помотал головой, после чего, щурясь, начал всматриваться в руку, которая меня разбудила . Не сразу, но я различил на ней железные вставки с металлическими пластинами. Даже в водном свете фонаря надо мной узнать их не составит особого труда, ведь в кибер-городе, где я раньше жил, протезы не были чем-то новым. Снова оглянувшись мне так же удалось подметить, что вокруг стемнело, а той музыки и старика, что её играл, ожидаемо больше нет, как и любой другой живой души. Разве что в окнах домов еще горел свет. Проснувшись, я, с перепугу, вскочил на ноги, попутно чуть не уронив камзол, которым был накрыт. Поднося ладонь к лицу и протирая глаза в нос ударил тошнотворно знакомый аромат парфюма, который успел пропитать мою верхнюю одежду. — Блять... я что, уснул? — прищурившись, я посмотрел на своего «телохранителя» не в силах скрыть своей сонной и недовольной гримасы. К счастью в полумраке его силуэт различить удалось. — Если такое можно назвать сном, — он совершенно не скрывал удовлетворения в своём тоне, и этого было достаточно чтобы понять, что никакого личного пространства этот ублюдок не знает и знать не желает. Кажется, это его верхнюю одежду я держу в руках... Ну что же, не слишком долго думая, я бросил камзол в сторону, где, как мне казалось, он стоял. — Очень смешно Соломон, — недовольно прошептал я, но тут же осёкся вспомнив, чью именно механизированную руку увидел сразу, как очнулся и перевёл в сторону, где как мне казалось, стоял новоприбывший. Я всё еще не видел его из-за тёмной и блеклой одежды, которая сливала робота с окружением и даже не надеялся ошибиться. Лицо и уши стали горячими и стыдно представить, насколько они сейчас красные от неловкости, — А, К-77, п-прошу прощение, я… — Уже 22:57, вы опоздали, господин Механист, и пропустили ужин, отклонившись от своего графика, — ответил он подойдя чуть ближе и протянув очки, даже не давая мне закончить. Его механический голос говорил холодно и монотонно. Надевая их, я, безусловно, был рад, что вновь четко и ясно вижу мир, но нюансы этого новоприобретения сейчас весьма удручали, и, первым делом, я посмотрел на К-77. У него не было эмоций на лице, их не видно под железкой маской, которую и без того скрывал платок, небрежно обмотанный вокруг шеи. На голове всё та же потрёпанная треугольная шляпа, а руки он как обычно скрестил за спиной. Наплечник с железным нарукавником на правой руке, поверх тёмного пальто, уже следовало подлатать, ведь на них красовалось парочка царапин. Однако у него не было с собой переносной сумки с дробовиком за спиной, значит К-77 не прямиком с задания. Отчасти это радовало, отчасти мне данное знание было бесполезно, ведь парные пистолеты, спрятанные в коробах под плащом, всегда были при нем, как и электрический меч-хлыст. В такие моменты каждый раз я чувствовал себя как маленький ребёнок, только меня отчитывает не мать, а машина для убийств. Не знаю, что более странно выглядит, ведь именно на неё я сейчас работаю, а не наоборот. На прошлой работе мои коллеги часто использовали шутку про «порабощение машинами», и смеялся я, естественно, громче всех. Но вот эта картина маслом, с которой ничего поделать теперь нельзя, если только не лишиться сразу головы, ведь стреляет он более чем метко. Семьдесят седьмой не понимает человеческих чувств и следует согласно протоколу своей программы, которую пишет себе сам и я совершенно без понятия, как. Да, в нём находился искусственный интеллект, но я не припоминал, чтобы в его модели вкладывались хотя бы зачатки самообучения и развития помимо тех, что нужны для устранения данных им целей. Но черт возьми я готов поклясться, что у него был весь набор. Никакая другая машина не просуществовала бы так долго и не сделала столь обдуманные решения в таких полевых условиях, в которых находился К-77. Если всё продолжится в таком темпе — это будет настоящий прорыв. Первая машина обрёкшая разум! Это восхищало и пугало. — Я приступлю к ремонту сразу же, как мы прибудем в хостел! — в надежде ответил я даже не скрывая, что пытаюсь то ли оправдаться, то ли не упасть в его глазах. — Кхм… прошу прощения, что встреваю в разговор, но мне кажется это весьма опрометчивым решением. Учитывая факт того, что так вы еще больше отклонитесь от своего графика, составленного нашим господином. Неужели вы всё равно хотите пойти наперекор и нарушить его, еще больше обличив свою ненадёжность? — обогнув семьдесят-седьмого, Соломон встал рядом и чуть наклонился ко мне, походу, нарочно подмечая нашу ощутимую разницу в росте. Снисходительная улыбка и такой же взгляд прямо-таки выпячивали его самоуверенность - это вымораживало меня. Длинные пепельные волосы с тёмными концами у Соломона были аккуратно убраны в хвост, разве что спереди торчали две неопрятные прядки. Морда его смутно напоминала волчью, но более вытянутую, с острыми скулами, а причудливые опущенные остроконечные уши смотрели назад. Шерсть его льняная, бледная и короткая, разве что удлинялась на подбородке, давая очертания короткой бороды. Глаза были разных цветов: правый карий, левый темно-алый, с почти черной склерой. Человеческих черт в его лице, как таковых, не осталось, не считая остального тела, которое по строению совершенно не отличалось от человеческого, не считая причудливого хвоста. Во всех случаях его одежда, на моей памяти, еще ни разу не менялась и была чертовски старомодна. Это всегда была фрачная пара с темно-серыми брюками, с карманами у боковых швов и застежкой гульфик; почти черным фраком из сукна, на котором была аккуратная вышивка из плотного темного шелка и рубашкой под самим фраком. Ну и, конечно же, тёмно-бардовый камзол, как верхняя одежда, с плотно обмотанным вокруг шеи черным платком, который он называл галстуком. Не знал бы ни одного этого слова, если б не его бесконечно нудные лекции касательно моего внешнего вида и прочей чуши о дресс-коде. — Да что ты, блять, говоришь? — возмутившись, я перешел в контрнаступление, — Если б ты предупредил меня о приближающемся автобусе, как я просил, никто бы не опоздал. Тогда б мы спокойно вернулись в хостел, и я принялся за работу по проверке оружейного арсенала семьдесят седьмого, который нужно подготовить к скорой вылазке на следующую охоту. Да и вообще-то, вроде как ты должен был подготовить для него какие-то сведения… Что-то связанное с докладом о будущей цели. Нет-нет, что ты, ты ведь такой умный, пунктуальный и всё заранее подготовил, да ведь? — Безусловно, — скрестив руки, ответил тот, - Не ровняйте меня с собой, мальчишка, и не перекидывайте ответственность за свои ошибки. — Да, только толку от этого? От того что ты скажешь будет зависеть список боеприпасов, который я составляю. Не говоря о подборе подходящего оружия… Поэтому не выебывайся, я не дам тебе переобуться, голубушка. На это Соломон ничего не ответил, только окинул меня недобрым взглядом и, после нашей короткой паузы, как и я, посмотрел на семьдесят седьмого. Пару секунд помолчав, тот повернулся к нам спиной и, направившись вперёд, но перед этим ответил: — Мистер Механист, предоставьте отчетность завтра в 09:20 по местному времени с имеющимся материалам, после чего приступайте к ремонту и проверке основного боевого арсенала. Мистер Соломон, в 08:00 предоставьте отчет по делу полиции о пропаже семерых девушек, трёх мужчин и шестерых детей с имеющимися уликами и вашими предположениями о цели и её разновидности. Исходя из класса чудовища и данных о нем, так же предоставьте ваше приложение с рекомендациями. Сейчас — направляйтесь в хостел. В случае вопросов, обращайтесь к К-77 в удобное для вас время за инструктажем. — Как прикажете, мой господин. Соломон, словно послушный пес, поклонился и подтолкнул меня вперёд, направляясь следом, словно я и сам не могу идти. Недовольно фыркнув на его действия, я схватил сумку и двинулся следом, после чего получил лёгкий подзатыльник и кивок в сторону семьдесят седьмого. — Да, К-77, — поглаживая место удара буркнул я, не сразу поняв, как недовольно звучал ответ. На улицах вокруг стояла тишина, лишь едва различимые голоса домочадцев и шум от еле различимого гудения электрических ламп проводил нас. Смотря на своего работодателя, я снова невольно задумался, какую цену заплатил за свои мечты и амбиции… И, если честно, совершенно не гордился этим. Но семьдесят седьмой и правда порой восхищает меня. Хотя, кто знает, в компьютере вместо мозга ли дело, ведь если так, стоит изменить его квалификацию его простого и.и. на сильный искусственный интеллект, который является настоящим чудом техники. Естественно, связи с отсутствием альтернатив и из-за элементарного желания жить, я, не сопротивляясь, иду за ним сейчас, даже терпя упыря рядом. Это удручало, но, думаю, при всей аморальности его поступков, регулируемых холодным расчетом, а не человечностью, у меня получится хотя бы немного искупить своё прошлое и объяснить К-77, что значит само слово - человечность. Это всё еще ничтожно на общем фоне, но помогало мне не падать духом. — Слышь, упырь-переросток, — Соломон не особо охотно перевел на меня взгляд, профессионально пропуская оскорбление мимо ушей. Я поднял руку и поочередно начал сжимать пальцы в кулак, — Не опера или балет, не воспринимаю данную, прошу прощенье, хрень с какофонией вместо слов с актерами в обтягивающих трико; ближе к вечеру, по возможности, не первые ряды и где поменьше народу; без соплей о любви, что-нибудь нормальное и современное. А, еще хочу удобоваримый буфет. Так хотя бы если не посмотрю дебильные кривляния, то поем, — кажется, он не ожидал подобного расклада, судя по приподнявшимся бровям и не моргающему взгляду, — Что? Ну, раз ты просто выпендривался... — Через два дня в местном театре будет проходить чудесная трагикомедия. Билеты на нее уже распроданы, но если наш переменчивый господин Механист соизволит явиться в «удобоваримом», как он сам выразился, внешнем виде, я с превеликим удовольствием уже завтра заполучу нам билеты на любое желаемое для него место. — Нам? — Значит мы договорились, превосходно! Я с радостью подберу вам костюм, — доставая из кармана миниатюрный блокнот с карандашом, он за секунду сделал пометку, даже не слушая мои полившиеся множественные возражения, пополам с возмущениями, — Не беспокойтесь юноша. Я поклялся буквально головой за сохранность вашей тушки перед нашим господином и из элементарного желания не получить серебряную пулю в лоб, сдержу клятву. Настолько, насколько это возможно в нынешних-то реалиях. Но я хочу, чтобы в столь публичном и культурном месте, вы выгладили на моем фоне хотя бы мало-мальски достойно! — Даже не смей, я не позволю такому как ты...! — Не кричите на меня, Механист, и не злите. Я, все же, ваш телохранитель и буду часто составлять свою компанию, хотите вы того или нет. Конечно, сытость может во многом влиять на мой настрой, но при всем моем желании, пожалуй, предпочтем этого не проверять, — в его ухмылке мелькнул ряд острых зубов, а в хищных щелочках глаз на мгновение отразился немногочисленный свет фонарей. Чертов сукин сын, его самоуверенность выводит меня из себя. — Иди к черту! — Мы с вами уже с ним, юноша. К-77 и головой не повёл на наш разговор, как и не вставил ни единого слова. Он размеренно шел вперёд, а звук его шагов прорезал безмолвие нашего дальнейшего пути. В душе я прекрасно понимал, что чертям слова не нужны… особенно, если ты охотник на них.