2 отрывок

***       Мне, несомненно, по душе нынешнее время. Дойдя до нужного перекрёстка, я свернул налево и вышел на одну из центральных улиц местной набережной. С наступлением сумерек окружающая действительность сильно меняла свои палитры, по большей части из-за света фонарей, вывесок и подсветки у немногочисленных достопримечательностей. Всё это скрывало серые гримасы труб в стенах домов и напоминало, за что я так люблю ночное время. Исчезала эта дневная спешка, окружение освящаемое фонарями прятала несовершенство, а теперь и вовсе ко всему этому добавились вывески облитые светом, которые, конечно, не везде, но гармонично сочетались с фасадами домов, придавая им свой шарм. Меня это более чем прельщало, ведь местные чуть трепетней относились к единообразию стиля, ближе к центру города. Как говорится, красота стоит денег, а здесь они были, от чего могли позволить подобную роскошь, пусть и скромную.       Прохожих здесь было не меньше чем днём, если не больше, от чего работники кафе и прочие увеселительные заведения уже выставили небольшие рекламные стенды у своих входов. Всё это не могло не влиять на вкус эмоций, что пропитывали атмосферу. Сначала ощущение сладости, затем тянущаяся горечь с соответствующим послевкусием, но стоило перевести взгляд на уличных музыкантов, привкус на языке сразу же изменился на горько-сладкий и больше напоминал мне темно-оранжевый цвет. С удовольствием остановился бы послушать, но подкинуть пару монет ¬ это лишь немногое, что я мог, от чего почувствовал терпкость, когда монеты со звоном упали в шляпу перед музыкантом. Пройдя чуть дальше по улице и остановившись у небольшого прилавка с цветами, ко мне несколько раз подходили прохожие с весьма повторяющимся набором фраз. - Ах-х, только посмотрите на него…! - Вот это формы… не составишь компанию? - Эй красавчик, не желаешь прогуляться вместе с нами? - Сколько берёшь за один вечер, куколка?       Я давно привык к подобному вниманию окружающих и относился к этому, как к совершенно бесплатной возможности себя развлечь на ближайшие бескрайние ночи. Но, к сожалению, или к счастью, кардинально изменившиеся обстоятельства вынудили пересмотреть свои возможности и стать избирательней. В любом случае, это не сильно удручает, ведь вкус во всём этом имела лишь кровь, плоть да кости и более у них не было ничего, что я мог бы взять. Усмехнувшись своим выводам и вновь направившись вперёд, я и не заметил, как в голову стали без спросу приходить назойливые размышления, свойственные существам моего возраста. Даже не смотря на столь долгое отсутствие в мире смертных и отсутствие прежних сих, я всё еще без особых усилий читаю этих существ. Чувствую каждое изменения в их палитре эмоций и ощущаю взлёты и падения окружающих, как свои собственные. Но сейчас, спустя века, это кажется таким ничтожным. За одну ночь стать нищим или богачом, проиграть всё или стать подобием бога, найти новый смысл в существовании, падая в пучину отчаяния или совершить отмщение. Я гнался за этими безумными зрелищами, вглядывался в каждую тень между строк, так жадно поглощая каждую последующую страницу чужой жизни, отчаянно пытаясь себя развлечь и не разбирая в этих книгах жанра, лишь бы было, что прочесть. Сейчас не было исключением. Может, я просил от смертных слишком много, или же вовсе, от самого себя и не стоит столь сильно заморачиваться? - Может, я, таким образом, удовлетворяю свою потребность стать частью чужой истории...? Дьявол за кулисами и одновременно с этим, зритель.       Вновь сворачивая за угол улицы, в один из многочисленных темных переулков и напевая поднос незатейливый музыкальный мотив, услышанный не так давно в одном из подземных переходов, я быстро огибаю разбросанные по сторонам ящики, что валялись по разным углам и частично сами прятались с крысами средь теней домов. Облупленная краска, обнажающая старую кирпичную кладку, и ржавые ледяные трубы не придавали изящества резко сменившемуся антуражу изнанки города, как и мусор, разбросанный по сторонам. Воздух здесь был холоднее из-за сильной влажности, в результате чего сладковатый запах разложения от следившего за мной быстрее наполнял легкие, а возвышающиеся дома всё больше начинали казаться мне от этого, давящими. От самого «Дома Культуры» в центре до этого перекрёстка рядом с Кофейной улицей, приближаясь всё ближе к окраине. Я чувствовал на себе их безотрывный, жадно пожирающий меня из теней домов и прятавшийся в толпе, взгляд. Надменный, холодный, голодный, вожделяющий, омерзительный, самодовольный… они лишь жалкие щенки, которые, пьянея без разбору, поедают всё, что видят на своём пути, готовые вгрызаться в противника больше, чем они есть сами. Но это всё еще простые пешки, коих великое множество, как и я сам. Просто паразиты, что не должны находиться здесь. Этот мир был полон и своими чудищами, но то, что жители этого мира прозвали мором не было естественной частью этого мира. Мор был свидетельством нарушенных клятв и обещаний, предательства и желания власти, коих я был свидетель и участник так невероятно давно. Сейчас все эти пешки, как и я - неудачный эксперимент, который не может существовать без поглощения материи этого мира. Сейчас моя задача состоит в том, чтобы помешать распространению этой заразы. Не скажу, что я сильно против. Устранение потенциальных конкурентов сулит большим количеством пищи для меня самого. Именно поэтому мне пришлось завернуть сюда, в более тихое и укромное место, ведь я не любитель наводить много шума.       Останавливаясь и делая вид, что я занят поиском чего-то во внутреннем кармане камзола, краем глаза заметив, как легко следившие клюют на это, постепенно подходя ближе со спины, но всё еще боясь выходить на линии лучей от света включившихся фонарей. Этого было более чем достаточно, чтобы понимать их точное месторасположение. Я резко отпрыгнул назад, разворачиваясь изящным взмахом трости сбил тень позади себя с ног, но не нужно забывать про темп заданного мною танца. Ударив своим «оружием» в руке по незваному гостю, когда тот упал и потерял равновесие, увидел, как грязная темная жидкость вытекает из следившего за мной мелкого упыря. На кончике языка почувствовался едкий привкус и чем больше я вдумывался, тем больше он напоминает черный цвет. Тварь предо мной рычала, пыталась убежать, она никогда не посмеет накинуться на меня, поэтому одним точным взмахом я отсекаю его голову лезвием меча, спрятанным в моей трости. Его голова с глухим ударом падает на покрытую уже старой каменной плиткой землю, оставляя за собой тёмную полосу из крови. Это была лишь мелкая игрушка того, кто следил за мной пол дня на самом деле. - Пора перестать удивляться тому, как низко ты можешь пасть, - едкий смех отражался рикошетом о каменные стены, словно пытался тем самым причинить мне лёгкий дискомфорт, - Так ослаб, что не можешь прикончить мою зверушку без лишних ухищрений весь день. Прячешься среди нашего сырья и используешь его примитивные оружия. - М-м-м, как хорошо, что на мне темно-бардовый камзол.       Я с равнодушной улыбкой вытер платком лезвие меча, после чего спрятал его обратно в трость и двинулся к выходу из моих излюбленных тёмных переулков. - Ты - отвратительное существо, ничтожество, жалкий кровосос на теле этого мира, жалкий кровосос на прекрасном лике нашего бога, лжец и вор … - Пресвятой Лантерра, еще немного и я опоздаю, - посмотрев на свои карманные часы, я ускорил шаг, но был остановлен перегородившей мне дорогу фигурой.       В силуэте отдалённо различалась фигура смертного, но за его спиной словно паразиты, что вгрызлись в плоть, извивались мерзкие отростки с облепившими их глазами по бокам. На лице виднелись воспаления и пульсирующие мелкие вздутия, переходившие в шею, а руки покрывали пигментные пятна с рваными ранами, из которых еще чудом не начал сочиться гной. Всё в этом образе напоминало мне о болезни, опухоли и, упомянутом ранее, паразитизме. Я уже не чувствовал ничего от того человека, что по неудаче стал носителем этой мерзкой недоделки. Горький привкус и желчь в воздухе напоминали нервную игру на фортепиано, когда музицирующий с силой ударяет о клавиши с тянущимися паузами между ними. Черный сменился на темно-фиолетовый. - Не припоминаю, чтобы всякой мелочи позволяли так просто разгуливать средь бело дня в городах смертных. Да еще в столь непристойном внешнем виде, - отвечаю я, медленно подходя всё ближе к пришельцу. - Не бывшему генералу Мора говорить о таких вещах… мы просыпаемся, мы здесь за ненужным уточнением, - марионетка надменно ухмыльнулась, но было видно, как она теряет уверенность при каждом моём следующем шаге. - А разве умение уточнять стало в компетенции твоих хозяев? - Вор глаза, ты сам всего лишь пешка! Ты предал нас, и ради чего? Ты проиграл тогда, ты проиграл сейчас. Даже не смог принять достойную смерть от рук жалкого охотника, продал ему себя, лишь бы продлить своё никчемное существование. Твой нынешний хозяин - никчемная пародия на жизнь, железная кукла, ожидающая момента, когда к ней снова привяжут нитки. Вопрос только в том, кто это сделает первый: мы, Лантарра, или смертные объявившие на него охоту, как и он на нас. - Жалкая пародия на жизнь? Неуместно слышать подобные заявления от паразита, что и дня не сможет просуществовать без носителя и является не более чем провальным экспериментом, - шли века, но вкус обнажающейся стали был всё так же неизменным, - Продать себя наёмнику, или быть в цепях остаток дней… Одержимый, ведь мной не могли управлять. Есть ли в этом разница? Ваши боги солгали мне не меньше, чем я им в ответ, поэтому не вижу смысла держать обид. Да и, гляжу, ты много знаешь о причине моего «поражения». Тот, кто тебя создал, проснулся не так давно, верно? Благодарю за информацию. А теперь прошу меня простить, но я спешу, а мои новые приказы говорят, что тебя следует устранить, чем я с радостью и займусь.       Приблизившись к этой твари, я уже было приготовился нанести удар, но та быстро подняла ладонь и протянула мне ярко-алый камень во второй руке. Я хотел продолжить взмах, но жалкое тело, которое служило мне, замерло, словно окаменев. Дело было не в потери контроля, всё было в куда более мерзком для меня факте. - Наш хозяин скоро явится в этот мир вновь, Лантарра не успеют прибрать его раньше, ты знаешь. Теперь это неизбежно и слишком поздно что-либо предотвратить. Поэтому тебе дали выбор, как владельцу глаза и бывшему генералу. Вернуться, или лишиться своей никчемной жизни.       Не могу скрывать перед самим собой, как сильно моё желание накинуться и разгрызть этот омерзительный камень, жадно оторвать и поглотить его вместе с той тварью, что смело держать эту грязную драгоценность. Прошло тысячу лет, но я всё еще с жадностью смотрю на то, что вредит мне и стирает меня. Всё это мнимое «право выбора» кажется моему здравомыслию не более чем жалкой насмешкой и ложью. Я чувствую это в извращенной улыбке никчемной твари предо мной, как эта улыбка разрывает кожу с мерзким хлюпающим звуком лопающихся вздутий на щеках, как её пасть обрастает рядом новых зубов, становясь всё шире. Но на языке до сих пор это назойливый алый вкус, такой невозможно яркий и желанный. От того мучительно, что его так мало и нет ничего хуже того, что это снова может стать моим. Лучше, когда этого нет, чем когда его дают в таком ничтожном количестве. Но можно достать больше, много больше… я знаю, как достать больше. Но я бы не был здесь и сейчас, если бы не появившийся нюанс во всей их славной схеме. Ведь я как раз опоздал. - Хм, этот новый экзотический вкус, он похож на… серебро.       Резкий звук выстрела разрезал тишину переулка вокруг неожиданно, как и сам появившийся вкус серебра, что я чувствовал каждый раз, слыша этот уже привычный монотонный звук шагов. На то чтобы оторвать свой взгляд от упавшего наземь камня потребовались секунды волевых усилий., Посмотрев на своего бывшего собеседника, так же подмечаю новый факт: выстрел выбил ему глаз. Стоит подметить, что так оно выглядело даже симпатичней. - Поразительно и точно как часы. Мой господин, с чем связана данная черта в вашей пунктуальности? Неужели всё дело в элементарной параноидальности?       Стыдно осознавать, что на столь простое предложение в принципе понадобились секунды размышлений. И то, я бы ничего не выдавил из себя, если бы подошедший господин Кей не убрал тот чертов камень. Встряхнув головой, словно пробудившись ото сна, я заметил, что мой платок, обёрнутый вокруг шеи, любезно принял на себя брызги крови существа, что лежало у моих ног. Стоит сделать пометку, чтобы привить ему привычку в чуть большей аккуратности. - Есть ли новая информация, которую К-77 следует внести в протокол по личному делу Ангель Саксоновича Соломона? - спросил наемник, убирая пистолет обратно в кобуру на своём поясе и любезно прикрывая его плащом. Удивительно, но это внушило мне немного спокойствия. - М? Ах вы про это? - доставая из внутреннего кармана камзола два билета, я протягиваю их своему господину, - Представление будет послезавтра в 19:30, и я надеюсь, вы увидите сегодня, какой костюм я подобрал господину Механисту. Мне жизненно необходимо знать ваше мнение! И еще раз прошу прощенье за опоздание, постараюсь впредь разбираться быстрее, дабы более вам не пришлось вмешиваться. К-77 совершенно ничего не ответил, и очень жаль, что он никогда не снимает своей железной маски. Кажется, судя по затянувшейся паузе, мой ответ его не сильно удовлетворил, что не удивительно, и мне совершенно не стыдно за то, что произошло. - Если вы рассчитываете услышать от меня откровение или оправдание, присущее тому мальчишке, то прошу простить, но… - Текущее время: 19:00. До закрытия общественного транспорта: 1 час. Какой запрос на передвижение составит господин Соломон?       Он подошел к безжизненным телам и, доставая колбу с прозрачной сиреневой жидкостью, вылил на убитых тварей содержимое после чего, поджег. Я знал этот терпкий запах, что буквально сжигал мои ноздри. Не так давно перед выходом из постоялого двора, где мы остановились, я видел, как он оставлял настаиваться цветы Алмира в спирте. Как мне показалось, он добавлял во всю смесь что-то похожее на масло или жир. Жидкость стала для чудовищ не только ядовита, но и, с добавлением к ней любой искры, легко воспламеняема. Это весьма сообразительно, ведь из-за токсина цветов тела чудовищ больше не регенерировали, не говоря уже о более безопасной утилизации их отходов.       Для смертных цветы Алмира ядовиты и один лишь запах вызывает головокружение и последующее отравление. Для пришельцев и подобных мне чудовищ мора, эти цветы были и вовсе смертельны. Господин Механист был прав, говоря, что это существо с каждым разом всё лучше приспосабливается к окружающему миру, совершенствуя свои навыки в том, что он называл «программой выживания». Однако с точки зрения личностного роста и понимания эмоций окружающих он сильно отстает. Даже не мог сформировать грамотное предложение с использованием личных местоимений. Что же, мне предстоит весьма много работы. - С вашего позволения, я предпочел бы пройтись пешком и обсудить с вами… кхм, составить запрос на обучение К-77 основам речи, грамматических правил и вводному курсу социальной психологии. Поскольку вы решили промышлять работой наёмника и находитесь в черном списке и у мора, и у представителей церкви с рядом лиц, состоящих в некогда государственных службах… Скажем так, вам стоит научиться работать с окружающими вас существами из плоти и крови. Всё же не стоит становиться нежеланным гостем и в свободных городах. Не всё бои возможно выиграть при помощи одного лишь оружия, уверяю вас. - Стоимость услуг? - Пол литра с донором в лице господина Механиста!