Часть 1

Томми вздрагивает, его желудок сжимается, когда он осознаёт, что наполовину погрузился в грязную воду. Одной рукой он отталкивается от земли, а другой прижимает маску к лицу, чтобы его не вырвало. По его спине пробегает дрожь. — У тебя сломана рука. Он падает навзничь, ударяясь головой о кирпичи, грязная вода пропитывает его джинсы, и он тупо смотрит на злодея, который, словно птица, склоняет голову, сидя на корточках на крышке мусорного бака, его кожа мерцает голубым - мера предосторожности, осторожность, несмотря на то, что Томми находится в совершенно ужасном состоянии. Это заставляет его кровоточащую губу невольно приподняться, и он фыркает. — Без шуток. Сирена, один из самых опасных злодеев в Л’Манбурге, в тёмно-бордовой шапке, лицо закрыто маской, которая доходит до самого носа, золотисто-карие глаза не отрываются от него. Его враг. Нынешний, бывший - Томми просто больше не знает. Что происходит, когда герой больше не является героем? Кажется, сейчас самое неподходящее время, чтобы это выяснить. На его запястье плотно зажат подавитель энергии, который надел на него человек, спасший его, давший ему дом, место, личность. Только для того, чтобы вырвать у него все это. — У тебя идет кровь. — Если ты здесь только для того, чтобы констатировать очевидное, то можешь валить отсюда и делать это где-нибудь в другом месте, — ворчит Томми, устало вздыхая. — Или, знаешь, если ты здесь, чтобы убить меня, не тяни, потому что у меня нет на это терпения. Сирена меняется в лице, и Томми не может понять, что именно он видит, прежде чем пожать плечами. — Ты спас мне жизнь. — "Я знаю", — думает Томми, кривя губы в уродливой гримасе. — "Это разрушило мою жизнь". — Я чувствовал, что обязан тебе, по крайней мере, не дать тебе умереть в грязном переулке. — Спасибо, — усмехается Томми. Темно, луна едва видна в облаках над ними. — Тогда я пойду, — напевает Сирена, взмахивая рукой в шутливом приветствии, и его силуэт мерцает перед глазами Томми, пока не исчезает. — Услуга за услугу и всё такое, — шепчет призрачное эхо ему на ухо. Это просто еще один дерьмовый день в дерьмовом городе. Прошло двадцать три часа с тех пор, как Томми потерял все.

─┉┈◈◉◈┈┉─

Томми вваливается в свою квартиру, захлопывая за собой дверь, не обращая внимания на грязную воду, которую он заносит внутрь в своих хлюпающих кроссовках. Он распахивает дверь в ванную, уже хватаясь за толстовку, чтобы снять её. Его рука немеет, она забинтована толстым слоем, последняя услуга, оказанная Дримом перед тем, как его бесцеремонно выгнали из башни и ему приходится выругнуться, чтобы снять толстовку и бросить её в грязную лужу у его ног. Его джинсы следуют за толстовкой после ожесточённой борьбы за то, чтобы расстегнуть чёртову джинсовую пуговицу, и чёрт возьми, может, ему просто не стоит платить за воду, потому что он не тратит за четыре недели её всю, только когда ему приспичит. К счастью, его футболка сама сползла, когда он наклонился, по его обнажённой спине пробежала дрожь, когда он выпрямился и одной рукой стянул с себя шапку, она безвольно упала на пол. На его лице по-прежнему маска - металлическая штуковина с фильтром от дыма и токсинов, которая надевается на челюсть и переносицу, а его рука осторожно обводит и нажимает на скрытые кнопки, которые с тихим шипением открываются, позволяя ему снять маску. Он знает, что должен оставить гипс на месте, но ему до смерти хочется избавиться от подачек Дрима - гипс от которого он сейчас избавляется, по руке расползаются знакомые и успокаивающие точечные боли, когда последняя часть от гипса, прилипшая к большому пальцу, падает на белый пол. Он долго смотрит на него, прежде чем поднять голову и взглянуть в маленькое зеркало в тесной ванной. Он выглядит дерьмово. Его светлые волосы были растрёпаны и грязны, местами влажные от грязной воды, просочившейся сквозь капюшон и шапку, а на теле было больше синяков, чем плоти, благодаря Ангелу Смерти, который устроил ему захватывающий полет, прежде чем Томми удалось вонзить нож в бок мужчины. Из-за того, что он упал на землю, его рука безвольно свисает, покрытая красными пятнами и опухшая из-за перелома, и он поворачивается, чтобы посмотреть на свою спину, которая выглядит уродливо из за большого количества гематом. Он знает, что большая часть этого со временем сойдёт на нет, но на его бедре глубокая рана, которую нужно будет обработать спиртом, прежде чем зашить. По краям раны от грязной воды из переулка прилипла тёмная грязь, и он знает, что не оказал себе никакой услуги, сделав этот крюк. Под его глазами тёмные круги, рот опущен вниз, и он поворачивает голову, насколько это возможно, чтобы убрать волосы с лица и получше рассмотреть рану, из-за которой по щеке стекает кровь. — Могло быть и хуже, — говорит он себе хриплым и надтреснутым голосом, прежде чем устало выдохнул и развернулся на каблуках в сторону душа.

─┉┈◈◉◈┈┉─

Съежившись под толстым одеялом после бесцеремонного холодного душа - и собираясь снова поговорить о холодной воде с домовладельцем, потому что чёрт возьми, когда уже будет тёплая вода? Томми сидит, закинув одну ногу на низкий столик перед диваном, рядом с которым стоит чашка с остывающим раменом, и втыкает кривую иглу с ниткой в свою плоть, грубо дёргая, чтобы затянуть её. Это дерьмовая работа, он никогда не был лучшим в своём деле, а его левая рука до смешного слаба, когда он пытается зажать рану, пока работает, и вскоре он сдаётся, завязывая и затягивая узел как можно туже, а затем откидывается назад и смотрит в потолок. К счастью, у него есть немного сбережений. Достаточно, чтобы продержаться хотя бы следующие три месяца, если до этого его не выследят злодеи. Утренняя газета лежит на диване рядом с ним с черными жирными заголовками: КРАСНЫЙ ХАОС: ГЕРОЙ или ЗЛОДЕЙ? Под ним размытая картинка: Томми в полном геройском облачении, склонившись, защищает лежащее без сознания тело Сирены, подняв пистолет и целясь в героя номер один, виден только его профиль, в зелёной толстовке с капюшоном и белой маске с глупой улыбкой. Дрим. Его друг, его наставник, его спаситель. Он был очень значим для Томми. Блондин выдыхает сквозь стиснутые зубы и отрывает ногу со стола, прежде чем наклониться вперёд и взять свою тарелку с лапшой, осторожно зажав её коленями, прежде чем потянуться за палочками для еды, зажав их зубами и погрузив в бульон, чтобы перемешать. В квартире холодно и пусто, он сам в этом виноват.

─┉┈◈◉◈┈┉─

Жизнь продолжается. Томми засовывает свой высушенный костюм героя под кровать, сверху кладёт маску и притворяется, что у него не болит сердце, когда он прячет костюм из виду, а затем выпрямляется, морщась от хруста в суставах. — Ты уже скрипишь, как старик, Томми? Тебе всего шестнадцать. Он устало проводит рукой по лицу, прежде чем подойти к шкафу и вытащить одну из многочисленных толстых кофт, которые Дрим купил и спрятал в его квартире за годы знакомства. У его наставника всегда была своеобразная манера проявлять заботу, дразнящая привязанность, подшучивание и делать подарки, которые Томми обнаруживал, когда меньше всего этого ожидал. Томми ненавидит подарки. Томми тыкал подарком ему в лицо, скалился и требовал, чтобы Дрим забрал его обратно, пока старший наигранно корчил удивленную рожу. Дрим никого не дурачил. Томми сохранил все подарки до единого. Это единственная приличная одежда, которую он носит, помимо футболок и джинсов, всё тёмного цвета, чтобы скрыть возможные пятна крови. Он смотрит на отвратительную оранжевую штуковину в своей руке, неуклюже поворачивая её, чтобы взглянуть на енота на лицевой стороне, который держит в лапах банку колы с надписью «Мусорная панда». Он подносит его к лицу, пряча горящие глаза за тканью, и наклоняется вперёд.

─┉┈◈◉◈┈┉─

КРАСНЫЙ ХАОС: ГЕРОЙ или ЗЛОДЕЙ? Прошлой ночью знаменитый помощник главного героя Дрима был арестован и доставлен на допрос. В сети появилась фотография, сделанная отважным гражданским, который стал свидетелем того, как бывший герой направил пистолет на своего наставника, по всей видимости, защищая Сирену, одного из ведущих членов Синдиката. Он был освобожден от службы. Красный Хаос больше не герой.

─┉┈◈◉◈┈┉─

— Вы ищете работников? — грубо спрашивает Томми, засунув одну руку в карман, а другую опустив вдоль тела, которое было обмотано белыми бинтами под оранжевой тканью кофты. На носу у него белый пластырь, уши покраснели от холода, и он скучает по своей куртке, которая всё ещё висит на крючке в квартире Дрима. Он старается не выглядеть жалко, когда высокий мужчина с зелёными волосами опускает книгу и смотрит на него. Ему потребовалась почти неделя, чтобы найти место, в котором, как он надеялся, его не вышвырнут, как только он переступит порог. «Сэм и Фрэн», небольшое кафе, выстроенное из красного кирпича среди более тёмных соседей, с нарисованной широкими мазками белой собакой, похожей на волка, и счастливой мордочкой на вывеске. Когда он вошёл внутрь, зазвонил колокольчик. Мебель была разномастной, но удобной на вид: диваны и кресла вместо жёстких стульев. За стеклянной стойкой стояли сэндвичи, горячие напитки и всевозможные сладости, которые он не узнавал. Он неловко ёрзает, пока мужчина, что-то напевая, складывает книгу и отодвигает её в сторону, чтобы полностью сосредоточиться на нём. Золотые глаза, чёрная склера, тёмно-зелёные пятна на коже, Томми решил, что это какой-то гибрид, когда однажды вечером увидел, как мужчина закрывает свой магазин. — Я Сэм, владелец этого заведения, — говорит ему мужчина с улыбкой на лице. — У меня нет опыта, — выпаливает Томми, слегка ссутулившись в защитном жесте. — И образования тоже, но я умею читать, писать, считать и всё такое. Сэм моргает, глядя на него, и Томми изо всех сил старается не хмуриться. — Как тебя зовут? Он густо краснеет. — Томми, — выдавливает он. — Просто… Томми. — Очень приятно с тобой познакомиться, Томми, — тепло говорит Сэм, и Томми неловко переминается с ноги на ногу. — На самом деле здесь работаю только я, — говорит ему Сэм. — И Фрэн, — добавляет он, указывая на большую белую кучу шерсти у своих ног, и его взгляд на мгновение смягчается. — Я уверен, что мы найдём здесь место и для тебя. Часть его хочет только одного - развернуться и уйти, отказаться от этого дерьмового предприятия, потому что Томми не привык взаимодействовать с людьми, но... Ему нужна работа. Его денег надолго не хватит, а возвращаться на улицу он отказывается. — Я ценю это, — выпаливает он и склоняет голову, как учил его Дрим.

─┉┈◈◉◈┈┉─

Томми всегда был быстр на подъём, быстро схватывал суть - одна из многих причин, по которым он в первую очередь понравился Дриму. Он легко отвлекался, но если он хотел чему-то научиться, то будь он проклят, если бы не сделал этого. Вот почему он тихо ругается на эту чёртову кофемашину, обжигая пальцы, и кривит рот в упрямой гримасе, которая едва заметно разглаживается, когда он поворачивается, чтобы поставить чашку с готовым эспрессо на маленькую подставку, которую Сэм дал ему, когда он понял, что у блондина сломана рука. Мужчина никак не отреагировал на это, лишь пристально посмотрел на Томми, словно предлагая своё ухо, если тому захочется поделиться, и Томми едва сдержался, чтобы не зарычать от недовольства. От запаха у него морщится нос, когда он поднимает кружку с кофе и сахарной сладостью в форме зелёной лягушки, потому что Сэм по какой-то причине любил печь всякие странные штуки в форме животных. Томми только на днях заставили попробовать чернику в форме кролика, и он изо всех сил старался не чувствовать себя виноватым, когда откусил ему голову. Варварство - вот что это такое, но ему трудно это сказать, когда Сэм смотрит на него с надеждой. Он передаёт заказ женщине с розовыми волосами, которая тихо работает за одним из столиков, и получает в ответ рассеянную улыбку, на которую он резко кивает, прежде чем вернуться и опуститься на стул за стойкой. Томми быстро начинает понимать, почему Сэм и Фрэн не любят толпиться в толпе. Честно говоря, он понятия не имеет, как Сэм держится на плаву, но, насколько он знает, это могут быть просто деньги, вложенные в хобби, чтобы было чем заняться. Сэм предпочитал одежду, которая заставляла его всё чаще задумываться о том, что анк, должно быть лёгкая, удобная, но дорогая, и такая же дерьмовая, как толстовки Дрима, которые были невероятно мягкими, хотя и не выглядели хорошо. Томми знает об одежде больше, хотя он ни разу в жизни не покупал даже рубашку. Он вздыхает, безучастно глядя в окно кафе, ему смертельно скучно.

─┉┈◈◉◈┈┉─

Гаситель энергии на его запястье - постоянное напоминание. Он серебряный, странно тёплый от силы, которую Бэд вложил в него, чтобы он не сломался, чтобы Томми никогда не- Однажды ночью он открывает глаза на своей кухне и видит, что нож уже наполовину вонзился в его запястье, которое он пытался убрать от себя. Кожа покрыта тёмно-красной кровью, которая стекает на плитку у его босых ног. Лезвие сломано, но на металле браслета нет ни царапины. Он моет нож, зашивает рану, перевязывает руку и поднимается на крышу, чтобы посмотреть на город, который был его защитой.

─┉┈◈◉◈┈┉─

Томми встречает Уилбура на второй неделе работы у Сэма. Этот мужчина настолько высокий, что ему приходится пригибать голову, когда он неуклюже входит в магазин. Судя по тому, как он останавливается и смотрит на Томми, как на что-то чужеродное, он явно завсегдатай в кафе «Сэм и Фрэн». Томми хмуро смотрит на него в ответ. — Ты новенький, — приветствует он меня мягким голосом, оглядываясь в поисках Сэма, который работает в подсобке. — Я не знал, что Сэм нанял ребёнка. — И тебя приветствую, — невозмутимо цедит Томми. — Заказывай или убирайся к чёрту. Кудрявая каштановая чёлка, круглые очки на кончике острого носа, долговязый, как стручок фасоли, в свободной жёлтой теплой кофте, на лице медленно расцветает довольная улыбка, когда он смотрит на него с новым интересом. Первое впечатление Томми о Уилбуре, что он грёбаный чудак.

─┉┈◈◉◈┈┉─

— Там есть столики, и прямо сецчас они свободны, — шипит Томми, пока Уилбур тащит стул по полу, чтобы удобно расположиться рядом с барной стойкой. — Кофе, черный, пожалуйста. Томми вздрагивает, прищуривается, но… он предпочитает не испытывать судьбу, отвлекая Сэма в рабочее время, и с проклятиями поворачивается, чтобы включить шумную кофемашину. Он ставит чашку на место и убирает пальцы, пока она шипит и булькает. — У тебя грязный рот для ребёнка, — комментирует Уилбур, доставая ноутбук из потрёпанной кожаной сумки и кладя его на нелепо длинные ноги, скрестив лодыжки. — Что Сэм об этом думает? — Сэму всё равно, лишь бы я не ругался с клиентами, — огрызается Томми, толкая чашку в сторону другого, самого уродливого из них, оранжево-розового, с пятнами, похожими на утку. — А я не один из них? — спрашивает Уилбур, приподняв бровь. — Ты надоедливый, — с чувством говорит Томми. — И тупой. — Болтливый гремлин. — Свет от экрана странно отражается на его лице в приглушённом свете кафе, и Томми решительно отворачивается, чтобы не смотреть на него. Сэм называет свет уютным. Томми закрывает рот и ничего не говорит, хотя ему приходится щуриться, чтобы разглядеть кнопки на устройствах, которыми он должен жонглировать. — Разве ты не должен быть в школе? — спрашивает Уилбур после тридцати минут благословенной тишины. Томми медленно расслабился, но тут же снова напрягся, повернувшись к Уилбуру. Сегодня вторник, раннее утро, но Томми ничего об этом не знает, кроме дополнительных патрулей в школьных районах. — У меня нет школы — ворчит Томми, когда тот продолжает выжидающе смотреть на него, явно ожидая ответа. От такого внимания у него зудит и чешется кожа, и он предпочёл бы, чтобы его оставили в покое, но Уилбур не понимает ни хрена, даже когда Томми продолжает тыкать его лицом в это. Снова и снова, с нарастающим разочарованием. — Разве тебе не четырнадцать? — Мне шестнадцать, — шипит Томми, крепко сжимая пальцы здоровой руки. — И это не твоё грёбаное дело! Уилбур наклоняет голову, в его глазах мелькает странный огонёк, и это кажется осуждением, хотя Томми знает, что это не так, потому что Уилбур смягчается, и в его улыбке появляется что-то почти нежное. — Усердно работаешь, да? — Отвали.

─┉┈◈◉◈┈┉─

Томми уже устал от лапши, но после двух неудачных попыток приготовить что-то по видеоурокам и безвкусного скучного салата, в котором слишком много уксуса, и потраченных впустую денег он смиряется с этим. Он старается есть приготовленную еду не обращая внимания на вкус, сидя на крыше, обдуваемый холодным ветром. Первый декабрьский снег мягко кружится в воздухе, белый на фоне тёмных зданий с горящими окнами, неоновыми вывесками, мигающими и мерцающими вдалеке на главных улицах, где жизнь богаче, а людей больше. Среди них выделяется одно здание - высокое, белоснежное, как мрамор, закрученное в спираль. Дрим не раз спрашивал его, не хочет ли он поселиться поближе или даже в башне, но Томми каждый раз отказывался. Он чувствовал себя в этом месте как дома, около на улиц, где вырос, около грязных переулков, среди людей, о которых мало заботилось общество, голодавших, пока богачи пировали, поедая стейки с золотой корочкой. Томми вырвался из нищеты, чтобы встать на вершину мира, и потерял всё за одну ночь из-за предательства единственного человека, который дважды взглянул на него, который разглядел что-то в измождённом сироте с пустыми глазами и оскаленными зубами. Дрим спас ему жизнь, и первым порывом Томми было укусить его. Тогда Дрим не был героем номер один. Он был просто Дримом, умным и находчивым, грубые руки хватали его на тренировках, нежные руки вытирали слёзы с его щёк, когда он просыпался посреди ночи, не понимая, где находится, его дразнили, ерошили ему волосы и успокаивающе гладили по плечу, когда учили его буквам и цифрам, а потом многому другому. Мир постепенно открывался ему под терпеливыми и направляющими руками Дрима. Томми не раз смотрел на себя в зеркало и задавался вопросом, не похожи ли они с Дримом на братьев. Возможно, в шутках Сапнапа и сухом юморе Джорджа была доля правды, ведь Дрим лишь улыбался и никогда не отрицал этого. Оба светловолосые, высокие, в итоге они стали одного роста - 190 см, и Томми гордился, когда стоял рядом с Дримом во время его первой миссии. Красный Хаос - так мир нарек его, и Дрим рассмеялся, притянув Томми к своей груди и грубо прижав его к дивану после их первой совместной официальной миссии. Томми справился хорошо, и Дрим гордился им. Он чувствовал себя непобедимым, в груди было невероятно тепло, щёки горели, а глаза сияли, пока Дрим не отпускал его, слегка обнимая одной рукой за плечи, чтобы удержать на месте. Его голос звучал уверенно, когда он строил планы на будущее. — «Я стану героем номер один, Томми. Я собираюсь изменить этот мир и его несовершенную систему», — прошептал Дрим ему на ухо, когда он почти заснул, а адреналин в его организме выветрился, оставив после себя сонливость. — «И ты будешь рядом со мной. Нас никто не остановит». Два года спустя Дрим - герой номер один, а Томми сидит в одиночестве на крыше в тёмно-синей толстовке с капюшоном, кривясь от вкуса холодной лапши, вокруг него кружится снег, а сердце невыносимо пусто.

─┉┈◈◉◈┈┉─

Томми не ищет неприятностей, в этом нет смысла, когда у него на руке браслет, он бесполезен, когда у его врагов есть силы, а он пытается заставить чёртову кофемашину работать, левая рука слаба, и на её восстановление уходит слишком много времени. Но неприятности всегда имели привычку находить его, и поэтому, когда он поворачивает направо по дороге домой поздно вечером, закрыв кафе после короткого звонка Сэма, который повесил трубку, прежде чем Томми успел что-то сказать, он останавливается и смотрит, но не паникует, а наклоняет голову, чтобы взглянуть на Кровавого Бога. Злодей до смешного чертовски высок, одна рука вытянута вперёд, другая согнута, чтобы крепко прижать ладонь к боку, где слишком много крови, которая растекается и пачкает модную белую рубашку. Розовая кабанья маска на его лице приподнимается, и алые глаза устремляются на него. Томми знает, что не выглядит опасным. Он похож на жабу в слишком большой тёмно-зелёной толстовке с капюшоном с динозавром, который наклонился, чтобы дотянуться до вёсел своей лодки, и из его глаз текут театральные слёзы. Он понятия не имеет, в каком настроении был Дрим, когда взял его, но он цепляется за остатки того, чем они были, с детской жаждой в мире, который кажется огромным и пустым без этого мужчины, который мог бы протянуть руку и взять его за руку. Томми начинает задаваться вопросом, не преследует ли его Синдикат, как союзника человека, который разрушил его жизнь одним своим существованием. Техно делает шаг вперёд, приоткрыв рот, прежде чем бесцеремонно рухнуть на холодную землю. Снег порхает, цепляясь за тёмно-красный плащ на плече злодея, и Томми устало проводит рукой по лицу. — Это плохая идея, — говорит он.

─┉┈◈◉◈┈┉─

Тащить злодея обратно к нему домой - это титаническое усилие, сопровождаемое бормотанием проклятий, когда он, спотыкаясь, проходит в свою дверь, ссутулившись под тяжестью мужчины. К счастью, а может, и не к счастью, снегопад усилился, заметая их следы быстрее, чем Томми успевал их оставлять, но оставляя его дрожащим, с окоченевшими пальцами на руке. Он никогда ещё так не радовался маленькому дерьмовому лифту в своём многоквартирном доме. От мысли о том, что придётся подниматься по лестнице, ему хотелось плакать. Полузастывший от холода, он наклоняется, чтобы опустить мужчину на диван, и, прежде чем пройти к двери, наклоняется, чтобы снять его обувь, а затем, идет закрывать дверь. Он выпрямляется с болезненым стоном, разминая затекшую спину. Кровавый Бог всё ещё без сознания, когда Томми возвращается в гостиную с тарелкой горячей воды, бутылкой обычной водки и набором для шитья, зажав в зубах ярко-зелёное яблоко. Он с хрустом откусывает яблоко, подбрасывает и ловит откладывая фрукт в сторону на стол к вещам, опускается на колени и вытаскивает элегантную, но прочную, когда-то белую ткань из брюк с поясом, морщась при виде глубокой раны на боку мужчины, мокрой и темной от крови, что было не хорошо. Томми, возможно, был бы более обеспокоен, если бы на его диване не растянулся сам Кровавый Бог, явно подверженный кровопотере, учитывая, что способности злодея связаны с кровью. Он тянется за чистой тряпкой, смоченной в воде, потому что он не мудак, у него в доме все еще остались драгоценные чистые тряпки, и начинает вытирать кровь, пятнящую розовую кожу. Силы Кровавого Бога удивительны. Томми видел, как это герой взял меч, предназначавшийся Сирене, видел, как тот пронзил плечо Кровавого Бога насквозь, злодей не медлил, уже взмахивая топором, нацелевшись на умерчвление героя. Широкие плечи вздымались, а кабанья маска широко ухмылялась. Он опасен. Единственный, кто мог выйти с Кровавым Богом один на один и не стучаться в дверь смерти, был Дрим. Томми выжимает окровавленную тряпку в воду и удивляется, почему он чувствует себя таким молодым, когда делает глоток водки, прежде чем смочить ею новую тряпку. Спирт обжигает его горло, и он морщится, когда вскрывает рану, чтобы убедиться, что в неё не попала грязь или шрапнель. Он вдевает нитку в кривую иголку и наклоняется, прежде чем приступить к работе.

─┉┈◈◉◈┈┉─

Томми просыпается от того, что чья-то рука зажимает ему рот, и инстинктивно замирает, когда слышит тихое, но тяжёлое дыхание позади себя. Он заснул, прислонившись к дивану, не потрудившись даже помыть руки и переодеться в новую толстовку, потому что вся его толстовка была в крови Кровавого Бога. Телевизор был включен, шёл какой-то документальный фильм о природе, и Томми смотрел, как стайка гигантских существ, похожих на морских свинок, радостно плещется в воде. — Где я? — резко выдыхает злодей ему в ухо, опуская руку к его подбородку и опасно близко подбираясь к горлу. — В моей квартире, придурок, — огрызается он. — Притащил сюда твою тяжёлую задницу и зашил тебя, так что лучше бы ты был благодарен. Наступает долгая тишина, а затем позади него что-то шевелится, рука соскальзывает с его лица, и Кровавый Бог садится, ударяясь грязными ботинками о бедный ковёр. Томми запрокидывает голову и смотрит на свирепую розовую кабанью маску, которая сулит смерть. Он не чувствует ничего, кроме усталости, когда смотрит на злодея, который смотрит на него в ответ непроницаемым взглядом. — Со мной все было бы в порядке. — Тебе повезло, что я не вызвал этих чёртовых героев, — фыркает Томми. — Ты был лёгкой добычей, валялся в обмороке, как идиот, где на тебя мог наткнуться кто угодно. — А почему ты этого не сделал? — спросил с вызовом Кровавый Бог. И дело в том, что Томми не знает. Он больше не герой, но он жил и верил в то, за что боролся Дрим, ненавидел всё, чем хотел стать Синдикат, но он чувствует себя потерянным и одиноким, земля уходит у него из-под ног, он испытывает беспокойную скуку, пока один день сменяет другой. — «Мы не убиваем, Дрим!» — прорычал он, наводя пистолет Сирены на своего наставника. Руки его дрожали, сердце громко и отчаянно билось в груди, а взгляд умолял другого отойти, рассмеяться и сказать, что он не собирался этого делать, что это всего лишь недоразумение, Томми. — «Это твоё первое правило! Или ты забыл?» Силы Дрима обрушились на него, и Томми сопротивлялся изо всех сил, обвиваясь вокруг Сирены, как мог, пока ландшафт вокруг них рушился и ломался. Если Дрим ошибся, означало ли это, что Синдикат- — Доброе дело месяца. — Томми сверкает зубами. — Плюс мне в карму, здоровяк. Послышалось недоверчивое фырканье, но Томми не особо обращает на это внимание, перекатываясь на бок и опираясь правой рукой, чтобы подняться. — У тебя есть телефон, который я могу одолжить? — спрашивает его злодей, изучая его кроваво-красными глазами, и у Томми по коже бегут мурашки, хотя он и пожимает плечами. — Да, — он достаёт его из кармана и бросает Техно. — Хочешь что-нибудь перекусить? — Хех?

─┉┈◈◉◈┈┉─

Кровавый Бог выглядит совершенно неуместно в его квартире, чашка с лапшой быстрого приготовления кажется маленькой в его больших руках, но Томми принёс чайник из кухни и поставил тарелки на стол, прежде чем сел на стул и поджал ноги, они оба едят в странно дружеской беседе. Томми прибавил громкость на телевизоре ровно настолько, чтобы мог слышать, как ведущий с любовью говорит об интеллекте ворон, когда раздаётся внезапный громкий стук в дверь, и Томми ругается, ставя тарелку на стол и вскакивая на ноги. — Лучше бы вам не ломать мою чёртову дверь! — кричит он, протискиваясь в коридор. — У меня нет чёртовой страховки, придурки! Наступает тишина, пока Томми поворачивает ключ в замке и распахивает дверь. Сирена и Ангел Смерти смотрят на него, и Томми хмуро смотрит на них обоих. — Сейчас три часа ночи, мой домовладелец будет чертовски раздражён. — Он в норме, — говорит Кровавый Бог, когда Томми засовывает руку в карман и крепко сжимает пальцы. — Хотя, немного идиот, — добавляет он, подходя к нему сзади, кладя руку ему на плечо и оттягивая его назад, наклоняя голову и обмениваясь взглядами, когда дверь за злодеями закрывается. — Мы волновались, когда ты не ответил, — говорит Сирена, разводя руками, и Томми встречается взглядом с голубыми глазами Ангела. Его тёмные крылья блестят, когда он двигает ими за спиной, чёрные, как ночь, способные по щелчку превращаться в смертоносное оружие. Они странно красивые, более мягкие, чем Томми когда-либо видел, почти как настоящие перья, а не предвестники смерти. Светлые волосы вьются, обрамляя его лицо, зелёно-чёрный костюм облегает его фигуру, а нелепо уродливая зелёно-белая полосатая шляпа-ведёрко опущена так, что отбрасывает тень на его глаза. Как и у Сирены, на его лице маска, скрывающая остальные черты. — Кто это? Кровавый Бог пожимает плечами. — По-видимому, мой спаситель. — Его тон насмешлив. — В следующий раз я засуну тебя в мусорный бак, — ощетинивается Томми, вырываясь из его хватки и отступая назад, прислоняясь спиной к стене, прежде чем развернуться и прислониться к ней плечом. — Не груби, — упрекает его Ангел, и в его взгляде появляется странное сочувствие, от которого Томми хочется забраться под одеяло и не вылезать оттуда несколько дней. — Как тебя зовут? — Томми, — ворчит он, потому что чувствует, что не отвечать - плохая идея. Золотисто-карие глаза Сирены на мгновение устремляются на него, прежде чем он опускает голову, оставаясь на шаг позади Ангела Смерти, возвышаясь над более низким мужчиной, и всё же он чувствует себя меньше. Дело в том, как стоит Ангел - расслабленно и уверенно, уверенный в своей силе. Браслет на запястье обжигает плоть, словно, клеймо. — Что ж, спасибо, Томми, — говорит ему Ангел, и Томми чувствует, что тот улыбается. — Полагаю, мы в долгу перед тобой. — Вы мне ничего не должны, — рычит Томми. — Просто отвали. Он ждёт, когда грянет гром, ведь они злодеи, худшие из худших, отбросы общества, всё то, против чего выступали герои. Но тяжёлая рука проводит по его голове, почти как взъерошивая волосы, и исчезает прежде, чем он успевает даже дернуться от шока, а Кровавый Бог проходит мимо него. — Не попади в неприятности, — говорит ему мужчина, прежде чем обхватить Сирену рукой и навалиться на другого мужчину, выругавшись, когда его ноги подогнулись, а одна рука зашарила в поисках ручки, чтобы открыть дверь. Он, спотыкаясь, вышел вместе с ними, шипя от недовольства и тихо смеясь. Ангел Смерти задерживается ещё на мгновение, склонив голову, словно птица, и взмахнув крыльями, а Томми прищуривается, обнажая зубы, как раненое животное, и фальшиво бравадится. Он опускает голову, дергая за поля шляпы. — Спокойной ночи, Томми.