Часть 42

В комнате темно, на потолке висит единственная лампочка, но взгляд Томми останавливается на светящихся белых глазах, и его рот кривится в ухмылке под маской. — Бэд, — рычит он. — Рад видеть тебя здесь. Техно всего на шаг позади него, и есть странное чувство облегчения от осознания того, что на этот раз он не один, что Техно нуждается в нём, не позволит надеть на него ещё один подавитель силы, потому что это напрямую противоречит планам Синдиката. Бар находится на этом чёртовом полу, но, чёрт возьми, Томми сейчас возьмёт всё, что сможет. — Кто он? — напряжённо спрашивает Бэд, глядя на Техно, который складывает руки на груди и ухмыляется. — Я же говорил тебе... — Ты меня не узнаёшь? — перебивает Томми. — Я знаю, что мы не виделись почти два месяца, Бэд, но чтобы совсем забыть обо мне? Мне больно. — Он тянется к своей маске, стягивая её ровно настолько, чтобы на долю секунды показать своё лицо, и… Бэд выпрямляется на стуле, и тонкий хвост, похожий на верёвку со стрелкой на конце, удивлённо дёргается, касаясь ножки стула. — Т... — Имена героев, Бэд, — рыча, перебивает Томми, его голос звучит хрипло сквозь громкость диктофона. — Или ты собираешься забрать у меня тайну личности? — он бросает вызов, враждебность пронизывает его. — Тебе уже было недостаточно моих сил? Злые глаза широко раскрыты, их яркость нарастает, прежде чем угаснуть с морганием, чёрные губы кривятся, обнажая острые как иглы клыки. — Значит, ты действительно вернулся. — Да, — рычит Томми, отмахиваясь хвостом от живота, и Бэд напрягается, глядя на светлый пучок, которым Томми покачивает с растущей ухмылкой. — Посмотрите на нас, теперь мы практически одинаковые. — Что ты сделал? — Напряженно спрашивает Бэд, переводя взгляд на Техно. — Что... Томми делает шаг вперёд, затем ещё один, с грохотом ударяя ладонями по столу, царапая ногтями дерево, наклоняясь вперёд, нависая над ним, и краем уха улавливая шаги позади себя, которые подсказывают ему, что Техно всё ещё здесь. Не один, не один, не один. Он цепляется за неё со страхом, от которого на затылке выступают капли пота, пока он смотрит на демона, который так чертовски много у него отнял. — Не спускай с меня глаз, Бэд, — рычит он, и в этих странных древних глазах, которые смотрят на него, не отрываясь, есть что-то непостижимое. — Он ничего мне не сделал, это всё из-за тебя. — Метка на его запястье светится тёплым светом, как эхо подавителя силы. — Что случилось с твоим обещанием не вмешиваться в дела людей, а? Он опускает голову. — Я был исключением из твоих маленьких правил? — Всё не так просто, — говорит Бэд после долгой паузы, отступая назад и постукивая когтями. — Это было ради твоей безопасности… — О, неужели? — Его голос звучит как густой мёд, а ногти на правой руке рвут перчатку и впиваются в стол. — Потому что я, чёрт возьми, не чувствовал себя в безопасности, когда две недели беспомощно провёл в руках Стража, не в силах ничего сделать, пока он снова и снова ломал мне кости! Ужас и беспомощность тех недель до сих пор не дают ему покоя, как бы он ни боролся с ними. Его грудь вздымается, когда он смотрит в белые глаза демона, который опускает голову, и тень от капюшона падает на его лицо. — Ты изменился, — наконец говорит Бэд, и это звучит как проклятие. — О, неужели теперь? — Томми огрызается с рычанием, отталкиваясь. — Что меня выдало? Хвост? Эти гребаные клыки? — Язык. Томми захлопывает рот, и только рука, схватившая его за воротник, не даёт ему броситься вперёд. Звук, вырвавшийся из его горла, нечеловеческий, когда его оттаскивают назад, обхватывают рукой и прижимают к твёрдой груди. Тепло проникает сквозь его кожу, дыхание вырывается из груди, когда его обнимает другая рука, а подбородок прижимается к макушке, где он стоит, широко раскрыв глаза и дрожа, разрываясь по швам, когда его, чёрт возьми, обнимают. Это не похоже на то, как Уилбур обнимал его, прижимая к груди, и запах никотина и сандалового дерева щекотал ему нос. И всё же это не так уж сильно отличается от того, что удерживает его от срыва. Он стоит, тяжело дыша, с приоткрытым ртом под маской, в объятиях Кровавого Бога и смотрит на Бэда, который тоже встал, оттолкнувшись от стола, наполовину скрытый в тени, с поразительно широко раскрытыми и светящимися глазами. — Успокойся, — бормочет Техно, и его дыхание согревает шею Томми, пока тот пытается собрать себя по кусочкам. — Успокойся. — Я… — его голос звучит странно, в ушах звенит, а пальцы нервно сжимаются. — Я отрезал себе руку, сильно. Демон слегка дёрнул плечом, не вздрогнув, но почти. Слова, которые он не может произнести, не здесь, вертятся у него на языке. "Если бы не ты," — шепчет внутренний голос. — "Дрим никогда бы не оставил меня." "Если бы не ты," — шепчут голос, — Уилбура бы никогда не забрали в ту ночь. Если бы это было не ради тебя- Если бы это было не ради тебя- Если бы это было не ради тебя- Слова стучат у него в голове, эмоции так сильно сжимают грудь, что ему больно дышать. — Ты мог бы, по крайней мере, ты мог бы, чёрт возьми, поговорить со мной. Хоть что-то. Чёрт возьми, хоть что-нибудь, — настаивает Томми, обвивая хвостом ногу Техно в отчаянной попытке успокоиться. — Ты оставил меня одного, без поддержки, не имея ни малейшего представления о том, что происходит. Он делает резкий прерывистый вдох, кончик его хвоста дёргается, а губы дрожат, прежде чем он сильно прикусывает щёку изнутри. — Ты… ты должен дать мне несколько чёртовых ответов, Бэд, — выдавливает он. — Ты не имел никакого грёбаного права отбирать у меня мои силы. Забирать… забирать то, что было напрямую мои. Низкий рык, похожий на одобрение, исходящий от злодея, держащего его, заставляет его напрячься и... "Я не одинок." Это глупое чувство, он знает, что это глупое чувство, но помимо рациональности внутри него есть отчаянная ноющая пустота, которая жаждет этого, которая хочет погрузиться глубже в объятия, которые его держат, чтобы кто-то занял место Дрима в его жизни. Наставник. Друг. Брат. Сложная путаница слов, которые они никогда не произносили вслух. Бэд снова медленно откидывается на спинку стула с тихим вздохом. — Ты должен был держаться в стороне, — говорит ему демон, и Томми кривит губы. — В этом и был смысл подавителя силы. — Светящиеся белые глаза ищут его взгляд. — Дрим… он хотел, чтобы ты был в безопасности. Это единственная причина, по которой я согласился. — Когда это я отказывался от чего-то? — спрашивает Томми, и его голос болезненно дрожит. — И именно поэтому, — в голосе Бэда слышится ирония, но она не доходит до них. — Ты всегда был непоколебимо предан. Это и твоя самая большая сила, и самая большая слабость. Руки, обнимающие его, напрягаются, и Томми тяжело сглатывает, борясь с враждебностью, потому что ему нужны ответы больше, чем ему нужно разорвать Бэда на части. — Ты уверен, что хочешь поговорить об этом сейчас? — наконец спрашивает Бэд, оглядываясь через плечо. — Его брат пропал из-за тебя, — резко выпаливает Томми. Взгляд Бэда задерживается на нём с каким-то непонятным выражением, и Томми чувствует, как в нём зарождается нерешительность. Он крепче обвивает хвостом ногу злодея, а его пальцы подрагивают. — Если ты уверен, — наконец соглашается Бэд, прежде чем Томми успевает взять свои слова обратно. — За Дримом следили ещё тогда, следили месяцами, за вами обоими. — Бэд наклоняется вперёд, сплетая пальцы перед собой, пока Томми смотрит на него. — Шлатт добрался до твоих таблеток, выяснил, в чём заключаются твои способности, как они работают, и рассказал об этом Дриму. Бэд подергивает хвостом, выглядя усталым там, где он сидит. — Дрим быстро сообразил, что Шлатт планировал использовать твою преданность ему, чтобы получить силу Сирены с помощью твоей. Это был выбор между твоей жизнью и жизнью Сирены, и он сделал отчаянный выбор. — Вздох. — Он не рассчитывал на твоё вмешательство, но увидел в этом возможность шанс увести тебя подальше от Шлатта и дать себе время решить проблему, пока ты будешь в безопасности. Что-то ужасное сжимается в груди Томми, и он чувствует вкус крови, когда прокусывает зубами мягкую плоть щеки. — Он знал, что Шлатт не знает, кто ты на самом деле. Пока Красный Хаос не появлялся в газетах, ты был в безопасности. Да, ты был бессилен, но в безопасности. Тебя ничего не связывало с героем Красным Хаосом. — Бэд опускает голову. — Он знал, что подавитель силы нельзя снять, но я думаю, что он увидел возможность дать тебе нормальную жизнь, вдали от всего, что связано с героями. — Даже я знаю, что это глупое чувство, — фыркает Техно, и низкий гул его голоса доносится до него словно издалека. — Мы не просто останавливаемся. Жизнь, которой мы живём, становится частью нас. — Разве не естественно остановиться? — размышляет Бэд. — Если нет другого выбора? — Для некоторых из нас это то же самое, что смерть, — в голосе Техно слышится предупреждающее рычание, почти покровительственное, и Томми судорожно вздыхает. — Мой сын не раз выражал неодобрение нашему решению, так что я могу только предположить, что в этом есть доля правды. — Из-под губ Бэда выглядывает маленький острый клык. — Я не претендую на понимание человеческих чувств. Я не человек. Есть причина, по которой я решил дистанцироваться. — Почему… — голос Томми звучит тихо. — Почему он всё ещё слушает Шлатта, если… если я ушёл и… Его мысли кажутся беспорядочными, разрозненными, путаются у него на языке. Впервые Бэд колеблется, и блеск в его глазах меркнет. — У Шлатта есть что-то на Дрима, я не знаю, что именно, и за ним так пристально следят, что даже я не могу подобраться к нему, не привлекая к себе внимания. — Бэд сжимает пальцы. — Я не могу и не буду привлекать к себе ещё больше внимания. Я несу ответственность за происходящее, и я уже сделал слишком много исключений. — Пауза. — Ни одно из которых, похоже, не пошло на пользу. — Ты не собираешься помогать? — Бэд не смотрит ему в глаза, и Томми кажется, что мир рушится у него под ногами, и единственное, что его поддерживает, это руки, которые всё ещё обнимают его. — Ты… ты действительно не собираешься, чёрт возьми, помогать после всего этого, — его голос дрожит от недоверия, и в ушах стоит гул. Ему все равно. Ты не имеешь значения. Ты не являешься приоритетом. И Томми, чёрт возьми, знает, но на мгновение он понадеялся, потому что... — Дрим, ты, чёрт возьми, нужен ему, а ты просто собираешься бросить его на хрен Шлатту? — Он дёргается в руках Техно, но злодей всё ещё крепко держит его, и он одновременно благодарен и чертовски раздражён этим, когда из глубины его существа вырывается низкий, уродливый и кислый от гнева звук. — Он доверял тебе! — Я всегда чётко обозначал границы своего участия, — в голосе Бэда сквозит предупреждающее напряжение, он не смотрит в глаза. — Дрим знает и понимает… — Да пошёл ты! — перебивает Томми, обнажая зубы под маской. — Ты, чёрт возьми, не поможешь ему, и ты… ты лишил меня возможности помочь. Если с Дримом… если с ним что-то случится, это будет на твоей совести. Между ними повисает тишина, в которой громко слышны прерывистые вздохи Томми. — Если обвинение меня поможет тебе почувствовать себя лучше... — Да пошёл ты к чёрту, — он вырывается из хватки Техно, испытывая отвращение, и недоверчиво смотрит на демона. — Если ты не хочешь помочь, то хотя бы скажи мне, кому ещё навредил, твоя причастность. Ты должен мне хотя бы это сказать. — Дрим хотел, чтобы ты не вмешивался. — Взгляд Бэда скользит по его плечу к возвышающейся фигуре Техно. — Мне плевать, чего хочет Дрим прямо сейчас, потому что он тупица и вляпался по уши. — Томми грубо дёргает его за плечо, пока Техно не отпускает его, и Томми делает тяжёлый шаг вперёд. — Я нужен ему, очень. Если ты так чертовски беспокоишься о цене своего участия, это твой чёртов шанс всё исправить. Он срывает перчатку с руки, задирает край рукава и хлопает ладонью во всей её розовой, покрытой чёрными ногтями красе. Бэд смотрит на это непостижимым взглядом. — Сколько ещё ты собираешься позволять своим ошибкам стоить мне жизни? — Томми уродливо кривит губы в ухмылке. — Потому что я буду платить, пока не умру, если это поможет мне вернуть Дрим. — "Если это значит, что я верну Уилбура," — думает он, и на сердце у него тяжело от невысказанных слов. — Либо ты помогаешь мне, — Томми понижает голос, наклоняясь ближе к демону, — либо я пойду один, вслепую, мне всё равно, я устал сидеть в стороне. — Поэтому ты с ним? — спрашивает Бэд, взмахнув хвостом. — Ты не имеешь права осуждать меня за мое совершенное дерьмо. — Томми кривит губы. — Кроме того, он принёс гораздо больше пользы, чем ты. Это не совсем ложь, но всё равно как-то странно звучит у него на языке, потому что… Не потому, что ему не всё равно, что Техно вытаскивает его из камеры, а только ради его пользы, но... — Спасибо, — невозмутимый голос Техно раздается у него за спиной, и- Уголок его губ дёргается, скрываясь за маской, но он понимает, что попался, когда слишком близко встречается взглядом с Бэдом. Он видит, как вздымается и опускается грудь демона, вспоминает, как тот ласково ерошил его волосы, как он давал ему конфету со вкусом клубники. Он достаточно близко, чтобы протянуть руку, и какая-то его часть хочет только одного, прижаться к демону, потребовать хоть какого-то утешения, но это тонет в боли предательства и ярости, которые разъедают его сердце. Достаточно близко, чтобы протянуть руку. И все же дистанция между ними никогда не казалась такой большой. Это больно. — Ты был совсем ребёнком, когда я тебя встретил, — говорит Бэд низким голосом, не в силах скрыть эмоции. — Ты вырос. — Забавно, люди склонны к этому. — Томми отступает, внезапно почувствовав желание оказаться как можно дальше от демона, и демонстративно делает шаг назад, не настолько близко, чтобы коснуться, но достаточно близко, чтобы почувствовать жар, исходящий от кожи свиночеловека, который стоит позади него, скрестив руки на груди. — Почему есть второй поглотитель силы, Бэд? И кому ты его отдал? Бэд кладёт ладони на стол, постукивая указательным пальцем по дереву, прежде чем перевести дыхание. — Ты понимаешь цену своего выбора? — А ты? — Томми с горечью бросает вызов. Бэд откидывается назад, царапая когтями дерево и наклоняя голову. — Я создал яму, не так ли? Томми взмахивает хвостом. — Я просто предположил, — говорит он, не зная, в каком направлении движется разговор. — Вокруг так много старых демонов. — Яма построена на кладбище. — Тяжёлые шторы закрывают окно рядом с Бэдом, и он протягивает руку, отводя их в сторону. Красный свет падает на стол. — После того, что здесь произошло, это место никогда не должно было стать чем-то иным, кроме гробницы. — Что изменилось? — спрашивает Техно, не проявляя особого интереса, и Томми тихо фыркает от удивления. — Правильнее было бы спросить, что не изменилось. — Бэд смотрит в окно, запрокинув голову, и алмазный человек оказывается в его паутине. — Человеческая природа остаётся неизменной во все времена. — Томми чувствует, как его кожу покалывает, но не сзади, а спереди. — Эгоистичная, разрушительная, жестокая. Белое свечение в глазах Бэда тускнеет, по краям расползается красное, как паутина, тени вокруг них мерцают, темнеют, воздух становится густым и тяжёлым от дыхания, которое Томми втягивает в лёгкие. — Вы, люди, никогда не меняетесь. — Рука Техно ложится ему на плечо, впиваясь пальцами в кожу, но Томми не двигается, глядя на демона, который опускает плечи и кажется маленьким, сидя в одиночестве на деревянном стуле в тёмной комнате. — Тесей... — Дрим, он боролся за перемены, — выдавливает он из себя, перебивая Техно, и сжимает кулаки так, что костяшки пальцев впиваются в кожу. — Всю свою жизнь он боролся за перемены и за то, чтобы сделать этот мир и себя лучше. — Тени колышутся, растягиваются, затемняя комнату, но Томми не двигается. — Он делает для перемен гораздо больше, чем ты когда-либо сделаешь! Тени кружатся вокруг его ног, поднимаясь в зияющую пустоту, дерево скрипит под ногами Техно, который крепко сжимает в руке рукоять топора. — Ты не можешь говорить со мной о переменах, когда ты такой же, каким был всегда, застрявший в прошлом и отказывающийся делать всякое дерьмо! — Томми рычит, и тени замирают, дрожа на месте, когда Бэд поднимает голову, красный свет устрашающе светится в его глазах. — По крайней мере, мы пытаемся, — выдыхает Томми. — Ты… я ничего о тебе не знаю, но… ты ведь хотел, чтобы Яма стала твоей собственной могилой, не так ли? — Он смеётся, отвратительно и громко. — Но ты застрял здесь с нами, всё ещё жив и притворяешься, что ты намного лучше, когда прячешься, как трус. Губы Бэда кривятся, и на мгновение что-то непостижимое и древнее, наполненное тяжёлым горем, смотрит на него взглядом демона, прежде чем Бэд отталкивает его, и Томми машинально делает шаг назад, врезаясь плечом в грудь Техно. — Я создал Яму, чтобы сохранить память о дорогом мне человеке, и позволил ей стать убежищем для тех, кого отвергло общество наверху, потому что этого хотел бы Скеппи. — Шаг к нему. — Я сделал для вас, людей, больше, чем вы можете себе представить, и заплатил больше, чем должен был. Томми сжимает кулаки, и взгляд Бэда встречается с его взглядом, и Томми понимает, что ничего нельзя вернуть из того, что было между ними. И посреди этого гнева, глубоко под ним, извиваясь, как черви в его животе, сидит сожаление. — Второй подавитель силы носит Сирена. — Демон проходит мимо них, виляя хвостом. — Но до этого, до того, как я создал твой, это был оригинальный браслет. Томми чувствует, как кровь стынет в жилах, а мир вокруг замедляется, превращаясь в тягучую массу, и он слишком медленно поворачивается на носках. — Я сделал третий браслет для Дрима, — тихо признаётся Бэд, обращаясь к ним обоим. Если бы это было не ради тебя- Он вырывается, протягивая руку к демону, но тени уже поглощают его, и пальцы Томми с яростным рычанием сжимаются в воздухе. Тишина затягивается, Томми опускает плечи, резко вздыхает и падает на пол с громким стуком. — Придурок, — цедит он сквозь зубы, чувствуя, как болит сердце, и грубо проводит обеими руками по лицу, прежде чем с дрожью прижать ладони к глазам. — Старый кусок дерьма, демон-барбекю.    Рядом с ним опускается что-то тяжёлое, и Томми сжимает челюсти, подавляя слова, рвущиеся из горла, воздухом, который вырывается сквозь зубы при грубом выдохе. — Что ж, могло быть и лучше, — комментирует Техно. — И хуже. Томми устало фыркает. — Как могло быть хуже? — спрашивает он, опуская руки и глядя на злодея, который удобно устроился рядом с ним, откинувшись на широкие ладони. — Ну, теперь мы знаем, что браслетов три. — Два, — поправляет Томми. — Три. Один был деактивирован. — Техно смотрит на него. — Что ты думаешь о том, что он сказал? — Какую часть? — спрашивает Томми грубоватым и насмешливым тоном, опуская руки. — По сути, он подтвердил то, что мы уже подозревали, решил, что от него никакой пользы, и загадочно намекнул на какой-то третий браслет. — Он хмурится. — Он не сказал, что третий браслет похож на два других. — Я тоже это заметил, — одобрительно усмехается Техно, и Томми, несмотря ни на что, опускает плечи. — Тогда это может быть что угодно. — Да, — Томми моргает, чувствуя странную пустоту там, где он сидит. — Он загадочный придурок. — Его губы кривятся. — Выражаться, твою мать. У него вместо мозгов камень. — Как ты с ним познакомился? — перебивает Техно, и в его глазах мелькает веселье, которое расслабляет его лицо, и в этот момент он меньше похож на печально известного Кровавого Бога и больше, на брата Уилбура, Техно. Томми знает, что проводить такое различие опасно, но он слишком устал, чтобы беспокоиться об этом. — Дрим познакомил меня с ним, — фыркает он. — Не знаю, где он встретил этого ублюдка, но я знаю его с детства. — Техно хмыкает. — Похоже, он не очень хорошо присматривал за вами двумя. — Не говори, — бесстрастно отвечает Томми. — Он всегда был отстранённым, но… я думал, что он хотя бы переживает за Дрима. — Не ты? — Техно приподнимает бровь. — Он очень настаивал на встрече с тобой. — Да, потому что я не сижу без дела, как послушный маленький песик. — Ладонь Томми скользит по полу, пока он не падает плашмя на спину, уставившись в потолок и вытянув руки над головой. — Та бритва, которую ты мне одолжил... — Томми колеблется. — У Дрима была точно такая же, только с D вместо T. Прямо как та царапучая маленькая Т, которую он сделал сам. Техно двигается, и краем глаза Томми видит, что злодей смотрит на него. — Вы… вы двое участвовали в программе вместе, не так ли? — Он не знает, — признаётся Техно после долгой паузы. — И я бы предпочёл, чтобы так оно и оставалось. — Почему? — Томми поворачивает голову. — Ты был ему небезразличен. Техно удивлённо вскидывает брови, издавая тихое «хм». — Это для меня новость. Томми пристально смотрит на него. — Какого хрена ты хочешь сказать, что для тебя это новость? — Мы не были друзьями, если ты понимаешь, о чём я. — В глазах Техно мелькнуло что-то странное. — Соперниками было бы более точным описанием. — "Я не хотел этого делать, я не хотел этого делать… ты должен мне поверить, Томми, ты должен…" — “ОН ПРЕДАЛ МЕНЯ!” — “Я доверял ему...“ — “Я думал...“ — “ Мне следовало бы знать лучше, он всегда говорил мне... — "Он был моим другом или я думал, что он был моим другом. Я не… я не могу… он бросил меня, Томми, он бросил меня, и теперь у меня есть только ты…" — «Может, я и был дураком, думая, что он действительно заботится обо мне, но я просто хотел…» — "Пожалуйста, прости меня, прости меня, прости меня…" — “Это все моя вина” Что-то жалкое, что-то сломанное, потеря чего-то, что Дрим изо всех сил пытается ухватить. — О. — Тихо говорит Томми. Техно смотрит на него, а затем, к удивлению Томми, злодей переворачивается и вытягивается на спине рядом с ним, так что его рука касается рёбер Томми, а ладони складываются на груди злодея. — Нам не разрешали заводить друзей в рамках программы, — говорит Техно, и рокот его голоса странным образом успокаивает. Его хвост слегка ударяется о пол рядом с коленом Томми, и Томми дёргается в ответ. — Не будет ошибкой назвать это программой для детей-солдат, потому что именно в них нас и превращали. В его сердце зарождается отвращение, низкий рык сжимает его сердце, когда он моргает, глядя в потолок. — Нас постоянно настраивали друг против друга, и те, кто поступал хорошо, получали привилегии, которые заставляли нас соперничать друг с другом, а наказания для тех, кто терпел неудачу, были… суровыми. — Вздох. — Дрим был их золотым мальчиком, верным и умным, не гибридом. Он изо всех сил старался приносить мне еду и составлять мне компанию, когда меня запирали в одной из изоляционных камер, так что я не могу сказать, что ненавидел его. Томми предполагает… он понимает, на каком-то уровне. Дрим видел родство в Техно и Техно… Не видел... Очевидно. — Мне следовало бы знать лучше, он всегда говорил мне... Грудь Томми вздымается, он задерживает дыхание, а затем резко выдыхает. — Прости, — говорит он. — Я… Дрим хотел закрыть программу, но… мы, наверное, хреново с этим справились. Техно фыркает. — Хоть в чем то я с тобой согласен. — Ага. — Угу. — Заткнись, — Томми выбрасывает руку вперёд, замирает, когда его локоть сталкивается с чем-то, и отдергивает руку, чувствуя, как его охватывает паника. — Я… Рука опускается ему на лицо, останавливая его на полпути к подъёму. — Успокойся, — фыркает Техно, толкая его вниз, и Томми смотрит на розовые пальцы, украшенные золотом. Его собственное кольцо лежит на тёплой коже рядом с пером, под рубашкой, прямо над сердцем. Он медленно заставляет себя расслабить мышцы и безвольно опускается на пол. Он выдыхает в маску, когда рука Техно поднимается и дёргает за один из каштановых локонов, торчащих из-под его шапочки, а затем опускает руку обратно на грудь. — Ты действительно похож на него, — резко выдыхает Техно, и Томми чувствует, как в груди у него зарождается чувство вины. — Я-я как минимум на десять процентов красивее, — выдавливает он, и его губы дрожат под маской, прежде чем он их прикусывает. "Десять процентов" — Мы не можем все быть такими симпатичными ублюдками, как ты. — Техно громко и внезапно смеётся, и Томми, немного сломленный и сопротивляющийся, оказывается втянут в этот смех, задыхаясь от чего-то, что грозит превратиться в рыдание, пока он лежит рядом с братом Уилбура, дрожа на пыльном полу в дерьмовой квартире, где их оставил Бэд.