Пытки, джунгли и камень.

Кэролайн Проснувшись, в комнате бродил ветер, взбираясь на любую поверхность, сбивая все предметы с нее. Он мягко журчал, создавая песни. Вслед за ним заглянуло солнце, озаряя лицо блондинки, подчеркивая ее небесно-голубые глаза. Накинув на себя халат, она вышла из комнаты, хлопнув дверью. Кэролайн медленно шагала по дому, прислушиваясь к звукам, доносившиеся из зала. Голос Ребекки, Элайджи и Клауса. — Доброе утро, дорогуша, — не поворачиваясь, сказал он. — Спала, как убитая? — Я не спала, — тягуче произнесла она, вырывая из его рук стакан бурбона. — Просто слушала, как город дышит. Наслаждалась тем, как мы молчали. Я надеюсь, Новый Орлеан уже почувствовал мою ауру и упал в обморок с моей силы. Он обернулся. Взгляд острый, как лезвие. — Пусть боится. Он заслужил. — Мы знаем, что что-то грядёт, — сказала она. — То, что вонь магии даже я чувствую. Значит, пора перестать расслабляться и начать действовать. Клаус подошёл ближе, склонился к её лицу. — Ты хочешь охоту, Кэролайн? — Именно, Никлаус, — прошептала она. — Я хочу устроить геноцид. Пусть ведьмы увидят нас. Пусть поймут, что с этого дня всё изменилось. — Тогда сначала — ведьмы. Те, кто ещё не сбежал в свои жалкие убежища. Мы найдём их. Мы сорвём с них заклинания, как кожу. Она подошла к блондинке, долго осматривая ее. — Мне нужно платье. Такое, чтобы они дрожали уже от входа. Только, пожалуйста, не твоего стиля, уж слишком он скучный. — Посмотри в гардеробе. Там есть шкафчик бывших Никлауса слева. Там кое-что осталось от одной французской вампирши. Она... больше не носит это. - Сказала Ребекка вслед девушке. - Сучка. Кэролайн молча направилась в указанную комнату. Естественно она услышала то, что сказала та, но она решила оставить это. Зайдя в гардероб, она выбрала платье чёрное, обтягивающее, как вторая кожа. Без намёка на романтику. Только тьма. В нем она выглядела как зверь, способный убить одним взглядом. именно то, что она и искала. — Готова? — спросил он, беря ключи. — Нет. — Она надела кольцо с кинжалом. — Теперь готова. И они вышли. В утро, где солнце светило над будущим адом. В город, где ведьмы ещё дышали. Пока что. - Для начала я бы хотела позавтракать, - сказала она, оголяя вены под своими голубыми глазами. - Я безумно голодна. - Ну, я не против присоединиться к трапезе, - проговорил он, повторяя то же, что и она. Улицы просыпались. Как и люди. Они пили, смеялись, выходили покурить за клуб, тянулись за такси, забегали в кафешки, глотали горький кофе и надеялись, что этот день будет намного лучше прошлого. Кэролайн знала: она самое сильное существо на земле, ничего не сможет помешать ей в чем либо. Каблуки отбивали уверенный ритм по асфальту, но её сердце — мертво. Как и всё, что когда-то значило для неё хоть что-то. Еретичка чувствовала голод. Не просто жажду — инстинкт. Как у зверя. Он скребся внутри, нагло требуя. За углом — парень. Один. Уткнулся в телефон, из кармана торчит наушник. Ах, как жаль, ведь он даже не слышит, как приближается смерть. — Привет. — её голос сладок, как яд в меду. Он оборачивается, и за мгновение до укуса успевает выдохнуть "вау", потому что её красота — нереальна. Она вонзает клыки ему в шею резко, без театра. Плевать на эстетичность. Его тело вздрагивает, пальцы вцепляются в её плечи, но слишком поздно. Кровь — тёплая, обжигающая, льётся прямо в горло.Она пьёт жадно, как будто давно не позволяла себе. Ощущения хлынули в неё, как ток — мощные, животные, дикие. Биение его сердца — ускоряется. Потом сбивается. Потом — тишина.Она отстраняется. Падает тело. Безвольно. Лицо его всё ещё удивлённое. Кэролайн облизывает губы, и капля алой крови скатывается по подбородку. — Ты был вкуснее, чем выглядел, — произносит она равнодушно, поправляя волосы. - Идем дальше, я все еще голодна. - Она махнула рукой Клаусу, зазывая его дальше. Дальше — тёмный переулок. Другая жертва. Девушка, курящая, оглядывающаяся. Не подозревает, что в зеркале напротив мелькнул не её силуэт — а тень Кэролайн. И снова — удар. Молниеносный. Кровь бьёт в рот, в мысли, в силу. Голод удовлетворяется, но ненадолго. Удовольствия — нет. Только чувство власти. Она не чувствует сожаления. Она не чувствует вообще. Только вкус. Только тёплую жизнь в венах чужих тел. Кэролайн Форбс больше не была девочкой, влюблённой в добро. Она была еретиком, в чьих венах — магия, смерть и пустота. - Не хватает слов, для описания моих действий? - Не оборачиваясь, сказала блондинка. Она чуяла его взгляд на себе и ей не хотелось прекращать заставлять его удивляться. - Дорогуша, если бы я хотел приписать к тебе какие либо слова, то мне не хватило бы даже книги с тысячью страниц, чтобы описать тебя. - Хватит этой показухи. Пока ты дрых, я узнала где ведьма. За мной. В переулке, скрытом от глаз обычных людей, двое шли рядом. Её шаги — лёгкие, почти танцующие, но за ними скрывалась угроза. Его — уверенные, будто весь город давно пал к его ногам. Кэролайн Форбс, блондинка с глазами цвета льда, смотрела вперёд, не оборачиваясь. Без человечности её взгляд был пуст, безжалостен — она наслаждалась хаосом, который оставляла после себя. С тех пор как она пробудила в себе без эмоционального еретика, все стало проще: никакой вины, только сила и жажда. Клаус Майклсон шел рядом, его губы тронула едва заметная ухмылка. В этот момент он был в своей самой темной ипостаси — гибрид, лишённый жалости, наполненный гневом и жаждой власти. Союз с Кэролайн был опасен. Именно поэтому он и был так чертовски эффективен. — Ты уверена, что ведьма здесь? — голос Клауса был низким, хриплым. — Она пряталась под заклинанием. Но я сломала его, — ответила Кэролайн, чуть наклонив голову. — Бедняжка даже не поняла, что её магия слабее моей. Они подошли к полуразрушенному особняку, заросшему плющом. За деревянной дверью чувствовалась энергия. Человеческая. И ведьмовская. Кэролайн распахнула дверь, не заботясь о вежливости. Внутри — ведьма, молодая, со страхом в глазах. В руках у неё дрожала зажжённая свеча, как будто пламя могло защитить её. — Кэролайн Форбс, — выдохнула она. — И... Клаус Майклсон... — О, она знает нас, как мило, — Кэролайн усмехнулась и подошла ближе, заставляя девушку попятиться. — Значит, ты точно та, кто нам нужна. — Я ничего не скажу. Даже пытки не помогут. Клаус хмыкнул. — Пытки — такие банальные. Мы найдем другой способ. Он сделал шаг вперёд, и в комнате запахло страхом. — Где находится оружие, способное убить девушку? — холодно спросил он. — Мы знаем, ты видела пророчество. Видела, где камень. Расскажи. Или твоя душа отправится в ад быстрее, чем ты произнесёшь заклинание защиты. Ведьма дрожала, но пока молчала. Кэролайн смотрела на неё, словно на поломанную игрушку. — Дай мне пару минут, — прошептала она Клаусу. — Я заставлю её петь как канарейку. Он только кивнул. В его взгляде — темная гордость. Где-то под кожей мира магия начинала шептать: союз Кэролайн Форбс и Клауса Майклсона — это буря. И она только начинается.

***

Свет свечей отбрасывал длинные тени на потрескавшиеся стены. Комната напоминала старую церковь — забытое место, где когда-то молились, а теперь молчали духи и смерть. Ведьму звали Ливия. Молодая, едва двадцать, но уже успела связаться с пророчеством, которое теперь стоило ей свободы — а возможно, и жизни. Её магия дрожала вместе с телом, заклинания защит рассыпались в воздухе, как пепел. Кэролайн стояла перед ней, обводя пальцем лезвие ножа, будто лаская его. Сталь впитывала свет, отражая её глаза — ледяные, чужие, жестокие. Когда-то эти глаза смотрели на мир с надеждой. Теперь — с голодом. — Я не люблю грязную работу, — медленно произнесла Кэролайн. — Но у тебя есть то, что мне нужно. И я сломаю тебя, если потребуется. - Она поднесла лезвие к ее шее, аккуратно проводя им по ее коже. - Физически. Ментально. Магически. Ливия попыталась пошевелить руками, но заклятие удерживало её в воздухе, словно марионетку. Клаус прислонился к стене, наблюдая. Его лицо не выражало эмоций — ни сожаления, ни интереса. Он знал, что Кэролайн умеет быть особенно… творческой. — Начнём, — произнесла она, злобно улыбнувшись. Сначала — лёгкое заклинание боли, направленное прямо в нервы. Не кровь. Не кожа. Душа. Ливия закричала — коротко, сдавленно, будто боится разбудить что-то в темноте. — Оу, расслабься. Это только вступление, — тихо сказала Кэролайн, шаг за шагом приближаясь. — Я могу заставить тебя видеть кошмары. Твои страхи. Твою смерть. Снова и снова. И при этом ни одной царапины. Клаус чуть усмехнулся, когда по полу поползли иллюзии. Пепел, кровь, лица мертвых. Ливия дрожала, теряя связь с реальностью. — Ты видишь сестру, верно? — шепнула Кэролайн ей на ухо. — Она плачет. — П-прекрати... — хрипло выдохнула ведьма. — Тогда скажи. Где оружие? — Оно... спрятано... — начала Ливия, но тут же закусила губу, как будто пожалела. Слишком поздно. Кэролайн вонзила ногти в её грудь — магия пошла по телу волной боли. Не физической — существующей где-то глубже. — Говори, — тихо повторила Кэролайн. Ведьма закричала. Долго. Сердце дрогнуло, но только у стены — не у тех, кто держал её жизнь в руках. — Под храмом Луны... — выдохнула она. — В джунглях Амазонки... Запечатано ведьмами крови... Клаус оторвался от стены, глаза хищно сверкнули. — Умница, — произнёс он. — А теперь... убить её? Кэролайн медленно обернулась, в её взгляде скользнула тень удовольствия. Она вынула руку из ее груди, сладко облизывая каждый палец. — Нет, — ответила она. — Её можно использовать ещё. Лжет она или нет — узнаем, когда приедем туда. Но пока пусть живёт. На грани. Блондинка резко на скорости вампира оказалась перед ведьмой и с неимоверной силой ударила ее по лицу, заставляя девчушку отключиться. Клаус усмехнулся. Он любил эту её сторону. Но в то же время ненавидел. Союз продолжал свой путь сквозь кровь и предательство. А впереди — храм, оружие... и, возможно, что-то, что даже они не смогут контролировать.

***

Прошло несколько суток пред тем, как они наконец разобрались, как попасть к храму Луны. Он выглядел впечатляюще, белый мрамор отражал свет солнца, который было очень сложно не заметить в зеленых джунглях. Кэролайн ступает внутрь первой. Каблуки по плитке, кровь на пальцах. — Говорят, камень был спрятан здесь, — произносит она, глядя на фрески. — Ярко-красный, колючий для меня, но невероятно красивый. Но вроде как его защищает ведьма с проклятьем бессмертия. — Ах, ведьма с проклятием. Бессмертная, неуязвимая. Убить её можно только одним артефактом. Звучит почти как ты, любовь, — усмехается Клаус, появляясь за её плечом. Он пахнет дождём, землёй и смертью. В руках — окровавленный нож. Он только что допросил хранителя монастыря. У него были глаза монаха и язык, как у палача. — Я не похожа на неё, — отрезает Кэролайн. — Правда? Ты ведь тоже притворяешься, что у тебя нет души. Она резко оборачивается — в глазах вспышка ярости, потом равнодушие. — Ты здесь, потому что хочешь убить её так же, как и я. Хватит трепать языком. Он улыбается. Она идёт вперёд. Под ними хрустит костная пыль — не метафора, здесь давно не молились. Они идут по катакомбам. Жертвы ведьмы охраняют путь — но Кэролайн режет их без вопросов. Ожившие тени, фантомы, иссохшие тела — не важно. Клаус крушит всё, что движется. Его волчья сила яростна, неостановима. Кровь заливает камни. Стены пропитаны стонами, магией, страхом. И вдруг — она. Девушка. Живая. Защищает алтарь. В белом, с мечом и глазами, полными решимости. — Не подходите. Вы не получите камень. Он под надежной защитой. И вы умрёте раньше, чем успеете осознать. Кэролайн смотрит на неё, как на щенка, решившего остановить поезд. — Какая… милая. Она подходит ближе. Девушка дрожит. — Я… я не дам вам пройти. — Тогда ты умрёшь первой. Клаус не останавливает её. Кэролайн нападает. Быстро. Жестоко. Девушка кричит — недолго. Её кровь заливает алтарь, иронично активируя старую печать. — У тебя талант к ритуальным убийствам, — усмехается Клаус, шагая дальше. - Просто чувство меры. - сказала она, последовав за ним. Спуск был долгим. Каменные ступени вели всё глубже, под землю, в сердце древней магии. Воздух был густым, пропитанным влагой, и пахнул сырой пылью и кровью — магия времени и смерти. Клаус шел первым, его взгляд напряжён, инстинкты зверя проснулись. Кэролайн топала за ним, прислушиваясь — не только к звукам, но и к собственному сердцу. Оно молчало. Без человечности в груди была пустота. Но каждый взгляд на Клауса заставлял эту пустоту дрожать. Они вошли в круглый каменный зал. В центре — алтарь. Над ним, паря в воздухе, медленно вращался алый камень, словно капля крови, застыла в вечности. Вокруг — древние символы, начертанные магией, пульсирующие в такт чужому сердцебиению. — Вот оно, — прошептала Кэролайн. — Алое Сердце. Та вещь, способная убить меня. — Артефакт крови. Создан природой для уничтожения существ вроде тебя, — произнёс Клаус. — Единственный в своём роде. Может обратить твою магию против тебя. Убить тебя окончательно. — Ты хорошо осведомлён, — усмехнулась она. — Я готовился. На случай, если ты решишь, что хочу тебя предать. Кэролайн подошла к камню. Он дрожал в воздухе, будто чувствовал её силу. Руна на нём вспыхнула, едва её ладонь приблизилась. — Он хочет меня, — прошептала она. — Почти как ты когда-то. Клаус стоял неподвижно. — Не "когда-то", Кэролайн. Я всё ещё хочу тебя. Даже такую. Бездушную. Жестокую. Ты красива в своей тьме, потому что она — честна. Она обернулась. В её взгляде — вызов. — Тогда поцелуй меня, зная, что я могу убить тебя. Что ты — единственный, кто может убить меня. Он шагнул ближе. Не раздумывая. Не боясь.И поцеловал. Поцелуй был другим — не яростью, а отчаянной нуждой. Словно два монстра, нашедших отражение друг в друге. Его пальцы скользнули по её щеке, а её ногти — по его шее, оставляя кровавые следы. В этом поцелуе было всё, что они не говорили. Всё, что потеряли. Но внезапно — вспышка. Камень вспыхнул алым светом, и магия рванулась к Кэролайн. Она отпрянула, но было поздно. Раны проступили на коже, магия сжигая её изнутри. Она закричала — от нестерпимой физической боли. Резко поднявшись, блондинка подошла к столу, пытаясь как либо облегчить свое страдание. В зале снова воцарилась тишина, но напряжение между ними было почти ощутимым — как раскалённый воздух перед бурей. Кэролайн стояла, опершись на алтарь, с ранами, что уже начинали затягиваться, а в глазах — пустота. Без человечности. Без границ. И всё же, когда она посмотрела на Клауса, в её взгляде было нечто другое. Не нежность — власть. Желание, дикое, сырое, как инстинкт охотника, что видит добычу… и хочет с ней слиться. Клаус шагнул ближе, медленно, взгляд тяжёлый, как свинец. — Ты хотела пламя, Кэролайн? — прошептал он. — Получи его. Она не ответила. Просто схватила его за рубашку, разорвав ткань с хрустом пуговиц. Его тело было горячим под пальцами, напряжённым, словно он сдерживал зверя внутри. Он взял её за горло, прижимая к каменному алтарю — не больно, но достаточно, чтобы дать понять, кто сейчас управляет моментом. Кэролайн не сопротивлялась. Её губы тронула хищная улыбка. — Думаешь, можешь контролировать меня? — выдохнула она. — Нет, — прошипел Клаус, — я хочу, чтобы ты сама отдалась мне. Не как человек. А как чудовище. И она отдалась. Он поднял её, усадив прямо на алтарь, как на трон, и скользнул губами по её шее — не нежно, а голодно, с клыками, почти вонзаясь. Она зашипела, прижимая его ближе, впиваясь ногтями в его спину. Каждое их движение — вызов. Кто первый сдастся? Кто первый покажет слабость? Он целовал её — грубо, глубоко, словно хотел выпить её изнутри. Руки его скользнули по её телу, срывая одежду, оставляя следы. В ответ она прикусила его губу, оставив кровь — и тут же слизала её, медленно, с вызовом. — Ты всё ещё мой король? — прошептала она. Его член вошел в нее — резко, мощно, без лишних слов. Она выгнулась навстречу, задыхаясь от боли и наслаждения. Камень под ней был холодным, но тело Клауса — горячим, как пламя ада. Он двигался с яростью, сдержанной лишь на грани, словно на каждом толчке строил свою власть над ней. Но Кэролайн не была покорной. Она цеплялась, управляла его движениями, то позволяя, то ломая ритм. Это был бой тел, силы, желания. И всё это происходило под взглядом алого камня, жаждущего крови. Когда она зашептала его имя, это был не зов — это было приказание. Он подчинился. Один раз. Только раз. Ради неё. Когда их тела взорвались в финальном толчке, всё затихло — в мире, в их телах, в их тьме. Клаус тяжело дышал, прижимаясь лбом к её шее. Она провела рукой по своим волосам, наигранно улыбаясь. — Мда. Сексу тебе еще учиться и учиться. - сказала она, очерчивая пальцем свою фигуру. Клаус хмыкнул. - Ну, надеюсь, у меня еще будет практика.