Прямо из ада.

Свечи трещали, будто жаловались на то, что стали свидетелями их греха. Кровь — человеческая и нечеловеческая — была еще свежа на алтаре, смешиваясь с воском и пеплом. Каменная кладка под их телами хранила следы страсти, которая вспыхнула с силой, затмевающей разум. Кэролайн поднялась первой. Ее глаза — холодные, пустые, сияющие бездушным светом — скользнули по залу, как по забытым воспоминаниям. Она не чувствовала вины. Она вообще не чувствовала ничего, кроме приятного остаточного жара в теле. — Что, теперь мы богохульники? — усмехнулась она, натягивая на себя плащ, больше похожий на тень. Клаус, оперевшись на локоть, наблюдал за ней с почти хищной нежностью. Его темная сторона — та, которую он больше не прятал — блаженно впитала каждый миг этого акта. В ней не было любви. Было только притяжение, злое, первобытное, как сама смерть. — Мы всегда ими были, дорогуша, — проговорил он с ухмылкой. — Просто теперь не притворяемся. Они покинули храм под ночным небом. Оно было усыпано падающими звездами. Луна висела низко, будто собиралась стать свидетелем их следующего преступления. Машина ждала у подножия холма — черный внедорожник, в который они сели молча. Дорога назад в Новый Орлеан была тихой, как затишье перед бурей.

***

Город встретил их неоном, влажным воздухом и тревожной магией в воздухе. Что-то изменилось. Барьеры между кланами дрожали, а ведьмы замолкли. Волки исчезали в байу один за другим. И вампиры... даже они ощущали дрожь под землей. — Что-то происходит, — сказала Кэролайн, выходя из машины, будто пробуя воздух на вкус. — Это не просто суета. Это предчувствие. — Я это чувствую. — Клаус посмотрел на улицы, будто сканируя территорию. — Тьма движется к нам. И я не уверен, что это мы. Она повернулась к нему. На лице — тень улыбки. Без человечности, без тормозов, она не боялась ничего. — Отлично. Я люблю, когда кто-то смеет бросать вызов. Он шагнул ближе. Их лица были почти рядом. — Тогда, дорогуша, давай устроим им ад, который они заслужили. — Они уже здесь, — прорычала Кэролайн. — Не атакуют. Наблюдают. Подбираются. — Они ждут, когда мы станем уязвимыми. — Мы никогда не будем уязвимыми, — процедила она, поворачиваясь к нему. В её глазах была ярость, не защита. — Пусть думают, что мы не готовы. Пусть играют в шпионы. — А мы сыграем в хищников, — добавил Клаус, его улыбка была волчьей. Они стали оружием. Потому что война приближалась. И она хотела крови.

***

Дом Клауса дышал магией. Тяжёлой, напряжённой, словно стены сами знали: их скоро зальёт кровью. Кэролайн стояла у окна, полуобнажённая, закутавшись в мужскую рубашку — его рубашку — и смотрела на улицы Нового Орлеана, как генерал на поле предстоящей битвы. У неё не дрожали пальцы. Она не испытывала страха. Но её ведьминская интуиция свербела под кожей. Враг не просто наблюдал. Враг выжидал момент. — Они собираются, — тихо произнесла она, не оборачиваясь. — Но пока не рискуют. Клаус, стоявший за ней, наливал бурбон. Его взгляд был отрешённым, но движения точны — почти ритуальны. — Это значит, они боятся. А если боятся, значит, мы можем ударить первыми. — Нет, — она качнула головой. — Они не боятся нас. Они боятся её. Клаус прищурился. — О ком ты? Кэролайн медленно развернулась, её взгляд был тяжёлым, будто она произносила приговор. — О магии, что пробудилась во мне в алтаре. О том, что мы разбудили. Что-то древнее, спящее в моей крови. Еретическая сила, до которой даже я раньше не дотягивалась. — Ты говоришь, будто... это не только ты. Она подошла ближе, её пальцы коснулись его груди. Слишком мягко, как для неё в таком состоянии. Но взгляд был ледяным. — Может, и не только я. Может, теперь мы связаны сильнее, чем думали. После алтаря. После того, что произошло между нами. Клаус усмехнулся — низко, хрипло. — Ты хочешь сказать, мы выпустили что-то древнее во время секса? — Я хочу сказать, что это было больше, чем просто секс, Ник. Это было кровавое слияние тьмы и магии. Ты — гибрид первородного. Я — ведьма, вампир, еретик без тормозов. Магия… отозвалась. И кто-то это почувствовал. На эти слова вдруг откликнулся сам дом — заскрипели балки, ветер ударил в окна с такой силой, что одно из них треснуло. А с камина, где стоял старинный кинжал, вспыхнул огонь — чёрный, как зола. Они оба повернулись одновременно. На стене, выжженное в кирпиче: «Ты не одна. Она просыпается.» Кэролайн медленно подошла к надписи, пальцы коснулись сажи. — Это не угроза, — прошептала она. — Это… предупреждение. Или приглашение. — Или проклятие, — прошипел Клаус. Они переглянулись. Молчание между ними было тяжелее, чем весь шум войны. Потому что они оба знали: это не просто враг. Это пробуждение силы, что не поддаётся контролю. И та сила не обязательно была на их стороне. Кэролайн улыбнулась — почти весело. — Что ж, Ник… Похоже, Новый Орлеан снова захлебнётся кровью. — Только если это не будет кровь наших врагов, — прорычал он. Они не стали спать. Они начали готовиться.

***

Ночь в Новом Орлеане стала иной. Воздух больше не просто шептал магией — он стонал от неё. Ветви древних деревьев во дворе особняка скручивались, как будто чьи-то пальцы пытались задушить саму землю. Дом, некогда служивший убежищем, теперь пульсировал как живое сердце — сердце, которое чувствовало приближение чего-то древнего, чуждого, но до боли знакомого. Кэролайн шла по дому босиком. Без человечности она почти не чувствовала боли, усталости, страха. Но магия, бурлящая под кожей, заставляла её останавливаться, вжимать пальцы в стены — как будто ей нужно было чувствовать вибрацию угрозы телом. Она шла следом за чем-то невидимым. Как зверь, почуявший кровь. Клаус стоял в подвале у магического круга, вокруг которого уже лежали книги, свитки, артефакты, принесённые ведьмами, выжившими в разрушенных ковенах. Он изучал символы, высеченные в камне — и они, как он заметил, менялись. — Это не наши руны, — проговорил он вслух, не оборачиваясь. — Они древнее, — отозвалась Кэролайн, появляясь в дверях. В её глазах — чёрное сияние. — Я нашла одну в книге одной сумасшедшей ведьмы. Эти знаки... связаны с зачатием силы. С пробуждением того, что было запечатано. Клаус повернулся медленно. Смотрел на неё, как на нечто незнакомое. — Ты говоришь, будто мы открыли врата. — А может, мы и есть врата, — сказала она с ледяной усмешкой. — Может, мы не просто разбудили что-то — мы создали это. Она подошла ближе, едва касаясь артефактов, будто магия в них жалит. — Эта энергия... Она не от меня. И не от тебя. Она между нами. Что-то питается нашей связью. Нашей темнотой. — Что ты хочешь сказать? — голос Клауса был напряжённый. Кэролайн смотрела ему прямо в глаза. И впервые за долгое время — её голос был не холодным, а почти осторожным. — Я думаю... что-то пробуждается через нас. Что-то, что слишком долго ждало своего часа. Кто-то, кто был частью древнего пророчества. И теперь... что-то однозначно пробудилось. Клаус нахмурился. В груди защемило — чувство, которое он забыл. Инстинкт, который говорил: «Беги. Или убей первым». В этот момент старинный шкаф с книгами начал скрипеть, словно кто-то толкал его изнутри. Вся стена содрогнулась. Один из гобеленов сорвался с крюка, и под ним открылся вырезанный в камне — древний, замаскированный веками архитектуры. И внутри — артефакт. Он выглядел, как сердце, вырезанное из обсидиана, в котором пульсировала багровая энергия. Символы на его поверхности вспыхнули, как только Клаус и Кэролайн оказались рядом. Словно он узнал — Это... было здесь всё это время? — Кэролайн выдохнула, не в силах оторвать взгляд. — Нет, — Клаус сказал твёрдо. — Этого не было. Я бы почувствовал. — Мы его создали. Кэролайн произнесла это слишком спокойно. Словно знала. Словно приняла. Артефакт задрожал, и в доме взорвалась энергия. Картины попадали, книги взлетели вверх, стекло треснуло. Один удар — и Клауса отбросило к стене. Кэролайн осталась стоять. Не шелохнулась. Сердце обсидиана вырвалось из ниши и повисло в воздухе перед ней. Оно билось. Живое. — Это "Сердце Пепельной Крови", — сказала она, и голос её звучал чуждо. — Оно было создано, когда сила двух первородных сущностей слилась воедино, где когда-то умерли боги. — Ты не могла знать этого, — выдохнул Клаус, поднимаясь. Она повернулась к нему. И он увидел это в её глазах — артефакт говорил через нее. — Оно знало. Оно ждало. Оно выбрало нас. — Зачем? В этот момент тень на стене вздрогнула. Силуэты, похожие на крылья, распластались по потолку. Артефакт впитал их дыхание, и голос, будто из-под земли, произнёс: — Через страсть родилось... через кровь возродится... через вас — воскреснет. Дом вздрогнул. Под полом что-то застонало. Магия не просто окутала их — она вцепилась Клаус шагнул вперёд, схватил Кэролайн за руку. — Мы его не носители, Кэролайн. Мы — его топливо. Она смотрела на него. Без страха. Без сомнений. — Тогда пусть горит. Incendia. Артефакт вспыхнул в их руках — и ночь над Новым Орлеаном окрасилась в багрово-чёрное. Вновь обернувшись на предмет, он больше не горел. Врос в землю, питая энергию. Клаус стоял у окна, грудь его тяжело вздымалась. Он уже видел, как это бывало раньше: артефакты с волей, проклятия с разумом. Но ни одно из них не вело себя так. А Кэролайн — та, что стояла посреди библиотеки, босая, едва закутанная в простыню, — выглядела неуязвимой. Магия стекала по ней, не причиняя вреда. Она создала на ней черный облегающий костюм. Она не просто принимала это — она отвечала. Её глаза горели отблесками той силы, которая вырывалась из артефакта. Без человечности в груди она не боялась. Ни себя, ни артефакта. Ни будущего. — Ты хочешь сражаться с ним? — хрипло спросил Клаус, не поворачиваясь. — Нет, — ответила она. — Я хочу понять, зачем он пришёл именно ко мне. — Потому что ты — дверь, — сказал он. — Потому что ты пустила в себя тьму. Потому что твоя магия теперь настолько искажена, что древняя сущность нашла в ней свой дом. — Или потому что я сильнее, чем ты думал. Она приблизилась. Он повернулся к ней — и на мгновение в его взгляде промелькнула не ярость, не страх, а… боль. Слишком много силы, слишком мало контроля. Ее глаза на секунду наполнились кровью, а под ними набухли вены. Внезапно раздался удар. Грохот. Древняя печать на полу вспыхнула алым светом и воздух заполнил низкий зов, похожий на рев зверя, идущий снизу, из-под дома. — Оно зовёт. — Кэролайн произнесла это почти с восхищением. — Оно открывает проход. Клаус шагнул ближе, схватил её за руку. Его голос стал твёрдым: — Оно открывает ад. Если ты думаешь, что можешь управлять этим, Кэролайн, ты ошибаешься. - Ты во мне сомневаешься? Пол потрескался. Из трещины поднялся чёрный туман, плотный, как смола. Он выстрелил вверх, окутывая потолок. Изнутри раздался человеческий крик — или то, что когда-то было голосом человека. Сердце Пепельной Крови затряслось. И вдруг в воздухе возник силуэт — высокое, изломанное существо с багровыми глазами и крыльями, сотканными из пепла. Его голос прогремел в их сознании, ударяясь о каждую стенку. Тьма, что поднялась из рассечённого пола, не просто заполнила дом — она исказила пространство. Стены шевелились, картины моргали глазами нарисованных лиц, а воздух наполнился вкусом железа и дыма. "Существо" — если его вообще можно было так назвать — больше не было лишь тенью. Оно стало сущностью с волей, жаждой и целью. Клаус метнулся вперёд, инстинктивно вставая между Кэролайн и демонической тварью. — Назови себя, — прорычал он, выпуская когти, глаза сверкающие янтарём. — И приготовься к смерти. Существо склонило голову. Его лицо было лишено плоти — вместо кожи — пепел, вместо зрачков — кровавые руны, вращающиеся, как шестерёнки. Его голос прозвучал одновременно в каждом углу комнаты, на каждом языке: — Я — Вар'Эзур, хранитель печати Крови. И вы… те, кто нарушил равновесие. Кэролайн стояла прямо. Магия в её венах взывала к разрушению, но в ней не было страха. Ни капли. Лишь острое, голодное удовольствие от власти, что теперь пульсировала в ней так же, как сердце пробудившегося артефакта. — Если равновесие было так хрупко, что сломалось от одного ритуала, — усмехнулась она, — значит, мир давно нуждается в перезапуске. Клаус, не отрывая взгляда от существа, прошипел: — Кэролайн! Но было поздно. Она шагнула вперёд — и вся комната содрогнулась. Артефакт отреагировал на её решимость. Луч энергии, багровый и чернильный, вырвался из его центра и ударил в грудь Кэролайн. Она не вскрикнула. Она приняла это. Существо взревело. Его силуэт дрогнул. Слова прорезали воздух, как клинки. Клаус почувствовал: магия Вар’Эзура ищет что-то еще. Но всё это ещё впереди. Секунда — и вспышка. Кэролайн бросила заклинание, древнее, как сама тьма. Потолок взорвался. Существо закричало и было отброшено к стене. Мгновение — и Клаус ринулся в бой. Гибрид и еретик в дуэте, мрак и бездушие, кровь и ярость. Существо, известное как Вар’Эзур, полностью проявило себя в реальности: две изломанные крылоподобные тени за спиной, глаза как пропасть и голос, от которого кровь закипала. Кэролайн стояла в эпицентре этого ада — и не дрогнула. Без человечности в груди она не чувствовала страха, только чистое возбуждение, смешанное с адреналином силы. Артефакт, пробудившийся после ритуала слияния с Клаусом, не просто раскрыл проход — он призвал нечто древнее. И ей это нравилось. — Ты разбудила меня, — прошипел Вар’Эзур. — Значит, ты — первая, кто падёт. Клаус вышел вперёд, его лицо исказилось хищной ухмылкой. В глазах — янтарь, клыки блестят под светом магии. — Прежде чем ты дотронешься до неё, я вырву твои кости и сделаю из них трон. Существо взвыло, и магический удар снес половину стены. Каменная кладка разлетелась, пыль поднялась тучей. Кэролайн подлетела в воздух, но мягко приземлилась, с хищной грацией вампира. — Это всё, что ты можешь? — усмехнулась она. — А я думала, древние сущности опаснее. Она бросилась в бой. Вар’Эзур ударил в ответ, их магии столкнулись, разрывая воздух между ними. Клаус подоспел следом — и тьма хлынула волной. Их трое: один демон, два монстра. Сила в каждом ударе могла бы сокрушить город. Библиотека Клауса превратилась в арену — книги загорелись от пульса магии, мебель расплавилась, воздух вибрировал, как струна. Кэролайн выхватила кинжал, начертанный рунами, и вонзила его в грудь Вар’Эзура. Демон взвыл, отступая. Клаус схватил его за горло, бросая в стену с такой силой, что она проломилась вглубь особняка. Они уже почти победили. Но они не заметили второго круга, активирующегося за их спинами. Пол под ними раскололся, и из глубины хлынул второй поток пепельной магии, окрашенной в жёлто-красный. Вар’Эзур рассмеялся сквозь хрип: — Вы думали, что я один? Клаус обернулся, выругался. Кэролайн стиснула кулаки, готовясь — но даже без человечности она впервые почувствовала тяжесть происходящего. Они открыли не просто проход. Они вырвали пломбу, что сдерживала не одну сущность. В воздухе повис запах гари и разрухи, магическая энергия, разлетающаяся искрами, разрушала саму ткань реальности. Пол под ногами трещал, и весь дом Клауса, словно живая сущность, извивался от удара магии. Он стоял перед Вар’Эзуром, его лицо холодное, но в глазах загоралась настоящая ярость — не в сторону сущности, а в адрес своей собственной ошибки. — Ты не один, — пробормотал он сквозь зубы, отступая. — Это было слишком легко. Кэролайн не отставала. Она следила за происходящим, в её теле бушевала тёмная магия, но даже она чувствовала, как что-то переворачивает мир сверх наголову. Новая сущность не просто появилась. Она прорвалась, словно переламывая себе все кости. Тени, подобные длинным клочкам туманного облака, начали вытекать из земли, из разрушенных камней и стен. Глаза. Тысячи глаз смотрели на них одновременно. Аж жутко было от того, как эта сущность воздействовала на реальность. Все в этом доме казалось искажённым. — Мы освободили не только его, — произнесла Кэролайн, подходя ближе. В её голосе не было страха — была лишь пустота. Чувство, будто она знала, что это лишь начало чего-то более страшного. Вар’Эзур, будто бы поражённый её спокойствием, сжал кулаки и, разрывая магический воздух, снова заговорил: — Ты в самом деле думала, что победишь меня так легко? Этот мир, в котором ты живёшь, — всего лишь прах на поле битвы, Кэролайн Форбс. Я не единственный, кто придёт за вами. Она не ответила. Вместо этого её взгляд скользнул по шрамам, которые оставались от разрушения — и тогда она почувствовала это. Не в воздухе. Не в пространстве. Она почувствовала его в самой себе. Что-то большое, что вытягивало её силы, поглощало. Ее магия медленно покидала ее. — Клаус, — тихо сказала она, — мне кажется, что мы только начали. И в этот момент тени, что затмили уголки комнаты, собрались вместе и из их сердцевины выступил новый силуэт. Высокий, с серебристой аурой, словно туман, плотно обвивающий его тело. Существо подняло голову, и глаза его были так же безжизненно-чёрными, как сама тьма, что его окружала. — Поздравляю, — его голос раздался эхом. — Вы нашли меня. Но вот что будет стоить вам это открытие. Неожиданно магия в комнате сжалась до невозможного. Заскрежетали зубы Клауса, его руки сразу же вытащили кинжалы, острые, как сталь в разгаре ночи. — Ты? Ты из его мира? — рявкнул Клаус. — Ты не можешь быть реальным. Существо засмеялось. — Реальный, вы говорите? Я — освобождённый. Освобождённый от вашего мира и его ограничений. Моя сущность теперь часть всего. И ваше время подошло к концу. Существо сдвинуло палец, и пространство вокруг начало трескаться. Стены поднимались, плитка из пола взмывала в воздух, и Кэролайн, уже привыкшая к разрушениям, почувствовала, как её сила начинает исчезать. Не магия этого мира, а магия в ней самой. Её взгляду попались глаза Клауса. В них тоже мелькнула тревога. Но оба знали, что отступать некуда. Магия этого существа была не просто разрушительной. Она была живой. И это означало, что они только начали. — Вы оба настолько упорны, — произнесло существо. — Но погибать — это всё, что вам теперь предстоит. Не дождавшись, существо выпустило волну магии, которая буквально разорвала пространство между ними и самой реальностью. В мгновение ока, всё вокруг поглотило падение. Дома не было. И их стояние перед этим существом, в который раз, навсегда поменяет их судьбы. Магия хлынула, как вода, вырывающаяся из затопленного здания. Воздух сжался, и время, казалось, остановилось. Кэролайн и Клаус, стоявшие напротив существа, почувствовали, как мир вокруг них становится зыбким, как если бы всё вдруг начало рушиться. Существо, полное темной ауры, растягивало тень, словно тёмный океан, поглощая свет, искажая пространство вокруг. Магия в воздухе, словно призрак, цеплялась за их души, проникая в самые глубины их существ. Каждое движение, каждое слово казалось лишённым смысла, потому что ничего не могло противостоять этой бездне. — Вы не понимаете, — существо засмеялось, и его смех был холоден, как зимний ветер. — Ваш мир... и все, что вы называете реальностью, — это пыль, разлетающаяся на ветру. Я был освобождён, и теперь я заберу ваш мир с собой. Но перед этим я разорву его на куски и заставлю каждое живое создание страдать. Клаус, стоя рядом с Кэролайн, выпрямился. В его глазах пылала ярость, но в его голосе сквозила не только решимость, но и страх. Он знал, что перед ними не просто магия. Это было нечто большее, нечто, с чем даже он, обладающий тысячелетней силой, мог не справиться. — Ты… ты думаешь, что победишь нас так легко? — рыкнул он, стиснув зубы и с силой направив на существо волну магии. Но существо просто подняло руку, и поток магии Клауса исчез в его теле, как капля в океане. Его глаза, холодные и пустые, с насмешкой наблюдали за каждым их движением. — Ты не понимаешь, Клаус Майклсон. Ты живёшь в мире, который создаёт погибель. Мы оба — мертвы. Ты и я. Только ты этого не осознаёшь. Я освобождён от всего, что связывает меня с твоей иллюзией жизни. Кэролайн, стоявшая рядом, почувствовала, как её тело начинает слабеть. Магия, эта тёмная энергия, проникающая в её кровь, обжигала её изнутри. Она стиснула зубы, но боль становилась невыносимой. — Не думай, что я сдамся, — прошептала она, кидая в существо магический шар. Однако энергия просто рассеилась в воздухе. Существо снова рассмеялось. — Вам не победить. Магия старого мира больше не действует. Вы лишь инструменты, которые я использую для своего возвращения. И ваш шанс был упущен. В тот момент Кэролайн почувствовала, как её силы начинают испаряться. Она почувствовала, что существо как-то влияет на её магию, на её саму. И если она не остановит его, всё, что она знала, — всё, что она ценила — будет поглощено. Клаус заметил изменения в её выражении, и его взгляд стал более обеспокоенным. — Кэролайн, что с тобой? — его голос был резким, но в нём слышалась тревога. Она пыталась сдержать боль, но её магия теперь была уязвимой. Она ощутила, как её тело сдавливает холод, как будто всё вокруг неё угрожает разорваться. Она крепко стиснула кулаки. — Это не имеет значения, — сказала она, её голос прозвучал холодно, будто она говорила сама с собой. — Мы не можем проиграть. Я не позволю этому миру... исчезнуть. Но её слова не могли изменить магию, что росла в каждом уголке их мира. Они были перед лицом силы, с которой не могли справиться. Вар’Эзур был не просто врагом. Он был перевернутым отражением всего, что они знали, он был поглотителем мира. Клаус почувствовал, как сила внутри него тоже начинает ослабевать, но он не мог позволить себе сдаться. Он шагнул вперёд, перед ним вспыхнула магия, но в этот момент существо его прекратило. Оно выдавило из него силу, как сок из фрукта, обжигая его тело. Все в этом мире превращалось в ад Вар’Эзур не двинулся с места. Его сила пронизывала пространство, но он знал — ещё не всё. Он мог бы уничтожить их здесь и сейчас, но… ему нужно было что-то большее. — Я оставлю вас, — произнес он наконец, его голос стал тише, как если бы всё вокруг них поглощала тьма. — Но скоро вы поймёте, что игра началась. И когда она завершится, все исчезнет. Мой мир поглотит ваш. Я заберу всё, что вам дорого. Он развернулся, и его фигура растаяла в пустоте, будто никогда и не было. Тишина. Кэролайн стояла, опершись о колонну, её тело дрожало от усталости и магического истощения. Клаус был рядом, его руки тянулись к ней, но она отстранилась. — Мы ещё не закончили, — она глухо произнесла. — Это не конец. Это только начало. Клаус глубоко вздохнул, оглядывая разрушенный дом. — Мы справимся. Но нам нужно время. Она не ответила, но в её глазах было нечто другое. Тот самый холод, что обострял их сражение. Она не собиралась сдаваться и она знала,  что, как бы ни было сложно, ей предстоит бороться за всё. Еретичка перестала ощущать себя, она видела, как ее руки становятся серыми, а она сама теряет сознание. Блондинка рухнула на землю, но мужчина успел подхватить ее. Им обоим нужен перерыв от этой битвы. Сейчас.