Часть 1

По крайней мере сейчас Всесильный наконец мог встретиться с ним без спешки, без страха, без стыда. Единственным, что ему оставалось чувствовать, была притупленная боль. Отметя в сторону неуверенность, он начал тихо: — Привет... Мирай. Я мог бы прийти и раньше, но не смог. Знаешь, ученики. Да, я учитель теперь, — он слабо посмеялся на выдохе, улыбаясь неловко с потупленными глазами, как застенчивый ученик, которого похвалили. Он не соврал. Просто не сказал всей правды. — Я давно с тобой не говорил... Моя жизнь поменялась. Конечно, ты знаешь, что было у меня на работе, знаешь, что я стал учителем. Наверное, читал недавнюю статью про булочки с мясом, — я тебя знаю. Я... Тебя так долго избегал. "Всеми силами", — саркастично холодно добавил Ночноглаз у него в голове, и вроде бы это игра слов, но совершенно не смешно, когда Всесильный понимает, что именно так он и избегал Сэра Ночноглаза. Именно всеми силами. По его щеке тихо, без звука всхлипывания, без сбитого дыхания, сбежала первая слеза. — Когда у меня шли хорошо дела, большие или маленькие, иногда я думал, — что бы ты сказал, если бы ты был тут? Когда я гордился юным Мидорией, иногда хотелось позвонить тебе и рассказать, но не мог себя заставить. Да и ты бы слушать не захотел. Мирай... Я всё ещё любил* тебя. Просто был слишком упрямым. Несмотря на то, что он принял его смерть, не молил Кайя вернуть его назад, пытался думать, что просто пришло его время, — сейчас, несмотря на всё это, он чувствовал, что его друг ушёл слишком рано. Несмотря на, что он давно проглотил свои чувство вины и боль и научился жить с ними внутри так, чтобы не разрывало, — сейчас, несмотря на это, он гнулся под ощущением непомерной ответственности. Ответственности в том числе и за то, что Сасаки Мирай встретил худший из концов. Он держал это чувство скованным глубоко внутри себя и знал, что если сильно постараться, то оно уйдёт. Он знал, что снова сможет улыбаться уже скоро. Но по лицу стекала ещё одна слеза. — Я хочу знать, как ты жил, Мирай. Как ты встретил Бабблгёрл. По чему ты больше всего скучал. Как там были дела у твоего агентства. Как у тебя, когда ты из него уходил. Я бы очень хотел знать, Мирай, — его голос тихо надломился, когда пальцы коснулись надгробия. — Расскажи мне, когда снова увидимся. Тошинори глубоко вдохнул, словно пытаясь вдохнуть в избитые лёгкие тёплый закатный ветер и запах травы, растущей по всему кладбищу там и тут. Ночноглаз говорил продолжать улыбаться. У общества без улыбок и юмора не будет светлого будущего. Во всём, что Ночноглаз говорил, был смысл, Всесильный уважал это, и неоспоримо, этот герой был одним из умнейших, кого Яги знал. Единственный способ извиниться перед ним после смерти, единственный способ загладить вину за своё упрямство — это следовать его совету. Сжимая пальцы на холодном надгробии, свободной рукой Символ Мира вытер все слёзы и улыбнулся с едва заметным проблеском грусти и тоски в глазах. — Прощай... Друг.