Воспоминание четвёртое

      Чэрин не успела заметить, как они вновь переместились. Вокруг было темно, стрелки часов мерно отбивали свой бит. На кухне стояла относительная тишина, прерываемая лишь клацаньем кнопок клавиатуры на ноутбуке. Она сама сидела за столом, работая над очередным проектом, который ей доверили. Разработкой занимались другие люди, но вот оформлением всей нужной документацией — Чэрин. Она сидела и переписывала один и тот же абзац по несколько раз. Всё ей казалось недостаточно идеальным. Нужно было сидеть по несколько часов над одним и тем же текстом, пока всё не будет так, как она хочет. На часах была половина первого ночи. На столе стояла кружка с уже допитым быстрорастворимым кофе.              Она посмотрела на саму себя: круги под глазами, которые потом утром она замажет тональным кремом; явно похудела, судя по щекам, дрожащие руки. Ей бы поспать, нормально поесть, отдохнуть. Но Чэрин продолжала упорно работать, уже щурясь от того, что глаза болели. Чэрин этого не ощущала тогда, но она явно была не здорова. Вечный стресс от работы, мелкие ссоры с мужем, недосып — всё это неимоверно истощало её организм и нехило ударило по нервной системе.              — Чэрин, — раздалось со стороны дверного проёма. То был Сонхва, который был недоволен тем, что она так работала на износ. Уже не первый раз.              Нет.              Это та самая ночь.              Ночь, которую она бы хотела изменить.              — Сонхва, я работаю, — ответила ему Чэрин, сидящая за столом и продолжающая что-то печатать.              — Послушай, я ведь всего лишь хочу, чтобы ты перестала себя мучить, — произнёс он с толикой мольбы в голосе. — Ты не спишь нормально, пропускаешь обеденные перерывы, да-да, Чхве Чонхо мне всё рассказал. Отдохни, пожалуйста, никуда от тебя работа не убежит.              — Зато уйдёт из-под носа должность, — произнесла она. — Я не просто так это делаю, я работаю ради себя, ради нас! Чтобы мы могли спокойно жить.              — Чэрин, я могу нас спокойно обеспечивать, — вздохнул Сонхва, недовольный поведением своей жены. — Ты можешь работать без этой сверхурочной работы, которую ты сама на себя накидываешь! Позаботься о своём здоровье хоть раз!              Снова эти слова, чтобы она прекратила. Снова эти упрёки, непонимание. Так она считала раньше, но теперь, когда Чэрин смотрела на всё со стороны, то казалось, что это вовсе не так. Сонхва просто хотел, чтобы она вернулась к нему — та самая Чэрин, которую он знал с университета. Он видел её той жизнерадостной, немного скромной, но очень милой девушкой, которая ему так понравилась, в которую он влюбился по уши. Настолько серьёзны были его чувства, что он сделал ей предложение и официально оформили брак. Она была его светом, его ярким лучиком, но, увы, Чэрин выбрала карьеру, а не себя и семейную жизнь.       — Чэрин, пожалуйста, послушай меня, — не унимался Сонхва. Он смотрел на неё таким молящим взглядом, в котором ещё хоть как-то теплилась надежда на хороший исход, но на лице самой Чэрин читалось раздражение.       — Твоя забота душит меня, — мотнула она головой. — Почему я должна всё бросить? Сонхва, это моя мечта — работать в крупной компании, приносить пользу, заниматься тем делом, которое я люблю и которое у меня получается лучше всего. Разве ты этого не понимаешь?       — Милая моя, я понимаю, — произнёс Сонхва. — Но и ты пойми, что ты губишь своё здоровье. Я просто хочу, чтобы ты проводила время со мной, как раньше. Мы оба после работы приходили уставшими, но и у меня, и у тебя находилось время друг для друга. Я просто хочу, чтобы мы были семьёй, настоящей семьёй, а не сожителями.       — А я хочу, чтобы ты перестал обо мне так чрезмерно заботиться, — зло бросила ему Чэрин.       Сонхва рвано вздохнул, он явно пытался успокоиться, но выходило очень плохо. Он сдерживал свою злость, что Чэрин просто не понимала банальных вещей. Он ведь ей ничего не запрещал, просто просил, чтобы она была более внимательна к своему состоянию, чтобы она была здорова.       — Это не я придумала образ нашей «идеальной» семьи, — продолжала Чэрин. — Для меня важнее добиться чего-то в жизни, добиться этого успеха на работе, получить это проклятую должность! Потому что хочу уважения! Я не хочу, чтобы ты меня так опекал. Я знаю твои намерения, ты просто хочешь, чтобы я сидела дома, а ещё лучше, чтобы я беременная сидела дома, — Сонхва чуть сузил глаза на эти слова. У него и в мыслях не было ничего подобного. Они с ним иногда обсуждали эту тему, потому что оба понимали, что точно будут вместе очень долгое время. Вопрос о детях не стоял на повестке дня, но Чэрин знала, как сильно Сонхва хотел, чтобы у них был ребёнок. Это была его маленькая мечта, но Чэрин... Она просто не хотела детей. И на то были свои причины. А в то время, когда они начали ссориться, то как-то раз были разногласия на этот счёт. Чэрин толком не помнит уже деталей той ссоры, но запомнила тот жуткий осадок на душе.       — Вот это только сюда сейчас не приплетай, — произнёс Сонхва. Чэрин с раздражением усмехнулась.       — Да ты что? Отсюда все наши проблемы. Ты хочешь, чтобы я была идеальной во всём, чтобы делала только то, что хочешь ты, — продолжала гнуть своё Чэрин. — А я хочу свободы. Мне надоело это всё! Эти вечные придирки.       — Чэрин, — со вздохом произнёс Сонхва. Он закрыл крышку ноутбука у неё перед носом, на что Чэрин вспылила ещё больше.       Такой звонкий и отчётливый звук раздался на кухне. Чэрин аж испугалась того, что произошло. Голова Сонхва по инерции чуть повернулась вбок, а на щеке красовался розоватый отпечаток от хлёсткого шлепка. Ни он, ни она никогда не понимали руку друг на друга, это было впервые. Та Чэрин тут же сжалась от своего действия, опустив взгляд. Она просто испугалась, еле сдерживалась, чтобы не заплакать от переполнявших негативных эмоций.       Чэрин встала со стула, подходя к раковине и беря сухое чистое полотенце из нижнего ящика. Она намочила его холодной водой. Чэрин подошла обратно к столу, протянув Сонхва полотенце, чтобы приложить его к щеке. Она ничего не говорила. А он просто принял вещь, промочив прохладной тканью горящую щеку. Чэрин взяла ноутбук в руки и просто ушла из кухни в их совместную комнату. Правда, уже больше месяца они спали раздельно: она в комнате, а он на диване в гостиной.       Она громко хлопнула дверью, когда закрывала за собой. Она не хотела, но вышло так на эмоциях. Чэрин поставила на комод ноутбук. Сглотнув ком в горле, она оперлась руками на этот комод, сдерживая слёзы. Ужасно хотелось разрыдаться, нервы были ни к чёрту.       — Ненавижу, — тихо прошептала она. Кого? Она и сама не могла сказать точно. То ли себя, то ли ситуацию, в которой оказалась, то ли свою работу, то ли самого Сонхва. Он всех этих противоречивых чувств хотелось просто скрыться навсегда, запечатать их под замок, а ключ выбросить, чтобы никогда больше не открывать.       Дрожащей рукой она достала из своего ящика одежды, с самого дна, пачку сигарет и зажигалку. Она случайно качнула рукой, так неуклюже, что на пол что-то упало. Но они не обратила на это внимание, больше заботясь о том, что сейчас ей хотелось ужасно закурить. Это началось не так давно. Когда-то это было привычкой, чтобы пережить стресс. Теперь, когда она испытывала столько ужасных эмоций, то привычка вернулась. Чэрин подошла к окну, открывая его настежь. За окном хлопьями валил снег. Удивительно, как её любимое время года так часто омрачнялось плохими событиями.       — Ничего не меняется, — произнесла она себе под нос, делая затяжку, а через пару секунд выдыхая дым. Мороз проходился по полуголым ногам, которые прикрывали лишь спальные шорты, Чэрин немного поёжилась, но продолжала терпеть. Холод ничто по сравнению с тем, что творилось с ней сейчас. Она глянула на свои бёдра. Даже в таком неярком свете можно было увидеть давно зажившие рубцы. Напоминание о том, что она жива, о том стрессе, который она пережила. Никто не знает, почему она занималась этим, почему она резала себя, курила, заглушая боль внутри, которая снова накатывала на неё.       Чэрин поспешила скрыться, уйти из комнаты. Она даже не поняла, как так легко прошла сквозь дверь. Её сердце ужасно быстро билось, а по щекам текли слёзы, которые до этого она не замечала. Она стёрла их ладонью, стараясь собрать себя в кучу. Не время слёзы лить по минувшим дням.       Следующие несколько воспоминаний слились почти что в одно: Чэрин вела себя отстранённо с Сонхва, холодно. Продолжала поздно приходить после работы, уходила на кухню работать, потому что так было ближе к «воскрешающему» кофе. Она уже не писала ему, что задержится, часто за ней заезжал не Хонджун, она вызывала такси, чтобы доехать до дома.       Квартира будто опустела, стала серой обстановкой вокруг. Больше не звучал весёлый смех, не звучала музыка, под которую они так любили потанцевать. Больше не было счастья и любви. Только холод и молчание, которое убивало их сильнее, чем что-либо другое.       Чэрин вновь видела, как она сама курила ночью у окна. Кажется, прошло уже достаточно времени с той крупной ссоры. Чэрин осмотрелась — в комнате всё было так же. Но почему-то она ощутила, что ей необходимо уйти отсюда. Кольцо на пальце слабо светилось и тянуло её прочь. Чэрин уже поняла, что её обручальное кольцо стало неким компасом, который указывал на верное направление.       Она вновь спокойно прошла сквозь дверь. Её тянуло на кухню, где горел свет. Она на всякий случай проверила гостиную, но там никого не оказалось. Значит, Сонхва сидел на кухне, куда она и направилась. И он действительно был тут: сидел за столом и что-то чинил, пока вокруг лежали разные отвёртки и какие-то детальки. Чэрин подошла ближе к нему и увидела, что это были старинные часы.       Те самые, которые он подарил ей на память после года совместной жизни.       Сонхва с делом мастера что-то подкручивал, вставлял шестерёнки, глядя в большую увеличительное стекло. Чэрин не понимала, когда те часы успели сломаться, но... Неужели?.. Это их она обронила с комода?       — Предмет, который сломали, но починили с любовью, — тихо произнесла она.       — Вижу, ты нашла ответ, — произнёс Диаваль, вновь выплывая тенью из тёмного угла. Чэрин в этот раз даже не дёрнулась, спокойно оборачиваясь к нему. — Эти часы что-то означают, да?       — Да, — кивнула Чэрин, вновь обратив взор к Сонхва, который заканчивал свою работу, и с теплом смотря на него. — Эти часы он достал в одной антикварной лавке. Когда-то в студенчестве я хотела себе подобные. Они серебряные, на тонкой цепочке, циферблат с красивыми обозначениями. Ручная работа. Сонхва подарил мне эти часы через год, после нашей свадьбы. Я их хранила, как зеницу ока. Они всегда лежали на комоде, как напоминание, — она всё не могла оторваться от любования Сонхва, который с лёгкой улыбкой поглаживал крышку часов. — И к сожалению, я только сейчас поняла, что сама же их и разбила, уронив. А вместе с ними треснула и моя душа. Наверное, тогда я окончательно в себе запуталась и потерялась.       Диаваль кивнул, наблюдая за ней. Он мягко коснулся её плеча, поворачивая к себе лицом. Чэрин перевела на него свой взгляд.       — Ты разгадала загадку, поздравляю, — кивнул он и даже улыбнулся слегка. Но Чэрин стало как-то особенно тяжело стоять на ногах. Земля ушла из-под ног, и вот они уже очутились в привычной темноте.       — Что-то мне нехорошо, — произнесла Чэрин. Она и не поняла, когда Диаваль успел её поймать в свои руки, крепко держа её за талию, чтобы она не упала.       Она взглянула в омут этих тёмных глаз, похожих на две бусины. Его взгляд явно смягчился, теперь он не казался таким хищным. Или она просто привыкла? А может и вовсе просто не замечала, думая, что он хочет ей как-то навредить, что от него исходит опасность. Люди же часто приписывают вещам то, чего на самом деле нет только, потому что им так показалось.       — Ты ослабла, — произнёс он своим бархатным голосом. Так приглушённо, почему-то показалось, что даже интимно звучали эти слова. Чэрин явно начала уже бредить.       — Всё хорошо...       — Нет, твоё тело не выдерживает столько нагрузки, — покачал головой Диаваль. — На этом сказываются не только воспоминания о прошлом, но и твоё физическое состояние в целом. Ты явно исхудала, пока так усердно трудилась на своей работе.       — Хм, разве? Мне кажется, что сейчас я куда лучше выгляжу, — произнесла Чэрин.       — Не спорю, — ухмыльнулся Диаваль, поправив выбившуюся прядку волос ей за ухо и чуть больше положенного держа прохладные пальцы в перчатках на её щеке. — Но всё же тебе следует заботиться о себе лучше.       — Звучит совсем, как он, — тихо произнесла Чэрин. Диаваль ничего не ответил, просто смотря на неё. И вновь это чувство в груди: её тянуло к нему необъяснимой силой.       — Тебе пора, — ответил Диаваль. — Отдохни как следует.       И вместо привычного жеста пальцами, в этот раз Чэрин ощутила поцелуй горячих губ на своём лбу. Такой контраст с его холодной личностью и закрытостью, что Чэрин не сразу поняла.

***

      Просыпаться в этот раз было особенно тяжело. Казалось, что ещё чуть-чуть, и голова просто затрещит и расколется. Чэрин посмотрела на время на телефоне. Девять утра. В целом даже нормально, что она провалялась в кровати столько. Стоп, в кровати?       Чэрин точно помнила, что переместилась в воспонимания в офисе. Как так вышло, что она оказалась дома? Ещё и в своей домашней одежде. Или она просто настолько сильно устала, что забыла, как пришла домой и легла спать? Всё может быть, но верить в это не хотелось.       Чэрин встала с кровати, умылась в ванной и направилась на кухню. Оттуда, кстати, исходил вполне себе аппетитный аромат. Сердце будто упало вниз от неверия, а в ушах начало звенеть. Она поспешила зайти на кухню, но к её сожалению, реальность оказалась не такой, какой она себе представляла.       За плитой стоял Ким Хонджун. Он что-то тихо напевал себе под нос и жарил что-то на сковороде, судя по аромату, это был омлет. Чэрин разочарованно вздохнула, проходя и садясь на стул. Была суббота, на работу торопиться было не нужно, хотя по выходным она тоже по своему желанию приезжала в офис и работала, лишь бы скрыться от Сонхва. Но в этот раз она плюнула на всё с высокой колокольни. Хватит. Ей правда нужно отдохнуть.       — О, ты уже проснулась? — заметил её Хонджун. — Ты не отвечала мне вчера на звонки после работы. Твой коллега Чхве Чонхо тоже переживал, когда ты куда-то вдруг пропала. Это хорошо, что у меня есть ключи от твоей квартиры. Искали тебя весь вечер вместе с этим Чонхо.       — Прости, что напугала вас, — вздохнула Чэрин, наблюдая за тем, как Хонджун криво выкладывал омлет на тарелку к уже приготовленным тостам.       — Я подумал, что ты просто дома, — произнёс он. — Хотя твоя сумка почему-то была в офисе, Чхве Чонхо ещё был на тот момент там. Сказал, что ушёл на пару минут, потом вернулся а тебя нет, зато сумка стояла на стуле.       — Знаешь, — начала Чэрин, отпив глоток чая из кружки, которую ей любезно поставил Хонджун с остальным завтраком, — у меня сейчас тяжёлый период. Сама не своя. Могла и забыть.       — Заработалась совсем, я и вижу, — произнёс Хонджун, наблюдая с каким аппетитом Чэрин начала есть его стряпню. В готовке он не не блистал успехами, но что-то очень банально всё же удавалось ему приготовить.       — Обещаю, что буду теперь есть лучше и отдыхать больше, — произнесла Чэрин.       — Надеюсь на это, — уже с улыбкой ответил он.       Удостоверившись, что Чэрин точно никуда не поедет этим днём, Хонджун уехал по своим делам. Кажется, у него что-то намечалось с той Йеджи, чему Чэрин даже порадовалась. Весь день она обдумывала то, что увидела этой ночью. Диаваль не шутил, когда говорил, что ей будет тяжело. Действительно весь день голова была ватной, как и тело. Даже таблетка не помогла. Чэрин нашла те самые серебряные часы, они лежали всё также на комоде в комнате.       — Я разбила не только часы, но и нашу любовь, — вздохнула она, крепко сжала старинную вещицу в своей руке.       Она открыла ящик комода, порылась по дну, где нашла полупустую пачку сигарет и зажигалку. Но вместо того, чтобы закурить, она выкинула сигареты в мусорку, оставив себе только зажигалку. Такая вещь и в хозяйстве может пригодиться.       Чтобы просто так не сидеть весь день и не мучить себя не самыми хорошими мыслями, она решила прибраться в квартире: пропылесосить, помыть пол, вытереть пыль. От этого занятия она даже расслабилась, включила любимые песни, которые так любила слушать с Сонхва.       — Вот если бы ты сейчас был рядом, — прошептала Чэрин. Она плавно закружилась по комнате, как они раньше с ним танцевали. Она прикрыла глаза, представляя, что он здесь, рядом, держит её за руку и талию, как кружит её вокруг, шепчет слова о том, как её любит... На миг даже показалось, что он и правда был здесь, что он действительно кружил её вокруг по комнате. Она отчётливо ощутила горячее дыхание на своей щеке и шее, почувствовала эти горячие ладони на своей талии.       — Чэрин, — тихо, еле слышно, произнесли ей на ухо.       Чэрин дёрнулась, открывая глаза. Вокруг никого не было. Но ощущения были слишком реальными.       — Неужели я с ума сошла? — она задала самой себе вопрос. Но, тряхнув головой, Чэрин продолжила заниматься своими делами до самого вечера.