Воспоминание седьмое

      В комнате было холодно, но Чэрин было тепло. Она проснулась с такой тяжестью на душе, почти как в прошлый раз. Только в этот раз казалось, что из неё вырвали сердце, и теперь она лежит недвижимым пластом под одеялом. Хотелось ли ей чего-то? Нет. События этой ночи слились в одну единую картинку, от чего в голове помутнело от того, как плохо ей стало. Чэрин с трудом поднялась с кровати, чуть ли ни сразу падая обратно. Однако от ужасной головной боли и головокружения её укачало. Чэрин скорее побежала в сторону туалета. Она упала на колени перед унитазом и её стошнило. Всё-таки стоило послушаться Диаваля, нужно было держать его секрет в себе, никому не рассказывать, и тогда бы она точно сейчас не была в таком плачевном состоянии после всех воспоминаний.              Эмоционально, казалось, она выгорела. Готова ли она пройти ещё одно подобное мучение? Она не была уверена. Хотелось действительно всё закончить. Но она ведь пообещала Сонхва, что найдёт его, что она справится. Чэрин подумала, что это её наказание за всё то время, что она отталкивала мужа своим холодным отношением, тем, что ссорилась с ним, не могла разглядеть сквозь его слова заботу и искреннее беспокойство. Возможно, это даже к лучшему, что она проходит через всё это.              Ей просто было плохо от тех воспоминаний о сестре, о матери, о том, как в мгновение ока счастливая семья разрушилась навсегда. Чэрин винила себя в том, что случилось, она считала, что именно она стала катализатором всего: не уследила, позволила случиться трагедии. Всё было взаимосвязано.              Чэрин вспомнила, как вот также сидела в ванной на полу. Как ей было ужасно, как она резала себе ноги. Она посмотрела на свои бёдра, приподняв края шорт. Еле видимые полосы оставались воспоминанием — шрамом, — о том, что случилось. Чэрин ненавидела себя за эту слабость, что она губила себя несколько лет из-за съедающих мыслей.              Но ведь потом всё изменилось. Она переехала жить в общежитие, где даже её соседки по комнате были очень даже хорошими девушками. Она с ними подружилась, хотя и была самой неразговорчивой. Однако Чэрин чувствовала, что к ней не относились, как к пустому месту. Её помощь ценили, её звали на дружеские прогулки, они часто устраивали посиделки в их комнате с ещё двумя девочками с потока. За те два ужасных года она успела забыть, каково это — находиться в компании хороших людей.              А потом она встретила Сонхва и Хонджуна и подружилась с ними. Сонхва стал её укромным местом, стал тем, кто мог её поддержать в любое время, кто в последствии стал её спутником жизни. И она была рада тому, что она смогла вырваться из цепких и липких рук апатии и уныния. Тогда она убедилась, что добрых и действительно хороших людей в жизни было достаточно, а когда нужно, эти люди приходят в твою жизнь, наполняя её светлыми моментами.              Они были ангелами-хранителями, как считала Чэрин. И главным среди них был Пак Сонхва — её горячо любимый муж, которого, увы, она так глупо потеряла в один день.              Возможно это даже иронично, что всё произошло почти что в канун Рождества, светлого семейного праздника. Но Чэрин готова была принять это урок с открытым сердцем. Теперь она понимала себя куда лучше. Она сможет справиться с тем, что её ожидает.              Чэрин глубоко вдохнула морозный воздух. Желание прогуляться в ближайший парк пересилило её. В квартире она не могла находиться спокойно, всякие мысли всё лезли ей в голову, отчего хотелось скрыться, забыться. Потому она тепло оделась, повязала свой длинный шарф на шее. Тот, который ей подарил Сонхва. Шарф упал на неё с верхней полки, и она посчитала, что это знак.              На улице дул ветерок, но он не был таким обжигающе холодным. Да и светило солнце, которое, хоть и не особо припекало, но поднимало настроение. Чэрин прошлась в ближайший сквер, который находился не так далеко от их дома. Сквер, кажется, не так давно открыли, потому все детские площадки и лавочки были ещё новыми. Мимо проходили как одинокие люди, выгуливающие своих маленьких собачек, так и влюблённые парочки, и семьи с детьми.              Чэрин присела на одну из лавочек, которая находилась недалеко от детской площадки, на которой резвились дети, играли в снегу, смеялись. Она мягко улыбнулась, глядя на то, как дети радовались таким, казалось, простым вещам. В этом ведь и была особенность — будучи ребёнком, мы не замечаем никаких проблем, находимся в своём ярком мире, в котором все люди хорошие.              — Здравствуйте! — раздалось рядом. Чэрин удивлённо посмотрела вбок. Рядом с ней на лавочку присела девчушка лет шести с длинными хвостиками и пушистым красным шарфом.              — Здравствуй, малышка, — поздоровалась с ней Чэрин. — А где твоя мама?              — Мама отошла в магазин, а мне сказала поиграть на площадке. А папа на работе, но он скоро должен будет приехать, и мы поедем в большой торговый центр! — ответила девчушка. — Меня зовут Кан Джиа.              У Чэрин замерло сердце. Девушку звали также, как её сестрёнку. К горлу подкатил ком, но Чэрин попыталась не думать об этом, просто улыбнувшись малышке.              — Тётя, а Вы почему одна? — спросила вдруг она.              — Я… — Чэрин не знала, что ответить. — Так вышло, малышка.              — Надеюсь, что Вы найдёте своего мужчину и у Вас будет всё хорошо! — радостно улыбнулась Кан Джиа. Чэрин усмехнулась, погладив девочку по голове. Она не ожидала, что сделает это, но почему-то хотелось сделать это. Будто сейчас рядом с ней сидел не чужой ребенок, а её сестра.              — Джиа! — раздался мужской голос откуда-то справа. Чэрин оглянулась и сильно удивилась, не ожидая увидеть здесь своего начальника Кан Ёсана. Он подбежал к ним, чуть запыхавшись. Чэрин было очень непривычно видеть своего начальника не в официальном костюме, а простых джинсах, чёрной водолазке и куртке-бомбере с тёплым мехом. Было это как-то странно.              — Господин Кан? — удивилась Чэрин.              — Госпожа Ан? — тоже удивился Ёсан. Чэрин тут же поднялась с лавочки и чуть поклонилась ему. — Что Вы, не стоит. Отбросьте формальности, мы не в офисе.              — Да, простите, — кивнула ему Чэрин. Джиа тут же спрыгнула со своего места и прыгнула к Ёсану на руки, который тут же опустился, чтобы поймать её. — Это Ваша дочь? — спросила Чэрин. Ёсан хмыкнул, кивая.              — Да, это моя дочь, Кан Джиа. Надеюсь, она Вам не докучала? Джиа такая непоседа, уж извините, если она потревожила, — произнёс он. Чэрин с улыбкой мотнула головой.              — Ничуть. У Вас милейшая дочь.              Ёсан улыбнулся, а Джиа крепко прижалась к нему, обняв за шею.              — Вы уж простите, я бы и рад с Вами пообщаться, но нам нужно идти. Так понимаю, Вы живёте где-то здесь поблизости? — спросил Ёсан. Чэрин кивнула.              — Да, здесь недалеко.              — Тогда, может быть, ещё увидимся с Вами. Вижу, Джиа Вы очень понравились. Лисёнок, скажи «до свидания» госпоже Ан.              — До свидания, госпожа Ан! — воскликнула Джиа, ярко улыбаясь и махая ручкой. Чэрин помахала ей в ответ, и Кан Ёсан ушёл дальше по дорожке вместе с дочкой на руках.              Надо же, какой удивительной бывает жизнь. У Кан Ёсана, которого считали холостяком в их компании, была своя семья и даже дочь. Но что самое интересное, она была так похожа на её сестрёнку. Даже прозвище было такое же. Неужели это был знак судьбы? Всё может быть.              С неба посыпался лёгкий снег, от чего дети на площадке даже сильнее развеселились. Чэрин поняла, что надо идти домой. Настроение теперь было получше, не такое разбитое. Она знала, что в другой семье Джиа точно нашла своё счастье.       

***

      Наступил вечер. Чэрин ожидала, когда к ней придёт Диаваль. Она просто сидела в гостиной, залипая в одну точку и нервно покусывая нижнюю губу. Днём она даже приукрасила немного квартиру к Рождеству, чтобы хоть чем-то себя занять. Она была довольна результатом. Это приносило хоть какую-то радость и чувство волшебства.              И вот Диаваль выплыл из тени и подошёл к Чэрин, встав перед ней. Она посмотрела на него.              — Готова к последнему испытанию? — спросил Диаваль. Чэрин смотрела на него почти ничего не выражающим взглядом, как на пустое место. Боль от того, что она увидела накануне, ещё не прошла, хоть день и не был так отягчён этими думами. Но вечер, наоборот, был наполнен не очень хорошими мыслями, которые вернулись к ней. Злость? Скорее на саму себя, чем на Диаваля. Это ведь были её воспоминания, Диаваль всего лишь показывал ей их. Смягчать углы в этой истории явно не выйдет.       — Что на этот раз? Покажешь мне мою смерть в одиночестве? — мрачно усмехнулась Чэрин, вставая с места. На ней лица не было, Диаваль это видел, но ничего не говорил. Всего лишь хмыкнул, отвечая:       — В этот раз ты увидишь два видения из будущего. В конце ты должна будешь сделать выбор. От него будет зависеть вся твоя дальнейшая жизнь и её исход.       — Хуже того, что ты мне показал и быть не может, — тихо произнесла Чэрин. — Так что давай, отправляй меня в этот, как ты говорил? Омут? Я бы сказала болото, в котором я просто тону, — буркнула она. Диаваль подошёл к ней ближе, удивительно нежно беря её лицо в свои такие прохладные ладони. Почему-то Чэрин снова испытала какое-то чувство дежавю, будто бы такое уже случалось, кто-то делал также. Диаваль поцеловал её в лоб, прикрыв веки, как сделала это Чэрин       Чэрин перенеслась в какое-то новое пустое место. Вот только в этот раз здесь не было той темноты, которая была в прошлый раз. В этот раз вокруг было светло, в каких-то серо-голубых оттенках. И будто бы пространство расширялось, за счёт этого создавалось ощущение, будто в центре, где Чэрин находилась, было куда светлее, чем к более дальнему концу пространства, если у него вообще был этот конец.       — Где мы? — спросила Чэрин, осматривая пустоту. Диаваль стоял перед ней, разведя руки в две стороны. В одной руке он держал светлый, казалось, лучистый пузырь, а в другой находился тёмный, синевато-серый. Его лицо выражало полное спокойствие. Сейчас он казался особенно величественным. Диаваль несколько преобразовался: его постоянно чёрный костюм окрасился в белый, усыпанный такими же белыми жемчужинами и кристаллами. Белоснежные волосы всё так же оставались зачёсаны назад. Он казался настоящим Снежным принцем из сказки, о котором слагают легенды. Казалось, что даже его кожа как-то побелела на фоне всего образа.       — Мы в Изнанке мира, — начал Диаваль. — Здесь пересекаются прошлое, настоящее и будущее.       — Почему здесь так пусто? — не понимала Чэрин, всё всматриваясь в пузыри, которые держал Диаваль.       — Потому что я уже отобрал те варианты будущего, которые наиболее вероятны, — ответил он. — Видишь ли, как Хранитель я должен был отобрать то, что станет твоим будущим после твоего выбора. Ты могла бы выбрать и другие варианты, но от их количества люди, как правило, теряются, не зная, что для них станет лучшим исходом.       — Проще говоря, ты сделал выбор за меня, — хмыкнула Чэрин.       — Не совсем, — возразил Диаваль. — Прошлое влияет на настоящее, которое потом становится прошлым, и вместе они влияют на будущее. Человеку сложно понять эту систему, он живёт и не задумывается ни о чём, кроме своего настоящего. Но хватит разговоров, — вздохнул он. — Выбирай, на что ты посмотришь первым.       Чэрин задумалась. Вероятно, если шар светился, то он и покажет ей светлое будущее, где она с Сонхва живёт свою прекрасную жизнь. Наверняка что-то такое. А во втором... Ей становилось страшно от того, что могло там быть. Пузырь был очень тёмным, со слегка синим цветом по центру. Неужели там что-то особенно плохое? Грустное? А может и вовсе смерть... Очень не хотелось верить в то, что там могла быть чья-то смерть. Ни своя, ни чья-либо ещё. Ей становилось страшно от этих мыслей.       — Загадок не будет? — хмыкнула Чэрин, смотря на Диаваля.       — Нет, в этот раз нет, — мотнул головой он. — Всего лишь два варианта исхода событий, а потом ты сделаешь выбор, когда посмотришь их все.       Чэрин подумала несколько минут. С одной стороны, если сначала она увидит плохое, то потом она не сможет познать счастливое будущее, потому что вечно будет думать о том, что увидела, вечно будет оглядываться назад. С другой стороны, может так оно будет лучше? Увидеть ужасы будущего, а уже после обратиться к хорошему.       — Я выбираю этот, — произнесла Чэрин, указывая на тёмный пузырь.       — Уверена? — спросил Диаваль.       — Да, — кивнула Чэрин.       — Хорошо, — произнёс он. Он сжал ту ладонь, в которой находился светящийся пузырь, и тот уменьшился и исчез. — Тогда готовься худшему.       — Я знаю, — кивнула Чэрин. Диаваль сделал такой же, будто он расширяет этот пузырь. Чэрин не успела оглянуться, как оказалась в своей квартире. Рядом стоял Сонхва, вокруг было всё также украшено рождественскими игрушками, вот только радостного настроения не было. В комнате даже не горел свет, а Сонхва... Он стоял перед ней, одетый в свою чёрную водолазку, тёплое пальто и... Держал в руке ручку чемодана.       — Не думал, что наша история закончится так, — произнёс Сонхва. Он снял своё кольцо, но она знала, что он просто припрятал его куда-то.       — Сонхва, — дрожащим голосом произнесла Чэрин, она хотела потянуться к нему рукой, но её тело не слушалось её. Она только сейчас поняла, что она вселилась в то тело, которое было здесь. Это уже не было видение со стороны, теперь она проживала этот момент самостоятельно.       — Чэрин, прости, — тихо произнёс он. — Мы уже всё решили, вернее, ты решила за нас. Я всего лишь дал тебе свободу. Ты сама этого хотела. Я готов буду помочь тебе, если будет нужно, но, зная тебя, ты ведь всё сделаешь сама. Просто знай, что я в любом случае буду на твоей стороне. Всегда. А сейчас прощай, моя милая Чэрин, — Сонхва подошёл к ней на шаг ближе, оставляя на её щеке нежный, трепетный — и последний — поцелуй.       И вот она осталась одна. Совсем одна. Слёзы текли по щекам рекой, и Чэрин не сдерживаясь рыдала в голос, выплёскивая ту боль, которая вмиг образовалась в ней. Она будто не владела этим телом, будто это всё происходило не с ней.       Так потекли дни. Чэрин оставалась одна, она сильно исхудала, вновь вернулась к сигаретам, и эта привычка превратилась в настоящую зависимость. Это плохо сказывалось на здоровье, в Чэрин появилась отдушка, настолько сильная, что порой казалось, что она начинала задыхаться. На работе тоже всё шло не лучшим образом. И это было как раз из-за её состояния. Она всё чаще делала ошибки, потому Кан Ёсан чуть ли ни силой отправил её в отпуск на месяц. Хонджун старался поддерживать свою подругу, но и метаться между двух огней — между другом детства, Сонхва, и лучшей и единственной подругой, Чэрин, — ему было тяжело. Он поддерживал их обоих, но было ужасно тяжело принимать тот факт, что они больше не будут дружной компанией, как когда-то.       Но самым худшим чувством стало то, что Чэрин начала понимать — она стала такой же, как её мать. Вот только у неё не было детей, но она потеряла всё. Она потеряла смысл жизнь, потеряла себя, любовь, которой так горела раньше. Она выгорела, убила себя сама только своими действиями. Она разрушила всё, чего так долго добивалась.       Но ведь она не её мать. Нет. Она не станет такой. Она не закончит свою жизнь самоубийством, не закончит жить так, как это сделала её мать. Чэрин не настолько слаба. Она пережила столько всего в своей жизни, так почему она должна сдаваться сейчас? Зачем, если она сможет преодолеть и это, она поменяет себя, своё отношение ко многим вещам. Эта неделя в целом уже поменяла её мышление. Она ведь раньше не знала, что сверхъестественное существует, но вот она здесь, в видении, сидит на полу в одинокой квартире и размышляет над тем, как бы порезать себе вены.       Нет. Она не умрёт.       Что-то произошло, душа стала противиться телу. Чэрин не поняла, как она уже смотрела на себя со стороны. Жалкое было зрелище. Видение застыло.       — Я не стану такой, как моя мать, нет, — уверенно произнесла Чэрин.       Её вырвало из этого будущего и выкинуло обратно в ту пустоту, в которой она появилась в этот раз. Диаваль появился рядом, смотря на неё сверху вниз. Чэрин поднялась на ноги.       — Ты быстро, — хмыкнул Диаваль. — Не многие доходят до этого испытания в целом, но и не многие так легко выходят из своего плохого будущего.       — Я поняла, что не хочу быть той версией себя, — произнесла Чэрин. — Я могла бы ей стать, но не стану. Я увидела то, что было со мной раньше. И я не хочу возвращаться в это ужасное состояние. Это не просто тяжело. Это кошмар, а не жизнь, настоящий ад, когда навязчивые мысли съедают тебя, а ты вредишь себе всеми способами. Нет. Мне не нужен этот исход. Я могу изменить себя к лучшему.       Диаваль молчал, но в его глазах читалось одобрение. Он был доволен тем, что она уже сделала свой выбор.       — Я хочу увидеть то, что было в том, в светлом пузыре, — произнесла Чэрин. В её словах ощущалась уверенность. И это явно нравилось Диавалю.       — Хорошо, — произнёс он, беря Чэрин за руку. Она думала, что сейчас её либо поведёт куда-то в то воспоминание, либо же привычно поцелует в лоб, но произошло то, чего она вовсе не ожидала.       Он нежно коснулся своими губами её губ. Этот поцелуй не был пошлым, был почти невесомый. Лёгкое касание губ друг друга окутало всё тело Чэрин теплом, отчего даже слегка покалывало кончики пальцев.       Она очнулась уже от того, что рядом кто-то стоял и тянул её за руку. Причём за руку тянули настойчиво. Чэрин опустила взгляд вниз.       — Мам, пойдём скорее к папе! — произнесла девочка лет пяти.       Мама?       Чэрин осмотрелась, всё же позволяя вести себя. Она просто шла туда, куда её тянула эта маленькая девчушка, укутанная по самые уши. На дворе стоял мороз, светило солнце, а вокруг лежал снег. Они находились рядом с каким-то домиком и явно за городом. Чэрин сглотнула, когда увидела чуть дальше Сонхва, который строил снеговика. Девочка отцепилась от её руки и скорее побежала к нему, а Сонхва тут же поймал её на руки, поднимая.       — Ангелочек, ты привела маму? Как тебе удалось? — усмехнулся Сонхва, целуя дочку в щеку. Чэрин улыбнулась, глядя на них. Девочка была так похожа на него. Эти же тёмные глазки-бусинки, пухлые губы, даже мимикой они были похожи.       — Мама тоже захотела снеговика слепить и с нами поиграть! — ответила дочка. Чэрин подошла к ним ближе, продолжая улыбаться. Она погладила девчушку по голове, поправив ей шапку и шарф. Сонхва смотрел на неё с теплом и такой нежностью, от чего Чэрин хотелось расплакаться. Только в этот раз не от горя, а от счастья, что она может иметь такую семью.       Сонхва опустил дочь на землю, и та стала скатывать небольшие снежки, чтобы что-то с ними сделать. Сонхва аккуратно притянул Чэрин к себе за талию и поцеловал в висок.       — Говорил же, надевай шапку, когда на мороз выходишь. Только выздоровела, не хватало, чтобы снова заболела, — произнёс он ей на ухо. — Милая, всё хорошо? — тут же спросил он, заметив одинокую слезу, скатившуюся по щеке Чэрин, которая смотрела то на дочь, то на него.       — Да, — кивнула она, улыбаясь широко. — Всё просто прекрасно.       Она сделала выбор. Она сможет измениться, постарается изо всех сил сделать это, чтобы такое светлое будущее рядом с её любящим мужем и ребёнком произошло.       Но что-то вдруг всё вокруг начало покрываться трещинами, а следом всё разлетелось осколками, как стекло. Чэрин попыталась укрыться руками, чтобы в неё не попало.       Что происходит? Почему всё разбилось? Неужели?..       Силуэт, который некогда стоял рядом, вдруг стал отдаляться от неё. Кто-то очень ценный, кто-то, когда она так любила, кто был настоящим светом для неё. Но имя... Оно будто стёрлось из памяти.       Сердце бешено колотилось в груди, будто вот-вот выпрыгнет. Чэрин бежала за уходящим силуэтом будто в замедленной съёмке, она хотела позвать, но не могла вспомнить его имени. Оно будто испарилось из её головы. А силуэт, такой знакомый, такой родной, всё уходил дальше, оставляя Чэрин позади, даже не обращая на её мольбы внимания. Она так отчаянно пыталась вспомнить его имя. Что произошло? Почему она забыла? А если она сейчас не сможет вернуть этого человека, то что тогда?       Чэрин запнулась о свою же ногу и полетела вниз. Она больно ударилась коленками и руками. Слёзы катились по щекам непрерывным ручьём. Его силуэт стал так далеко от неё, что Чэрин уже точно не успеет его догнать и схватить. Её тело содрогалось от рыданий, а из-за слёзы и без того расплывчатый образ мужа сделал ещё более размазанной картинкой.       Неужели она не успела?       Чэрин дрожащей рукой достала из кармана пальто часы, которые переносили её в этот мир. Она посмотрела на них, в надежде, что они всё ещё идут. Их тихое тиканье раздавалось в этой пустоте, в этой теме, которая окружила Чэрин. Она с особой нежностью погладила их, прижимая к своей груди. Слёзы с новой силой хлынули из глаз. Она не сдерживалась, рыдала в голос, как бы сейчас странно это ни выглядело. Чэрин испытала такую дикую боль в области груди. Как же так? Она проделала такой путь, пережила снова все те события, но ради чего? Чтобы её счастье снова ушло в неизвестность? Ей не верилось. Ей не хотелось верить в то, что она так глупо оступилась, что так глупо потеряла единственного верного ей человека, единственного любимого.       Плеч коснулись чужие руки, а после Чэрин ощутила, как её обняли со спины. Она не задавала вопросов, она знала, что это был тот самый демон, каким она его называла. Тот самый Диаваль.       — Что я сделала не так? Почему?.. — жалобно спросила она, пытаясь понять. Диаваль не отвечал. Он просто держал её в своих объятиях. И Чэрин от чего-то вдруг стало хорошо. Будто бы боль исчезла, или во всяком случае медленно отступала.       — Чэрин, ты сделала свой выбор, — произнёс он через некоторое время. Голос отчего-то звучал надломленным, таким непривычно дрожащим. — И я рад этому выбору. Ты всё сделала верно, моя милая Чэрин.       Чэрин открыла заплаканные глаза и посмотрела на него. Но что-то изменилось. Что-то было не так. Она неуверенно коснулась его щеки, вглядываясь в черты лица. Это был не Диаваль.       — Сонхва? — спросила она.       Это его имя. Это имя её мужа. Пак Сонхва. На самом деле он никуда не уходил, не исчезал, он всё время был рядом с ней, разве что в немного другом обличии. Чэрин крепко прижала его к себе, не веря своему счастью.       — Я нашла тебя... — прошептала Чэрин. Сонхва тепло улыбнулась ей, обнимая крепче и целуя Чэрин в висок.       — Ты и не теряла. Я всегда был рядом с тобой. Но главное, что ты нашла себя, Чэрин. Ты смогла пройти испытания только благодаря твоей вере и силе воли. И я рад, что ты смогла выбраться из порочного круга.       — Прости меня, я была такой дурой, я не должна была... — Чэрин погладили по спине, успокаивая.       — Чш-ш, тише, моя милая, — произнёс Сонхва. — Всё закончилось. Теперь всё будет хорошо.       Теперь всё будет хорошо. Теперь уже точно.

***

      Свежий воздух заходил в комнату через приоткрытое окно. На улице падал снег, так плавно большими хлопьями. Чэрин, наверное, впервые видела такую красивую погоду за окном. Во всяком случае за последнее время. В этот раз она проснулась с такой лёгкостью и чудесным настроением, что было даже удивительно то, что оно так было. В прошлые разы было тяжелее, но, впрочем, её радовало одно — она нашла его.       Чэрин встала с кровати, пошла в ванную и умылась, приводя себя в порядок. Да, ей действительно стоило заняться немного собой: она явно недобирала немного в весе и необходимых организму витаминах. После того, как она сделала все свои дела, Чэрин зашла на кухню. Здесь стоял волшебный аромат... Вишневый пирог? С утра? Но не это было важно.       Сонхва стоял у плиты и что-то помешивал. На столе уже стояли тарелки с яичницей, две кружки с кофе, по центру стоял пирог. Чэрин со счастливой улыбкой подошла к Сонхва со спины и обняла его, обвив руки вокруг его талии. Тот явно не ожидал подобного, потому немного напрягся, но после расслабился.       — Кто-то в хорошем настроении? — произнёс он, отставляя кастрюлю на подставку на столешнице. Он обернулся к ней лицом и приобнял за талию. Чэрин смотрела на него, не скрывая своей улыбки.       — Просто я нашла то, от чего так долго бегала, — произнесла Чэрин. — И вернулась к тебе.       — Вот как? — удивлённо хмыкнул Сонхва. — И что же ты нашла?       — Я нашла себя, — ответила она. Она поняла, что, скорее всего, Сонхва не помнил того, что случилось. Ну, или частично. — И теперь буду больше уделять своему здоровью времени. И тебе буду уделять больше времени. И перестану засиживаться на работе, в конце концов! Прости меня, пожалуйста, что каждый раз отталкивала тебя, что не принимала помощь. Я забыла, что у меня есть тот, кто обо мне заботится, я гналась за чем-то несуществующим, за чем-то не понятным для самой себя. Прости...       — Я понял тебя, — кивнул Сонхва. — Я рад, что ты наконец-то это поняла. Не знаю, можно ли это считать рождественским чудом, но...       — Я люблю тебя, Сонхва, — произнесла Чэрин, глядя на него. — Люблю и больше никуда не денусь.       — А я люблю тебя, милая моя, — произнёс Сонхва с улыбкой.       Чэрин точно не знала, как сложится их жизнь, что именно произойдёт в будущем. Но одно она знала точно — она станет счастливой вновь. И ничего её не остановит, даже она сама.

***

      Хонджун зашёл в квартиру, отряхивая с пальто снег. Ужас! Была такая метель, хотя снег почти тут же таял из-за теплой температуры. Такую погоду Хонджун терпеть не мог, уж лучше нормальный дождь, чем мокрый снег. Он снял с себя пальто, стряхивая его ещё разок, а после повесил на вешалку. Снял ботинки и с облегчением размял ноги. Новые ботинки малость натирали, но блкго не до мозолей. Даже удивительно.       Он прошёл дальше в квартиру, зашёл в гостиную и просто завалился на диван, откинув голову на спинку. Как же ему уже надоело, что все его знакомые имели отношения, а он единственный, как тот самый «страшный» друг, без пары. И вот вроде даже приглянулась одна особа, да только не шла она к нему, всё фыркала и нос воротила. Хотя Хонджун готов был поклясться, что она явно заинтересовалась его мордашкой.       Через пару минут тишины по квартире вдруг раздался цокот каблуков. Хонджун приоткрыл один глаз, чтобы посмотреть, не кажется ли ему, но тут же насторожитлся, садясь ровно и смотря перед собой. В гостиную вошла высокая девушка на каблуках. Она была одета в чёрный брючный костюм, который так изящно подчёркивал все изгибы её тела: от груди до бедер. Хонджун обомлел от того, насколько красивой она была, даже не сразу сообразил, что сказать этой девушке. Но одно он понял точно — она явно выше него.       — Ким Хонджун, — произнесла она. Хонджун, наконец, смог оторвать взгляд от её декольте, переводя его ей на лицо. Оно было ещё прекрасней, чем тело. Взор ярко-зелёные глаз пленил его. Пухлые губы, подкрашенные яркой красной помадой, чуть вздёрнутый аккуратный носик. А рыжие почти белоснежные длинные волосы обрамляли лицо. Хонджун не мог дать точного описания. Снежная Королева? Нет, тут нечто большее...       — А Вы?.. — сглотнул Хонджун. Девушка ухмыльнулась, смотря на него каким-то хищным взглядом, который он бы мог сравнить с лисьим.       — Моё имя Мирэ, — ответила она ему. — Вижу, ты совсем потерял надежды на хорошее будущее, потерял себя, — произнесла Мирэ. — Я могу помочь это имправить.       — Дамочка, сразу говорю, я завязал с девушками на одну ночь, — произнёс он категорично. — Не знаю, как Вы проникли в мою квартиру, но лучше Вам уйти также, как пришли.       — А как же Чон Йеджи? Разве ты не хотел бы, чтобы она была твоей? — усмехнулась Мирэ. — Ты в отчаянии, Ким Хонджун. И потому я здесь. Я могу помочь. Но для начала тебе предстоит пройти через семь испытаний, через свои воспоминания, в конце которых ты сможешь сделать выбор между вариантами своего будущего. Решать тебе.       Хонджун не доверял этой Мирэ. Но она была права — он запутался в себе. И может быть именно потому, что он не мог сам понять себя, крылась тайна, почему Йеджи, такая замечательная девушка, не хотела принимать его. Всё могло быть.       — Хорошо, я согласен, — произнёс Хонджун, вставая с дивана. Мирэ ухмыльнулась и протянула к нему руку, касаясь указательным и средним пальцами его лба.       — Тогда твоё испытание начинается сейчас, — и с этими словами Хонджун отключился, отправляясь в омут своих воспоминаний.