Всколыхнувшееся пламя.

Питер любил запах моторного масла. Он полюбил его еще когда был мелким, ведь тот всегда сопровождал его новое хобби: потрошить все, что сделано из железа. Но сейчас он ни о чем так не мечтал, как о том, чтобы перестать его чувствовать. — Прошу тебя, Паучок... —в тысячный раз повторяет Старк, и очередной всхлип отзывается внутри Питера болью, хотя казалось, будто его тело просто не способно болеть сильнее, чем уже. — Ты же знаешь, у старика сердце уже не то, что прежде. Любой знак, всего лишь знак... Питер пытался. Открыть глаза, протянуть руку на голос наставника, ответить на бесчисленные мольбы очнуться. Все без толку, как бы он не хотел. Ему казалось что мозг потерял возможность отдавать мышцам команды и был сам по себе, как отдельная от тела часть. Механик приходил часто. И каждый раз Питер узнавал его по запаху пропитанной маслом одежды, кофе и его собственному запаху. Такой родной сердцу калейдоскоп ароматов больше не приносил радости, ведь всегда означал, что мистер Старк пришел в очередной раз умолять и безутешно сокрушаться над ним, неспособным утешить наставника. И пусть его присутствие приносило ему облегчение, когда боль пронизывала каждую клеточку его тела, Питер не хотел, чтобы наставник так страдал. Он не мог сказать, насколько часто мистер Старк его навещал, ведь понимание времени было для него слишком сложным, с его периодическими провалами в сон (если можно называть это так, будучи без сознания), однако, когда приходила мисс Поттс, он всегда знал, какое время суток, ведь та одергивала занавески в дневное время, судя по лязгу металла и следующему за ним теплу на своем лице. Мисс Поттс, в отличие от мистера Старка, почти не плакала. Она перманентно благодарила его. За то, что спас Тони, что не позволил ему умереть, что спас их от еще больших потерь. Также поступали и те из Мстителей, что навещали его. Он смог распознать Капитана, мистера Роудса, мисс Вдову, мистера Уилсона и...Зимнего Солдата с мисс Алой Ведьмой, но он не мог быть уверен на все 100%. У него не было возможности как следует поболтать со всеми, чтобы хорошо запомнить их шаги и голоса. Осознать то, о чем все они говорили, он не мог еще долгое время (очевидно, в коме он бы не смог бы даже сосчитать дважды два), но Питер слышал и чувствовал все. И то, как дрожали чужие голоса, как до него периодически дотрагивались, как иногда целовали в лоб или присаживались на его кровать. Единственное, о чем он мог думать, кроме боли и усталости, было лишь желание поскорее избавить всех приходящих от того, из-за чего они все приходили. Мэй была из тех, кто постоянно плакала, например. Она была очень сильной, но после того, как Питер стал Человеком-Пауком, он понял, что пациенты в больнице влияли на его тетю достаточно, чтобы доводить до слез, когда она думала, что Питер не слышит. Теперь пациентом стал и сам Питер. — Папа говорит, что мне нужно ждать. — вновь появляется рядом чей-то детский голос. Он не мог припомнить кого-то, кому бы голос мог принадлежать. — Но ты спишь уже целую вечность, Пити, а мне скучно. Когда ты проснешься? Девочка всегда приносила ему только лишь покой, ведь была единственной, кто не говорил с ним со вселенской скорбью между строк, но позволял отвлечься от боли. — Я хочу показать тебе свой замок и чашки, которые подарил дядя Клинт. И ты сможешь выпить со мной чай. И мама говорит, что когда ты проснешься, то мы все вместе сможем поехать обратно домой, а пока ты спишь мама и папа никуда не ездят, и меня с собой не берут. И я знаю, что если ты проснешься, то папа перестанет грустить, пока думает, что я не вижу. Хеппи мне так сказал, а он всегда говорит правду. Потому что он мне один раз пообещал привезти платье Эльзы, и привез! Питер открывает глаза всего на секунду, но успевает заметить темные волосы и знакомые карие глаза девчушки, что смотрела на него, как на загадку, которую нужно разгадать. Где он уже видел ее? — Я давно не сплю. — единственное, что он успевает произнести на грани слышимости, прежде чем в очередной раз провалиться в беспамятство против своей воли.

***

— Босс, Питер проснулся. Услышанное заставляет замереть. Он вскакивает на ноги и в спешке умудряется не просто навернуться со стула, но и опрокинуть на себя еще наполовину полную чашку с кофе, которое тут же мерзким пятном расползается по футболке, слегка обжигая живот. — Сообщи медикам, немедленно! — не своим голосом орет он, вылетая из кухни по направлению к лифту. После того, как базу Мстителей разнесло в щепки в той проклятой битве, у него не было иного места, достаточно оснащенного для всей сложной техники, в которое он мог бы поместить Питера, кроме Башни. И пусть все эти стервятники из совета директоров подавятся своими возмущениями: он основал Старк Индастриз, он может взять парочку этажей для личного пользования, если не всю Башню. Потому, когда наконец стало возможным вернуть его протеже из Ваканды — где его буквально возвращали к жизни —, в Нью-Йорк, он позаботился о том, чтобы быть в шаговой доступности, если вдруг понадобится, и переехал с женой и дочкой вслед за Питером. Ну, может не только чета Старков перебралась в их старое гнездышко. — Доктор Беннер в пути, босс. Доктор Стрэндж недоступен. Колдун как раз недавно предупреждал, что не стоит ожидать многого, если вообще ожидать...как и принцесса Ваканды, и упомянутый Брюс, и Хелен...но он надеялся увидеть своего ребенка в сознании, хоть и понимал, насколько это маловероятно. Если не полным сил и энергии, то хотя бы с надеждой на это. — Как всегда его нет, когда надо. — рычит он, а затем застывает, когда добирается до знакомой палаты. — Ты почему это не в кровати, юная леди? — Питер только что сказал, что уже давно не спит! — сидя на больничной койке Питера, радостно кричит-шепчет Морган, очевидно, опять пробравшись к названному брату, чтобы полюбопытствовать. — Что? — желание отругать дочь, как рукой сняло. Старк уставился на напичканного всякими проводами ребенка так, будто тот собирается в этот самый момент вскочить и станцевать сальсу. Но он этого не сделал. — Я рассказывала ему про замок, дядю Хеппи и что ты часто грустишь, а потом он открыл глаза! — продолжила восторженно щебетать Морган. — И сказал мне, что уже давно не спит. Но потом он снова заснул. — Пятница, покажи мне это. — шепчет он, насмотревшись на опущенные веки Питера достаточно, чтобы понять: если он не увидит подтверждения, то просто спишет все на слуховые галлюцинации. Потому что и Пятница и Морган говорили именно то, что периодически снилось ему последние полгода и потом оставляло горькое послевкусие после пробуждения. И осознания, что на деле Питер все еще может умереть, так и не очнувшись. "Я да-но не с-лю."— говорит его ребенок обескровленными губами на грани слышимости. Слова даются ему с таким трудом, что Тони даже не сразу понимает, что именно тот говорит. Ему хватает того, что он снова смог услышать тот самый голос, который раньше казался навязчивым, а сейчас был самым желанным звуком. Эти 4 слова казались чем-то страшным и чем-то прекрасным одновременно. Тони садится на койку и притягивает дочь к себе, чтобы та не увидела, как брызнули из глаз слезы счастья. Он улыбался, глядя на мерное дыхание своего протеже. Надежда, бывшая лишь слабым огоньком от свечи, наконец всколыхнулась.

***

— Теперь, раз он вышел из комы, то у него есть шанс, Тони. — уверяет его 105-летний пенсионер, допивая 4-ую бутылку из его ограниченной коллекции алкоголя. Чтоб этих суперсильных засранцев. — И без тебя знаю, сосулька. — еле ворочает тот языком, опустившись на барную стойку, как на самую мягкую подушку и ударившись головой, очевидно, не об пуховую поверхность. Пробуждение Питера вызвало очередной кошмар, на сей раз не столь милосердный. День последней битвы с Таносом он старался не вспоминать вообще, как и тот, когда Паркер буквально рассыпался в пепел у него на руках, ведь оба этих воспоминания неизменно приводили к одному: к нервному срыву. Глядя на янтарную жидкость, ему виделись огни выстрелов, постоянно мелькавших даже на периферии. Ему вдруг почудились все те зловония, что он чувствовал во время бойни: крови, пороха, пыли и какой-то гнили. Для него было не впервой подобная обстановка, но то было совсем по-другому. Ведь он помнил, чем все закончилось. Он помнил, как кинулся к тому мерзавцу, угробившего половину живого, чтобы стянуть камни с перчатки. Как Танос откинул его в сторону, словно тряпичную куклу, а он не теряя времени поднес все 6 камней к тыльной стороне руки. Как невыносимая для его человеческого тела сила начала постепенно приносить боль, все нарастая...а затем исчезла, всего за мгновение. И за это мгновение, что Тони потратил, пораженный силой космических масштабов, с его руки стянули едва начавшие притягивать к своим местам камни. Быть может, был бы он менее ошеломлен появлением Питера перед собой, то успел бы забрать их обратно. Быть может, вовремя пойми он, что от Питера нужно было отбиваться не хуже Таноса, то успел бы сам щелкнуть. Быть может, не проектируй он костюмы Питера на свой аналог, камни бы не встали на свои места, как влитые. Однако, тогда он не видел угрозы в Питере, и не успел понять ничего. Единственное, что Тони успел — это увидеть дрожащую улыбку своего ребенка, прежде чем тот шевельнул пальцами и согнулся пополам с душераздирающим воплем. — Ты бы погиб, Тони. — вдруг вырывает его обратно в реальность Роджерс, и крик Питера вмиг стихает. — На месте. — Я знаю. — на удивление четко получается произнести. — Но Питер...это не должен был быть он. Только не он. — Пеппер и Морган тоже не заслужили остаться без мужа и отца. Все живы, и главное то, что вскоре он тоже будет в порядке. Ты ведь слышал Брюса. — Ты как будто не видел его, Роджерс! — вспылил Старк, взмахом руки едва не смахнув со стойки бутылки. — Он теперь похож на...на... — Баки. Засранец. — Я не желаю слышать про твою подружку больше ни слова, особенно в одном предложении с Питером. Мне все равно на то, что мы вместе спасали вселенную, он все еще мудак. — бубнит Старк, и глядя на фыркнувшего Капитана Америку, отчего-то ему становится лучше. — Но я не мудак. И он тоже Мститель. Так что пока я занят Питером, могу не замечать его присутствия в Башне еще немного. А если он не будет попадаться на глаза, то могу и вовсе забыть. — Думаю, это выполнимо. — а как грустно улыбается-то..., но Старк не Дева Мария, он не забыл обо всем в одночасье, только лишь закрыл под замок. Он вполне способен держать себя в руках при Холодном Сердце, если замок останется нетронутым. Тем более, сейчас ему было абсолютно не до подружки Стива.

***

В следующий раз, когда Питер просыпается, его палата залита ярким светом, который заставил его тут же зажмуриться. Свет будто ударил по мозгам, отозвавшись мигренью вкупе со звуками и запахами. Медикаменты никогда не ассоциировались с чем-то хорошим, а слышать движение каждой пылинки в воздухе сводило с ума из-за хаотичности их полета. Питеру казалось, что он вот-вот потеряет сознание. Сенсорная перегрузка была почти что обыденностью с тех пор, как у него появились силы, но раньше у него были силы и возможности как-то с ней справиться даже в одиночку. Сейчас же он был один. Неспособный полноценно двигаться или позвать на помощь. Он был готов поклясться, что на секунду его разорвало на атомы, когда дверь в палату вдруг отъехала в сторону и с громким звуком ударилась о косяк. Питер застонал, неспособный ни схватиться за голову, ни открыть глаза, чтобы одарить садиста неодобрительным взглядом, ведь тело было похоже на желе. Тем не менее, этого хватило, чтобы гости — судя по топоту, предшествующему хлопку двери, в палату зашло человека 3 — вдруг начали вести себя значительно тише. Они почти что на носочках приблизились, а затем Питер почувствовал, как его левую руку кто-то накрыл другой, более грубой и мозолистой. — Карапуз? — с надеждой шепчет Тони, и Питер не сдерживается от желания взглянуть наконец на наставника, открывая глаза. Впрочем, тут же об это жалея. — Пятница, свет на минимум. Закройте окно, кто-нибудь. Металлический лязг заставил в очередной раз проскулить, насколько он мог с его слабым голосом. — Теперь можешь открыть глаза, Паучок. — мольба в голосе мужчины звучит почти как флейта заклинателя змей, и Питер слушается без всяких сомнений. Он на пробу приоткрывает одно веко, а затем втягивает воздух ртом, наконец увидев мистера Старка, какую-то женщину в медицинском халате у него за спиной и...мистера Роудса. — Мст-...-арк. — Да, Паучок...это я. — Бол..о. — Хелен? — Ему не должно быть больно, мы вводим ему дозировку обезболивающего, как у Капитана... — Ну, очевидно, что-то не так. Не может же это быть без причины! —шипит Старк, и Питер вторит ему, отворачиваясь чувствительным ухом к подушке, чтобы подавить громкость. — Думаю, я поняла. — снижает децибелы доктор Чо, а затем слышится ее аккуратное копошение. Когда его уши накрывает что-то увесистое, разом унимая и полет пылинок и далекие гудки машин, он почти плачет от облегчения. Никогда тишина еще не была так блаженна. Голоса наконец зазвучали на приемлемой громкости. — Так лучше? — деликатно интересуется доктор, и Питер не придумывает ничего лучше, чем облегченно выдохнуть, чтобы ответить. — Прости, я дурак. — говорит механик, и Питер вновь смотрит на полное печали лицо. — Вы не виноваты. — говорит, глядя в глаза так долго, как может, чтобы передать весь смысл этих слов. Они оба понимают, что разговор был совсем не про дебош Старка в палате. Питер не пропускает то, как мужчина вдруг помрачнел. — Я чуть тебя не потерял. Снова. — Это был мой выбор. У меня было больше...шанса... — кашель настигает его невовремя, и судя по тому, как на него посмотрел мистер Старк, из-за этого слова потеряли всякую весомость. Мужчина прикасается к его подбородку и Паркер понимает, от чего так потяжелел его взгляд, когда видит на чужих пальцах кровь. Его кровь. — Мы поговорим об этом позже. И я прощу тебя только в том случае, если ты поправишься и снова будешь развлекать меня в мастерской во время работы. Без тебя там совсем не весело. — мужчина пытается улыбаться, но Питер слишком хорошо успел изучить его привычки, чтобы понять насколько горько тому было. — Заметано. — тем не менее, он не может не улыбнуться в ответ. — Я уже давно вас слушаю. Я все-все...слышал. Старк смотрит гладит его по взмокшим волосам и усталость накатывает внезапно. — Тогда поправляйся скорее, шкет. — Я буду в порядке. Впервые за долгое время он засыпает, чувствуя себя чуточку счастливее, ведь мистер Старк с облегчением прикасается теплой ладонью к его щеке, а не плачет над кроватью.

***

— Питер! Питер, очнись, это сон! Питер!!! Он выныривает в реальность так, будто все это время был насильно погружен под воду. Он чувствует стекающий по лбу пот, прилипшую к спине рубаху и эхо от чьего-то крика. А затем, когда смотрит на ошалелое лицо нависшего над ним мистера Старка и чувствует, как охрипло горло, понимает что кричал он сам. Но не это оказывается страшнее всего. Сон был не сновидением, а воспоминанием. Щелчок пронзил все его тело такой болью, что он вмиг согнулся пополам, схватившись за запястье так, словно хотел оторвать кисть вместе с камнями. Левая рука-то была впереди, прямо как тогда. Даже пальцы были согнуты на аналог браслета. Но правой руки в этих пальцах не было. Питер чувствовал ее. Он же точно... — ...ее...нет? Мистер Старк вдруг округлил глаза, и схватил его за плечо ровно в тот момент, когда Питер попытался приподняться и убедиться в том, что рука, которую он чувствовал, которой он двигал даже сейчас... — Не надо, Пит. — Ее чт-то...правда нет? — он почти что использует паучьи силы, чтобы вырваться, но даже так не может сдвинуть наставника с его места. Это огорчило его до такой степени, что он начал вырываться настолько отчаянно, как мог, лишь бы...он ведь не мог быть настолько слаб? — Пожалуйста, Пит, не смотри туда. У тебя будет на это время, так что не думай об этом сейчас. — механику не стоило никаких усилий сдерживать Питера, и казалось, будто ему самому от этого осознания было до тошноты плохо. — Как я могу...это же не правда? Мистер Старк, я же не- Питер замолкает, и когда в чужих глазах он находит тоже, что и было в глазах Мэй, когда он сказал ей, что его выгнали со стажировки, он понимает. Желание сопротивляться пропадает, и механик тоже чувствует это. Он отпрянул всего на секунду, чтобы присесть на край койки и опустить пятерню ему на макушку. — Мы справимся с этим. — уверенно говорит мужчина, но Питер не может думать о том, что все будет хорошо. Потому что как раньше не будет точно. — Я хочу увидеть это сейчас. — говорит он задушенным тоном капризного ребенка и ненавидит то, каким плаксивым для взрослого парня звучит его голос. Старку его голос кажется не капризным, а полным страха. — А я нет. Для этого нужно...—тщательно подбирает слова механик. —более подходящее время. Не сразу после кошмара. — Это все равно произойдет, рано или поздно. — огрызается Питер. — Я не хочу, чтобы это спровоцировало у тебя реакцию более сильную, чем если мы просто немного подождем. Питер отворачивается, чтобы усмирить подступающую к горлу панику и осмысливает сказанное несколько секунд, прежде чем кивнуть. Да, лучше сделать это тогда, когда он будет один. Потом. Он не хотел бы беспокоить мистера Старка или кого-либо еще своими психозами по этому поводу и вызывать еще больше беспокойств. Очевидно, его наставник знает его лучше, чем Питер думал. — Не вздумай, молодой человек. Я наблюдаю за тобой 24/7 и узнаю, если ты хотя бы попытаешься. Питер злится, но не спорит. Если сделать это позже поможет не так много с ним возится... — Это странно. — дрожащим голосом говорит Питер, и из его горла вырывается позорный всхлип. — Я...я ее чувствую. Она как будто еще там. — Так...так будет какое-то время. Но мы сделаем тебе протез и ты даже не почувствуешь, что рука не твоя. Принцесса Ваканды обещала, что закончит разработку так скоро, как сможет. — Это...значит, теперь я буду еще одним парнем с железной рукой? Старк морщится и Питер жалеет о том, что вообще открыл свой глупый рот. — Да, так и есть. На самом деле, возможно даже хорошо, что ты не первый такой. Если Холодное сердце не будет тебе помогать, я его выселю отсюда. Нет, лучше депортирую из страны. — Как-то не очень красиво говорить, что отсутствие руки у мистера Зимнего Солдата — это хорошо. —морщится Питер. — А где мы, кстати? Нашу базу вроде как...слегка разрушили. Воспоминания заставляют передернуть плечами обоих мужчин и те не сговариваясь делают вид, что никто этого не заметил. — Хах...слегка разрушили — это мягко сказано. — разбавляет атмосферу Старк. — Мы в моей Башне. — И 3 лет не прошло, а она снова у Вас. — усмехается Питер, а затем вдруг осознает. — А нет...точно. Сейчас, значит...2023? Тогда 8 лет? Погодите, а где сейчас Мэй?! — Она тоже здесь. Она теперь живет в Башне, после того, как...в отсутствие вас обоих вашу квартиру отдали другим людям, так что... — Наверное...кому-то она была нужна. — не находит ничего остроумнее Питер. — Как вообще правительство справляется с подобными проблемам? Наверное, мы не единственные, у кого вдруг не оказалось дома. — С нашей помощью. — голосом ты-не-представляешь-как-это-заебало отвечает Старк, и Питер строит сочувствующую гримасу. — Но все вернулись. Это самое главное. Остальное решаемо. — А...как все произошедшее объяснили миру? Так и сказали, что на нас напали пришельцы? — Думаешь, после Читаури нас может что-то удивить? — выгибает бровь Старк и Питер смеется. Он будто снова во временах, когда его только взяли на стажировку...как будто они только закончили биться с Капитаном в Берлине и болтают по пути домой, пока он снимает все подряд на камеру. Идиллию прерывает его судорожный кашель. Старк подает ему стакан с водой и помогает приподняться, когда у Питера не получается сделать это самому. Питер не хочет думать, что так будет еще очень-очень долго. — Я все-таки хочу посмотреть сейчас, мистер Старк. Механик смотрит так, будто ищет в Питере хотя бы какой-то повод отказать, и парень делает максимально мужественный вид, хотя в груди от предстоящего сердце забилось почти в истерике. — Хорошо. Старк еще пару мгновений колеблется, но все равно хватает одеяло и одергивает его с Питера так, будто срывает пластырь, иначе это никак было не описать. Паркер не чувствует ничего, когда на том месте, где, как ему казалось, лежала его конечность, оказалась лишь голая простынь. Он перевел взгляд на свое плечо —единственное, что осталось от руки — и даже может увидеть, где все просто...заканчивается. Питер не знает, в какой момент начинает дрожать так, что зуб о зуб не бьется, а дыхание вдруг сбивается, но сознание он теряет точно сжатый в крепких объятиях мистера Старка.

***

Официально с младшей Старк он знакомится так же, как и в первый раз. Ночью. Когда из кошмара его вдруг выдергивает не собственная смерть, а чьи-то неуклюжие шаги, Питер их узнает. Пугается сначала, но стоило ему разглядеть в темноте знакомый силуэт с донельзя растрепанными волосами, даже дыхание как-то невольно приходит в норму. — Ты Морган. Девочка кивает, но не делает попыток подойти, очевидно, слегка растерянная от незнания, как вести себя с ним...с ним в сознании. — Ты в прошлый раз так интересно рассказывала...про чайные чашки. Могу я послушать эту историю еще раз? Малышка тут же оживляется, но как-то странно одергивает себя и вновь мнется на пороге. — Папа сказал...что мне нельзя тебя беспокоить. — Что ж, если он нас поймает, то я возьму всю вину на себя. — почти упрашивает Паркер, не желая засыпать после свежих образов в голове. — Так что я не против, если ты посидишь со мной немного. — Ты и правда такой, каким я тебя представляла! — довольно пищит Старк, вмиг оказываясь у кровати. Питер со скрипом двигается в сторону, чтобы освободить ей место, и только благодаря тому, что боль стала уже почти привычной, он не показывает ее на своем лице. Ребенок точно не должен видеть всякие ужасы. Такие, как его рука, например. Он натягивает одеяло повыше, чтобы случайно не оголить правую сторону. — Какой, такой? — Как мой старший брат! Мама и папа всегда только рассказывали мне про тебя, поэтому я только думала о том, что ты крутой. У моей подруги есть старший брат, и она постоянно хвастается! Что он всегда помогает ей. Ну, с уроками или когда она делает что-то не так, и он ее прикрывает. Питер не думал, что бессвязная речь его названной сестры...что речь Морган будет действовать на него так расслабляюще. Он вполне понимал причины этого. Все-таки девочка была точной копией мистера Старка, только более милой и очаровательной его версией. Ну, и...привыкнув, что только лишь с ней он мог побыть в покое во время его "бодрствующей" комы, он и сейчас так себя ощущал. — Думаю, я из тех братьев, с которыми среди ночи идут собирать лего или кушать сладкое. Как ты смотришь на то, чтобы как-нибудь попробовать такое? Когда глаза Морган восторженно заблестели, Питер понял, что ради этой девочки он бы мог щелкнуть перчаткой второй раз, если потребуется.

***

Мстители навещают его не всем скопом сразу. Первым оказывается — о, какая неожиданность —, Капитан со своими друзьями. (Ему легче делить Мстителей на тех, кто был за него в Берлине и против него) — Ты всех нас спас, Квинс. — говорит тот, и еще кучу всякого приятного, но Питер почти не слушает. Почему-то каждое слово вызывает все новые и новые слезы, и сил хватает только на то, чтобы не разрыдаться перед присутствующими и просто кивнуть. На моменте "многие семьи смогли воссоединиться только благодаря тебе", он все-таки пускает слезу и Мэй сжимает его в утешающих объятиях. Мистер Уилсон, мистер Барнс и Алая Ведьма даже удостоили его похлопыванием по плечу, и почему-то от них, в отличие от Капитана, это было немного странно. Черная Вдова, вернувшаяся вместе с Кэпом после возвращения всех камней на свои места, в подробностях рассказывает ему о том, как именно происходило путешествие во времени, подолгу сидит с ним и отчего-то ему чудится в этой женщине Эм-Джей, которая такая же мягкая и нежная только с ним. Мисс Романофф раньше тоже казалась слегка колючей, хоть и шутила и подкалывала также, как Эм-Джей, но когда женщина рассказывает ему о том, что первыми словами Тони после трехнедельного дрейфования в космосе было: "я потерял ребенка", Питер понимает, что он с ней на одной волне. Понимание того, что выздороветь нужно обязательно, приходит только после этого разговора. Когда он только обнаружил потерю руки, жизнь показалась чуть ли не адом. Было страшно. Было горько и казалось невыносимым видеть то, как все происходило каждую ночь. А еще он не переставая думал о своей жизни. О том, что теперь он калека, что теперь быть Человеком-Пауком ему будет ой как непросто, что теперь отсутствие руки навсегда останется ему напоминанием о том, что он дважды...как бы умер, но как бы нет. Теперь же, он научился не думать о том, что его жизнь теперь будет полным отстоем, ведь он все еще был нужен кому-то. Мэй, Тони, может даже Морган. И Мстители, казалось, искренне радовались его восстановлению. Ему пообещали, что ребята из Ваканды и Камартаджа...что бы это ни было, навестят его позже, когда вернутся в Нью-Йорк и нашу вселенную, и Питер был слишком уставшим, чтобы спросить какого черта, а потом и вовсе забыл. Самым странным, пожалуй, было встречаться с доктором Беннером. Его собственная рука оказалась на месте, просто слегка...обугленная. Но она была на месте. Это было неловко, окей. Но самым лучшим из этих встреч было то, что случилось с ним, когда поговорить пришел Воитель. — Давай, еще один шаг. — подбадривает его мистер Роудс, и Питер послушно пытается перенести ногу вперед. Пытается. Полковник подхватывает его быстрее, чем он успевает испугаться. — Держу тебя. —пыхтит тот. — Думаю, на сегодня хватит. Даже когда его, соскользнувшего с поручней, держат почти что навесу, Питер все равно тяжело дышит, упираясь мокрой от пота рукой в плечи Воителя. — Это кажется невозможным. — бормочет парень, окончательно потерявший все силы. Его опускают на пол, и он с блаженством расслабляется всем телом, привалившись к мистеру Роудсу. — Всего лишь 4 шага, и я уже готов грохнуться в обморок. — Ничего. Тебе просто нужно набраться сил и обрасти мышцами. —мужчина похлопывает его по предплечью, подбадривая и успокаивая одновременно. —Ты точно сможешь, раз даже наполовину парализованный я научился. — Да...да. Хорошо, что Мей и мистер Старк этого не видят. — говорит он, понимая, что сделал правильное решение, когда запретил всем кроме полковника и доктора Беннера присутствовать на его тренировках. — Для них обоих большое счастье наблюдать, как ты приходишь в норму. — не соглашается полковник. — Особенно после полугода, в который мы все считали, что ты можешь покинуть нас в любой момент. Питер смотрит прямо, и в зеркале, протянутого вдоль всей стены, видит лишь жалкое существо. Настолько слабое и беспомощное, что без жалости не взглянешь. — Давайте еще раз? Полковник качает головой. — Не торопи себя, Питер. Они точно не обрадуются, если ты утомишь себя только потому, что они за тебя переживают. Никому от этого пользы не будет. — Ладно... Мужчина треплет ему волосы, а затем перетаскивает Питера к его коляске. Пока они едут до лифта, он задумчиво тянет: —Знаете, я рад, что вы не ведете себя, как остальные. Я так чувствую, что со мной все как прежде. — Поэтому я и не позволил Тони и твоей тете заняться реабилитацией. То, что вокруг тебя трясутся, как над фарфоровой вазой, не добавляет оптимизма. Питер слышит в чужих словах что-то личное. — Разве не Мистер Старк занимался Вами, когда...с Вашими ногами случилось то...что случилось. — Одно дело, когда рядом твой друг. Как друг, Тони был способен помогать без режима наседки. Но другое, когда дело касается твоего ребенка. Тут Мей и Тони в одной лодке. Питер не находит, что ответить. Питеру хочется верить, что он сможет стать прежним, если рядом будет те, кто ему в этом поможет.