Влияние.

Питера раздражает то, что он не способен даже дотерпеть до конца одного фильма и не заснуть. Он готов поклясться, что спит как минимум по 20 часов в день, и это не позволяет ему функционировать, как нормальному члену этого общества. (Как будто отсутствие руки этому не мешало.) Но Питер научился довольно хорошо абстрагироваться от этого факта. Пока принцесса Ваканды не закончила разработку руки, которую он будет способен не просто контролировать с помощью силы мысли, но и буквально чувствовать, как свою, временно ему был выдан аналог той, что была у мистера Барнса. Так что он старался не делать из его инвалидности трагедию. И теперь Питер не из тех, кто упустит возможность пошутить по этому поводу. — Я думаю, у нас теперь есть что-то общее. — ляпает он посреди гостиной, куда его прикатила Мэй. Ему осточертело пылится в палате еще неделю назад, и доктора разрешили ему совершать поездки на коляске в сопровождении кого-то из взрослых. А еще у него наконец-то прорвало плотину и теперь все невысказанное за время первого этапа реабилитации просто сносило его собеседников, как лавиной. Помимо него и мистера Барнса, который оказался ближе всего к коридору, и кого Питер увидел первым, в помещении были все живущие в Башне Мстители помимо мистера Старка, и ему бы смутиться, да как-то не получается еще больше, чем когда все взгляды устремляются на его металлический протез. Мистер Барнс, кажется, не совсем понимал, как с Питером разговаривать, но ничего страшного, Питер теперь был готов говорить за десятерых, ведь снова обрел силы связывать полноценные предложения спустя каких-то пару недель. — Ну, еще мы вместе спасали вселенную. — будто пытается поддержать беседу наемник, и Питер даже делает вид, что у того получается. — А еще мы сражались друг против друга в Берлине. Ваша рука была настолько вау, что я и себе такую же приобрел. Все смотрят на поперхнувшегося пивом Сэма почти что с укором, но Питер гордо выпячивает грудь. — Ну хоть кто-то заценил. Градус напряжения падает, когда все понимают, что он намеренно делает из своей трагедии шутку, а не плюется сарказмом. — А моими крыльями ты, значит, не восхитился? — "возмущается" Сэм. — Ну, как бы Вам сказать...я, вроде как, размазал Вас, так что- — ЕГО ТЫ ТОЖЕ РАЗМАЗАЛ. —Я думал, что мы договорились не говорить про это. — мрачно напоминает мистер Барнс, и все вдруг начинают галдеть. Вот так вот оно и должно быть. Он в норме, окей? *** Он не в норме — понимает Питер, когда выныривая из сна, в котором он в очередной раз рассыпался в пепел, его протез вдруг с громким лязгом о что-то бьется. Он не может понять, почему у мистера Старка такие длинные волосы еще очень долго, и только когда звучит не пропитанный нежностью голос, он вдруг понимает, что он не на Титане. — Ты в безопасности. —вкрадчиво произносит мистер Барнс, и Питер понимает, что лязг произошел из-за столкновения его протеза с рукой Зимнего Солдата, когда он попытался вцепиться в него. Как он вцепился в Тони, когда погибал в первый раз. — Э...да. Ага. — тупо соглашается Питер и поднимается на локтях. Барнс отстраняется от него, да так и остается стоять рядом, будто ждет от него чего-то. Только тогда он замечает направленные на него встревоженные взгляды из-за спины мистера Барнса. — Я в норме. Э-э-э, спасибо. Мистер остается стоять, и до Питера не доходит, в чем причина, ведь лицо у того все такое же непроницаемое, что и всегда. — Ты дрался во сне. — мягко произносит Наташа, и Питер чувствует, как мучительно краснеет. Одно дело, когда подобное происходит в палате, с мистером Старком или Мэй, другое — когда на глазах у стольких людей. — Я... — "никого не побил?" хочет он спросить, помня о том, что каждый раз после особенно эпичных кошмаров по пробуждению находит себя прижатым к кровати Тони. В полной экипировке Железного Человека. А затем замечает медленно наливающийся цветом синяк на скуле Роуди. — О Боже! Извините меня, я не- — Тише, все нормально. — усмехается тот, делая вид, будто ничего плохого не случилось, но Питер не верит ни единому его слову, потому что видит не только синяк, но и зажатую в руке Кэпа окровавленную салфетку. — Я разбил тебе нос? — в священном ужасе почти пищит Питер, и Роуди криво улыбается. — Я думаю, это вина Тони. Он говорил мне, что у тебя отличный удар, но он никогда не говорил, как именно тебя будит. — Я бил мистера Старка?! — Погоди, я думал- — Тихо. — вдруг четко и ясно произносит мистер Барнс. — Ох, Питер? Ты уже проснулся. — говорит вдруг выглянувшая из кухни Мэй, и Солдат наконец-то подает признаки того, что не является в самом деле ледяной статуей и садится на диван у ног Питера так, будто ничего не произошло. И Паркер, кажется, понимает, что Барнс таким образом подает пример всем остальным, потому что они прячут улики так, что даже Питер не замечает, в какой момент те пропадают. — Я еще не закончила с ужином, так что подождешь минут 10, или все-таки отвезти тебя к себе? Он был благодарен за то, что Мэй не называла палату...палатой, а просто говорила "к себе", но с другой стороны это создавало у него впечатление, будто в палате он проведет остаток жизни. Он не знал, что было хуже. — Я подожду. Мы можем поболтать пока. — как ни в чем не бывало заявляет Паркер и выдавливает из себя улыбку. Будто он минуту назад не вернулся с того света. Когда Мэй скрывает в кухне, Питер сам себя удивляет, начиная внезапно хихикать. Вероятно, от стресса. — Можешь использовать мою руку вместо льда. — говорит Питер, а затем вновь хихикает, и по лицу Роуди (да и остальных Мстителей) он понимает, что ведет себя так, словно сошел с ума. Он прокашливается и возвращает себе адекватность. — Спасибо, что остановили меня, мистер Барнс. — Зови меня Баки. — говорит он резковато, думается ему, на автомате, и Питер буквально видит, как осознание этого достигает головы мужчины. — Я не люблю, когда ко мне обращаются так формально. — а еще Питер видит, каких усилий тому стоит добавить в голос дружелюбия. Сей жест настолько трогает Питера, что тот почти забывает о кошмаре. — О, без проблем. — тут же отзывается, да так, будто Барнс ему как минимум щенка купил. И мужчину это тоже, похоже, сбивает с толку. — Круто. А меня можно как угодно. Питером, Пауком. Мистер Старк использует как минимум 5 разных прозвищ, я иногда и сам удивляюсь, откуда появляются новые. — Без проблем. — парадирует его Баки. Но потом никто не знает, о чем стоит говорить. — Может, Вы отдадите мистеру Роудсу свою руку? — ляпает Питер, и натыкаясь на сбитый с толку взгляд Баки, почти жалеет. А потом тот тянется к своему плечу. — Это шутка! Я пошутил, не надо ему отдавать ее, пожалуйста. Питер прячет лицо в ладонях со стыда и готов провалится под землю, когда слышатся смешки Мстителей. По крайней мере, в воздухе больше нет той неловкости, что душила его после разбитого носа Роуди. — Я думаю, мне надо перестать разговаривать. — Нет, что ты. — Наташа треплет его по волосам, подбадривая. — Наоборот, говори побольше. Кто-то же должен разбавлять серьезность, которая преследует всех этих скучных взрослых. — Ты тоже взрослая. — подмечает Баки, и Наташа закатывает глаза. — Каждой женщине в душе по 18 лет, Барнс. Так что мы с Питером почти ровесники. — Ты киллер со стажем более 25 лет- — А ты и 10 лет не отслужил, пташка. — МЕНЯ РАСЩЕПИЛО ЩЕЛЧКОМ НА 5 ЛЕТ. Эти двое начинают полномасштабный обмен сарказмом, и Питер с облегчением выдыхает, когда внимание наконец переключается с него на кого-то другого. А затем он замечает взгляд. — Спасибо, что остановили...Баки. — тихонько повторяет Питер. — Не хочу, чтобы все возились со мной больше положенного. — Им только в радость заботиться о тебе. — ну...из уст бывшего наемника это звучало настолько правдиво, насколько было возможно. — Они находят в этом утешение. Питер заторможено кивает, осознав, что Баки, возможно, был действительно прав в этом. — Я не думал об этом в подобном ключе. — Главное, чтобы ты выздоровел. Не важно, сколько времени и сил уйдет. Питер чувствует, как к горлу подкатывает ком и опускает глаза. Почему-то эти слова отзываются в груди теплом вперемешку с грустью. Он должен поправится как можно скорее. Он поднимает глаза на все еще наблюдающего за ним мужчину и широко улыбается. — Ты прав. Думаю, я должен тебя отблагодарить! Ты уже смотрел звездные войны? Баки кажется искренне удивленным, но Питеру как-то все равно. Потому что что? Потому что болтать–это единственный способ разрешить вообще все проблемы в его жизни и показать, что с ним все в порядке. Так он покажет, что действительно идет на поправку.

***

Паук был не только таким, каким он его запомнил. Сейчас он не был столь же сильным и грозным противником, что был в Берлине. Сейчас он не был очень уж опасным, но когда восстановится, то точно сможет потягаться с ним в силе. А так, Паук был забавным. Как-то так получилось, что среди всех Мстителей после Старка, с которым они были практически отец и сын; Роудса, который ему почти дядя, и с которым он проводил много времени за реабилитацией; он прицепился именно к нему. Не к Стиву или Сэму, а именно к нему. Хотя нет, то было неверным высказыванием. Была еще Романофф, но она сама после обмена на камень души стала чуть более благодарной за то, что имеет, и более теплой с теми, кто участвовал в этой войне. То, что вскоре эти двое окрестили себя "Паучим дуэтом", как-то даже не бросалось в глаза. Но когда Паук разговаривал с ним, Старк бросал в их сторону такие взгляды, будто стоит ему хоть как-то неправильно подышать в сторону парня, как ему оторвут голову. Ну, он бы даже не сопротивлялся. Ему стоило бы ценить уже то, что он вообще живет в Башне, а не снимает квартиру рядом с ней. Тем более, пускай это обсуждалось всего раз, но Старк отмазал их всех перед правительством. И теперь они были не просто помилованы, а абсолютно свободны. И все еще были Мстителями, и без договора. Он не стал спрашивать, почему в первый раз так не получилось. Мало ли. Так вот. Паук не доставлял ему неприязни. Его общество скорее казалось непривычным. Стив не разговаривает так же судорожно, что и он, а с остальными он лишь изредка перекидывается подколками или информацией по новым вылазкам. Это нельзя было считать простой беседой, как со Стивом. За то время, что он общается с Пауком он не просто получше узнал его — Солдату казалось, будто он узнал вообще ВСЕ, что сам мальчишка про себя знал. Начиная от подружки по имени Эм-Джей и заканчивая тем, что из-за метаболизма раньше в него помещался целый противень лазаньи. Солдат не умел выкидывать из головы информацию. У него до сих пор остались некоторые привычки от жизни в роли Зимнего Солдата, которые не получалось искоренить. Он до сих пор спал на полу, около кровати, как какой-то щенок, потому что Зимнему Солдату не нужно было снимать номер, чтобы переночевать — он просто засыпал там, где останавливался между выполнениями миссий. Он до сих пор проверял помещение на наличие выходов, чтобы у него были дополнительные пути отступления в случае опасности. Он до сих пор держал в ботинках ножи и по пистолету, если вдруг придется сражаться. Он иногда смотрел на предметы быта и вспоминал сразу несколько способов, которыми мог бы ими убить. И он запоминал все, что мог запомнить для успешного выполнения миссии. В его голове хранились самые разные факты, которые могли бы помочь ему спастись или убить так, чтобы остаться незамеченным, но когда программа обнулилась...он перестал фильтровать нужную информацию и ту, что поступала просто так, в свободное время. Он просто делал то, что привык. — А еще мистер Старк сказал, что когда я вернусь к своей работе, он встроит мне шутер прямо в руку! Я буду выпускать паутину буквально из себя, как настоящий паук. Я, кажется, скоро совсем одичаю в этих стенах и начну плести ее во всех углах. Я уже научился делать такой узор, в который они обычно ловят насекомых. — Зачем? — только и может спросить, на что Паук пожимает плечами. — Мне скучно. Солдат знал, что то было неправдой. Скучно ему быть не могло, потому что с ним постоянно кто-то крутился рядом. Они с его тетей без умолку болтают о чем-то своем, иногда даже на итальянском; Старк вечно тащит его в мастерскую, чтобы показать, как долго он может возиться с железом; даже с Сэмом тот периодически играл в видеоигры; а с Романофф они и вовсе начали читать энциклопедию про пауков. Скучно ему быть не могло. Могло быть тоскливо. Но он не говорил то, о чем думал, когда смотрел на возившегося со своей паучьей жидкостью Паука. — Она может сдержать даже Стива? — спрашивает, когда мальчик заканчивает плетение огромной сети из своей паутины. Глаза мальчишки сверкают лукавством. Тот точно понял, что Солдат имел ввиду.

***

— Вы весело проводите время, кажется. — довольно улыбается Стив, когда была их очередь убирать посуду. — Он хороший. — все, что может сказать Баки. — Думаю, ты для него хорошая поддержка. — У него уже есть те, кто его поддерживают. И я не совсем тот, к кому ребята могут обратиться за подобным. Разве что ты. Стив смотрит так, будто он был дураком, и это отчего-то развеселило. — Ты единственный, кто способен понять, через что он сейчас проходит. — Если ты о руке, то это тоже мимо. — фыркает он. — Я не помню период адаптации так, как нужно. Меня не заботило ничего, кроме приказов и Гидры, и эмоции я не проживал. Было не до самобичевания уже тогда, а когда я снова стал собой, эта рука будто всегда была со мной. — И все же, вы с Питером буквально "из одного сплава", не так ли? — цитирует Капитан Америка черную шутку самого младшего в команде. — И вот этого человека до сих пор показывают школьникам на уроках? — издевательски выгибает бровь Барнс, и Стив едва не крошит стол, вдруг схватившись за его край. — Погоди, что значит меня еще показывают? Баки ухмыляется. Все-таки с Паучком было приятно иметь дело.

***

Солдат честно не понимал, как ощущается фантомная боль. Для него факт отсутствия или наличия руки всегда был лишь фактором, с которым нужно считаться в соответствии с ситуацией. Если он был на поле боя без руки — то да, это проблема. Если он без руки в своей комнате, запертой под замком с помощью голоса с потолка — это не было проблемой. Однако, у нормальных людей проблемы были, и очевидно, Паук хоть и был героем с кучей суперспособностей, он все еще оставался подростком, которому еще даже не исполнилось 18. Солдат не хотел ставить Паука в такое неловкое положение, мальчик сам попросил его зайти в палату, сообщив об этом через голос с потолка. Только вряд ли он ожидал, что приступ панической атаки настигнет его именно тогда, когда Солдат дойдет до палаты. Верно? — Дыши. — приказывает, схватив парня за плечи и слегка встряхнув. Пока он вел отсчет вслух, Паук едва реагировал, глядя на лежащий на простыне протез, и тогда Солдат смекнул, что послужило причиной срыва. — Смотри. Отстегнув свою собственную руку, все его естество вдруг завопило о том, что вне спальни отставлять в сторону его главное оружие было нельзя, но он проигнорировал этот инстинкт. — Сосредоточься, Питер. — Солдат не знал, как утешать детей. — Я такой же, как ты. Но я могу делать все, что необходимо. Это не сделало меня слабым. — Он просто делал то, что мог. Он мог только сказать все, как есть. — Это меня не убило и не мешает делать то, что я делал раньше. Новая рука даже сделала меня сильнее, чем я был. — Солдат не знал, чего ожидать, когда Паук наконец поднял на него глаза и будто начал слышать то, что Баки говорил. Теперь сказать что-то неправильно было еще сложнее. — И ты тоже не станешь слабее. Тебе нужно научиться жить с этим, использовать это себе на пользу. Ты сможешь сделать железную руку своим преимуществом. Она не помешает тебе, если ты приспособишься. Паук остановил его речь, начав вдруг неистово рыдать вместо того, чтобы молча дрожать, словно при треморе. Солдат потянул парня к себе, как это часто делала тетя Паука, когда они все сидели в общих комнатах, не зная, что еще можно сделать. Тем не менее, объятия сработали, даже если были больше похожи на их имитацию. Мальчик перестал плакать спустя 2 минуты и 47 секунд, но он не отстранился. Солдат не спешил лишать травмированного человека того, что приносило ему успокоение. — Я хотел попросить тебя закрепить мне руку. — еле слышно произносит Паук, и Баки отчего-то чувствует, что барьеры, воздвигаемые Зимним Солдатом со всеми, кроме Стива, вдруг ослабевают. — Пока тебе не привезут другую из Ваканды, можешь звать меня для этого. — миролюбиво соглашается Баки. — В конце концов, Старк держит меня здесь только для того, чтобы я мог принести тебе пользу. Нужно отработать хлеб и крышу над головой. Питер несколько мгновений смотрит на Баки в ступоре. Баки знает, как утешать детей. Баки знает, как шутить, как разговаривать так, чтобы обойти все острые точки и знает, как помогать людям при панических атаках. Баки может обойтись и без своей руки, если рядом Стив. Теперь Солдат позволяет ему стать Баки и рядом с Питером. Питер больше не Паук для него. — Не делай это в одиночку, малыш. Ребенок, кажется, на секунду увидел в нем то, что сам Баки не сможет понять никогда.