Глава IV — По ту сторону

***

Утро в Форксе начиналось одинаково. Серое небо. Дождь. Одни и те же люди. Одни и те же эмоции. Скука. Для Калленов школа давно превратилась в бесконечное повторение. Те же уроки, те же темы, те же подростковые проблемы, которые менялись только именами. Джаспер обычно заходил в здание уже мысленно отсчитывая часы до конца дня. Но сегодня что-то было иначе. Он почувствовал это ещё на парковке. Общий эмоциональный фон школы изменился. Слишком много возбуждения. Любопытства. Оживления. Люди буквально гудели этим. — Господи, у Форкса праздник? — сухо заметил Эммет, захлопывая дверь джипа. Розали закатила глаза. — Нет. Просто люди нашли новый объект для обсуждения. Элис рядом буквально светилась энтузиазмом. И вот это уже настораживало. Потому что обычно даже она уставала от школьной рутины. Но сейчас сестра выглядела так, будто ей подарили новое любимое шоу. — Что ты видела? — сразу спросил Джаспер. Девушка улыбнулась слишком довольно. — Ничего конкретного. — Элис. — Правда! — она подняла руки. — Просто сегодня будет интересно. — О нет, — пробормотал Эммет. — Когда коротышка говорит “интересно”, обычно она приуменьшает. Чья же судьба изменится сегодня? Элис пнула его по ноге. — Не драматизируй. Но Хэйл уже чувствовал. Что-то действительно изменилось. Чужие эмоции шли волнами: интерес, предвкушение, возбуждение. Новенькие. Конечно. Для Форкса появление нового человека было событием уровня стихийного бедствия. — Кажется, их двое, — спокойно заметил Эдвард. — Две девушки, — проинформировала Элис. — И одна из них уже нравится половине школы. Розали фыркнула. — Люди предсказуемы. Они вошли в школу, и шум усилился. Конечно больше всего страдал Эдвард, борясь с внешним и с внутренним шумом. — Ты видел её волосы? — А другая вроде дочь шерифа. — Нет, новенькая другая. Та вообще какая-то… — Красивая. — Жуткая. — Горячая. — Слишком высокомерная. — Она уже послала Йорки. Эммет тихо хмыкнул. — О, теперь мне интересно. Они все разошлись по кабинетам и Хейл сел за свою парту. Именно в этот момент Джаспер почувствовал её. Сначала — эмоции. Тяжёлые. Холодные. Не вписывающиеся в общий шум школы. Будто среди подросткового хаоса вдруг открыли дверь в пустую тёмную комнату. А потом он увидел её. И всё вокруг словно стало чуть тише. Холодная боль. Не поверхностная человеческая грусть, к которой он привык. Не подростковая драма, не разбитое сердце, не истерика из-за оценок. Это было глубже. Тяжелее. Словно кто-то годами держал внутри треснувшее стекло. И это ощущение появилось за секунду до того, как она вошла в кабинет истории. Хэйл поднял взгляд. Девушка. Она выглядела так, будто сошла с картины — бледная, с мягкой, но выразительной внешностью. Большие глаза — прозрачные, серо-голубые, будто в них плескалась дождевая вода, в которых отражалась усталость, и тонкие черты лица — всё в ней напоминало фарфоровую куклу. Волосы цвета тёмного золота собраны в небрежный пучок, но несколько прядей всегда выбивались и падали на лицо. Она двигалась плавно и элегантно. При всей своей хрупкости Габриэль, как услышал ее имя Джаспер, не казалась беззащитной. В её взгляде было что-то острое, как лезвие — не демонстративная дерзость, а выстраданная болью решимость. Тёмная одежда, почти всегда свободная, скрывала её фигуру и делала ещё более отстранённой на фоне остальных школьников. Ничего необычного на первый взгляд. Но эмоции вокруг неё… Пустота. Не настоящая — скорее выжженная. Как будто внутри слишком долго что-то горело, а теперь остался только пепел. Она села рядом. И впервые за долгое время— стало тихо. Настолько тихо, что он почти не сразу понял это. Обычно рядом с людьми он чувствовал всё. Постоянно. Даже если человек молчал — эмоции никогда не прекращались полностью. Но рядом с ней фон будто приглушался. Не исчезал. Просто становился… спокойнее. Это было невозможно. Именно поэтому он посмотрел на неё снова. Слишком долго. Она это заметила. Конечно заметила. — Ты новенькая? Я Джаспер. — Голос прозвучал ровно. Спокойно. Отработанно. — Ага, Габриэль. — Коротко. Без интереса. И всё. Любой другой на его месте, вероятно, решил бы, что разговор окончен. Но Джаспер продолжал ощущать это странное отсутствие давления рядом с ней. Тишину. Он не помнил, когда в последний раз чувствовал что-то подобное рядом с человеком. На протяжении урока он почти не слушал мистера Мейсона. Вместо этого наблюдал. Она двигалась осторожно. Даже когда она сидела неподвижно, в ней чувствовалось постоянное внутреннее напряжение, будто тело никогда полностью не расслаблялось. Спина ровная. Подбородок чуть приподнят. Плечи расправлены не демонстративно, а так, словно тело привыкло к этому настолько, что уже не умело иначе. В ней была какая-то врождённая элегантность. Она двигалась плавно, почти бесшумно, и даже обычная походка выглядела слишком точной для подростка. Будто каждое движение когда-то долго отрабатывали до идеала. Джаспер замечал такие вещи автоматически. Как она аккуратно садится, словно контролируя каждый сантиметр пространства вокруг себя. Как поворачивает голову — спокойно, медленно, без резкости. Контроль. Жёсткий. Почти болезненный. Каждое движение выглядело так, словно она заставляет себя существовать правильно. И эмоции. Господи. Сколько же боли может удерживать один человек? Под ней пряталось что-то ещё. Злость. Очень глубокая. Не вспышка — постоянное состояние. И усталость. Чудовищная усталость. Но хуже всего было другое. Периодически эта эмоциональная стена трескалась. И тогда он чувствовал то, что она прятала глубже всего. Пустоту. Ту самую опасную пустоту, которую он слишком хорошо узнавал. Так чувствовали люди, переставшие видеть своё будущее. Потом до него дошло. Отсутствие голода. Как такое может быть? Это было неправильно. Невозможно. Не было жжения в горле или желания впиться кому-то в глотку. Только тишина. Абсолютная тишина. Словно он больше не вампир. Это было настолько неправильно, что он ждал подвоха. Инстинкт не исчезал полностью никогда — даже спустя десятилетия, даже с их образом жизни. Он всегда был где-то внутри. Тепло. Пульс. Жизнь под тонкой человеческой кожей. Рядом с Габриэль — ничего. Не в буквальном смысле. Он слышал её сердце. Чувствовал запах крови. Чувствовал тепло её тела. Но голода не было. Будто его жажду что-то заглушало. И это пугало сильнее, чем должно было. Потому что такого не случалось никогда. Даже рядом с Элис или Карлайлом он продолжал ощущать привычную сухую тяжесть в горле — фоновую, постоянную. С Габриэль — тишина. Словно рядом с ней он снова становился кем-то ближе к человеку. И именно поэтому его так тянуло обратно. Когда учитель объявил проекты, Хэйл почти не обратил внимания. — Джаспер Хейл… и Габриэль Вудс. Он посмотрел на неё. Она выглядела так, будто ей сообщили о необходимости пережить операцию без анестезии. — Значит, работаем вместе, — тяжело вздохнула девушка. Он едва заметно усмехнулся. — Если тебя устраивает. — Мне всё равно. И это была правда.

***

Кафетерий был худшим местом в школе. Слишком шумно. Слишком много эмоций сразу. Но сегодня среди всего этого хаоса он чувствовал только её. Габриэль держалась на ногах исключительно на упрямстве. Он понял это ещё в коридоре. Слабость. Головокружение. Тело буквально отключалось. Она почти упала. И прежде чем успел подумать — он уже держал её за локоть. Тёплая. Слишком хрупкая. Запах — приятный. Тёплый. Живой. Но без жажды. — Осторожно. — Ей понадобилась секунда, чтобы сфокусироваться. — Все в порядке? Под его пальцами пульс бился быстро и неровно. Она сразу вырвала руку. — Да. Я сама. Ложь. — Ты не ела. Это вырвалось быстрее, чем следовало. Она замерла. Раздражение вспыхнуло мгновенно. За ним — страх. Странно. Она боялась не его. Она боялась того, что её слабость заметили. И это… это было знакомо. Слишком знакомо. Он видел подобное раньше. Люди, которых ломали слишком долго, начинали воспринимать заботу как угрозу. Поэтому он не давил. Только наблюдал. — Это тебя не касается. — резко ответила Габриэль. — Возможно. Но ты сейчас упадешь, если продолжишь в том же духе. — Не упаду. — Джаспер почувствовал ее раздражение. — Уже почти. Пауза. — Ты всегда такой… наблюдательный? — процедила Вудс. — Когда это необходимо. — Уитлок подал плечами. — А сейчас необходимо? — Сейчас — да. — Габриэль! — Эта была вторая новенькая, Белла Свон. — Пойдем с нами, — тихо попросила она. Вудс пару секунд смотрела на нее. — Ладно, — сказала она. Когда Белла увела её к своему столу, Джаспер вернулся к семье. Как и жажда. Она тоже вернулась. Только вот уже не только своя но и остальных членов семьи. Элис уже едва сдерживала улыбку. Она буквально наблюдала за Хэйлом. Раздражающе внимательно. — Даже не начинай, — спокойно сказал он, садясь за стол. — Я ещё ничего не сказала. — Но собираешься. Эммет уселся напротив, ухмыляясь. — Так вот из-за кого вся школа сходит с ума? Джаспер ничего не ответил. Потому что смотрел. Габриэль сидела за столом Беллы, явно мечтая оказаться где угодно ещё. Даже отсюда чувствовалось её раздражение. Элис проследила за его взглядом и довольно протянула: — Оооо. — Замолчи. — Нет, подожди, — вмешался Эммет. — Это уже интересно. Джаспер смотрит на человека дольше трёх секунд. Записывайте дату. Розали лениво перевела взгляд на Габриэль. — Симпатичная. — Не в этом дело, — слишком быстро сказал Джаспер. И все сразу посмотрели на него. Элис прищурилась. — Тогда в чём? Он замолчал. Потому что не знал, как объяснить. Как сказать, что рядом с этой девушкой впервые за десятилетия не чувствует постоянного жжения в горле. Что рядом с ней тихо. Невозможно тихо. Эдвард, сидящий чуть в стороне, вдруг тихо усмехнулся. — О. Хэйл напрягся. — Что? Эдвард смотрел на Габриэль слишком внимательно. — Теперь понял. — Что понял? — оживился Эммет. Пауза. И затем Эдвард спокойно сказал: — Она не вызывает у него голод. Тишина за столом стала почти абсолютной. Даже Розали подняла взгляд. — Что? — одновременно спросили Элис и Эммет. Джаспер сжал челюсть. Потому что звучало это безумно. Эдвард продолжал смотреть куда-то в сторону стола Беллы. — И еще, — добавил Каллен. — Я не слышу мысли дочери Шерифа. — Вы что сломались, а? — хохотнул здоровяк. Провидица медленно повернулась к брату. — Это возможно? Что вообще происходит? Такого я не видела, — возмущению девушки не было предела. — Я не знаю, такое происходит впервые. Я с ней словно в вакууме. Чужие эмоции приглушаються, а голода нету. — ответил Джаспер. Эммет ухмыльнулся шире. — Ооо, да ты влип. — Закройся. — А с тобой, что? — обратившись к Эдварду, спросил Эммет. — Без понятия. Мыслей Беллы я не слышу, словно там пустое место. — Может она того? — Здоровяк покрутил у виска. — С Габриэль тоже все не так однозначно. Я слышу только обрывки. — продолжил парень. Его лицо стало серьёзным. Слишком серьёзным. — Её мысли… — тихо сказал он. Джаспер сразу посмотрел на него. — Что с ними? Пауза. Эдвард нахмурился. — Она очень похожа на меня. Розали удивленно глянула на него. — В каком смысле? — В плохом. Он замолчал на секунду, будто не хотел продолжать. Но всё же сказал: — Она ненавидит себя так сильно, что это почти физически ощущается. Уитлок почувствовал, как внутри что-то неприятно сжалось. Эдвард смотрел на Габриэль тяжёлым взглядом. — И ещё она думает о смерти. Хоть и обрывками но смысл уловить можно. Скорее всего просто подростковая депрессия. Эммет больше не улыбался. Розали отвела взгляд. Только Элис тихо сказала: — Ох. А на другом конце кафетерия Габриэль резко осадила Джессику. Она холодно сказала: «Есть вещи, о которых не спрашивают людей, которых видят первый раз». И Эммет вдруг коротко усмехнулся. — Мне она нравится. Хэйл перевёл на него взгляд. — Серьёзно? — Она единственный человек за этим столом, который говорит что-то разумное. К всеобщему удивлению Розали тихо фыркнула. — Плюс она только что морально уничтожила Джессику Стэнли. За это уже можно уважать. — Белла её боится, — заметил Эдвард. — Нет, — неожиданно сказал Джаспер. — Не боится. Он чувствовал. Белла была скорее растеряна. Пыталась понять её. Эдвард снова посмотрел на Габриэль. И впервые за долгое время в его эмоциях появилось что-то очень похожее на понимание. — Она просто устала, — тихо сказал он. — Очень сильно устала. За столом смешались разные эмоции. Раздражение. Чужое любопытство. Неловкость Беллы. Ядовитое удовлетворение Джессики. Когда Свон тихо извинилась, эмоции девушки дрогнули так резко, что Джаспер невольно перевёл взгляд на неё. Это задело её сильнее насмешек. Странно. Очень странно. — Просто… не надо. — сказала Вудс устало. А потом Лорен произнесла: — Он опять на тебя смотрит. Их стол мгновенно накрыло всплеском чужого интереса. Джаспер даже не попытался отвернуться. Почему-то не захотел. Габриэль подняла голову. Их взгляды встретились. На секунду шум вокруг словно отдалился. Без страха. Без смущения. Она смотрела прямо — спокойно, холодно, будто пыталась понять, что именно он от неё хочет. Если бы он сам знал. Она отвернулась первой. — Поздравляю. Теперь у вас есть новая тема для обсуждения. — промолвила она сухо. Она ушла. Уитлок проследил за тем, как девушка пересекает кафетерий и садится у окна — отдельно от остальных, где можно дышать. На несколько секунд за столом стало тихо. Элис внимательно наблюдала за братом. Слишком внимательно. — Джас, — мягко позвала она. Он проигнорировал. Потому что в этот момент Габриэль провела пальцами по виску. Он резко поднялся. — О, нет, — протянул Эммет. — Он встал. — Джаспер, — предупреждающе сказала Розали. Но он уже почти не слушал. Ему просто нужно было подойти. Хотя бы убедиться, что она не отключится прямо посреди школы. Глупая причина. Очень глупая. И всё же через несколько секунд он уже стоял возле её стола. — Ты всегда так уходишь? Она открыла глаза сразу. Не вздрогнула. Не растерялась. Только посмотрела на него этим своим спокойным, внимательным взглядом, от которого почему-то становилось сложнее дышать. — Да. Есть возражения? Нет. Возражений не было. Была только странная, необъяснимая потребность остаться рядом ещё немного. — Тогда что ты здесь делаешь? — Спрашиваю, нужна ли тебе компания. — Нет. Джаспер лишь кивнул и сел напротив. Габриэль прищурилась. — Ты плохо понимаешь слово «нет»? — Понимаю, просто решил проигнорировать. — Ты всегда такой настойчивый? И едва заметное любопытство, которое она сама, кажется, пыталась задавить. На самом деле он редко навязывался людям. Почти никогда. Но сейчас уйти казалось неправильным. Она так и не притронулась к еде. Хэйл нахмурился едва заметно. Организм человека пахнет иначе, когда тот долго не ест. Слабее. Хрупче. — Тебе стоит поесть. Она сразу посмотрела холодно. Защитная реакция. — Не указывай. Ты сам не ешь. Если бы всё было так просто. Уголок его губ дрогнул. — Не указываю. Просто говорю. К тому же я не падаю после школьной столовой. Так что со мной всё в порядке. Он специально улыбнулся чуть легче, чем обычно. И почти сразу почувствовал перемену. Напряжение внутри неё дрогнуло. Совсем немного. Странно. Большинство людей рядом с ним либо нервничали сильнее, либо начинали флиртовать. А Габриэль будто… присматривалась. Словно пыталась решить, опасен он или нет. Она всё же взяла ложку. Джаспер сделал вид, что не заметил. Но внутри что-то неожиданно успокоилось. Глупо. Абсолютно глупо. Она съела всего пару ложек, и его сразу накрыла чужая волна тошноты и тяжести. Настолько резкая, что он едва заметно напрягся. Она заставляла себя. Через силу. Почему? Он хотел спросить. Но не стал. Слишком рано. — Нам надо решить, что делаем с проектом. Лучше говорить о чём-то нормальном. Простом. Она кивнула. — Да. Короткие ответы. Но без прежнего раздражения. Прогресс. — Когда тебе удобно? — Давай завтра после школы. Он автоматически отметил, как быстро она согласилась. Никакого «я подумаю». — У тебя или у меня? — У меня. — Во сколько? Она отвела взгляд куда-то мимо него. — Часа в четыре нормально? — спросила она. Впервые проявив инициативу. — Подойдёт. — Тебе адрес дать? — Было бы неплохо. — Конечно, в таком маленьком городке найти ее не проблема. Но это было бы очень странно. Когда она потянулась за тетрадью, он машинально проследил за движением её рук. Тонкие пальцы. Чуть дрожащие от напряжения. Идеально ровный почерк. Контроль. Она держалась на одном только контроле. Очень тонкие запястья, что казалось если дотронешься то они сломаються. — Вот. Он взял бумажку. — Спасибо. Тишина между ними больше не была неловкой. И это настораживало сильнее всего. Потому что рядом с ней он впервые за долгое время не чувствовал необходимости постоянно защищаться от чужих эмоций. Словно рядом с Габриэль его собственная голова наконец переставала быть полем боя. Это было невозможно. И всё же происходило. Вокруг снова загремели подносы, ученики начали вставать, кто-то громко смеялся — обычный шум вернулся волной. Но рядом с ней он всё равно ощущался приглушённо. — Тогда до завтра. — сказал он. — Да, до завтра. Она поднялась первой. Джаспер автоматически скользнул взглядом по почти нетронутому подносу. Плохо. Очень плохо. — Не опаздывай, — сказала она, уже обернувшись. И впервые за весь разговор он почувствовал в её голосе что-то живое. — Не буду. Она ушла. Джаспер проводил её взглядом, пока тонкая фигура не скрылась в потоке учеников. Он остался сидеть ещё несколько секунд, сжимая в пальцах клочок бумаги с её адресом и пытаясь понять, почему после одного разговора мир вокруг внезапно стал ощущаться иначе. Обычная школьная тетрадь. Неровно вырванный край. Аккуратный почерк. Ничего особенного. — О нет, — протянул Эммет, плюхаясь напротив. — Он сохранил бумажку. Хэйл даже не посмотрел на него. — Замолчи. — Не могу. Это исторический момент. Розали закатила глаза. — Эммет. — Что? Я просто наблюдаю редчайшее природное явление. Джаспер Хэйл добровольно заговорил с человеком. — С двумя словами ты бы не справился? — спокойно спросил Джаспер. — Не-а. Ты сидел с ней почти всю перемену. И это было проблемой. Потому что Эммет был прав. Он сидел. Слишком долго. Дольше, чем должен был. Он ждал завтрашнего вечера.

***

После биологии он ещё долго думал о выражении лица Эдварда. Тот буквально сбежал из кабинета. Джаспер почувствовал это ещё до того, как увидел выражение его лица. Паника. Жажда. Отвращение к самому себе. Всё сразу. И это было плохо. Очень плохо. Он догнал брата позже, возле пустого коридора у лестницы. Эдвард стоял неподвижно, вцепившись рукой в перила так сильно, будто металл мог удержать его от чего-то. Или от кого-то. — Ты в порядке? — тихо спросил Хэйл. Эдвард резко выдохнул. — Её кровь. На секунду повисла тишина. — Я думал о том, как убить её, — глухо сказал он. — Я думал, что убью всех, кто был там. Блондин замер. Он слишком хорошо знал этот тон. Ненависть к себе. Голод, который пугает даже вампира. — Это самый приятный запах, который я когда-либо чувствовал. Вот оно что. Джаспер медленно кивнул. Появилось странное облегчение. Потому что он сам ничего подобного не чувствовал. Да, её запах был приятным. Очень. Тёплым. Живым. Но рядом с Габриэль не было безумной жажды, которая обычно появлялась рядом с людьми. Не было желания вцепиться в горло. Наоборот. Рядом с ней ему впервые за долгое время было… спокойно. Невозможно. — Мне нужно уехать. Срочно. — Съезди сначала к Карлайлу. Но куда ты уедешь? — Скорее всего на Аляску. — ответил Эдвард и направился к выходу. Хэйл развернулся и направился в спортзал. Хоть он не занимался, присутствовать он должен был. Он нашёл её за спортзалом случайно. Сигаретный дым смешивался с влажным воздухом. Она сидела одна, будто весь остальной мир существовал где-то очень далеко. И снова — тишина. Когда Джаспер подошёл ближе, ощущение стало сильнее. Его собственное напряжение исчезало рядом с ней. Чужие эмоции больше не били по нервам с привычной силой. Рядом с ней его собственная голова будто впервые за десятилетия становилась по-настоящему тихой. Невозможно. Но реально. Он смотрел на девушку и чувствовал одновременно две абсолютно противоположные вещи: желание держаться подальше и невозможность уйти. Она была опасна для того хрупкого равновесия, в котором он существовал все эти годы. Она разрушает его контроль. Рядом с ней он чувствует больше эмоций, чем привык. Слабость. Желание защищать. Желание остаться. Рядом с ней его контроль трещал по швам. И хуже всего было то, что дело даже не в жажде. Только почему? Он и сам не знал. Это был первый день, как они знакомы. А он уже чувствовал, как трещит по швам его контроль. — Это помогает? Она повернула голову. Усталая. Раздражённая. — Опять ты. — она тяжело вздохнула. — Ты, что меня преследуешь? Какое тебе дело? — Просто вопрос. — Тогда ответ: нет. Он кивнул. — Но лучше, чем ничего. Она тихо усмехнулась без тени веселья и снова затянулась сигаретой. Уитлок смотрел на неё внимательнее, чем стоило бы. На дрожащие пальцы. На усталые глаза. Она курила так, словно сигарета была единственным способом удержаться в этом мире чуть дольше. И чем дольше он стоял рядом, тем яснее понимал: она не пытается жить. Она просто пока ещё не умерла. Эта мысль ударила неожиданно сильно. Настолько, что внутри поднялось почти незнакомое чувство. Страх. Не за себя. За неё. — Ты всегда выбираешь такие способы? Она лишь горько усмехнулась. — А ты всегда задаешь лишние вопросы? — Иногда. — Тогда привыкай не получать ответов. Хэйл кивнул. И всё равно остался. Потому что уйти сейчас почему-то казалось неправильным. — У тебя же физра, — сказала Вудс, глядя куда-то в сторону. — У меня освобождение. Она тихо хмыкнула. — Поэтому ты решил прийти ко мне читать мораль? Сигарета почти догорела и она потушила ее о край скамейки. — Не ходи за мной. — сказала она, вставая. — Я и не собирался. — Ты уже это делаешь. Она прошла мимо него почти задев плечом. На секунду она остановилась. Но не обернулась. — И еще, если скажешь кому-то — мне плевать. Пауза. — Но тебе будет хуже. — Следи за собой. Когда она ушла, Джаспер ещё несколько секунд стоял неподвижно. Потом рядом бесшумно появилась Элис. — О нет, — протянула она слишком довольным голосом. Он устало посмотрел на сестру. — Что? — Ты уже влип. — Элис— — Нет, серьёзно, — она улыбнулась шире. — Я давно не видела тебя таким заинтересованным. — Я не заинтересован. Ложь. Девушка закатила глаза. — Конечно-конечно. Она на секунду замолчала. А потом неожиданно тише добавила: — Но с ней что-то не так. Джаспер напрягся. — В каком смысле? Элис нахмурилась. Редкость. — Я не вижу её нормально. Теперь замолчал уже он. — Иногда вижу. Иногда нет. Будто картинка ломается, — тихо сказала провидица. — И ещё… — Что? Она посмотрела в сторону леса, куда ушла Габриэль. — Рядом с ней всё слишком быстро меняется. Будто она стоит на краю чего-то. Пауза. — Чего? Элис медленно перевела взгляд на брата. И впервые за день выглядела не весёлой. — Я пока не поняла.

***

Вечером дом Калленов встретил их привычной тишиной. Снаружи дождь мягко барабанил по огромным окнам, лес вокруг дома тонул в тумане, а внутри всё казалось слишком… напряжённым. Карлайл поднял взгляд от книги, когда семья вошла в гостиную. — Что случилось? Эдвард стоял у окна неподвижно. Слишком напряжённый. Словно боялся даже вдохнуть лишний раз. — В школе появились новенькие, — первой заговорила Элис, усаживаясь на диван с ногами. — И всё стало очень странно. — Насколько странно? — мягко спросил Карлайл. Эдвард коротко усмехнулся. Без веселья. — Настолько, что я уезжаю. Эсме резко подняла голову. — Что? — Белла Свон, — тихо сказал он. — Дочь Чарли Свона. Я едва выдержал рядом с ней. Карлайл внимательно посмотрел на сына. И только спустя секунду что-то понял. Его лицо едва заметно изменилось. Телепат горько усмехнулся. — Это был самый лучший аромат, который я слышал. Эсме болезненно выдохнула. А Карлайл медленно сел обратно в кресло, задумчиво сцепив пальцы. — Певица значит… — Кто кто? — переспросил Эммет. — Певица, — ответил старший Каллен. — Некоторые люди пахнут для определённых вампиров иначе. Намного сильнее остальных. Словно сама кровь становится… персональной. В старых записях кочевников это называли “la tua cantante” то есть «певица». Потому что кровь такого человека будто “поет” для конкретного вампира сильнее любой другой. — Карлайл замолчал на пару секунд. — Помнишь как ты убил двух девушек потому что не смог сдержаться? — А, так они были моими певицами? Теперь понятно, почему они пахли особенно привлекательно. — Я едва не убил весь класс, — спокойно сказал Эдвард. Слишком спокойно. Эсме болезненно нахмурилась. Розали отвела взгляд. Карлайл поднялся. — Ты не виноват в своих инстинктах. — Нет, виноват, — резко ответил Эдвард. — Потому что мне понравилось, как это звучало в моей голове. — Но ты совладал с жаждой. И это главное. Пауза. Джаспер прекрасно понимал, о чём он говорит. Этот голод невозможно объяснить человеку. Иногда он был не просто жаждой. Он становился чем-то почти животным. Подчиняющим. И всё же… Рядом с Габриэль ничего этого не было. Он стоял чуть в стороне, прислонившись плечом к стене, и снова думал о ней. О том, как рядом с ней становилось тихо. Как исчезал этот вечный фоновый шум чужих эмоций. Как впервые за десятилетия он мог находиться рядом с человеком и не чувствовать себя монстром каждую секунду. — А теперь самое интересное, — довольно протянул Эммет. — Эммет, — предупреждающе сказала Розали. — Нет-нет, дай мне насладиться моментом. Потому что у нас тут ещё одна аномалия. Карлайл перевёл взгляд на Джаспера. И Джасперу это уже не понравилось. — Что произошло? — спокойно спросил врач. Провидица улыбнулась слишком широко. — Габриэль Вудс. — И? — спросил Карлайл. Джаспер коротко выдохнул. — Я не чувствую рядом с ней голода. Тишина. Даже дождь за окнами будто стал слышнее. Карлайл медленно посмотрел на Хэйла. — Совсем? — Совсем. Он коротко кивнул. Эсме удивлённо моргнула. — Такого не бывает. — Я знаю, — спокойно ответил Уитлок. Но внутри всё снова сжалось. Потому что он уже начинал сомневаться в собственной адекватности. Он прожил больше ста лет. Он знал свой голод. Знал его лучше, чем самого себя. Жажда была постоянной. Неотделимой. Как часть его природы. А потом появилась Габриэль. Рядом с ней было чувство, что кто-то на секунду возвращал ему человечность. Но Карлайл неожиданно не выглядел удивлённым. Наоборот. Он выглядел… задумчивым. Очень. Провидица сразу это заметила. — Ты что-то знаешь. Мужчина медленно перевёл взгляд на неё. — Возможно. Теперь уже вся семья смотрела на него. Даже Эдвард отвлёкся от собственных мыслей. Карлайл поднялся и подошёл к книжному шкафу. — Когда-то, ещё до встречи с Эдвардом, я много путешествовал. И собирал всё, что мог найти о нашей природе. Легенды. Записи. Дневники. Эммет тихо простонал. — Сейчас будет лекция длиной в столетие. — Замолчи и слушай, — одновременно сказали Розали и Элис. Врач едва улыбнулся и достал старую, потемневшую от времени книгу. — Большинство историй — просто мифы. Но иногда мифы появляются не на пустом месте. Он открыл книгу осторожно, словно та могла рассыпаться от прикосновения. — Среди украинских кланов существовало старое понятие. Они называли это “тишиной души”. Джаспер нахмурился. Карлайл поднял взгляд на него. — Считалось, что крайне редко вампир может встретить человека… или другого вампира… рядом с которым его жажда затихает. В этих историях это считалось признаком истинной пары, — спокойно закончил блондин. Элис медленно расплылась в улыбке. — О боже. — Даже не начинай, — устало сказал майор. — Нет, серьёзно! Это же невероятно романтично! — Это звучит как очень странная сказка, — фыркнула Розали. — Но красивая сказка, — возразила Эсме с мягкой улыбкой. — Всё. Я жду свадьбу. — хохотнул здоровяк. — Эммет, — одновременно сказали Розали и Джаспер. А Джаспер… Он снова подумал о Габриэль. Не о её боли сейчас. Не о пустоте. Он вспомнил, как она всё-таки взяла ложку после его слов. Мелочь. Абсолютная мелочь. Как впервые посмотрела на него чуть мягче. Как в её голосе в конце разговора появилось что-то живое. Едва заметное. Но настоящее. — Но я никогда раньше не встречал ничего подобного. А прожил я достаточно долго. — отметил Карлайл. Розали скептически прищурилась. — Истинная пара с человеком? Как такое возможно? Но Джаспер уже почти не слышал их. Потому что в голове снова всплывала Габриэль. Её усталый взгляд. Тонкие дрожащие пальцы. И то невозможное спокойствие рядом с ней. Словно рядом с этой девушкой из него исчезал самый страшный кусок его природы. Провидица наблюдала за братом с совершенно довольным лицом. — Ты сейчас опять о ней думаешь. — Элис. — Что? Я буквально вижу это по твоему лицу. — У меня нет выражения лица. Эммет громко заржал. — О, есть. И оно максимально тупо-влюблённое. — Хочешь проверить, насколько быстро я могу выкинуть тебя из окна? — Вот! Вот это уже эмоции! Даже Карлайл тихо усмехнулся. И Джаспер неожиданно понял, что улыбается тоже. Совсем немного. Но искренне. — Я всё ещё считаю, что это звучит слишком странно, — холодно сказала Розали, облокотившись на спинку дивана. — У вампира внезапно пропадает жажда рядом с человеком? Серьёзно? Эммет пожал плечами. — Ну, у Эдварда же есть ходячая катастрофа с супер-кровью. — Это другое. — Почему? — Потому что хотя бы логично. Его тянет убить Беллу, а не внезапно обрести внутренний покой. — Роуз, — мягко предупредила Эсме. Но Джаспер понимал, что Розали говорит не из вредности. Это действительно звучало странно. Слишком странно. Карлайл задумчиво постучал пальцами по книге. — Возможно… дело не только в связи. Все посмотрели на него. — Что ты имеешь в виду? — сразу спросила Элис. Старший Каллен медленно закрыл книгу. — Способности вампиров часто отражают что-то, связанное с их человеческой природой. Усиленная черта характера, инстинкт, особенность психики. У Эдварда — телепатия. Иногда у него всплывали обрывки человеческой жизни. Смутные ощущения, интуитивное понимание чужих мыслей ещё задолго до обращения. Будто его разум всегда был слишком настроен на окружающих людей. А у Джаспера были эмоции. Он помнил, что ещё будучи человеком слишком хорошо чувствовал чужое состояние. Настолько, что это пугало. В армии Марии это только усилилось. Он заранее понимал, когда солдаты готовы сорваться. Чувствовал страх до того, как человек начинал дрожать. Ярость — раньше, чем звучал первый крик. После обращения способность просто… стала сильнее. Слишком сильной. Иногда ему казалось, что он вообще перестал понимать, где заканчиваются чужие эмоции и начинаются его собственные. — Это не всё, — тихо добавила Элис. Теперь все посмотрели на неё. Девушка больше не улыбалась. — Я почти не вижу её будущее. Врач нахмурился сильнее. — А Беллу? — Нет. Беллу я вижу. А Габриэль… — Элис медленно покачала головой. — Она будто постоянно стоит на развилке. Слишком много вариантов. Слишком быстро всё меняется. — Из-за Джаспера? — прямо спросила Розали. Элис замолчала. А потом медленно посмотрела на брата. — Я не знаю… Хэйл закрыл глаза на секунду. Перед ним снова вспыхнуло её лицо. Уставшие серо-голубые глаза. Руки с тонкими шрамами. Безразличие, слишком тяжёлое для семнадцатилетней девушки. И то, как резко её эмоции дрогнули после обычного извинения Беллы. Словно доброта причиняла ей больше боли, чем жестокость. Он медленно выдохнул. Опасно. Всё это было очень опасно. Почему ему не все равно? Он не может объяснить свое поведение. — Если рядом с Габриэль способности начинают работать иначе… — продолжил Карлайл, — нельзя исключать, что это её влияние. В комнате стало тише. Джаспер нахмурился. — Ты думаешь, у неё дар? — Возможно. — Человек не может обладать даром до обращения, — сразу сказал Эдвард. — Обычно — нет, — согласился Карлайл. — Но у некоторых людей способности проявляются ещё при жизни. Слабо. Неосознанно. Элис медленно выпрямилась. — Поэтому я плохо её вижу. Карлайл кивнул. — А твоя телепатия работает с перебоями, — посмотрел он на Эдварда. — И эмоциональный фон вокруг неё приглушается для Джаспера. Эммет прищурился. — То есть она ходячий глушитель? — Очень изящная формулировка, — сухо заметил Эдвард. Но Джаспер уже думал о другом. О том спокойствии рядом с ней. О тишине. О том, как рядом с Габриэль его собственный дар словно переставал разрывать его голову на части. А его ощущения рядом с ней? Карлайл будто прочитал его мысли. — Одно не исключает другое. Джаспер поднял взгляд. — Что? — Даже если у неё действительно есть способность влиять на дары, это не отменяет того, что ты чувствуешь рядом с ней. Элис тут же довольно улыбнулась. — То есть она всё-таки его истинная пара. — Элис. — Что? Ты буквально смотришь на неё так, будто она создана лично для тебя. — Я знаком с ней один день. — Возможно с Беллой тоже самое. Но странно, что только Эдвард не может читать мысли. — Великолепно. Теперь у нас два брата с человеческими проблемами. — раздраженно сказала Роуз. При упоминании Беллы лицо Эдварда снова стало серьёзным. Он отвёл взгляд к окну. — Я всё равно уезжаю. Эсме сразу напряглась. — Эдвард— — Нет, — тихо перебил он. — Это правильное решение. Блондинка резко поднялась. — Ты серьёзно сейчас собираешься бросить всё из-за одной девушки, которую знаешь несколько часов? — Я собираюсь уехать, чтобы не убить её, Розали. — И что дальше? — раздражённо бросила она. — Каждый раз, когда появится сложность, ты будешь сбегать? — Детка, — положив руку на плечо своей жене, сказал Эммет. Но она уже завелась. — Нет, правда! Мы столько лет строили нормальную жизнь, а теперь ты хочешь всё разрушить, потому что не можешь контролировать себя рядом с человеком? Телепат резко повернулся к ней. — Ты не понимаешь. — Тогда объясни! И Джаспер почувствовал это сразу. Страх. У Эдварда. Не за себя. За Беллу. Настоящий. Тяжёлый. — Я хотел убить её в ту секунду, как почувствовал запах её крови, — тихо сказал он. — Я сидел рядом и представлял, как разрываю ей горло. Розали замолчала. Эдвард горько усмехнулся. — Так понятнее? Тишина стала неловкой. Эсме болезненно отвела взгляд. Карлайл подошёл ближе к сыну. — Ты справишься. Эдвард медленно покачал головой. — А если нет? Ответа не было. Потому что все понимали: цена ошибки слишком высокая. Элис первой подошла к брату и крепко обняла его. — Это ненадолго, — тихо сказала она. — Я уверена. Парень слабо улыбнулся ей. Потом посмотрел на Уитлока. — Постарайся не слишком пугать свою новенькую. — Иди к чёрту. Здоровяк фыркнул. Даже Эдвард тихо усмехнулся. Напряжение немного спало. Но когда позже семья вышла проводить его к машине, Джаспер всё равно чувствовал странную тяжесть. Эдвард редко убегал. А значит Белла действительно стала для него чем-то опасным. Эдвард тихо закрыл дверь машины. А через несколько секунд серебристый автомобиль исчез среди мокрых деревьев Форкса. На улице снова моросил дождь. Некоторое время никто не двигался. Эсме смотрела туда, где только что исчезла машина сына, и в её эмоциях смешивались тревога и боль. Она всегда тяжело переносила моменты, когда семья распадалась даже ненадолго. — Он вернётся, — мягко сказал Карлайл, подходя ближе. Эсме слабо кивнула, но легче ей явно не стало. Розали раздражённо скрестила руки на груди. — Ненавижу это. Эммет сразу притянул её ближе к себе за талию. — Эй. — Что «эй»? — резко бросила она. — Он снова делает это. Снова убегает как трус вместо того, чтобы решать проблему. — Роуз. — Нет, серьёзно. Мы только начали нормально жить здесь. Но за раздражением Джаспер чувствовал другое. Страх. Розали ненавидела перемены. Ненавидела, когда семья трещала по швам. А ещё — ненавидела видеть Эсме расстроенной. Эммет тихо поцеловал её в висок. — Он просто пытается никого не убить. В целом довольно благородно. Она фыркнула, но всё же немного расслабилась рядом с ним. Элис стояла молча. Что уже само по себе было тревожно. Обычно после подобных сцен она либо шутила, либо пыталась всех отвлечь. Но сейчас провидица смотрела в лес слишком сосредоточенно. Карлайл заметил это первым. — Элис? Она медленно моргнула. — Всё меняется слишком быстро. — Из-за Беллы? — спросила Эсме. — Не только. И тут Джаспер сразу почувствовал всплеск её эмоций. Интерес. Волнение. Любопытство. Элис перевела взгляд на брата и едва заметно улыбнулась. — Завтра будет интересно. — Ты уже говорила это сегодня, — устало напомнил Джаспер. — И оказалась права. Эммет моментально оживился. — О, нет. Что ты видела? — Ничего конкретного, — слишком невинно сказала девушка. Блондинка закатила глаза. — Мы уже поняли, Элис. Нас ждет очередная катастрофа. Прям как сегодня. — Никакой катастрофы, — протянула Элис. — Ты невозможна, — вздохнул Джаспер. И почему-то после этих слов Джаспер ещё сильнее захотел увидеть её завтра.