Серия 1. A City Divided. Часть 1

      My way is to begin with the beginning, цитируя лорда Байрона. Начнём обзор с самого начала, то есть с первой серии.       Интро: «Белфаст, 2 апреля 1912 года. «Титаник» начинает свой первый рейс». Сразу же в глаза бросается неточность: 2 апреля «Титаник» отправился на ходовые испытания и сразу после них — в Саутгемптон, а вовсе не в первый рейс. Мелочь, а неприятно. Тем более, для исторического сериала.       Томас Эндрюс обращается с кратким напутствием к коллегам и капитану Смиту. Говорит о «Титанике» как о ребёнке, о судостроителях — людях, которые произвели этого ребёнка на свет, и заканчивает речь словами: «Good luck to all of us. And God protect us» («Удачи всем нам. И да защитит нас Бог»). Прекрасно и трогательно (я редко такие слова пишу, если честно). Зритель знает, что меньше чем через 2 недели многих из этих людей (включая самого Эндрюса) уже не будет в живых… Эпизод, бесспорно, удался.       Далее — заставка, но о ней как-нибудь в другой раз.       Первая сцена после заставки — Нью-Йорк, 1909 год. Торжественный приём с участием самого президента США и Джона Пирпонта Моргана (создателя треста IMM, в который входила «Уайт Стар Лайн»). Морган выступает с речью, посвящённой будущему «Титанику» (заметим в скобках, что «Олимпик», первый из задуманного трио суперлайнеров, в этом эпизоде не упоминается вовсе. Зато позже выяснится, что на момент закладки «Титаника» «Олимпик» уже построен и ходит в рейсы. В реальности оба лайнера строились почти одновременно: «Олимпик» был заложен 16 декабря 1908 г., отправился в первый рейс 14 июня 1911 г.). Именно здесь нас знакомят с главным героем: молодой мужчина типажа Ди Каприо, но косоватый, с усиками и бородкой, призванными добавить его облику ума и солидности. Он смотрит на модель «Титаника», как ребёнок — на игрушку в витрине. Чуть позже его представляют Моргану, и мы узнаём, что это металлург Марк Мюир, который «был главным металлургом на строительстве "Дредноута"».       Лирическое отступление. «Дредноут» строился в 1905-1906. Год рождения персонажа — предположительно 1883. В 22 — 23 года — «главный металлург» (chief metallurgist)? Тем более, на постройке британской вундервафли — «Дредноута»? Да ладно!       Мюир начинает внушать Моргану, что при постройке «Титаника» без него, Мюира, никак, потому что он суперспециалист и «мало кто знает столько» о судовых стальных конструкциях, особенно для столь большого судна, как «Титаник». Как это понимать? Мюир уже успел поучаствовать в постройке нескольких судов сравнимого размера? Если да, то где и когда?       Морган отвечает, что это «высокомерное заявление». «Если это правда, то это не высокомерно!» — высокомерно заявляет Мюир, чем, надо полагать, убеждает Моргана в своей правоте.       Судостроение и трансатлантическое судоходство — серьёзный бизнес. Морган — прожжённая «капиталистическая акула», один из самых богатых и могущественных людей в мире. И он доверяет первому встречному фразёру? Удивительное дело.       Главгерой впервые появляется на верфи. И, подобно д’Артаньяну, сразу ввязывается в конфликт: совсем молодой парень, пробившись сквозь толпу таких же искателей работы, спрашивает у мастера, есть ли у него сегодня шанс. Мастер его отталкивает, парень падает. Мюир вмешивается. Результат вмешательства: мастер закатывает рукава, собираясь поучить главгероя уму-разуму кулаками.       Конечно-конечно. Мастер (foreman) видит вовсе не рабочего, а джентльмена, чистого и холёного, в дорогом костюме, с портфелем. Джентльмен наверняка явился на верфь по каким-то делам бизнеса. И первая мысль мастера — избить этого джентльмена за не слишком-то серьёзное, к тому же чисто словесное, вмешательство? Вызывает недоумение, что этот человек мог долго работать на «Харланд энд Вольф» и выбиться в мастера: при таких наклонностях он уже лет 20 назад должен был поколотить какого-нибудь делового партнёра верфи и угодить за это на каторгу. Так себе способ показать главгероя защитником рабочих и правдорубом. «Не верю» ©.       Появляется лорд Пирри, все унимаются. Мюир, уже сидя в машине Пирри, извиняется перед ним за этот эпизод (а как же «защита рабочих» и правдорубство? Да никак. Хотя была прекрасная возможность вступиться за «права рабочих» сразу перед самим главой верфи). Что интересно, Пирри сразу вежливо обращается к Мюиру «сэр», а Мюир просто спрашивает: а вы лорд Пирри? И только потом, получив утвердительный ответ, тоже называет его «сэром». Хотя одет Пирри, естественно, вовсе не в рабочую спецовку.       Панорама верфи, дым из труб, стапель, на котором будет строиться «Титаник». И трое мужчин в кабинете — лорд Пирри за своим столом, напротив него сидят Мюир и Томас Эндрюс, который скептически посматривает на Мюира. Главгерой, оказывается, пошёл работать в Адмиралтейство «сразу по окончании учёбы в Импириэл Колледже». И, после уточняющего вопроса Эндрюса, Мюир признаёт, что коммерческого опыта (то есть опыта работы на бизнес, а не госконтору) у него нет.       Остановимся на минуту. Выходит, Мюир непосредственно перед приходом на «Харланд энд Вольф» работал на британское Адмиралтейство? Но ведь он был в Штатах, навязывался там Моргану… Он там нигде не работал, что ли? Или работал на местных военных верфях? Сомнительно. Работал не в судостроительной компании?.. В судостроительной, но частной? Но тогда бы у него был «опыт коммерческой работы». В общем, загадочно.       Забегая вперёд: в 5 серии выясняется, что Мюир не тот, за кого себя выдавал, и что он сменил имя после переезда в Америку. Но тогда в рекомендациях из британского Адмиралтейства и в дипломе британского Импириэл Колледжа (созданного в 1907 году, если что) его должны были называть прежним именем и фамилией — Маркус Мэлоун. Это бы сразу бросилось в глаза и Пирри, и Эндрюсу, и вызвало бы вопросы. Раз не заметили, значит, во всех бумагах главгерой фигурировал как Марк Мюир, и, следовательно, документы «гения», «правдоруба», «плейбоя-филантропа»… ай, нет, это из другого кино — подделка.       Тут крепнет возникшее ранее подозрение, что главгерой — эталонный Марти Сью, поскольку главу верфи такие мелочи, как отсутствие нужного опыта у кандидата на высокую позицию, ничуть не смущают — ничего, мол, научим. Эндрюс, которому, собственно, и придётся непосредственно работать с этим «чистым листом», совершенно точно не в восторге — вот нечего больше делать и ему лично, и другим топам, как обучать Мюира тому, что он уже и так должен был уметь. Вслух он этого не высказывает, но его мнение о Мюире безошибочно считывается и по мимике, и по пластике.       Раздаётся серенада… то есть пылкая тирада Мюира о том, что «мы строим корабли так же, как 20 лет назад»: те же материалы, те же технологии. Очаровательно. Сценаристы и правда сочли, что в судостроении с 1889 по 1909 год не изменилось ничего, кроме размеров? Или герой всё это время в пещере просидел? Так вроде только что хвалился своими достижениями…       …и, оказывается, пришёл на верфь с великой миссией «не дать амбициям превзойти технологии». Эндрюс, несколько опешив от такого гонора, вежливо сообщает в ответ, что на «Харланд энд Вольф» это пока что не произошло, а верфь строит корабли уже 50 лет. На что Мюир тут же дерзит — ну, это вам, значит, просто повезло. Эндрюс, оторопело моргая, смотрит на Пирри — «это что сейчас такое было?»       Собственно, на этом моменте реальное собеседование и завершилось бы. Но нам окончательно дают понять: персонажу можно всё и впредь можно будет тоже абсолютно всё. Всё и вся должно будет отступить перед сиянием белоснежного мартисьюшного пальто. Потому что Пирри жестом останавливает желающего сказать что-то вежливое, но явно не очень дружелюбное племянника и продолжает беседу как ни в чём не бывало.       Монолог Мюира возобновляется: как же столь большое судно поведёт себя в шторм, ведь такая крупная конструкция будет испытывать большие нагрузки из-за своих размеров!       Вот это открытие! Кто бы мог подумать! Ни одному из тысяч работников верфи, существующей уже 50 лет, подобные мысли, естественно, не могли и в голову прийти (сарказм, сарказм… Да, а как же «Олимпик»-то смогли построить — ну, коль скоро по сценарию он уже достроен?). Кроме всего прочего, становится предельно ясно: уроки сценической речи актёру, играющему Мюира, не пошли впрок, либо он таковые не посещал в принципе.       Эндрюс, выслушав этот детсадовский лепет, реагирует всего одним словом: «Очевидно» («Obviously»). Пирри интересуется: «And you, Dr Muir, you feel yourself the right person to test our mettle, so to speak?» Это игра слов — английские metal и mettle произносятся одинаково. To test one's mettle — идиома, обозначающая «проверить способность справляться с трудностями и невзгодами, достигать целей». То есть, Пирри фактически спрашивает: «А вы, доктор Мюир, считаете себя подходящим человеком, чтобы, так сказать, проверить нас на прочность, проверить, чего мы стОим?»       Мюир без тени сомнения отвечает: нет, я не просто подходящий для этого человек, я — единственный! Зацените. Где бы раздобыть такое самомнение, как у этого «проверяльщика»…       Томас Эндрюс, вздохнув, раздосадованно смотрит на Пирри, в его прекрасных глазах отчётливо читается страдальческое: «Дядь Уильям, ну вот на кой чёрт?..». «Сценарий, мой мальчик, сценарий».       Сто процентов понимания, ноль процентов осуждения. Держись, Томас, впереди ещё тонны сценарного бреда.       Вы прочитали обзор первых 9 минут 17 секунд первой серии сериала «Титаник: Кровь и сталь». Оставайтесь с нами!