Серия 1. A City Divided. Часть 3

      После новогодних праздников снова начались будни, и, следовательно, настала пора вернуться туда, где нас уже заждались герои сериала «Титаник: Кровь и сталь» — то есть в гостиную лорда Пирри. Самое время представить парочку Главных Злодеев.       Встречайте! На арене два Злобных Капиталиста-Протестанта — сэр Генри Карлтон и Чарлз Стоукс!       Начнём с Карлтона, потому что он уже прибыл на ужин, а вот Стоукс запаздывает. Карлтон — член Совета директоров верфи «Харланд энд Вольф», у него множество деловых интересов, но, по его собственному признанию, «сердце его всегда будет принадлежать судоходству».       Завязывается непринуждённая светская беседа — точнее, то, что авторы считают таковой. Сэр Карлтон, услышав от Пирри, что Мюир ни много ни мало «помогал проектировать "Дредноут"», тут же интересуется: «Говорят, он непотопляем, это правда?». Мюир отвечает, что «непотопляемых кораблей не существует», но, чтобы отправить ко дну «Дредноут», понадобятся значительные усилия.       «А вот эту фразу можно убрать? — Да ты чо, ради неё всё и писалось!» («День выборов»). Этот обмен репликами явно появился в сценарии именно ради сентенции про «непотопляемых не существует» (произносимой, естественно, Мюиром). Но применительно к военному кораблю это и звучит глупо. Никто не считал, что его невозможно потопить никакими средствами: было очевидно, что мины, торпеды и прочие начинённые взрывчаткой железяки при достаточном количестве в конце концов сделали бы своё убийственное дело. Гораздо больше публику в плане безопасности волновали гражданские суда — в особенности крупные пассажирские, — задачей которых было перемещение людей и грузов из точки А в точку Б, а не участие в баталиях. И вот тут отношение к непотопляемости (в обывательском, а не техническом смысле) было несколько иным. Но об этом подробнее поговорим несколько позже.       Далее происходит следующий натужный диалог.       Сэр Генри Карлтон:       — Лично я не верю, что есть другой военный флот, который может сравниться с нашими военно-морскими возможностями. (Personally, I do not believe there's another navy can match our nautical capability).       Мюир:       — Американцы (т.е. американский флот) весьма хороши. (The Americans are quite good).       Китти Карлтон, зазывно поглядывая на Мюира, с которым знакома несколько секунд:       — О, я бы не стала недооценивать американцев, папочка. Ведь это американец платит за всё это, не так ли? (Oh, I wouldn't underestimate the Americans, Daddy. Isn't it an American paying for all this?)       Пирри:       — Чистая правда, Китти. Мистер Морган, кроме всего прочего, определенно американец. (Quite true, Kitty. Mr Morgan, among other things, is definitely an American).       Утверждение Карлтона о непревзойдённых британских военно-морских возможностях, несмотря на свою высокопарность, призванную, вероятно, вызвать у зрителя неприязнь или насмешку, полностью соответствует истине. Не просто так Великобритания носила титул «Владычицы морей». Если говорить о британском военном флоте, то он был неоспоримо сильнейшим в мире. «Двухдержавный стандарт» (the two-power standard) был формально введён в 1889 году, однако неформально Великобритания придерживалась описанных в нём правил, как минимум, с 1850-х годов. Суть этого стандарта заключалась в том, что британский военно-морской флот должен быть как минимум равным по силе двум другим сильнейшим флотам. То есть если, например, на втором и третьем месте находятся флоты Франции и России, как это и было в 1889 году, то британские военно-морские силы не могут быть слабее совокупного французско-российского флота.       Время шло, международная обстановка менялась. Постройка «Дредноута» спровоцировала новую военно-морскую гонку. К началу 1909 года вторая позиция, с заметным отставанием от лидера, была оккупирована — нет, не США, а стремительно вооружавшейся Германией. Американцы занимали почётное, но всё-таки третье место. И именно Германия была тогда для Великобритании «вероятным противником» и главным соперником в гонке морских вооружений. Это ни для кого не было секретом и широко обсуждалось в газетах, в обществе и в парламенте. А вот США считались потенциальным союзником. Всё это привело к тому, что в 1912 году был принят новый стандарт: британский военно-морской флот должен «на 60 процентов превосходить» второй по силе флот (читай: германский).       Резюмируя всё вышесказанное: если авторы хотели показать беспочвенную британскую самонадеянность сэра Карлтона, то у них не получилось.       Следующие за этим пассаж про «разве не американец всё это оплачивает?» и упоминание Моргана, вложенные в уста Китти и Пирри, весьма туманны. Какой американец и что именно оплачивает? Вечеринка в доме Пирри оплачена Морганом, что ли? Если речь о постройке «Титаника» и его систер-шипов, то, вопреки расхожему мнению, строились они вовсе не на деньги Моргана.       Хоть британская «Уайт Стар Лайн» с 1902 года и перешла под контроль холдинга IMM (International Mercantile Marine), созданного Морганом, но она не получала от IMM денежной поддержки, наоборот — сама своими прибылями поддерживала на плаву не слишком-то финансово успешный холдинг. Для постройки «олимпийцев» «Уайт Стар» выпустила облигации (свои, не IMM) на сумму 1 миллион 250 тысяч фунтов, которые были куплены в основном инвесторами из Великобритании. Вырученные средства предназначались не только для платежей на постройку именно «Олимпика» и «Титаника», но и на финансирование текущего строительства других судов «Уайт Стар». Недостающие суммы покрывались из прибыли компании. На момент выпуска облигаций стоимость постройки «Олимпика» и «Титаника» оценивалась в 3 миллиона фунтов за оба лайнера. Да, все суда «Уайт Стар Лайн» строились исключительно на верфи «Харланд энд Вольф». А лорд Пирри был, в дополнение к своим прочим постам, ещё и членом Совета директоров IMM, так что прекрасно знал, из каких источников судоходная компания оплачивает работу верфи.       Но мы отвлеклись, а в гостиной как раз появился Чарлз Стоукс с семьёй. И с этим персонажем авторы не церемонятся сразу, буквально с порога. Едва пройдя внутрь и извиняясь за опоздание, Стоукс ругается, что «машина не заводилась», и грозится уволить своего шофёра и нанять «кого-то, кто сумеет заставить эту чёртову штуку двигаться». На всю эту раздражённую тираду Китти закатывает глазки, ища поддержки своему недовольству у Мюира (уже можно, целую пару минут знакомы). Чем же она недовольна? Стоукс-старший так оправдывается каждый раз, когда опаздывает, при этом опаздывает он часто? Или ей категорически неприятен сам вид всех представителей семейства Стоуксов, в особенности её жениха Эшли?       В этот момент камера переключается на скромную квартиру семейства Сильвестри, иммигрантов из Италии. Состав семьи: вдовец Пьетро Сильвестри и две его взрослые дочери — старшая София, которую мы раньше видели в чертёжном офисе верфи и на встрече с активистом, и младшая Виолетта, работница одного из предприятий Стоукса. Все они, что логично, католики и живут в католическом районе. София сегодня задержалась без предупреждения, пришла домой позже, чем её ожидали, за что она и получает краткий и совсем не суровый выговор от Пьетро.       Семья садится ужинать, и Виолетта тут же с претензией вопрошает отца: «А ты знаешь, что сегодня произошло на фабрике твоего дорогого мистера Карлтона? Мэри Суини уволили, просто за разговоры!»       Согласна, неприятно. Правда, причём тут Пьетро Сильвестри? Он всего лишь работает над отделкой интерьеров в доме Карлтонов и не несёт никакой ответственности за происходящее на фабрике. И с чего вдруг Карлтон для Пьетро «дорогой»… Ладно, спишем на юность и бурный темперамент Виолетты. И примем к сведению, что нам таким нехитрым образом сообщили: Карлтон — нехороший человек.       Мотив Злобного Капиталиста подхватывает и развивает Чарлз Стоукс. Ещё поверх картинки ужинающей семьи Сильвестри начинается его сердитая речь: «Самой большой ошибкой было отправить их всех в школы. Теперь, когда они умеют читать и писать, их головы полны всякой чуши».       «Выучили вас на свою голову! Облысели все!» ©       Сидящий справа от оратора Томас Эндрюс дипломатично замечает, что это «несколько резко». Леди Пирри спрашивает у Стоукса, неужели он не считает всеобщую грамотность прогрессивным шагом? Стоукс отвечает, что да, кое-какие преимущества есть, но одновременно это «подрывает рабочую силу» через всякие неподобающие дурацкие идеи. К этим глупым идеям, по мнению Стоукса, относятся «братство людей», «права трудящихся», в общем, «вся эта чушь».       Нехороший человек, ух, нехороший! Редиска! Чернейшая чернота, никаких полутонов. Хоть сейчас помещай в журнал «Крокодил».       Так воображают себе авторы коварных протестантских (это важно) эксплуататоров. Нет ровным счётом никакой причины изображать промышленников начала 20 века белыми и пушистыми альтруистами-бессребрениками: они такими и близко не были. Но так же не были они и кровожадными монстрами, каждую секунду жизни тратящими на ненависть к низшим классам и придумывание новых способов их унизить. Вообще говоря, даже заводить подобные речи за столом, на камерной дружеской вечеринке, тем более — в присутствии дам, считалось дурным тоном. Но это в идеале; в жизни, естественно, бывало по-разному.       Было бы весьма наивно полагать, что на госпредприятиях той эпохи рабочим жилось легко, раз над ними не было гадких капиталистов. Коль скоро нам уже неоднократно тыкали в нос «Дредноутом» (и — спойлер — ещё не раз ткнут), то имеет смысл вкратце обрисовать, в каких условиях проходила его постройка.       «Дредноут» строился на военных верфях в Портсмуте в 1905–1906 годах. 3000 рабочих работали на этой стройке 69-часовую (!) рабочую неделю: с понедельника по субботу, с 6 утра до 6 вечера с одним получасовым перерывом. Рабочие были недовольны таким графиком, однако каких-либо сведений о забастовках я не нашла. Допускаю, что на государственной военной верфи бастовать было, скажем так, несколько затруднительно. Проблему можно было бы решить работой по сменам, но увы — рабочей силы для этого не хватало.       Чем же был вызван такой аврал? Великобритания вовсе не ожидала в ближайшее время начала войны с Германией или какой-либо другой страной. Единственной причиной спешки было желание Адмиралтейства и лично адмирала Фишера (первого морского лорда и фактически вдохновителя строительства «Дредноута») установить рекорд скорости постройки.       Из-за сумасшедшей гонки местами страдало качество работы: например, на фотографиях видно, что некоторые броневые плиты стоят криво, крепящие их болты имеют разный размер. Были и проектные недостатки, которые выявились позже в процессе эксплуатации.       Кстати, адмирал Фишер, сделавшись первым морским лордом, должен был, согласно принятым бюджетам, уменьшить расходы страны на военно-морской флот, включая постройку новых кораблей.       Все эти детали Мюир, «работавший» на строительстве «Дредноута», уж точно должен был «знать». Но вряд ли «знал» — потому что нет никакой уверенности, что их знали сами создатели сериала. Зато, что интересно, как раз те проблемы, которые возникали при постройке «Дредноута», режиссёр и сценаристы… правильно, приписали строительству «Титаника»! И лихорадочную спешку, и потерю качества, и нехватку рабочих. Ну и без обвинений в «попытках сэкономить», вестимо, не обошлось.       Волновали ли создателей «Крови и стали» права рабочих портсмутской верфи? Вряд ли: раз это английские рабочие, то они наверняка в основной массе протестанты, а по-настоящему хорошими людьми могут быть только католики. Нет, это не моя «глубокая мысль», а авторов сериала. Позже по ходу действия раскроется со всей ясностью, что религиозное разделение для них куда важнее, чем даже классовое. Всех, подчёркиваю, всех персонажей-протестантов, включая реальных исторических лиц и рабочих, в сериале пытаются хоть как-нибудь да мазнуть грязью.       Авторская религиозная враждебность, рвущаяся из всех щелей, — один из самых неприятных сюрпризов сериала и, мягко говоря, не совсем то, чего ожидаешь от продукта, снятого в Европе в 2011-12 годах и предназначенного для международного проката, а не для демонстрации в подпольных ячейках Ирландской республиканской армии. Такие вещи приличные люди уже давно стараются изживать — или хотя бы скрывать, но уж точно не выплёскивать на зрителей.       …В следующей главе мы обязательно добьём этот затянувшийся ужин, обещаю!       P.S. Напоминание: порядок сцен — по англоязычной версии.