Семья

- Матушка, - Аулэндиль встречал мать у конюшен всякий раз, когда она возвращалась с охоты, и этот день от других ничем не отличался, пожалуй, за исключением тревоги в небесно-голубых глазах юноши. Всю свою жизнь парень провел в Имладрисе, общаясь только с эльфами, да с людьми с Севера, что иной раз заглядывали в гости к Элронду. Никогда прежде он не сталкивался с гномами, но, кажется, не только неожиданные гости заставили Аулэндиля тревожиться. Было нечто еще, о чем он хотел поговорить, но что-то мешало задать вопросы. Возможно, причина была в том, что юный эльф свою мать любил безумно, пожалуй даже, несколько больше, чем следовало бы, а вопросы, готовые вырваться на волю, могли ее расстроить. Он помог Эланор спешиться и передать коня конюхам, а затем и снять тяжелый доспех. - Сынок, что случилось? - женщина слишком хорошо знала своего мальчика, чтобы сразу заметить, что его что-то беспокоит. - Тебя обеспокоили гномы? - Нет, матушка, - Аулэндиль покачал головой, шумно вздохнул и, поймав материнский взгляд, признался. - Я... Ты никогда не рассказывала, а я не спрашивал, но... Я хочу знать о своем отце. Кто он и что с ним произошло? Эланор внимательно, даже, пожалуй, чересчур внимательно уставилась на сына, пытаясь понять, откуда у него возник такой внезапный интерес к собственной семье. Впрочем, пожалуй, было бы намного удивительнее, если бы Аулэндиль не стал рано или поздно интересоваться собственным происхождением. - Что ж... - женщина вздохнула. - Пойдем. Такие разговоры не следует вести у конюшен. Они поднялись в покои эльфийки. Плотно прикрыв за собой дверь и положив меч на стол, Эланор села перед зеркалом, намереваясь распустить сплетенные в косу волосы. - Позвольте мне, матушка, - Аулэндиль приблизился к женщине и аккуратно прикоснулся к ее волосам. Своим собственным золотым волосам он никогда не уделял много внимания, предпочитая собирать их в хвост простым шнурком, когда работал в кузнице или тренировался с мечом, а в остальное время нося распущенными, а вот материнским волосам внимания уделялось гораздо больше. - Если тебе этого так хочется, - Эланор пожала плечами и вручила гребень сыну. - Сынок... Ты не подумай, я не пытаюсь ничего от тебя скрыть. Просто... - Я был слишком мал? Время было неподходящее для подобных разговоров? - понимающе осведомился эльф, бережно расплетая материнскую косу. - Да... Да и место, прямо скажем, не идеальное, - женщина прикрыла глаза, наслаждаясь действиями сына. - Я думала, что этот вопрос ты поднимешь за пределами замка Элронда. - Я и хотел, - признался парень. - В один из тех дней, когда мы вдвоем отправлялись на прогулку и вы обучали меня Черному Наречию. Всегда хотел спросить, зачем мне знать этот язык. Ведь... Орки - враги эльфов, на которых вы и сами охотитесь, матушка. - Это... Сложный вопрос, - Эланор открыла глаза и через зеркало посмотрела на сына. - Аулэндиль... Ты не представляешь, как ты сейчас походишь на отца. Губы женщины тронула слабая, печальная улыбка. Не смотря на прошедшие годы, она по-прежнему безумно скучала по мужу и в глубине души радовалась всякой вести о том, что Тьма просыпается, ведь значить это могло только одно - ее возлюбленный скоро вернется и тогда... - Поклянись мне, Аулэндиль. Поклянись, что никто ничего не узнает о том, что я скажу, - она, наконец, решилась. Сын должен был знать правду, чтобы в решающий момент быть наготове. - Я клянусь своей жизнью и своей любовью к вам, матушка, что ни одна душа, живая или мертвая, не узнает ничего, что вы пожелаете мне открыть, - голубые глаза эльфа на миг потемнели. - В Имладрисе твоего отца ненавидят. Считают его порождением абсолютного зла. Но это не так, Аулэндиль, - Эланор поймала руку сына, с блеснувшим на ней браслетом и легонько сжала. - Восхитительный... Самый умелый кузнец Средиземья. Самый преданный последователь в свите Аулэ... Он попал в сети Моргота, творил ужасное зло, но... Сам он не злой. После падения своего хозяина он искренне пытался исцелить Средиземье, пытался создать в этом мире порядок, но... Никто не увидел за тенью Моргота его добрых намерений. - Подождите... Мой отец... - эльф застыл в изумлении, не в силах более ничего сказать. Всю свою жизнь он провел в Ривенделле. И от каждого слышал только одно "Саурон - чистое зло". А теперь выходило, что он, Аулэндиль, сын?... Парень отшатнулся, потрясенно глядя на мать. - Выходит... Я... - и вновь подобрать слова не получилось. Эланор поднялась со своего места и, усадив сына на кровать, опустилась перед ним на колени, сжимая в своих руках его ладони. - Мальчик мой, - прошептала она. - Даже не думай. На счету твоего отца много зла. Даже я не в силах этого отрицать. Но он вовсе не тот монстр, о котором ты слышал. Подумай сам. Ты же знаешь, как у эльфов появляются дети. Для этого нужна чистая, искренняя и взаимная любовь. Разве зло может любить? Разве зло способно заботиться о ком-то, кроме себя? А твой отец отослал меня, едва понял, что я беременна и могу пострадать в битве. - Теперь я понимаю, почему вы оттягивали этот разговор, - Аулэндиль, хоть и выглядел по-прежнему потрясенным, нашел в себе силы улыбнуться. Без труда усадив мать к себе на колени, он прижался щекой к ее груди и застыл, ощущая, как тонкие женские пальцы зарываются в его волосы. Вот так, ощущая тепло материнского тела, ее бережные прикосновения, было гораздо проще обдумать неожиданную и, надо признать, достаточно пугающую информацию...