Глава 2: Тень прошлого.

Изуку приоткрыл глаза и увидел перед собой знакомую фигуру. Кацуки стоял, сложив руки на груди, и смотрел сверху вниз с выражением пренебрежения. Но в его глазах мелькнуло что-то еще — беспокойство, которое он тут же попытался скрыть. — Ты чего такой бледный? — буркнул Бакуго, но голос его звучал мягче обычного. — Каччан.. что ты тут делаешь..? — Изуку чуть отполз. Он не ожидал увидеть давнего друга здесь, в больнице. Изуку, сжав колени руками, уткнулся в них лбом. Слезы медленно катились по щекам, оставляя на них мокрые дорожки. Коридор, обычно пустой, казался еще более одиноким. Он вспомнил, как отец, чьи красные от злости глаза будто тот какое то животное бил его мокрым полотенцем, с криками: "Бестолочь! Ты мне нахрен такой не усрался!" - эти слова отзывались в ушах эхом. Кацуки, заметив слезы Изуку, нахмурился. Он не любил, когда кто-то плакал, особенно такой слабак, как Деку. Он медленно подошел к нему ближе, не зная, что сказать. – Эй, Деку, – начал он неуверенно, – ты чего ревешь? Изуку поднял на него заплаканные глаза. – У меня никого нет, Каччан, – прошептал он, голос хриплый от слез. – Все меня ненавидят. Кацуки замолчал. Он понимал, что жизнь Изуку была далеко не сахар. Бакуго не умел поддерживать, да и врядли бы хотел когда-нибудь. Зачем оно надо? Только проблемы лишние. Но и уйти он не мог - изуку правда было плохо, если бы он ушел, сделал бы только хуже и себе и Деку. По тому блондин молча уселся рядом с Мидорией. Каччан, каким бы грубым он ни казался, всегда был рядом. Может быть, не так, как хотелось бы, но все же. В этот момент подошла медсестра. – Бакуго Кацуки, пора на перевязку, – сказала она. Девушка мельком взглянула на Изуку – а вы, пожалуйста, возвращайтесь в палату. Кацуки встал и даже не посмотрел на веснушчатого, пошел прямо по коридору за врачом. Изуку остался один, но на душе у него было легче. Он знал, что у него есть хотя бы один человек, который не совсем, но все же рядом с ним. Хоть и в основном Бакуго его избегает. *** Шум приборов постепенно стих, унося с собой последние отголоски дневной суеты. В палате воцарилась тишина. Он лежал на кровати, укутавшись в простыню, и смотрел в потолок. Мысли, как стая беспокойных птиц, кружили в его голове, то взлетая вверх, то опускаясь вниз. Каждый шорох, каждый звук казались Изуку преувеличенными. Тень от лампочки, танцующая на стене, превращалась в причудливое существо. Он прислушивался к каждому своему ощущению: пульсация крови в висках, легкое покалывание в пальцах. Он начал копаться в своих воспоминаниях. Что с ним делал его отец все это время?. Изуку погрузился в глубины своей памяти. Каждое воспоминание было острым осколком, ранящим и заставляющим сердце сжиматься от боли. Его отец – человек, которому он должен был доверять больше всего на свете, превращался в мрачный силуэт, олицетворяющий страх, унижение и отчаяние. Картинки прошлого всплывали одна за другой, словно кадры жестокого фильма. Отец, с презрительной усмешкой на лице, высмеивал его неудачи. Его крики, эхом отдававшиеся в маленьком мальчике, заставляли его дрожать от страха. Физические наказания, оставлявшие синяки и ссадины, были лишь верхушкой айсберга. Эмоциональная боль, которую причинял отец, была куда глубже и болезненнее. Мидория вспоминал, как отец сравнивал его с другими детьми, подчеркивая его несостоятельность. Как он высмеивал его мечты и причуду, заставляя его чувствовать себя ничтожеством. Каждое слово отца было ядом, отравляющим его детство. В этих воспоминаниях Изуку видел маленького, беспомощного мальчика, который изо всех сил пытался заслужить любовь отца. Он старался, но все было тщетно. Отец оставался непреклонным, словно каменная стена, отгораживаясь от сына. Мидория чувствовал себя одиноким и потерянным в этом мире. Никто не мог понять глубины его страданий. Он носил в себе тяжелый груз вины, считая, что сам виноват во всем происходящем.Веснушчатый пытался забыть об этом, воспоминания продолжали преследовать его. Изуку застыл, погруженный в свои мрачные мысли. Он не знал, что делать дальше. Но одно было ясно: он больше не позволит прошлому определять его будущее. Он найдет в себе силы справиться с болью и начать новую жизнь. *** Дверь распахнулась, впуская полоску света и приветливое лицо Накамуры. Солнечный луч, пробиваясь сквозь шторы, озарил пылинки, танцующие в воздухе, и упал прямо на испуганные глаза Изуку. – Как спалось? – спросила она, но вопрос звучал несколько неуместно. Изуку проводил пальцами по простыням, чувствуя грубую ткань, словно пытаясь удержаться за этот маленький островок безопасности. – Нормально, – пробормотал он, голос его звучал хрипловато. – Отлично! У нас хорошие новости, Изу-чан. Тебя скоро выпишут! – Сердце мальчишки забилось чаще, отбивая тревожный ритм где-то в груди. Он не был готов вернуться в дом. К тому человеку, которого и отцом то не назвать. Образ того, как изуку будут бить, насмехаться, мучать встал перед глазами, вызывая неприятное чувство тошноты. Мальчик почувствовал, как его пальцы впиваются в простыни, оставляя вмятины. Спустя несколько мгновений Изуку смог выдавить из себя хриплый шепот. – А мама... – Мидория шмыгнул носом, слёзы скопились в уголках глаз. – Вы про нее так ничего и не сказали.. Что с ней? – Изу-чан, не бойся, пожалуйста. Твоя мама сейчас спит очень крепко, это называется кома. Представь, что она попала в волшебную сказку, где все сны сбываются. Ее сердце бьется ровно, как маленький барабанчик, и доктора делают все, чтобы она проснулась. Прости, что мы тебе не рассказали об этом раньше. Мы хотели защитить тебя. Ты можешь передать ей свою любимую игрушку? Она обязательно почувствует твою любовь, даже если сейчас спит. *** Изуку не разрешили пройти в палату к его маме. Сердце мальчика сжималось от страха и непонимания. Пару недель назад все было по-другому. Мама была здоровой и жизнерадостной, обнимала и любила его. А теперь она лежала на больничной койке, такая тихая и холодная. – Почему ты спишь, мам?. – прошептал Изуку, утыкаясь в подушку. Он хотел кричать, звать ее, но голос его был хриплым и слабым. Все из-за отца. Он понимал, что ненависть пожирает его изнутри. Но как от нее избавиться? Отпустить прошлое? Простить? Невозможно. Отец разрушил его мир, отобрал у него самое дорогое – мать. И теперь он был готов на все. *** До выписки Изуку из больницы оставался 1 день. Он проходил реабилитационные процедуры: физиотерапию, лечебную физкультуру, массаж и подобные процедуры. Проходил медицинские обследования: анализы крови,  ЭКГ и другие исследования для оценки состояния здоровья. К вечеру Мидория вернулся в палату. Он укутался в одеяло так, что видно было только его лицо. В голове кружились тысячи мыслей, на душе было тревожно. Каждый вздох давался с трудом, словно легкие наполнялись не воздухом, а тяжелым свинцом. В голове вертелись мрачные картины: пустые стены родного дома, холодный взгляд отца и бесконечная пустота, проникающая в самое сердце. Его причуда — странная. Изуку мог поглощать излучения, словно черной дырой затягивая в себя свет. Солнечные лучи манили его своей теплотой, но и другие источники силы не оставляли его равнодушным. Впервые он ощутил эту силу, когда был еще совсем ребенком. Юный Изу, не зная что случится, сунул тарелку с едой в микроволновку. В тот миг его охватило странное покалывание, словно его руки в миг онемели, но он не обратил на это внимания. Спустя минуту микроволновка издала пищащий звук. Мальчик уже поднял руку чтобы достать свою подогретую еду, но устройство тут же взорвалось с оглушающим звуком. Отец, всегда требовательный и холодный, после этого случая стал еще более отчужденным. Его презрительные взгляды ранили Изуку глубже, чем любые физические увечья. Мальчик чувствовал себя чужим в собственном доме, одиноким и непонятым. Ночи становились все длиннее, а одиночество все более угнетающим. Изуку часто говорили, что он не заслуживает любви и счастья. Но глубоко внутри он знал, что это не так.