Часть 8

Получив указания и книгу с записями, Белоснежка направилась в тренировочный зал рыцарей. По пути она бегло пролистала страницы, знакомясь с именами тех, кто должен был сопровождать её в предстоящей поездке. Когда она вошла в зал, воздух был пропитан запахом металла и пота. Среди звона клинков и коротких команд стоял мужчина, чья осанка сразу выдавала опыт и власть. Ему было около тридцати пяти — возраст, когда сила ещё крепка, но разум уже удерживает от излишней горячности. Светлые волосы, выгоревшие на солнце, были собраны в низкий хвост; короткая бородка придавала лицу суровость. Серо-голубые глаза, холодные и внимательные, словно видели сквозь человека. Он обернулся, заметив её, и,отложив меч, сделал лёгкий поклон. — Ваше высочество, — спокойно произнёс он. Белоснежка ответила таким же сдержанным кивком. — Люциан Грейвелл, капитан рыцарского корпуса, — представился он. — Думаю, вы пришли за своими спутниками. — Да, всё верно, — кивнула она. Люциан повернулся к площадке и негромко окликнул: — Алден, Лейф! К ним подошли двое молодых мужчин — лет двадцати с небольшим, совершенно разных, но дополняющих друг друга, как сталь и тень. Первым был **Алден Риверн**, двадцати трёх лет. Высокий, статный, сдержанный в каждом движении. Тёмно-русые волосы спадали на плечи, а серо-зелёные глаза отражали ту же хладную решимость, что и его клинок. На виске виднелся узкий шрам — память о первой битве, когда он ещё был оруженосцем. Алден казался рыцарем старой школы: честным, прямым, верным присяге и закону. Для него честь была не просто словом — смыслом жизни. Иногда эта прямолинейность граничила с упрямством, но именно она делала его надёжным щитом для тех, кого он защищал. Вторым оказался **Лейф Арден**, двадцати одного года. Он был ниже ростом и строением тоньше, но в его взгляде чувствовалась иная сила — сосредоточенная и опасная. Янтарные глаза, спокойные и внимательные, будто всегда что-то просчитывали. Волосы — тёмные, почти чёрные, коротко остриженные. Лейф двигался мягко, беззвучно, и даже его молчание казалось осмысленным. В отличие от Алдена, он не верил в идеалы. Мир, по его словам, давно перестал быть местом, где побеждает справедливость. Он полагался не на честь, а на расчёт — точный, холодный, как удар кинжала. Белоснежка закрыла книгу с записями и взглянула на обоих. — Завтра в полдень у ворот замка, — сказала она спокойно. — Отправляемся без опозданий. Оба рыцаря синхронно кивнули. Люциан одобрительно наблюдал за ними, но промолчал. Когда Белоснежка ушла, он лишь сказал тихо, больше самому себе: — Пусть научатся видеть не только врага, но и то, что скрыто за мечом. Вечером, вернувшись в покои, Белоснежка составила список вещей для поездки и передала его слугам. Закончив, она уселась в кресло и раскрыла книгу, полученную от отца. Страницы хранили множество заметок — отчёты, схемы, связи между домами, имена и даты. Она читала до глубокой ночи, но в какой-то момент веки отяжелели. Книга медленно сползла с колен. Когда комната погрузилась в тишину, глаза Белоснежки вновь открылись — но в них уже светился другой, неестественный блеск. Ведьма, овладев телом, аккуратно подняла книгу и перелистнула страницы. Её пальцы двигались быстрее, взгляд скользил по тексту, как будто она искала нечто конкретное. — Хм... Торжихор... — прошептала она. — Город у моря, под покровом торговли скрывает слишком много тайн... Она усмехнулась, провела ногтем по строчке и откинулась на спинку кресла. — Там я и начну. Ведьма дочитала до конца, отметила несколько имён в памяти — и, удовлетворённая, позволила телу вновь уснуть. Тем же вечером в своей башне Мерлин сидел за столом, заваленным бумагами. Лампа отбрасывала мягкий золотистый свет, но глаза мага были усталыми. На столе лежали свежие донесения — письма с королевских трактов. Он медленно развернул один из свитков. **“Подпольный аукцион. Таинственная дама в чёрном. Ограбление дома барона. Трупы рыцарей.”** Мерлин нахмурился, читая дальше. Почерк был спешным, строки неровными. > “Следов взлома нет. Магические ловушки не сработали. Никто не заметил присутствия постороннего.” — Словно призрак… — пробормотал он, глядя в пламя свечи. Он вспомнил недавнее происшествие в башне — как кто-то смог изменить магический круг и уйти, не оставив следа. Схожесть была пугающей. Мерлин откинулся в кресле и потер переносицу. — Или это совпадение... или кто-то играет с нами, — сказал он тихо. Он снова склонился над кругом, чертя на пергаменте сложные линии. — Если это одно и то же существо... мне нужно понять, зачем оно выбрало именно Белоснежку. Следующее утро встретило их ясным небом. У ворот замка уже стояла карета — простая, без гербов и украшений. Рыцари были одеты скромно: серые плащи, короткие мечи без гравировок. С виду — обычные путники. Белоснежка подошла, улыбнувшись: — Добрый день. — Добрый день, ваше величество, — ответили рыцари почти хором. Она на мгновение задумалась, затем мягко сказала: — С этого момента не называйте меня “величество”. Для всех — я просто госпожа. Мы не должны выдать себя. Надеюсь, вы помните свои роли? — Да, госпожа! — вновь ответили они одновременно. Белоснежка кивнула. — Тогда вперёд. Она поднялась в карету, Алден сел внутрь рядом с ней, а Лейф занял место у поводьев. Путь был неблизким — несколько раз они останавливались на постоялых дворах, ночевали под открытым небом. И лишь к закату третьего дня показались городские стены. Перед воротами выстроилась очередь повозок. Солнце клонилось к закату, воздух дрожал от пыли и криков возниц. У заставы стоял маг в сером плаще с серебряной брошью — **маг обнаружения**. Он неторопливо сканировал каждую повозку, его взгляд задерживался на каждом предмете, будто чувствовал магию в воздухе. Алден тихо приоткрыл дверцу кареты и сказал: — Ждите здесь, госпожа. Я разузнаю, почему всё так тянется. Он подошёл к Лейфу, коротко переговорил с ним, после чего направился к воротам, сливаясь с шумной толпой. Через несколько минут вернулся, нахмурившись. — Там маг, — произнёс он вполголоса. — Если они дойдут до нашей повозки, заметят оружие. И саму карету. — Что ты предлагаешь? — спросила Белоснежка. — Маленький спектакль, — ответил Алден, и уголок его губ дрогнул. — С вашей лёгкой помощью. Он направился к стоявшей впереди повозке торговца. Пока тот отвлёкся, Алден ловко вытянул бутылку вина, насыпал в неё щепотку порошка и, прикрыв горлышко пальцем, слегка встряхнул. После чего незаметно ослабил одно из колёс. Затем, будто случайно, подошёл к вознице позади и, болтая с ним о дороге и жаре, ослабил хват на лошади. Очередь сдвинулась. Повозка торговца подъехала к воротам — и тут **пробка выстрелила**. Раздался хлопок, из бутылки брызнуло вино, разлетаясь густым запахом. Лошади взвились, колесо с треском сломалось, торговец выругался, а позади взволнованная лошадь сорвалась с места, чуть не опрокинув повозку. Вонь стояла нестерпимая. Толпа загудела. Алден, ухватившись за бок их кареты, громко крикнул: — Начальник! Да сделай хоть что-нибудь! Вонь такая, что госпоже дурно! Не держи народ, мы тут до утра протянем! Толпа поддержала, шум усилился. Торговец пытался поставить колесо на место, стражники растерялись. Главный дозорный раздражённо махнул магу: — Помоги лучше с колесом, а не нюхай тут воздух! Он повернулся к ближайшему солдату: — Эй, ты! Проверь ту карету и поехали уже! Стражник открыл дверцу. Внутри — Белоснежка, бледная, с рукой у виска. Она едва заметно кивнула, изображая слабость. — Всё чисто! — крикнул он, прикрывая дверцу. — Проезжайте, — отмахнулся главный дозорный. Карета плавно двинулась вперёд. За спиной всё ещё слышались ругань и визг лошадей, но теперь дорога перед ними была свободна. Лейф тихо усмехнулся, не оборачиваясь: — Порой хитрость спасает лучше любого меча. — Главное, чтобы она не стала привычкой, — ответил Алден, глядя в окно. Белоснежка, откинувшись на сиденье, позволила себе едва заметную улыбку. Их маленький спектакль удался. Карета медленно въехала в город. Воздух наполнился запахом пряностей, свежей выпечки и дыма от жаровен. Торговцы громко зазывали покупателей, с прилавков сверкало золото и ткани всех цветов. Музыканты играли весёлые мелодии, дети смеялись, гоняя деревянные колёсики по мостовой. Белоснежка смотрела в окно, и на первый взгляд всё казалось прекрасным — город жил, дышал, кипел энергией. Но чем дальше они ехали, тем чаще взгляд цеплялся за странные мелочи: торговец, незаметно передающий монету охраннику; женщина, поспешно отворачивающаяся, когда мимо проходит человек в тёмном плаще; ребёнок, прячущий под полой хлеб, пока мать отвлекает продавца. Постепенно ярмарочный шум стихал. Дома становились всё ниже, мостовая — грязнее, запах — тяжелее. Вдалеке слышался плач, и у костра грелись оборванные дети. Несколько мужчин спорили, деля между собой небольшой мешок с зерном. — Не думал, что за стенами такого города может быть столько тьмы, — тихо произнёс Алден, не отрывая взгляда от окна. — Здесь живут те, кто делает возможным праздник наверху, — добавил Лейф хмуро. Белоснежка молчала. Её взгляд был прикован к женщине, сидящей у стены с младенцем на руках. Она не просила милостыню — просто смотрела вслед проезжающей карете. — Остановимся в гостинице у площади, — наконец сказала она. — Завтра начнём с рынка. Карета свернула на широкую улицу, где снова засияли фонари. У входа в «Серебряный фонарь» их встретил управляющий. Рыцари помогли Белоснежке выйти, и вскоре она осталась в комнате одна. Долго не зажигая свет, она стояла у окна, наблюдая, как город постепенно погружается во тьму. Музыка смолкла, лишь ветер носил по мостовой клочья дыма. Она тихо прошептала: — Если даже здесь скрыто столько боли… что же творится за пределами дворца? Ответом ей была тишина. --- Поздней ночью город содрогнулся от глухого взрыва. Вдалеке, у самого горизонта, на мгновение вспыхнуло пламя. Люди закричали, где-то забили в колокол. Из клубов дыма медленно вышла фигура девушки в тёмном одеянии. Её чёрные волосы развевались в потоке горячего ветра. Она провела пальцами по воздуху, чувствуя отголосок магии, и улыбнулась краешком губ. — В интересное место вы меня привели , госпожа, — произнесла она негромко. Пламя позади неё погасло, и ночь снова стала тихой. —