После взрыва

Кроме Джона никто не наклонялся низко, почти касаясь ухом, чтобы расслышать хрипы выжжённых лёгких, никто не пытался разобрать слова по остаткам губ, никто не говорил: «Всё будет хорошо». Потому что все понимали, насколько глупо обнадёживать без пары мгновений труп.