Пролог. Рок-концерт.

      Часы на стене отчитывали уже девятый час вечера, когда Лея быстро собиралась на концерт своей любимой группы. Из маминой спальни доносилось ворчание, рождённое из волнения за свою ещё несовершеннолетнюю дочь. Женщина не могла настоять на своём и запретить идти на концерт, ведь сама купила ей два билета, чтобы дочь могла пригласить и свою лучшую подругу. Но в последний момент выяснилось, что Лее придётся идти совершенно одной.       Женщина достала карту из кошелька, а также, прихватив из ящика комода новые тёплые колготки, вышла из комнаты, столкнувшись с дочерью, и сразу, отметив неуместный для погоды наряд, тяжело вздохнула, поджав тонкие губы.       — Лея, ну разве так можно? — начала мать, протягивая ей свою банковскую карту и колготки. — На улице декабрь, а на тебе одно кружево! Надень хотя бы это, простудишься ведь. И будь осторожна, возвращайся сразу после концерта. Я буду ждать. Лучше вызови такси, не иди пешком.       Лея взяла из рук матери деньги и колготки, закатив глаза.       — Мам, ну сколько можно? Я уже большая, сама знаю, что мне надевать. И с чего ты взяла, что я простужусь? Я же не собираюсь танцевать на улице, всё будет проходить в клубе.       Мать молча смотрела на дочь, чувствуя, как волнение нарастает внутри. Она помнила себя в ее возрасте, помнила тот восторг и свободу, которые дарили концерты любимых групп. Но мир стал другим, более опасным, и страх за дочь был сильнее, чем воспоминания о собственной юности.       — Ладно, иди, — наконец сказала она, стараясь скрыть дрожь в голосе. — Только обещай мне, что позвонишь, как доберёшься, и сразу после концерта, чтобы я знала, что с тобой всё в порядке. И не знакомься ни с кем подозрительным.       Лея выбежала из квартиры, на ходу натягивая шапку. Холодный воздух обжег щеки, заставив ее поежиться. «Надо было надеть мамины колготки», — подумала она, доставая из сумки телефон. Подруга все еще не отвечала. Лея набрала её номер ещё раз, но в трубке по-прежнему звучали лишь гудки. Разочарованно вздохнув, девушка вызвала такси.       Клуб оказался переполненным. Громкая музыка, яркий свет и толпа возбужденных фанатов создавали атмосферу безумия. Лея протиснулась поближе к сцене, стараясь занять хорошее место. Сердце бешено колотилось в предвкушении выступления. Она давно мечтала увидеть эту группу вживую.       Концерт пролетал в одно мгновение. Лея подпевала каждой песне, танцевала и чувствовала себя частью огромного, единого целого. Энергия музыки захлестывала её с головой, заставляя забыть обо всём на свете. Бит из музыкальных колонок врывался прямо в сердце, заставляя отбивать в грудной клетке каждый последующий трек. Море лиц вокруг — девушки и юноши — сливались в едином экстазе, их голоса рождали мощный хор, взмывающий ввысь в моменты наивысшего напряжения. И когда солист протягивал руки к залу, Лея тонула в оглушительном океане криков, теряя ощущение себя в беснующейся толпе.       Когда концерт подошёл к концу и рассеялся свет, Лея почувствовала приятную усталость и эйфорию. Она достала телефон, чтобы позвонить матери, но обнаружила, что сеть перегружена. Подумав о том, что позвонит позже, направилась к выходу.       На улице было ещё холоднее, чем раньше. Лея поëжилась, кутаясь в тонкую куртку. Она попыталась вызвать такси, но все машины были заняты. Решив не ждать, девушка двинулась в сторону дома пешком. Улицы были пустынными и плохо освещёнными. Страх, которому совершенно не было места на концерте, начал подкрадываться в тишине улиц.       Внезапно Лея услышала шаги за спиной. Она обернулась и увидела двух высоких парней, идущих в её направлении. Сердце бешено заколотилось. Лея ускорила шаг, надеясь, что они просто проходят мимо. Но парни тоже прибавили скорость.       — Эй, киса. — Прозвучал насмешливый голос за её спиной, что заставило девушку громко сглотнуть и снова обернуться.       Лея замерла, чувствуя, как по спине пробегает холодок. Парни приближались, их лица скрывались в полумраке. Один из них ухмыльнулся, оскалив кривые зубы. Девушка поняла, что нужно бежать. Она сорвалась с места, не разбирая дороги, и помчалась вперед, молясь, чтобы ноги не подвели.       Шаги преследователей звучали всё ближе и ближе. Лея завернула за угол, надеясь сбить их со следа, но парни не отставали. Она чувствовала, как страх сковывает движения, мешая дышать. В голове мелькали обрывки маминых слов о подозрительных незнакомцах. Сейчас они стали её реальностью.       Девушка выбежала на более освещенную улицу, где хоть и редко, но проезжали машины. Заметив вдалеке свет фар, она отчаянно замахала руками, надеясь привлечь внимание водителя. Но с громким гудком клаксона, к несчастью молодой девушки, автомобиль даже не замедлился, проносясь мимо неё, убивая её надежду на спасение под шинами автомобиля.       Лея продолжала бежать, чувствуя, как лёгкие горят от напряжения. Преследователи не отставали, их шаги звучали угрожающе близко. Отчаяние сменилось животным ужасом. Она понимала, что если они её догонят, случится непоправимое. В голове проносились обрывки воспоминаний: мамино лицо, уютная квартира, друзья, мечтавшие о совместном путешествии. Всё это могло оборваться в один миг.       Внезапно Лея споткнулась и упала, больно ударившись коленкой об асфальт. Боль пронзила ногу, но она тут же поднялась, понимая, что нельзя терять ни секунды. Преследователи уже были совсем рядом. Девушка взглянула по сторонам в поисках укрытия и увидела тёмный переулок между двумя домами. Это был её единственный шанс.       Забежав в переулок, Лея прижалась к стене, стараясь слиться с темнотой. Сердце бешено колотилось, дыхание сбилось. Она слышала, как парни бегут мимо, их голоса звучали совсем рядом. Затаив дыхание, Лея ждала, когда они пройдут. Но внезапно один из них остановился.       — Здесь она! — услышала Лея грубый голос.ужас Парни ворвались в переулок, оглядываясь по сторонам. Лея понимала, что её обнаружили. Она попыталась бежать дальше вглубь переулка, но ей перегородили дорогу. Она была в ловушке. Ухмыляясь, они начали медленно надвигаться на неё, предвкушая легкую добычу. В глазах Леи застыл ужас.       Она в отчаянии огляделась, ища хоть какую-то возможность вырваться. Переулок оказался тупиком, с обеих сторон возвышались глухие стены домов. Впереди наступали преследователи, лица которых исказились в злорадной усмешке. Лея попыталась отступить, но спиной уперлась в холодную кирпичную кладку.       — Ну что, попалась? — прозвучал насмешливый голос одного из парней. Девушка сжала кулаки, готовая к отчаянной борьбе. Она понимала, что физически им не ровня, но готова была дать бой, чтобы выиграть хоть немного времени. В голове промелькнула мысль о самообороне, о том, как можно использовать подручные средства. Но вокруг не было ничего, что могло бы ей помочь. — Хочу познакомиться с тобой, а ты убегаешь. — С отвратительным лицом произнёс парень, возможно, чуть старше её самой.       Лея не заметила, как глаза защипало от слёз. Несмотря на адреналин в крови, она не знала, как выпутаться из той ситуации. Один из парней приблизился, прижав её к стене, от чего девушку даже затошнило. Его рука метнулась к её горлу и сжала. Он хмыкнул, и казалось, все звуки резко затихли вокруг. И в этой тишине все трое услышали трель звонка её телефона. Девушка хотела незаметно залезть в карман и на ощупь ответить на звонок телефона. Она знала, что это мама. Но тут же получила сильный удар по запястью от второго парня, от чего застыла. Адреналин отступал, оставив лишь животный страх в её теле в тот момент. В руках у нападавшего сверкнуло лезвие длиной с зубочистку, но даже того бы хватило, чтобы причинить боль.       Лея могла поклясться, что слышала их мысли в тот миг. Она уже предчувствовала, для чего он использует этот нож, и, словно подтверждая её мысли, тот провёл обратной стороной лезвия по её ключице. Подставив лезвие изнутри к одежде так, что девушка ощутила холод метала на коже. Парень провёл им вниз, разрезая кожаную куртку и блузку как масло, но оставляя кожу невредимой. Лея вскрикнула от страха, от чего нож был приставлен уже к её горлу. Второй держал её крепко, не давая вырваться. Лея чувствовала, как силы покидают, а страх парализовал не только тело, но и её волю.       Внезапно вдалеке послышался звук сирены. Парни замерли, переглянулись. Звук приближался. Не теряя ни секунды, они оттолкнули Лею и бросились бежать из переулка, исчезнув в темноте, совсем не заботясь о том, как острый нож черканул её шею. Лея упала на землю, обессиленная и напуганная. Сирена резала слух, а тело словно налилось свинцом, отказываясь слушаться. В горле болезненно свело судорогой. Чьи-то большие, тёплые руки бережно перевернули её. Внезапно рот наполнился обжигающей кровью. Мужчина, держащий её, расплывался в пелене слёз, застилающих взгляд.       Полицейского словно ударило током. Леденящая дрожь пронзила всё тело, заставив волосы встать дыбом даже на спине. Глаза широко распахнулись от ужаса. Инстинктивно выхватив рацию из кармана, он торопливо передал сообщение о необходимости задержания двух беглецов и вызвал неотложную помощь. Нужно было спешить — у девушки была перерезана наружная сонная артерия, и каждая секунда могла стать последней.       Лея смотрела на незнакомое лицо, пытаясь сфокусировать взгляд. Кровь продолжала выплёскиваться с каждым стуком сердца, а воздух с трудом проникал в лёгкие. Она чувствовала, как жизнь покидает её. В голове всплыло мамино лицо, полное тревоги и любви. «Я обещала позвонить…» — пронеслось в мыслях, но было уже поздно.       Полицейский пытался остановить кровотечение, прижимая ладонь к её ране и отчаянно молился, чтобы скорая помощь приехала вовремя. Он видел много смертей, но каждый раз это оставляло глубокий след в его душе. Особенно, когда жертвой становился ребенок. Мужчина знал, что шансы Леи невелики, но не собирался сдаваться.       Ночь становилась всё светлее в глазах Леи. И это не было как-то связано с тем, что к мигалке полицейской машины присоединилась и сирена неотложки, которая перекрывала шум в ушах, превращаясь в раздражающий писк.       Медики начали действовать быстро и профессионально, оценивая её состояние и готовясь к транспортировке в больницу. Полицейский отошел в сторону, давая им пространство для работы. Он знал, что теперь всё в руках врачей. Но не мог спокойно смотреть на эту ситуацию. Если бы он выехал хоть на пару минут раньше, послушав ту женщину, ворвавшуюся в участок посреди ночи, возможно, девушка ехала бы домой, а не боролась за свою жизнь. Все его руки и форма были в крови, и, несмотря на то, что он считал себя атеистом, в этот миг он начал молиться, его кадык ходил ходуном от волнения.       В больнице Лею незамедлительно отправили в операционную. Врачи работали чётко и слаженно, пытаясь остановить кровотечение и стабилизировать её состояние. Каждая минута казалась вечностью. Полицейский, приехавший вместе со скорой, не отходил от приёмного покоя, мучаясь от чувства вины и бессилия. Он всё ещё был в крови Леи, словно принимая на себя часть её боли, и это жгло его изнутри.       В зале ожидания появилась измученная женщина, волосы растрëпаны, глаза полны отчаяния. Это была мать Леи. Полицейский узнал её сразу — ту самую, что в панике ворвалась в участок час назад, твердя о странном предчувствии и просьбе проверить GPS-сигнал смартфона её дочери. Он подошёл к ней, стараясь говорить мягко и успокаивающе, но слова застревали в горле. Как сказать матери, что её ребёнок находится между жизнью и смертью?       Лея держалась как могла, пытаясь остаться в сознании. Но как только оказалась под лампой на хирургическом столе, этот самый свет начал поглощать её, пока не превратился во что-то полностью белое. И всё вокруг стало белым. Не было слышно ничего. И вдруг девушка поняла, что она может двигаться. Она не знала, что это за место, но внутри её души не было ни страха, ни боли, ни волнений. Она попробовала шагнуть. Земли под ногами не было, но ощущение было странным, будто плыла в густом, теплом молоке. Она протянула руку и коснулась… ничего. Но ее пальцы чувствовали легкое покалывание, словно миллиарды крошечных иголочек касались ее кожи. Она закрыла глаза и позволила этому ощущению наполнить её целиком.       Когда Лея снова открыла глаза, белый цвет начал слегка рассеиваться, уступая место мягким пастельным оттенкам, и медленно Лея начала чувствовать. Первым делом это была боль в груди. Рот был полностью пересохший, а губы потрескались и щипали. Кислородная маска слишком впивалась в носовую перегородку. Она несколько раз моргнула и осмотрела чистый белый потолок. Левая рука сильно ныла, и в районе сгиба болело, словно там что-то торчало. Где-то пищал какой-то аппарат. Шея была перебинтована. Пошевелив правой рукой, она ощутила на пальце что-то похожее на прищепку и, подтолкнув эту прищепку большим пальцем, столкнула её со своей полностью перебинтованной руки, от чего аппарат где-то сбоку от неё запищал немного громче, а дверь тут же открылась. В палату вошла медсестра, и тут же ворвалась пожилая женщина, оттолкнув медсестру в сторону.       — Лея… Леана… Леечка… внученька… — просипела женщина охрипшим голосом. Увы, Лея не знала её, не помнила ни лица, ни самой возможности существования бабушки. Растерянно моргнув, девушка нахмурилась и посмотрела на медсестру.       — Где моя мама? — прошептала она почти неслышно. Вопрос заставил обеих женщин застыть, покрывшись ледяной испариной. Ведь всего несколько минут назад, открыв медицинскую карту на сестринском посту, медсестра заметила старые, потертые строчки, написанные от руки: «Роды прошли с осложнениями. Мать спасти не удалось».