17 таблеток🤫

Каникулы — это самое худшее и самое лучшее, что может быть. Убейте меня, если это не так. Хотя, постойте... я всё равно мертва... Узи снова на улице. Холод. Мороз пробирал до костей, как холодно было. Падал снег, кругля над землёй. Узи подняла взгляд на небо. Звёзды окутали всё темное пространство, словно фонари освещающие тьму. Освещающие тьму... тьму... А может... может есть выход? Может что-то сможет осветить тьму в моей жизни? Выход же есть, да? Звон будильника вырвал фиолетовую из сна. Она взялась за голову — больно… и холодно. Только сейчас она поняла, что уснула голой. Пробормотав что-то себе под нос, Узи быстро оделась и вышла в коридор. Тишина. Только на столе лежала записка. “Любимая, я на работе, буду поздно.” Узи скривилась. — Сколько раз я говорила не называть меня так?! — пробормотала она, раздражённо сминая бумажку. — Или этот придурок всё никак маму забыть не может, думает, что она жива? — Сарказм в голосе, но где-то глубоко внутри скреблась едва уловимая грусть. — Как жаль… — устало выдохнула она и села на лавочку в коридоре. Тишина давила. — Хочу домой… — вдруг сорвалось с губ. Но тут же она резко ударила себя по щеке. — Ты и так дома, дура. Её взгляд упал на таблетки, лежащие на тумбочке напротив. Она склонила голову на бок. Аспирин… Зрачки расширились, а на лице появилась слабая, но уверенная ухмылка. — Точно… — прошептала она. Подхватив лекарство, Узи направилась на кухню. — Наконец-то со всем покончено! Она поставила стакан под кран, набирая воду. Руки не дрожали — наоборот, она чувствовала странную мотивацию, решимость. Открыла коробку и вытащила три пластинки. Сначала улыбка на её лице стала шире… но вскоре угасла. Одна пластинка оказалась полностью пустой. Вторая — наполовину. Всё, что у неё было, — 17 таблеток. — Ладно… Думаю, хватит… Она начала глотать их по очереди, запивая водой по две-три таблетки за раз. Выйдя с кухни, Узи будто бы шла на автомате — ноги сами вели её в спальню. Она опустилась на кровать, чувствуя, как внутри растекается странное, даже приятное тепло. — Вот он… Выход… — прошептала она, облокотившись на стену и подкладывая под голову подушку. Закрыла глаза. Просто заснуть. Тихо, спокойно. Без боли. Пока никто не видит. Пока никто не слышит. Мысли постепенно затихали. Даже страх отступил. Всё казалось таким лёгким, далёким, незначительным. Она даже не думала о том, что папа вернётся домой, найдёт пустую коробку из-под аспирина. Не думала, что найдёт её саму — холодную, неподвижную, мёртвую. Ей было всё равно. Она просто хотела уснуть… и не проснуться.

____________________

Всё могло бы закончиться так. Но не закончилось. Прошёл час. Тепло внутри сменилось чем-то другим. Нечто жгучее, тягучее, словно яд, разливалось по телу. Острая, жгучая боль пронзила живот, словно внутри что-то разрывалось. Узи резко распахнула глаза, вскрикнув от неожиданности. Она попыталась вдохнуть, но грудь сдавило так, будто на неё навалился целый бункер. — Чёрт… — простонала она, хватаясь за живот. Тело будто горело изнутри. Тошнота подкатила к горлу, но её желудок словно ещё не решил, хочет ли избавляться от проглоченного. Она с трудом приподнялась, но мир перед глазами плыл. Всё кружилось, комната будто ходила ходуном. — Так не должно было быть… — прохрипела она, сжимая простыню. В голове шумело, мысли путались, сознание словно балансировало на грани провала в пустоту. Узи не знала, сколько прошло времени — минута, две или целая вечность. Её тело предательски слабо осело обратно на кровать. Проклятая реальность… Она всё ещё была в ней. Боль стала нестерпимой. Жгло, давило, словно внутри разливался кипяток. Она изогнулась, сильнее сжимая живот, и задышала быстрее. — Твою… мать… Её начало трясти. Руки задрожали, сердце бешено заколотилось в груди, обдавая её волнами паники. Она застонала, резко перекатившись на бок. Это было не то, чего она ожидала. Совсем не то. От боли на глаза навернулись слёзы. Они стекали по щекам, оставляя мокрые дорожки, но вытирать их не было сил. Узи прикусила губу, сжав пальцы в кулак. Она сильно пожалела о том, что сделала. Голова кружилась, тело тряслось, будто её бросало то в жар, то в холод. Сердце колотилось слишком быстро, а во рту появился мерзкий привкус. Теперь ей ещё сильнее хотелось уйти. Поскорее. Остаться в этом теле ещё хоть на минуту казалось невыносимым. Её вырвало. Желудок свело в болезненной судороге, из горла вырвался рваный всхлип. Она слабо приподняла голову, тяжело дыша. — Как больно… — простонала она, чувствуя, как силы окончательно покидают её. Глаза начали закрываться. Но теперь уже не от усталости.

____________

Хлопнула входная дверь. — Узи, ты встала? — раздался голос отца. В его тоне слышалась лёгкая улыбка. — Представляешь, дурак я, сегодня выходной… Обычно на такие фразы следовало хоть какое-то вялое «угу», но в ответ раздалась тишина. Хан нахмурился. — Узи? Ты спишь? Тишина. Что-то внутри тревожно сжалось, заставив его ускорить шаг. Открыв дверь в комнату дочери, он застыл на месте. — Узи…? В глазах темнело от увиденного. Она лежала без движения, в собственной рвоте. Руки покрывали порезы — не свежие, но всё же заметные. Воздух в комнате был тяжёлым, затхлым, пропитанным неприятным запахом. Хан сделал несколько шагов назад, выходя на кухню. Он машинально опёрся на стол, не сводя взгляда с открытой двери. Руки слегка дрожали, когда он доставал телефон и набирал номер скорой. Гудки тянулись мучительно долго. — Здравствуйте, это скорая помощь, что у вас случилось? Он повернул голову и тут же заметил на полу пустую коробку из-под аспирина. Рядом валялись пластинки от таблеток. Пустые. Сердце пропустило удар. — Моя дочь, она… — голос дрогнул. — Мне кажется, она отравилась… аспирином… — Хорошо, сколько ей лет? Сколько таблеток она приняла? Какие симптомы? Она в сознании? Когда она их выпила? Хан сглотнул. — Ей пятнадцать… Она без сознания… Я только что пришёл, не знаю, как давно это произошло… — Скорая уже в пути. Постарайтесь сохранять спокойствие. Оставайтесь с дочерью, проверьте дыхание и пульс. Если что-то изменится — сообщите нам. — Понял… Связь оборвалась. Он на секунду просто стоял, уставившись в одну точку, но потом резко развернулся и вернулся в комнату. Подойдя к кровати, Хан осторожно приподнял её, убирая с грязного пятна. Она казалась такой лёгкой. Он усадил её поудобнее, но после… После не смог на неё смотреть. Закрыв лицо руками, он сжал пальцы на висках. «Как я это допустил…?» Через несколько минут в коридоре раздались быстрые шаги и приглушённые голоса. — Где пострадавшая? — В комнате… — Хан едва разжал губы, отходя в сторону. Фельдшеры быстро зашли внутрь, осматривая девушку. Один из них проверил пульс, другой посветил фонариком в глаза. — Она жива, но состояние тяжёлое. Что именно она выпила? — Аспирин… — Хан провёл рукой по лицу, пытаясь собраться. — Я не знаю, сколько… — Приняла недавно, судя по рвоте, но уже пошло отравление… Забираем. Они аккуратно уложили её на носилки, подключая к капельнице физраствор, чтобы поддерживать водный баланс. Узи доставили в больницу, где её тут же приняла бригада врачей. Девушку быстро перевезли в реанимацию, подключая к аппаратам, чтобы следить за её состоянием. — Передозировка аспирином… Сколько таблеток? — Неизвестно, но, судя по симптомам, прилично, — отозвался один из фельдшеров. — Срочно готовьте промывание желудка. Вскоре тонкая трубка была введена в её пищевод, и холодная жидкость начала заполнять желудок, заставляя остатки таблеток выходить обратно. Процедура была неприятной даже для бессознательного организма — тело рефлекторно дёрнулось, но её крепко удерживали. — Дыхание учащённое… Пульс слабый, но стабильный… Начинаем капельницу. В её вену воткнулась игла, а прозрачная жидкость из пакета медленно потекла в организм, восполняя потерянную влагу и помогая справиться с интоксикацией. — Уровень кислотности повышен, нужна коррекция. Через несколько минут в систему добавили специальный раствор. Врачи работали чётко, слаженно, будто действовали по давно отработанному сценарию. — Она в бреду, — тихо заметила медсестра, наблюдая, как Узи что-то несвязно бормочет, едва заметно шевеля губами. — Ожидаемо. Токсическое поражение мозга. Следим за состоянием, возможны судороги. В течение следующих часов её организм боролся с отравлением. Врачи не отходили от неё, контролируя все показатели. — Её отец ждёт в коридоре, — напомнил кто-то из персонала. — Позже… Сейчас она ещё не в том состоянии, чтобы кого-то видеть. Но даже когда кризис миновал, никто не спешил выписывать её домой. — Пусть остаётся под наблюдением. И… вызовите психиатра, когда её состояние стабилизируется. Этот вопрос никто не стал обсуждать вслух, но он повис в воздухе.