Глава 6

— Не выходи! Кто бы это не был! – обхватив мою талию двумя руками, приказывает Кир.   Он затаскивает меня в дальний угол комнаты, всматриваясь умоляющими глазами, в которых столько беспокойства, что хочется улыбнуться, но такая резкость меня несколько сбивает с толку.   – Это Феб, – шепчу, оглаживая напряжённое плечо. – Кир, не будь безумцем! – сохраняя ровный тон, пытаюсь достучаться до его благоразумия.   Носом порывисто утыкается в мою щёку, наваливаясь, из-за чего я упираюсь лопатками в стену, а ладонью в крепкую грудь, не позволяя стать ещё ближе, чтобы влиять на моё решение.   – Ты можешь перенестись куда угодно в эту секунду! – выдыхает без эмоций, а потом убеждающе. – Я отвлеку его! Сделай это!   Машет головой, в своей голове соглашаясь с правильностью предложенных им действий. Я в противовес качаю отрицательно, но не встречаю понимания, лишь стеклянные глаза. Он, точно безумный, скользит руками по телу вверх, пока не добирается до плеч. Прикосновения трепетные, вынимающие душу. Сглатываю, готовая покориться.   – Мил-лая, ты долл-лжна. – шепчет сбивчиво.   Ошарашенно распахиваю глаза, не в состоянии сказать ни слова, но настойчивей толкаю его в область, где за рёбрами бьётся сердце. Опаска завладевает мной. И не зря. Дрожь крепкой грудной клетки бьёт на поражение в мою ладонь, передаваясь в многократном усилении. Щемящая тоска заполняет меня, дыхание сбивается, а щёки щекочут влажные дорожки слёз.   Ощущение дежавю! Это то, из чего я состою!   Мозг напряжён в попытке воспроизвести похожую ситуацию, но не способен, что не скажешь о сердце.   Оно может!   Может всколыхнуть душу предчувствием!   Чрезмерно чувствительно затронуть запретное, вызвав отторжение!   Отрицательно верчу головой, закрыв глаза, убеждая саму себя.   Я не в праве проявлять малодушие! Не вправе трусливо бежать!   Он крепче сжимает мои плечи и просто рычит, как раненный зверь:   – Прямо сейчас!   Трясёт меня в безнадёжном отчаянии, выдыхая в губы:   – Исчезай! Немедленно!   Сохраняем зрительный контакт, разум уже при нём, как и понимание моего решительного безрассудства, причиняющее ему боль.   Он не в силах мне противостоять!   Я должна убедиться, что Аполлон не причинит никому вреда! Должна!   Кир капитулирует, отступает, не смотрит. А я благодарна за то, что избавил от применения к нему силы.   – Ты снова ускользаешь. – Шепчет опустошённо.   Снова? Что за снова?   Мысли скачут, но ноги уже выводят меня наружу прямо к высокому, крепкому юноше, одетому в джинсы и футболку с изображением «Harley Davidson», а на голове чёрная панама.   Что? Почему он одет как земной тинейджер?   Выдавливаю неловкую улыбку и иду навстречу, останавливаясь в метре от Бога света. Сердце норовит выскочить, а пульс ощущается то в пятках, то в висках.   Мужчина разводит руки в сторону с приглашением в свои объятия.   – Ну, здравствуй, дева! Давно не виделись! Я успел соскучиться!   На самом деле, он выглядит великолепно в этом прикиде. Золотые кудри торчат из-под чёрной панамы, а капризный излом фигурных губ не оставляет надменная ухмылочка.   Самый популярный парень университета! Не меньше! Жаль, что мы не среди людей! – Ну же, детка! Ты что, не рада? Обними старого друга, – елейно проговаривает, чрезмерно любезничая.   С неохотой подхожу ближе, и мужчина сразу притягивает к себе. Аура настолько гипнотизирующая, что прикрываю глаза от слабости. Утыкаюсь лицом в твердую грудь, а руки оставляю по швам. Пальцы подрагивают от благоговения.   Когда ещё я окажусь в такой близости от Олимпа? Божественные губы насмешливо шепчут в ухо:   – Может, расскажешь про приятеля моей сестры!   Резко поднимаю голову вверх, встречаясь с искаженной улыбкой. Пузырь из ослеплённости тут же лопается. Я не должна забывать рядом с каким чудовищем стою. Его нутро прогнило, а от светлого молодого Бога не осталось и намёка.   В красивом теле Аполлона таится только агрессивная сила. Злоба и ненависть затмили свет.   – Ну что ты, как не родная? Я специально для тебя надел одежду землян! Кстати, как тебе? Мне идёт? – паясничает Бог, выпячивая грудь вперёд, демонстрируя принт на футболке.   – Очень! – констатирую факт.   Довольно кивает, а потом с серьёзным видом разворачивает моё тело, накрывая плечи руками и ведя в сторону леса. Разочарованно насупливаюсь, складывая руки на груди. Не могу даже представить, что меня ожидает.   Сосредотачиваюсь, открывая разум.   Лукас уже у меня в голове. Я не жду помощи от него. Мне никто не поможет, только я сама.   – Найди Лео! Ему нужно спрятаться! – Даю рекомендации.   – В том-то и дело, что он пропал с самого утра. ­– обречённо звучит друг.   – Значит, всё хреново! Он уже у Феба! Не делайте глупостей! Вы всё равно не справитесь с Богом!   – Мы не идиоты. – Раздражённые мысли Лу врезаются в мою голову.   – Детка, ну чего ты такая напряжённая? Неужели я настолько неприятен? – интересуется мужчина-Бог, отвлекая от всего остального.   Сильные пальцы массируют то место, где лежит его рука. Гляжу смело в его глаза и отвечаю:   – Мне страшно!   Аполлон замедляет шаги, а я ненавижу Диану, которая превратила мою спокойную жизнь в боевик. Достаточно было фэнтези, но она посчитала, что не хватает драйва.   Мы ушли уже достаточно далеко от деревни. По мере движения флора ускоренно оживает. Почки на деревьях набухают, а через пару минут на ветках распускаются зелёные листья, и поросль впереди уже похожа на непроходимые дебри.   Я разеваю рот от восторга, а Феб сбавляет ход, тянет меня за руку так, чтобы моё тело ворвалось в его личное пространство.   Не удивлюсь, если его личное пространство простирается на несколько километров во все стороны!   Не успеваю сделать шаг назад, он уже приникает к моему уху, задевая полями своей панамы висок, чтобы прошептать:   – Не верю, детка! Я не чувствую твоего страха!   Слишком ровный шелест его дыхания вздымает волосинки на позвонках шеи, мурашки активно строятся в шеренгу, тормозя в ямочках на пояснице. Руки по швам, а кулаки плотно сжаты. Всё моё нутро настороже.   Когда же его терпение закончится, и чан с любезностями станет пустым? Когда же разразится буря?   Бог проводит носом по моей щеке и смотрит так внимательно, словно через минуту будет писать с меня картину.   Да, я не боюсь! Окажется ли это роковой ошибкой?   – Зачем ты пришел сюда, если тот, кого ты искал, уже у тебя? – Интересуюсь, задрав подбородок и разжав кулаки.   Ладони самопроизвольно выгибаются, словно такой приём может предотвратить закручивание спирали напряжения в тугую пружину.   На удивление это помогает, и я уже чувствую себя увереннее рядом с ним. Хотя хохот, внезапно разразившийся и захвативший пространство вокруг, вызывает смятение.   То ли мой вопрос его смешит, то ли отсутствие инстинкта самосохранения?   Отшатываюсь в сторону, с трудом сохраняя невозмутимое выражение лица. Выдаёт дергающееся веко.   Не могу сказать заметно ли это со стороны!   – Да уж, с тобой не поиграешься. – разочаровано комментирует.   Пронизывающий до костей ветер, который я сначала не замечаю, как и онемевшие от холода пальцы ног, аномально набирает обороты. Это выходки Феба для устрашения. И вот уже стихия захватывает охапки опавших жёлтых листьев, сначала бросая мне в лицо, а потом ввергая их в воронку, центр которой под моими ногами. Природа зловеще нашёптывает, убаюкивает причудливым шипением. Рассеянно смотрю вверх, теряя концентрацию, пока Бог неспеша надвигается. Моё увлечение макушками деревьев на фоне неба, может сыграть злую шутку.   Аполлон резко хватает меня за волосы и тянет вниз, запрокидывая мою голову ещё сильнее.   Терпение - не самое главное из его достоинств!   – Я пришёл объяснить тебе, что не стоит водить дружбу с Богами, тем более такими безрассудными, как Феб и Диана! Не нужно морочить моей сестре голову красавцами! – Пользуется звуками так проникновенно, что мурашки ломают строй, разбегаясь в рассыпную по спине.   От страха, в объятия которого неожиданно попадаю, моя ладонь ложится на грудь предводителя света. Пытаюсь оттолкнуть, что является бесполезным. Применять магию не решаюсь. Не зря же меня просили её скрывать столько времени.   – Ты же знаешь, Диана влюбчивая, и вряд ли я смогла бы препятствовать её решению. – С трудом выдавливаю оправдание, игнорируя боль.   Феб сразу отпускает меня под мой облегчённый выдох.   Мой скальп останется на месте! Это радует!   Отходит на пару шагов, глядя в даль, откуда открывается обзор на прекрасную ещё практически спящую долину. Смена времён года происходит только вблизи нас.   – Почему-то я тебе верю! И мне нравится твоя смелость! Как тебе предложение поехать в мой дворец?   Только не это! Этого я и предположить не могла!   Моё сердце отбивает чечётку в области пяток. Судорожно подбираю слова под пристальным наблюдением пары божественных глаз.   – Пойдём со мной, может, я позволю тебе спасти одного жутко симпатичного ангела. – Засунув руки в передние карманы джинсов, Аполлон наслаждается своей властью, не оставляя выбора.   Леонард не заслужил спасения, но разве я могу поступить иначе!   Киваю, остервенело натягивая рукава на кисти, в ушах набатом бьётся пульс.   – Вот и отлично, – бормочет себе под нос, приближаясь вплотную.   Взглядом упираюсь в фарфоровую изящную шею с выделяющимся «адамовым яблоком». С каждым движением его грудной клетки на меня веет расплавленным воздухом, затрудняющим дыхание. Сильная рука касается щеки, другая опоясывает талию. Теперь ещё и не могу шевелиться, загипнотизированная пульсирующей венкой под тонкой идеальной кожей.   Я тянусь к солнечному свету, а он его покровитель! Чем ещё я могу объяснить эту довлеющую завороженность? При всем при этом, сквозь одурманенность осязаю стойкую ненависть!   Безупречная оболочка и гнилая сущность! Парадокс!   – И что ты хочешь? – едва шевеля губами, задаю смелый вопрос, желая узнать правду, какой бы она ни была.   Не тут-то было, мужчина-Бог словно в прострации, не собирается давать ответ. Он с болезненным видом сглатывает, прикрывает глаза и говорит вкрадчиво, заговорщически, то ли мне, то ли разговаривая сам с собой:   – Как же ты мне напоминаешь кое-кого! Этот дерзко-вздернутый носик… – обводит контур носа указательным пальцем, очерчивает бровь, двигаясь к виску, где задерживается, с отвращением добавляя: – и взрывной нрав!   Отшатывается, ослабляя поле своего влияния. Даже сквозь туманность рассудка я разбираю грустные нотки или даже горечь. Упоминание об этой девушке причиняет Фебу если не боль, то дискомфорт точно.   Неизвестная особа уже мой кумир! – Я бы подумал, что ты — это она, но у тебя светлая энергетика, – заканчивает свою мысль уже деловито, без тени эмоций в тёмно-синих глазах.   Стоп!   У радужек божественных глаз невероятный оттенок. Не мигаю и не отвожу взгляда от очей. Моё сердце находит умиротворение, когда вихрь только раскачивает маятник в душе Аполлона.   Безрассудно поступать так, доверяя ему! Понимать - не значит потакать инстинкту самосохранения!   Быть может, я могу найти подход к единоутробному брату Дианы? Тем более, от моей податливости зависит жизнь одного засранца!   Мягкость постепенно приходит в тело Бога, а рука тянется ко мне. Изяществом сквозит в каждом его движении. Переплетает наши пальцы, усиливая мое расположение.   Уже бурая, заплесневелая листва из поздней осени, вспархивает над головой и принимается беспокоиться, а голые ветви недовольно скрипят. Природа снова готова ко сну, как и я поддаюсь морфею, с трудом сдерживая зевок.   Мои ноги немеют, теряя способность двигаться. Слабость властвует во всех мышцах в то время, как ветер звереет, ударяя в лицо, что становится трудно дышать и невозможно смотреть. Словно к нему перетекли все мои физические силы.   Раскрываю рот в попытке вдохнуть порцию кислорода, замечая, как мои ноги отрываются от земли. Открываю глаза.   Чёрт! Уже волнующая высота!   Невероятное ощущение, когда, ведомая рукой Бога света, я поднимаюсь постепенно вверх. Мы просто парим в воздухе.   Кручу головой в разные стороны, разглядывая земли третьей сферы. Только за такой фокус можно отдаться кому угодно. Хотя, не думаю, что у Феба на меня виды в плане плотских утех.   Есть что-то другое!   От него не ускользает мое восхищение. Он мягко улыбается, ускоряя ход. Это одно из самых лучших ощущений, захватывающих меня. Чую не смогу забыть данное путешествие, если, конечно, выживу.   Крылья!   Вот, что я желаю, как утешительный приз вместо перерождения в человека, но я бы не хотела думать о невозможности моих первоначальных планов.      

***

  Аполлон исчезает стоит нам коснуться земли. Я оказываюсь одна перед узкой дорожкой, выложенной камнями. Восторг сходит на нет, а от уверенности не остаётся ничего. Лишь любопытство побуждает сделать шаг трясущимися ногами. Предательская слабость и разгорающаяся жажда отбирают последние крупицы самообладания. В панике кручу головой, а рассудок играет со мной, подкидывая мнимые картинки нападающих теней. Кружусь на месте, пока не теряюсь в пространстве. Пячусь, падая в какие-то кусты. Терпкий запах лавровых листьев ударяет в нос, как ни странно, в считанные секунды успокоив воспалённый мозг. Гляжу в чистое небо, наконец, собравшись с мыслями.   Это сад из лавровых деревьев напоминает легенду об отвергнувшей Феба нимфе - Дафне. Влюблённый Бог превратил её в лавр.   Да уж! Такова любовь Богов!   Касаюсь пальцами ароматных листьев, приподнимаясь на месте.   Этот сад бесконечен!   До моих перепонок доносятся вибрации, похожие на мелодию. Любопытство снова напоминает о себе. Уже стоя на ногах, забираюсь в густые заросли, пробираюсь ближе к источнику зазывающего звука.   Уже близко!   Музыка льётся медленно, как тягучий мёд, но не слышится ни намёка на боль или радость, только пустота. Все моё существо кричит о схожести моего душевного состояния с состоянием играющего.   Пусть прекратит! Прошу!   Пальцы музыканта останавливаются, ложась на корпус кифары, когда я, преодолевая сад, выбираясь на поляну. Это отдельный мир и здесь осень. Красно-бурые листья устилают землю под огромным тополем, рядом с ним скамейка. Ветхая, заросшая местами мхом. На ней восседает виртуоз с музыкальным инструментом, разбередившим моё нутро.   Как я могла забыть? Об игре Аполлона на кифаре слагают легенды!   Его фаланги снова дёргают струны и выдают печальную ноту. Потом ещё и ещё, пригвождая меня к земле. Никакой слабости больше нет, прикрываю глаза то ли от удовольствия, то ли от, слепящего, словно лучи солнца, света, исходящего от музыки.   Бог сейчас прекрасен! Почему же он столько боли принёс в души смертных?   Почему отказался от ипостаси, где его именовали такими эпитетами, как Отвратитель зла, Заступник и Целитель? Мелодия из золотой кифары пронзает всё тело, душа играющего стенает, и вряд ли болящий благосклонно поведёт себя в порыве ярости или страсти.   Я в опасности, и все, кто встанет на пути достижения цели! Не знаю, что он задумал, но это всё больше начинает тревожить!   Феб резко прекращает исполнять музыкальную повесть о своем бесконечном влачении, вонзая в меня острый взгляд.   – Разве кто-то смог остаться равнодушным к солнечному божеству, после того, как послушал твою игру на кифаре? – Задаю смелый вопрос, заставая его врасплох.   В секунду превращается в хищника, радужки глаз приобретают красноватый оттенок, заняв практически весь зрачок.   – Опустим все любезности! И перейдём к делу!   Кладёт инструмент на землю, вставая.   Я что-то не то сказала?   Тянет за руку со словом "идём". Волнение берёт вверх, отчего меня бросает в жар.   Еле поспеваю за его широкими уверенными шагами. Проходим лавровый сад.   – Может, она тебе и разбила сердце, но я это не она. – в порыве тревоги говорю, чувствуя, что ярость Бога поднимается к его голове, клокоча и шипя, словно гремучая змея.   Моё нутро испуганно сворачивается в дальнем углу, напоминая дитя с выпученными глазами и полоумным видом. Необдуманные слова, которые непрошено покидают рот, могут стоять мне жизни.   Ненавижу подчиняться, поэтому единственный минимум, который возможен сейчас для сохранения моей гордости – это провоцировать язвительными словами. Прощупываю чувствительные участки, опасливо оглядываясь и прислушиваясь к реакции.   Учащенное дыхание прерывается вместе с моими размышлениями, когда я вижу огромный деревянный коттедж, напоминающим шале.   – Да чтоб меня! Мы где? На курорте в Швейцарии? – ярко и громко комментирую.   – Знал, что ты оценишь! Думаю, ты поняла, что я любитель всего современного. – Его ненависть на мгновение озаряется улыбкой.   Спотыкаюсь о ступени, теряя равновесие, но Бог раздражённо дёргает меня, отчего остаюсь на ногах.   Следом грубо крутит, чтобы встретиться с моим лицом.   – Да, она разбила мне сердце, но не так, как ты думаешь. – Громко кричит, вызывая шёпот среди лавровых кустов.   Уже не боюсь, страх отлипает от сердца с холодинкой в лёгких. Я нашла болевую точку, но пока не знаю, где мне пригодится данная информация.   Возобновляем путь, но медленнее. Без усилий толкает массивные двери, которые открываются и застывают, пропуская нас. Изнутри вырывается ветер с пронзительным воем, резко овевая меня запахом полыни. В горле образуется комок от горечи. Пары травы сконцентрированы в сумасшедшем количестве, таком, что воздух режет глаза.   Сильные руки Бога усиливают хватку на моем запястье. Пальцы касаются браслета из бузины, который теперь впивается в кожу.   – Мне больно. – Пищу я.   Кажется, бешу его ещё сильнее!   – Наслаждайся. Может, это последняя твоя минута. – Рычит.   Мои страхи словно атрофировались, не реагирую никак на угрозы, с любопытством разглядывая обстановку внутри дома Бога Света.   Он явно любит минимализм, либо был переезд. Усмехаюсь.   Попадаю в большой зал с витражными окнами, плотно зашторенными чёрной материей.   Слишком темно!   Феб щёлкает пальцами и в комнате появляется светловолосая нимфа, она поджигает лампы, не издавая никакого звука или шороха. И также тихо удаляется.   Всё это время Аполлон находится возле письменного стола, вглядываясь в какие-то листки, а я кротко стою у прохода, не решаясь говорить.   Длинный обеденный стол завален какими-то книгами и исписанными пергаментами. В углу большая мраморная статуя, похожая на Артемиду.   Делаю несмелый шаг к столу, сразу замечая оторванный кусок бумаги, так похожий на вырванный лист из книги про проклятие Пандоры, который мы с Лукасом читали на ступенях.   Но откуда?   – Окажи мне небольшую услугу. – От безапелляционного тона Феба невольно вздрагиваю.   Смотрит прямо в глаза, отчего делаю шаг назад.   Киваю, в ответ получая улыбку полную надежды.   – Прочти вот этот текст!   Пододвигает клочок бумаги с выделенными чёрным карандашом предложениями, приглашая приблизиться к нему.   Нарастающая паника! Вот из чего я сейчас состою!   Подавляю дрожь в теле и иду навстречу неизвестному. Аполлон и сам волнуется, склонившись рядом со мной над столом.   Передо мной неизвестные буквы, но я знаю, что стоит мне всмотреться в бумагу, я их смогу прочитать.   Язык марсов в моём ДНК.   – Это на каком языке? – Придуряясь, отвечаю простодушно.   Немного нервный взгляд в мою сторону.   – Давай же, Эксилианна, напрягись. – Феб говорит словно мы друзья.   – Я не знаю этого языка! С чего ты взял, что я могу? – продолжаю "ломать комедию".   – Видишь ли, – начинает он надменно, – Когда-то твоя копия превратила мою жизнь в ад! Не так давно появился ангел, который пообещал мне помочь! Он шпионил у вас в Асфоделе! Велел мне найти текст пророчества, а теперь исчез!   – Это очень увлекательная история, но..., – Начинаю, приводя его в ярость.   Божественные руки хватают моё запястье и встряхивают со словами:   – Не забывай, с кем говоришь!   Крик разносится эхом по всему дому. Браслет с моей руки спадает вниз, тихо соприкасаясь с мраморным полом. Вздрагиваю от потери, но Феб думает, что я испугана его поведением.   – Перед пропажей мой информатор поведал о твоей значимости для него! Я вот и подумал, что ты одна из марсов, – спокойнее продолжает.   Догадываюсь о Конраде.   Сглатываю, мне не хватает воздуха от потрясения. Придерживаюсь рукой за стол.   Конрад ввязал меня в свою долбаную игру. Бог света имеет слабость, которой и воспользовался мой суженый.   С дрожащим от разочарования в женихе голосом повторяю.   – Я не имею понятия, что происходит!   Аполлон подозрительными зрачками проникает под кожу, считывая информацию.   Вспоминаю про телепатию Лукаса. Надеюсь, Феб не обладает такими способностями.   Опускаю глаза на буквы, и они моментально меняются, давая понять смысл написанного.   "Как раны мои затягиваются, так пусть боль твоя разрастается. Как тьма сгущается, так близится отмщение. Каждые семьдесят лет... "   – Я тебе не верю! – кричит внезапно Бог, также резко, как прорыв плотины, прерывая тайное чтение.   Первый мой порыв - испугаться, поэтому выставляю руки перед собой.   Моё хрупкое тело - невесомая преграда для такой мощи. Вскрикиваю от того, как он надвигается.   Феб ловит меня за руку, чуть выше локтя, намертво скрепляя пальцы. Резкое движение, слышится звук рвущейся ткани. Мой розовый худи превращается в рванье, обнажая покрытую мурашками кожу и бежевое белье. Ещё одно движение и рукав лопается по шву.   То, что он ищет, уже светится, переливаясь на запястье.   Гортанный смех и полный безумства взгляд.   Мне конец!   Обжигает ладонью шею, делая слабое усилие, чтобы воздух рьяно покидал мои лёгкие. Больно в области кадыка. Боюсь, что он случайно сломает гортань. Изнутри, словно из Тартара доносится рык Аполлона, разъяренный с примесью похоти.    Пальцы освобождают от тисков, а в моем горле остаётся боль, как при ангине. Касаюсь пальцами шеи, глажу участок, на котором сто процентов остались следы.   – Когда ты уже поймёшь, что ты больше не человек, и прекратишь носить одежду землян. – Говорит хриплым голосом, водя пальцем по моему бюстгальтеру.   Мои конечности немеют.   Я не готова к такому повороту, когда оказываюсь вжата в угол комнаты, отчаянно забарахтавшись в западне.   Соприкасаюсь с твердой стеной затылком, издавая подобие мяуканья, каждый раз, когда он фривольно касается.   Пусть он и нежно гладит по коже в области шеи груди и живота, но для меня его ласки сравнимы с пыткой, пыткой раскалённой окалиной.   Пищу, когда его губы ложатся на моё плечо, вырываясь с новой силой.   – Сладость твоя сравнима с райскими яблоками, – шепчет, в ответ ловя моё "не надо".   Он рассматривает испуганного зверька в моём лице. От него исходит миллион флюидов, дурманящих и обезоруживающих. Я не знаю, как мне удаётся игнорировать его зашкаливающую соблазнительность.   Как я могу испытывать отвращение к ласкам Бога света? Не превратит ли он меня в какой-нибудь куст ракиты, как Дафну в лавр?   Единственное моё желание - прекратить любой контакт, стереть с моей кожи божественную благодать в виде поцелуев.   Плотно смыкаю веки, словно это поможет избавиться от страшной реальности. Сдавленный стон рождается вновь, побуждая применить силу. Едва успеваю взять под контроль свои инстинкты.   Будет глупо раскрыть все карты уже сейчас!   Он не из тех, кому нравится превращать занятие сексом в сугубо половой акт. По умелым прикосновениям, от которых всё моё женское существо воспламеняется, можно судить о многовековом усовершенствовании своего умения в сексе. Аполлон любит растягивать удовольствие, смаковать тело партнёра, принося последнему тождественное блаженство.   Но я не желаю его ласк! И если это попытка меня напугать, то уже перебор!   Мягкие и влажные губы касаются участка под мочкой уха. Рот втягивает чувствительно кожу, а крепкие руки удерживают тело за талию.   Засос от Аполлона! Метка Бога света! Звучит красиво! Если бы я не чувствовала при этом ужас!   Когда одна рука оставляет мою талию, раздаётся звук расстегивающейся молнии на его джинсах. Рыпаюсь в панике, смакуя в голове только одну мысль, которую как на духу выкладываю.   – Не надо! Я прочитаю, – молю тихо, а потом кричу: – Прочитаю! Прочитаю!   Когда ничего не меняется и его пальцы врезаются под ребра, я ахаю. Моё тело пронизывают сотни иголок, лишая меня каких-либо сил.   – Пожалуйста, Феб! Я прочитаю, – из последних сил проговариваю, ощущая мокрые дорожки на щеках от слез.   Замирает, оставляя губы на моей ключице. Солёные градинки капают на его затылок, но нет никаких всхлипов или намёков на мою истерику.   – Да уж! Ты совсем не умеешь веселиться! Зануда! – щекочет дыханием.   Отстраняется, давая мне больше пространства, но располагает ладонь на стене возле моей головы. Невольно мои глаза любуются рельефными руками   – Мы можем продолжить! Почему бы не насладиться друг другом? – пожимая плечами, предлагает сладким шёпотом, от которого мне становится спокойно.   Возбужденный взгляд смягчается, зато напрягается челюсть, обнажая волевые желваки.   Несмело качаю головой из стороны в сторону, вытирая сырость на лице.   Кажется, ураган стих!   – Не вздумай играться и лгать. – Отходит с предупреждением.   – Ну, для мотивации. Ты должна увидеть кое-что!   В два шага преодолевает расстояние до окна, уверенным рывком срывает тёмные шторы на пол. Яркий свет ослепляет меня так, что я не сразу замечаю его протянутую ко мне руку.   Приглашает взглянуть в окно.   Там потрясающий вид. Сад, засаженный разнообразными цветами, вдалеке бескрайние маковые поля. Чисто-голубое небо спокойно. Некоторое время назад я парила среди облаков, такое не забывается. Хочу снова утонуть в бесконечном море небес.   Не понимаю о какой мотивации говорит Феб, пока не замечаю обезображенное тело, распятое на деревянном кресте. Вздрагиваю, делаю шаг назад, но меня возвращают на место.   Морщусь, мужская голова без сил склонилась вниз. На конечностях много запекшейся крови. По телу проходятся мурашки. Отвожу глаза, встречаясь с лицом Бога, едва ли света, скорее Бога садизма.   Ещё раз возвращаю глаза к бедняге. Тишина съедает. Ветер колышет его смоляные волосы, местами выпачканные в крови. Она странного фиолетового оттенка.   Может быть на Олимпе кровь становится такой?   Эта картина невыносима. Дрожь тревожит мои губы, прикрывают рот ладонью, роняя слезу на пол.   Что этот бедняга сделал такого?   Думаю о том, что ему может быть холодно.   Это мои иллюзии!   Он в тонкой футболке с короткими рукавами.   Стоп!   Черная футболка с изображением эмблемы Rolling Stone!   – Лео, – зову тихо, но губы не слушаются меня.   Получается только хрипение.   Он не заслужил такой смерти!   Сжимаю пальцы в кулаки, закрывая глаза, пытаюсь удержать свою ярость в очередной раз.   Я не могу показать своих возможностей!   Не должна!   Клокочущий сгусток желчи сопротивляется, упрямо пробивая мой блок. Глубокий вдох. Эмоции бурлят кровь, давление вот-вот сорвет черепную коробку.   Ещё вдох! И ещё!   Крайний предел заставляет задержать дыхание, стиснуть челюсти и зажмурить глаза. Я дергаюсь, щипая себя за бедро.   Шумно выдыхаю.   В области гортани становится свободно. Лу бы поаплодировал моей выдержке. Да и я сама довольна собой.   Чёрная ворона приземляется на крест с диким карканьем, отчего вздрагиваю.   Мне кажется? Или на самом деле тело пошевелилось?   Срываюсь с места, прилипая к стеклу. В глазах все размывается, настолько внимательно я слежу за ангелом. Теперь я вижу стрелу, торчащую из грудины юноши.   Боже! Бедный Лео!   Ворона снова каркает, и окровавленная голова слегка качается. Выпускаю тонкую струю воздуха из сложенных губ с чувством облегчения.   – Да, он жив, Эксилианна! И ты в силах ему помочь! – озвучивает условия Феб, открывая окно.   Заскочивший в комнату воздух неприветливо сталкивается с моим лицом, напоминая пощёчину, приводящую в чувства. Умение здраво мыслить возвращается.   Он собирает с пола портьеру, несёт к окну и скидывает вниз. Меня удивляет, что его движения, некогда плавные и грациозные, стали резкие, импульсивные. Следит за полётом ткани, его стойка выжидающая, а я не хочу обострять ситуацию.   Нервно сглатываю и спешу к записям на столе. Судорожно всматриваюсь в текст на клочке бумаги под внезапный мерзкий смех Бога.    Я ненавижу Олимп! Ненавижу!   Он заметно оживляется, а я пытаюсь вникнуть в каждое произнесённое мной слово из пророчества.   Ну что ж, моя жизнь становится интересной!   "Как раны мои затягиваются, так пусть боль твоя разрастается. Как тьма сгущается, так близится отмщение. Каждые семьдесят лет, равные моей человеческой жизни, избранный будет способен удовлетворить мою волю. Обречён исполнить проклятье - марс, наследник Калипсо, демон, имя которого у всех на устах; слава которого внушает страх и вожделение. Демон обретёт силу, вобрав в себя слёзы и боль своих жертв. Проклятие разрешится в день пришествия пятого дитя Люциды. Да прольётся кровь потомка Зевса, орошая землю Ээя; да озарит полная Луна его ещё горячее сердце; да воссоединится сосуд в единое копьё всевластия. Любое существо, отведавшее из сосуда, изведает благодать и Олимп станет ему домом! А смельчак, проткнувший громовержца иглой всевластия, возглавит пантеон бессмертных, низвергнув Зевса в тартар! "   Поднимаю глаза к озверевшему повелителю света, переваривая текст.   – Хорошая девочка!   Хлопает меня по плечу, а я пытаюсь прикрыть тело клочьями одежды.   – Могу ли я помочь ему? – спрашиваю ледяным тоном, делая движение головой в сторону окна.   Феб слишком доволен, что заставляет меня усомниться в надежности его слова. Он бормочет что-то себе под нос, а потом резко вскидывает голову, подозрительно исследуя моё лицо. Не различаю злости или ненависти, только размышления, связанные со мной. Прикладывает согнутый указательный фаланг к губам, в этот самый момент в ярко-синих глазах различаю сияющую догадку, радующую и волнующую его до мурашек на затылке, отчего волосы становятся дыбом.   – О, конечно! Эксилианна! Только вот что!   Мне не нравится тон полный любезности и сладости. За такой приторностью обычно следует разочарование.   Протягивает, внезапно возникший в его руках, белый цветок. И в ту самую секунду понимаю, что мне нужно вдвойне больше выдержки, силы воли и всех других качеств вместе взятых.   Катастрофа!   Распознаю в его руках цветок травы моли.   Он знает?   Или только догадывается? А теперь проверяет? Похоже на то! Как я спасу Леонарда без своей силы?   Нахожу испуганными глазами на полу сломанный браслет из бузины, растерянно прикрыв очи дрожащими пальцами.   – Ну же, прими от меня этот маленький комплимент. – Елейные нотки в голосе невероятно-раздражающие.   Перекошенная улыбка украшает моё лицо.   Ну и где же моя стойкость?   Выхватываю маленький цветок из его рук. Кожу мгновенно обдаёт жаром. Ни одна мускула не двигается на лице. Само спокойствие в ответ на изучающее внимание со стороны Бога.   – Это всё? – снова задаю вопрос, игнорируя боль, покрываясь испариной.   – Передай прекрасному юноше, – с разочарованием он указывает пальцем на окно. – У меня не нашлось серебряной стрелы! Я его помиловал!   Хмурю брови.   О чем это он?   – Ну что за недоумение я вижу на лице? Дева, разве ты не в курсе, для чего нужен серебряный клинок?   Я хочу быстрее убраться отсюда, чтобы выкинуть чёртов цветок, но мне нужны ответы. До ноздрей добирается зловонье этого дурацкого растения. Голова приходит в круговое движение и мне нельзя ни секунды оставаться здесь.   Резко разворачиваюсь и иду на выход.   – Передавай привет Лукасу из Меллиха. Без него в замке Зевса скучно. – раздаётся за моей спиной.   Замираю, а потом борюсь с подступившей тошнотой. Раскрываю массивные двери.   Прочь! Прочь!   Избавление от травы не спасает.   Рвотный рефлекс захватывает меня, и скукожившись, тело пытается освободить содержимое желудка, еще пару извиваний плоти, и приступ кашля заканчивает мою хворь.   Чувствую запах лавра, становится хорошо. Хочется расслабиться, но вспоминаю о покалеченном бедняге.      

***

  Никогда не думала, что буду сильно нуждаться в своей силе. Она сопровождала меня с осознанного возраста, но я без проблем обходилась без неё. Применение магии в жизни казалось мне шалостью и странным отличием от других.   Всё так резко изменилось!   И теперь, стоя тут, без единой частички волшебства в теле, ощущаю беспомощность и бесполезность.   Как спасти ангела? Как выбраться с Олимпа, если не знаешь дороги?   Вблизи картина ужасна. Каплями фиолетовой крови забрызгано всё на расстоянии двух метров.   Она везде!   Хватаюсь за голову, не знаю, с чего начать.   В какой-то момент, злорадство захватывает, из-за чего любуюсь картиной чужого садизма, размышляя на тему тождественности преступления и наказания.   Металлические штыри на ногах размозжили его ступни, а на руках - ладони. Запястья и подмышки обвязаны верёвкой. Он не сможет идти при таких ранениях.   Всё же считаю плата брюнета за связь, пусть даже и с Богиней, чрезмерно высокая. Диана того не стоит. Бесконечность, которая у неё есть, сделала её циничной и равнодушной к жизням её фаворитов.   Оборачиваюсь по сторонам, замечая, как Аполлон скалиться на балконе.   – Если станет скучно с ним возиться, приходи ко мне!   Урод!   Оборачиваюсь, сдерживая себя от порыва показать ему средний палец. Божественная насмешка стала для меня пуском для решительный действий. Стискиваю челюсть, дыша, как разъярённый бык.   Хватаюсь за первый штырь с отчаянным тихим ропотом резко тяну на себя. Лео стонет, но не приходит в себя. Огромный гвоздь показывается наполовину. Ещё рывок, и звук металла о землю бьёт по мозгам, а болезненный возглас парня воодушевляет.   Он жив! Это уже кое-что!   Ему больно, но я не буду отвлекаться на такие мелочи, если хочу его спасти.   Идти он не сможет! Мне нужно придумать средство передвижения для него!   Вокруг мертвецкая тишина, не единого усилия ветра, словно тоской заросло это место.   И это Олимп?   А где чудесная погода, веселящиеся местные обитатели, бесконечный водопад нектара?   Здесь лишь угнетающая атмосфера одиночества и ненависти!   В глаза мне бросаются портьеры, валяющиеся на кустах лавра под окнами. Плотная ткань отлично подойдёт для волочения тяжёлого тела Леонарда.   Отлично! Ну хоть что-то!   Складываю полотно в несколько слоев на земле.   Мне нужно немного времени чтобы собраться с духом!   Из раны на освобождённый ноге начинает сочится кровь. Ярко-фиолетовая жидкость выглядит не так ужасно. Не знаю, как бы я реагировала на алый цвет. Тяжело вздыхаю, обдумываю, как лучше спасать засранца.   До израненных рук брюнета не достаю.   Как-то же его прибивали? Смотрю по сторонам! Вот оно! Стул!   Мягкий, оббитый тканью с аляпистыми узорами, забрызганный по всей видимости кровью, причём разных оттенков, разных существ.   Забираюсь несмело на него, различая вдалеке звуки кифары.   У богов вообще есть хоть капля милосердия!?   Наклоняюсь, и без раздумий тяну штырь на себя, в этот раз с первого раза освобождаю вторую ступню. Брюнет хрипит, дёргая головой.   – Тшшш! Лео, потерпи ещё чуток!   Чёрные перья на хвосте стрелы, торчащей из грудины, как ознаменование бед. Касаюсь пальцами древка непосредственно у раны, оно обжигает, но я терплю. Долбаный Аполлон и здесь применил ненавистную мне траву.   Упырь!   Рывок, и снова сдавленный вопль.   Откидываю стрелу и в приступе рвоты падаю со стула. Приземляюсь на четвереньки, захожусь в кашле. Гравий больно впивается в ладони и колени, но это ничего, по сравнению с моим страхом не спасти ангела.   Ползу обратно к кресту.   Нужно торопиться!   Вскарабкиваюсь снова. Становлюсь во весь рост и прижимаюсь к телу Лео, чтобы смягчить боль при освобождении одной руки и подхватить тело в самом конце. Развязываю узлы на верёвках сосредоточено, игнорируя дрожь в пальцах.   Рывок и вскрик. Без промедления ещё рывок.   Тяжёлый юноша всем весом наваливается на меня, опрокидывая.   Полёт в воздухе замедляет время. Успеваю вспомнить наше приземление с Киром, только я была на месте Лео.    Спина соприкасается с землёй и кажется я больше не встану, но повторяющиеся стенания брюнета подпитывают моё упорство. Аккуратно скидываю с себя почти труп.   Надеюсь, он выживет!   Провожу пальцами по его лбу, убирая волосы.   – От тебя одни неприятности. – шепчу.   – И это мне говорит мисс "ходячая неприятность"! – подаёт признаки жизни.   – Лучше заткнись, или я отправлюсь домой одна!   – Экс, возвращайся одна, пока не поздно! Феб не отпустит нас живыми! Это всего лишь фора для начала охоты его сатиров! Аполлон садист, – еле ворочая языком, иногда поднимая веки, выдавливает из себя брюнет.   Да уж! Про садиста я поняла уже!   Шоколадные глаза брюнета словно выцвели, вместе с силами и кровью постепенно уходит яркость цвета.   Цепляюсь надёжно за его подмышки и тяну на себя по гравию к ложу из штор.   Когда его голова касается ткани, он отключается.   Будем выбираться!   Перетягиваю край материала через плечо и начинаю движение.       (трек: Florence and the machine - heavy in your arms)   Я не знаю, что делать! Просто иду подальше от этого дома!   Чувства могут накрыть в любую секунду, и я разрыдаюсь.   НЕТ! Сейчас никакой слабины!   Вперёд с боевым настроем, пока физические силы не иссякнут!     Решительности хватает ненадолго!   Выдыхаюсь уже спустя пятнадцать минут. Обоими руками с болью в пальцах вцепляюсь в ткань, рывками сдвигая ношу. Девичье тело хрупкое для таких упражнений.   Мне нужна моя магия! Моя магия! Моя суть!   Через несколько километров меня настигает чувство бессилия. Опускаюсь на землю с ужасной одышкой и бешенными танцами сердца над внутренностями.   Парень мирно лежит. Бледный, умиротворенный, перемазанный своей кровью.   Красивый, но без жизни!   Нет, нет, нет! Не умирай! Прошу!   Нервно и нерешительно тянусь к его шее, чтобы проверить пульс.   Однако, оттягивать плохие вести любимое занятие всех душ!   Отдёргиваю руку так и не решившись потревожить смуглого красавца.   Посреди цветочной поляны мы кажемся такими уязвимыми и одинокими. Сейчас бы в красивом фильме отдалили кадр, и камера все дальше бы отплывала от нас. Ветер красиво беспокоил мои волосы, а лицо бы хранило бесконечную печаль.   Но явь не становится фантазией!   Замечаю, что раны на теле ангела заживают, но не так быстро. Ему может помочь трава ангелов (Ангелика).   Меня передёргивает от воспоминаний об этом горьком напитке. Я и запах не переношу.   В любом случае, вряд ли здесь где-то поблизости растёт спасительная трава.   Вдали проревел звук горна, и меня как ошпаривают кипятком. Феб не оставит нас в покое. Это звук призыва сатиров, служащих Аполлону.   Дело – дерьмо!   Два моих пальца уже на шее мужчины.   От прикосновения, Лео вздрагивает, даря миллион мурашек.   – Дружок, прошу, не умирай. – Скулю.   Губы брюнета медленно расползаются в стороны.   – Не дождёшься, – шепчет.   Придвигаюсь к нему, утыкаясь лбом в его грудь. Кровь на футболке пахнет жжёным сахаром.   Странно!   Догадки, что мелькают в голове просто обескураживают. Гляжу на его лицо, внешне он точно не похож на ангела.   Не может быть!   Если только на падшего!   Встаю с места и иду в сторону на поиски мака. Мышцы на руках ноют, интенсивно массажирую.   В процессе меня захватывают размышления.   Зачем Фебу понадобилось это пророчество? Он, итак, живёт на Олимпе, любим Зевсом! Он хочет настолько власти, что готов погубить отца? Значит он ищет ведьму марсов для ритуала! В тексте сказано про чёрного мага, который держит всех в страхе! Это явно не я! Но если по словам Конрада, мы единственные марсы, то не он ли этот чёрный маг? Прыскаю от смеха. Моё предположение - бред! Может быть есть в царстве Аида кто-то, чьё имя наводит ужас? Первое имя, приходящее в голову – Люцифер!   Прикрываю глаза, вдыхая запах искомого цветка. Вот он, с розовыми большими лепестками. Незамедлительно обрываю их, оголяя светло-зелёную головку. Вот ещё один и ещё. Отрываю несколько и возвращаюсь к парню.   Его раны словно грим, вернее, я пытаюсь в это поверить, иначе снова начнёт тошнить. Провожу костяшками пальцев по щеке. Щетина колется.   Он улыбается.   – Разве эта интрижка того стоила? – Спрашиваю с укором.   Молчит.   Откусываю кожицу с маковой коробочки, мои губы обжигает белая жидкость. Ангелам не очень-то нравится эта штука. Давлю на коробочку и, из получившегося отверстия, выжимаю молочко в рот, предварительно приказав ему открыть его.   Он даже не кривится, но я не уверенна, что поможет!   Второй цветок и третий. Повинуется, как послушный ребенок.   – Экси, оставь меня и уходи! Сатиры скоро будут здесь, – с огромным усилием говорит брюнет, начиная кашлять. – Аполлон отпустил нас только для того, чтобы поиграть в охоту! Мы будем дичью, – добавляет.   Ухмыляюсь, вливая ему ещё одну дозу недоопиума.   Громко глотает и тяжело вздыхает с желанием заговорить снова. Тело напрягается.   – Просто заткнись. – Отрезаю.   Перекладываю его голову себе на колени, принявшись перебирать его волосы. Лу говорил, что молочко мака очень противное, а этот даже не скривился.   Из любопытства языком касаюсь белой жидкости. На удивление она практически безвкусна. Допиваю все содержимое.   Почему тогда Лу ненавидит её?   – Ты лучше расскажи, как ты себя чувствуешь? Что-нибудь изменилось? Тебе хватит сил, если вдруг перед смертью я захочу заняться сексом? А то как-то неинтересно умирать, не перепихнувшись ни разу на небесах. – Несу бред, лишь бы унять это томительное ожидание.   Поможет мак или мы в заднице?   Он тихо смеётся.   – Неожиданно! – чистосердечно признаётся, следом с надеждой интересуясь. – А как же твоя сила?   – Этот ублюдок блокировал её на какое-то время!   Умиротворение и расслабление растекается по конечностям. Громко зеваю.   – Так ты сейчас бесполезна! – Довольно-таки бодрая речь начинается литься из его рта.   Молчу, прикрывая глаза.   Мне кажется, что я усну. Сладко потягиваюсь, растягивая позвоночник. Слабость завладевает мной. Вытягиваю ноги и ложусь перпендикулярно ангелу. Проваливаюсь в сон.             – Эй! эй! Экс! Экс!   Кое-как разлепляю глаза. Лео склоняется надо мной.   – Пора валить! Это была плохая идея! Здесь уснуть!   – Не знаю, что на меня нашло!   Он выглядит лучше. Силы немного вернулись к нему. Румянец окрасил щеки, а ухмылка стала смелее.   – Ты сможешь идти?   – Попробую!   Поднимается, с перекошенным лицом делает несколько шагов. Вот-вот упадёт, но успеваю подхватить.   – Идём!   Со стороны казалось, что лес далеко, но мы добрались до него за пару минут. Скрывшись в его густых зарослях, в стороне послышался топот нескольких десятков копыт.   Сатиры! Сатиры за нами по пятам!