Je peux t’embrasser

Фурина сидела на мягком диване в квартире Нёвиллета, лениво перебирая шерстку Лилит, которая уже вовсю активничала, несмотря на свой юный возраст. За окном едва брезжил утренний свет, сквозь приоткрытые шторы пробивались первые лучи солнца, а где-то вдалеке мерно гудел город, просыпаясь ото сна. Как же ей в тот момент хотелось поспать, а особенно в свой выходной день. — Ради тебя я даже купила таблетки от аллергии, — проворчала Фурина, потянувшись за пачкой, лежавшей на журнальном столике. Но стоило ей отвлечься, как маленький черный комочек тут же запрыгнул на неё, вцепившись лапками в рукав. Вместо того чтобы возмутиться, Фурина только улыбнулась и подхватила Лилит, подняв её на уровень лица. — Пошли к твоему хозяину, никаких манер у тебя нет, — пробормотала она, а котёнок в ответ потянулся к её белоснежным волосам, пытаясь ухватить кончики. Девушка усмехнулась, убирая прядь за ухо, и направилась к комнате Нёвиллета. Пол в коридоре был прохладным, а воздух в квартире — чуть затхлым, как бывает утром, когда ещё никто не открывал окна. Она постучала дважды и, не дождавшись ответа, толкнула дверь. В комнате пахло бумагой, кофе и чем-то свежим — словно лёгкий морской бриз пробрался внутрь сквозь закрытые окна. Нёвиллет сидел за столом, сосредоточенно глядя в экран ноутбука, а на столе ровными стопками лежали папки с документами. Свет от экрана отражался в его глазах, создавая эффект, будто он даже не заметил её прихода. Фурина подошла ближе и, не говоря ни слова, аккуратно положила котёнка ему на руки. Нёвиллет на мгновение замер, затем перевёл взгляд на неё. — Ты сказал, чтобы я приехала к тебе, чтобы наблюдать, как ты работаешь? — спросила она, скрывая раздражение за нарочитой беззаботностью. — Одену пиджак и едем, — спокойно ответил он, стараясь игнорировать Лилит, которая принялась карабкаться по его рукаву. — Но ещё нужно будет дождаться моей помощницы. Де Фонтейн приподняла бровь, на её лице мелькнуло лёгкое выражение сарказма. — Да-да… той самой, — пробормотала она. Она вздохнула, устало поправляя волосы. — Ну да… мало ли Лилит тебе доступ к вай фаю перегрызёт, а кофеен у тебя на районе вообще нет… — проворчала она, направляясь к выходу. — Буду ждать в гостиной, — добавила на ходу и исчезла в коридоре, оставляя после себя лишь лёгкий аромат духов и тихий шелест шагов. В комнате снова стало тихо, только Лилит уютно устроилась на коленях у Нёвиллета, чуть слышно мурча. Де Фонтейн решила не сидеть без дела. Оставив уютный диван, она медленно прошлась по гостиной, разглядывая интерьер. Всё выглядело аккуратно, строго, словно кто-то с маниакальной точностью следил за порядком — ни одной пылинки, ни единого предмета, выбивающегося из общей картины. Однако, когда её взгляд наткнулся на книгу, лежащую на столе, в этом идеальном порядке появилось нечто неожиданное. Осторожно взяв её в руки, Фурина пробежалась по обложке, затем по аннотации. Историческая и романтическая новелла. Она хмыкнула — не ожидала такого выбора от Нёвиллета. — Интересно… — пробормотала она себе под нос, но положила книгу на место. Дальше осмотреть гостиную ей не удалось — за спиной послышались шаги. Фурина обернулась и встретилась взглядом с Нёвиллетом, который уже стоял в дверном проёме. — Сегодня мы встретимся с женой, которая заявила, что её супруг вступил в брак из корыстных мотивов, — произнёс он ровным голосом, застёгивая манжеты рубашки. — А также она хочет оспорить права на нажитое имущество, — добавила девушка , лениво качнув головой. — Читала я эту писанину. Читала. Нёвиллет коротко усмехнулся. — Я и не сомневался. Фурина чуть не закатила глаза. Она подошла к нему, скрестив руки на груди. — Оу, приеду и буду очаровывать своей красотой-й-й, — протянула она с усмешкой, приподняв подбородок. Но увидев, что парень даже не соизволил отреагировать, она добавила уже более серьёзным тоном: — Я заготовила примерные вопросы. А ещё стоит включить запись. — Запись? — переспросил он, оторвавшись от застёжки пиджака. — Конечно, можно всё записывать в блокнот, но на это уйдёт уйма времени, — пояснила Фурина, пожав плечами. Однако её фраза утонула в другом звуке — щелчке открывшейся входной двери. Де Фонтейн прищурилась. — У неё есть ключи от твоей квартиры? — спросила она, а в голове промелькнула мысль:Ты настолько ей доверяешь? В дверном проёме появилась женщина лет пятидесяти, невысокая, плотного телосложения, с проницательным взглядом. Надья. Она не спешила улыбаться или приветствовать их — лишь молча оценивающе оглядела Фурину, а затем перевела взгляд на Нёвиллета. — Ты начал водить к себе девушек на…? — начала она с прищуром, но договорить ей не дали. — Нет! — резко перебила Фурина, чувствуя, как щёки предательски вспыхнули. — У нас совместный проект. Женщина чуть приподняла брови, но промолчала. Как вообще меня можно принять за…?!— возмущённо подумала девушка , но тут же постаралась скрыть эмоции за натянутой улыбкой. — Надья, она говорит правду. Её зовут Фурина, поэтому знакомься. Нам пора, — спокойно сказал Нёвиллет, и, прежде чем девушка успела отреагировать, взял её за руку и повёл в коридор. — Ах… — выдохнула она от неожиданности. Де Фонтейн на мгновение замерла, ошеломлённо глядя на их сцепленные пальцы, но быстро взяла себя в руки, скосив взгляд на Надью. Какое у неё мнение обо мне? Но ответа получить было не суждено — дверь уже закрылась за их спинами, оставляя женщину в одиночестве. — Хорошего дня… — успела бросить Фурина, но даже сама не была уверена, кому именно адресовала эти слова. Сев в машину Нёвиллета, Фурина посмотрела на себя в зеркало. Длинные распущенные волосы, которые она выпрямляла целый час, мягко спадали на сидушку сидения, сияя в утреннем свете. Челка, которую она в этот раз оставила, аккуратно обрамляла лицо. “Может, наконец, под каре?”— мелькнула мысль, но она тут же отмахнулась от нее. Убрав зеркало, Де Фонтейн бросила взгляд на Нёвиллета. — И как зовут ту жену…? — Розалья, — коротко ответил он, не отрывая взгляда от дороги. Прошло несколько секунд, прежде чем он добавил: — У нас с ней встреча через два с половиной часа. Девушка сжала губы, возмущенно закатив глаза. — Тогда зачем ты сказал быть у тебя дома в девять утра?! — в ее голосе проскользнуло раздражение. Нёвиллет не ответил. Он лишь усмехнулся, и этого оказалось достаточно, чтобы ее возмущение только усилилось. Машина тронулась. За окном проносились улицы Парижа, залитые утренним светом. Каменные фасады домов отливали теплыми оттенками, отражая солнечные лучи в мокрой брусчатке — кажется, ночью был дождь. Люди на улицах только начинали просыпаться: кофейни открывали двери, распространяя аромат свежемолотого кофе и горячего хлеба, в воздухе витали приглушенные звуки разговоров, плеск воды из фонтанов и шелест газет, которые кто-то читал за столиком у витрины. — Посещаешь кинотеатры? — вдруг спросил Нёвиллет. Фурина повернула голову, удивленно вскинув брови. — Давно не посещала. И почему… — но не договорила, лишь вздохнула, уперевшись лбом в стекло. Парень молчал, продолжая вести машину, но спустя пару секунд все же спросил: — Что? Она смотрела в окно, лениво водя пальцем по стеклу. — Ничегооо… Тишина в салоне была мягкой, почти уютной. Девушка краем глаза наблюдала за Нёвиллетом: за тем, как его профиль был четко очерчен в солнечном свете, как его пальцы легко лежали на руле. Машина ехала плавно, будто сама знала дорогу. Где-то на углу улицы заиграла живая музыка — кто-то на скрипке выводил медленную, тягучую мелодию. Фурина, лениво наблюдая за улицами, вдруг нарушила молчание: — Тебе удобно с такой шевелюрой ходить? Оуу.. шевелюра. Это слишком грубо сказано. Ее голос был легким, почти небрежным, но в нем слышался скрытый интерес. Нёвиллет не сразу ответил. Он повернул руль, обогнув небольшой фонтан, от воды которого в воздухе поднималась едва заметная дымка. — У самой лучше? — бросил он, не переводя взгляда с дороги. Девушка фыркнула, покачав головой. — Я вижу, ты любишь отвечать вопросом на вопрос. — Она сложила руки на груди и на секунду задумалась. — Просто найдутся те, кто осуждают это… в плане… Фурина не закончила фразу, но смысл был очевиден. — Даже ты? — спокойно отозвался он. Де Фонтейн напряглась. Злилась ли она? Немного. Скорее раздражалась от того, как легко он обращал ее слова против нее самой. Но вместо того чтобы показать эмоции, она медленно улыбнулась, хотя в глазах мелькнул холодный блеск. — Я просто интересуюсь, — ответила девушка, доставая наушники. Музыка заглушила гул мотора и приглушенный шум улицы. Фурина отвела взгляд в сторону, наблюдая, как на горизонте уже виднелись шпили высотных зданий. С ним бесполезно разговаривать.— подумала она, прикрыв глаза. Нёвиллет, скользнув по ней мимолетным взглядом, усмехнулся, но промолчал. Парижский торговый центр встречал их привычным гулом голосов, легким ароматом свежей выпечки из кафе на первом этаже и мягким светом ламп, отражающимся в идеально чистых витринах. Люди неторопливо бродили по этажам, кто-то выбирал одежду, кто-то заглядывал в магазины техники, а кто-то, как и они, направлялся к кинотеатру. Фурина, идя за Нёвиллетом, наконец осознала, куда они пришли, и прищурилась. — Ты меня привез в торговый центр? — спросила она с легким подозрением. — В кино. Разве ты не догадалась? — спокойно уточнил он, даже не оборачиваясь. — Сеанс через пятнадцать минут. Бесишь. Девушка остановилась, осознавая, что он заранее продумал этот момент. — Стоп. — Она произнесла это скорее для себя. В голове быстро сложилась картина: он назначил встречу на несколько часов раньше, не сказал, зачем, привез сюда — и теперь просто ставит перед фактом. То есть он сделал все это только ради того, чтобы затащить меня в кино? Де Фонтейн нахмурилась. — А почему ты не рискнул пригласить напрямую? Нёвиллет наконец посмотрел на нее, но его лицо оставалось непроницаемым. — Не хотел рисковать. Фурина чуть приподняла бровь. Боялся отказа?— мелькнула мысль. — Будешь что-то покупать к просмотру? — как ни в чем не бывало спросил он. Она тут же оживилась. — Конечно! Что за вопросы. — Девушка уверенно зашла в небольшой магазин рядом с кинотеатром. — Без попкорна не по канону. Отделившись от Нёвиллета, девушка быстро выбрала карамельный попкорн и кофе в банке. Ей сейчас нужен был кофеин, иначе она точно рисковала уснуть. Подойдя к кассе, она увидела, что ее уже ждал Нёвиллет, державший в руке всего лишь бутылку воды. — Ты берешь только воду? — спросила она, бросив взгляд на его выбор. — Какие-то проблемы? — ответил он ровным тоном. Да я его…— Фурина уже мысленно возмутилась, но не успела закончить мысль, как Нёвиллет вдруг без предупреждения забрал у нее все покупки и, прежде чем она поняла, что происходит, уже расплатился. Она застыла на месте, чуть приоткрыв рот. Нёвиллет спокойно вернулся, протягивая ей попкорн и кофе. — Почему ты заплатил? — наконец выдавила она, пытаясь понять его логику. — Можно считать, что я тебя пригласил, а тот, кто приглашает, по правилу платит. — Парень сказал это так буднично, будто это была очевидная истина. И прежде чем она успела придумать ответ, он уже направился к выходу из магазина. — Идешь? — спросил он, оборачиваясь на нее. Фурина шумно выдохнула, закатив глаза, и поспешила за ним. — Иду. — В ее голосе слышалась смесь раздражения и скрытой улыбки. Фильм, похоже, был мелодрамой. Впрочем, Фурину это волновало меньше всего. Она даже сомневалась, что Нёвиллет вообще читал описание перед покупкой билетов. Весь сеанс девушка лениво посматривала в телефон, время от времени бросая взгляды на экран — и еще чаще на самого Нёвиллета. Он, в отличие от нее, не отвлекался. Спокойный, сосредоточенный, он следил за фильмом так, словно там разворачивалось что-то действительно важное. Девушка тяжело вздохнула и сунула в рот очередную горсть попкорна, но тут же пожалела об этом. Сладкий карамельный вкус начинал приторно липнуть к языку, а в животе чувствовалась неприятная пустота. Она снова не поела утром, и теперь желудок с протестом напоминал об этом. Она наклонилась к Нёвиллету. — Будешь попкорн? — предложила она, протягивая ведерко. — Нет. — Отказ прозвучал без лишних эмоций. Фурина скосила на него взгляд. — Да не умрешь ты от одной штуки. Конечно, если у тебя нет аллергии… Он молча покачал головой. — Если ты съешь одну, то я не буду злиться на тебя за то, что… Но не успела она договорить, как Нёвиллет спокойно потянулся к ведерку, взял одну воздушную карамельную подушечку и не спеша положил в рот. Де Фонтейн на секунду застыла, а потом усмехнулась и, удовлетворенная этим маленьким триумфом, вернулась к просмотру. В итоге главная героиня умерла, вместо того, чтобы выслушать главного героя и понять его. Когда они вышли из зала, воздух в коридоре кинотеатра казался особенно свежим после замкнутого пространства кинозала, пропитанного запахом попкорна. — А почему мы были одни в зале? — спросила девушка, лениво потягиваясь. — Через каждое твое предложение ты задаешь очередной вопрос, — спокойно заметил Нёвиллет. Она лишь фыркнула, но тут же напряглась, заметив знакомые фигуры неподалеку. Навия. С ней Клоринда. Фурина тут же схватила Нёвиллета под локоть, притягивая ближе к себе. — Пойдем через другой выход… — быстро сказала она, разворачиваясь в другую сторону и уверенно ведя его туда, где людей было меньше. Нёвиллет лишь скользнул по ней внимательным взглядом, но ничего не сказал. Он просто позволил ей направлять их, пока за их спинами не затерялось оживленное кафе, в котором остались Навия и Клоринда. Позвонив в звонок чужого дома, Фурина огляделась. Дом выглядел ухоженным, но каким-то холодным, словно в нем нечасто задерживались гости. Дверь открылась, и их встретила женщина. Темно-каштановые волосы аккуратно уложены, длина чуть ниже плеч. Высокая — явно выше самой Фурины, возможно, метр семьдесят пять. На вид не больше сорока, но во взгляде читалась усталость. — Здравствуйте. Спасибо вам, что хоть кто-то откликнулся. Проходите, — женщина слегка улыбнулась, жестом приглашая их внутрь. И это дело дали студентам…— пронеслось у нее в голове, когда она посмотрела на Фурину. Разуваясь, девушка огляделась: обстановка минималистичная, без лишних деталей. Сняв пальто, она последовала за хозяйкой на кухню, где было уютно, но так же безлично. Через несколько минут в комнату вошел Нёвиллет, выпрямившись с присущей ему сдержанной грацией. — Чай, кофе? — предложила Розалия, наливая себе немного воды. — Воды, — ответил Нёвиллет за обоих. — Давайте сразу к делу. Фурина достала телефон, включив запись, и положила его рядом с блокнотом, который вытащила из сумки. Улыбнувшись, она начала: — Меня зовут Фурина, моего напарника — Нёвиллет. Я правильно понимаю, вы Розалия? Будем знакомы. Женщина вежливо улыбнулась, поставив перед ними два стакана с водой. — Благодарю, — кивнул Нёвиллет. Фурина сделала небольшой глоток и перевела взгляд на собеседницу. Посмотрев на примерные вопросы, которые она составляла практически до утра. — Итак, начнем. Какие у вас были чувства к вашему супругу на момент заключения брака? Розалия задумалась, скрестив руки. — Смутные… Все произошло довольно быстро. Мы начали встречаться в первый месяц знакомства, а на третий месяц мой супруг сделал мне предложение. Де Фонтейн коротко кивнула, что-то помечая в блокноте. Нёвиллет сел рядом, склонив голову в сторону, и задал свой первый вопрос: — Какие у вас были источники дохода до брака и после? — На тот момент мой отец подарил мне личный салон красоты, я развивала этот бизнес. Хотя я отучилась на врача, работаю не по профессии… — она сделала небольшую паузу, заметив, что Нёвиллет смотрит на нее без особого интереса. Он явно ждал только ключевых фактов. — Сейчас у меня сеть магазинов косметики по всей Франции. — Кем работают ваши родители? — спросила Фурина. — Мама флорист, а отец владеет автомобильным бизнесом. В комнате ненадолго повисла тишина, заполненная лишь приглушенным шумом улицы за окном. — Почему вы решили подать на развод только сейчас? — спросила она, делая очередной глоток воды. Женщина усмехнулась, но без радости. — В первые два года он хотя бы притворялся, что любит меня. А потом я начала замечать… безразличие. Я работаю много, редко беру выходные. Думала, что у меня понимающий муж, который входит в мое положение. А оказалось, что он мне просто врал. Он не работал, хотя говорил обратное. Просил деньги, ссылаясь на задержку зарплаты, и… воровал из копилки. Мы копили на переезд, на дом в другой стране. Девушка почувствовала странное чувство внутри — то ли сочувствие, то ли раздражение к мужчине, о котором говорила Розалия. — Мне жаль… — тихо сказала она. Женщина лишь отмахнулась. — Можете устроить встречу с вашим мужем? — спросил Нёвиллет. — После этого мы еще раз встретимся с вами и уже окончательно сформируем позицию. — Да… конечно. Я вам сообщу, — Розалия кивнула, голос ее звучал отрешенно. Фурина поднялась со своего места, поправляя рукава. — Спасибо вам за гостеприимство. До встречи. Выйдя за порог, она на секунду задержалась, вдохнув прохладный вечерний воздух. — Ну и как тебе? — негромко спросил Нёвиллет. Фурина только покачала головой, сжимая в руках блокнот. —Пообщавшись только с ней, можно сделать вывод, что ее супруг типичный альфонс. Фурина шла вперед, каждый шаг эхом раздавался в вечерней тишине. Голова была занята мыслями о разговоре, о Розалии, о странном чувстве, которое осталось после встречи. — Я впервые вижу тебя такой серьезной, — заметил Нёвиллет, его голос был ровным, почти отстраненным, но в нем читался интерес. Она замедлила шаг и повернулась к нему. — Серьезной? — переспросила она, слегка приподняв бровь. — Просто… ее история меня слегка задела. Нёвиллет подошел ближе, его спокойствие было почти раздражающим, но одновременно подталкивало к откровенности. — Но ты выглядела весьма уверенно, — подметил он, сокращая расстояние между ними. Де Фонтейн неосознанно сделала шаг назад — и почувствовала, как спиной уперлась в его машину. — Это не значит, что я так чувствовала… — тихо призналась она, опустив взгляд на асфальт, холодный от ночной сырости. Потратить столько лет зря, живя непонятно с кем… Мысли об этом вызывали странное, тягучее чувство внутри. В воздухе повисла тишина, наполненная едва слышным шумом проезжающих вдали машин, далекого смеха и слабого дуновения ветра. Девушка услышала его усмешку, но не осмелилась поднять глаза. — Если ты будешь сочувствовать каждому, кто обращается к тебе, то как будешь делать выводы? — спросил он. В его голосе не было осуждения, только спокойное наблюдение. — Эмоциями? Она хотела возразить, но слова застряли в горле. Нёвиллет слегка наклонился вперед, поднимая пальцами ее подбородок, заставляя встретиться с ним взглядом. Глубокие лиловые глаза, в которых отражались уличные огни, смотрели прямо в ее. Внутри нее что-то дрогнуло. Неловкость?Девушка ни с кем так близко не стояла. Особенно с мужским полом. Может поэтому? Она не успела осознать, что происходит, как он склонился ниже, и его губы коснулись чужих. Фурина замерла, сердце сжалось, а затем забилось быстрее. Это было так неожиданно, что она инстинктивно сильнее прижалась к машине, холодный металл неприятно отозвался в спине. Она никогда ни с кем не целовалась. Ни с парнем, ни с подругой. Но странно… это не вызывало желания отстраниться. Она закрыла глаза, позволяя ощущениям взять верх. Едва уловимое тепло его дыхания, мягкость губ, сдержанность, но в то же время нечто глубокое в этом жесте. Фурина не имела в этом опыта, но ее тело реагировало само. Она прикрыла глаза, медленно, несмело ответила на поцелуй, позволяя себе на мгновение отбросить мысли, сомнения, смущение, которые терзали ее. Нёвиллет не торопил ее. Его ладонь легла ей на талию, не сжимая, не настаивая — просто ощущая. Де Фонтейн почувствовала, как ее щеки пылают, но ей не хотелось отстраняться. Время словно замедлилось. Но все же она первой прервала поцелуй, отстранившись буквально на сантиметр, не сразу решаясь открыть глаза. Ее дыхание было немного сбивчивым. — Это… — Она осеклась, понимая, что даже не знает, что хочет сказать. К счастью Фурины у нее зазвонил телефон, девушка почувствовала, как она с облегчением поднесла его к уху, почти сжимая трубку, чтобы не дать эмоциям прорваться наружу. Это был отец. Отойдя от Нёвиллета чуть подальше, она отвернулась от него. На мгновение она дотронулась до своих губ. — Да? — Ее голос хоть и был ровным, не мог скрыть того напряжения, которое она испытывала внутри. — Ты уже закончила? — его голос, как всегда, был холодным и расчетливым. Он не интересовался, как она себя чувствует, не пытался даже заметить изменения в ее настроении. Даже как прошла ее встреча. Просто факт: дело нужно было завершить. Неудивительно. Фурина ответила кратко, не задавая лишних вопросов, как всегда в их разговорах. Она почувствовала, как его слова отрезают все чувства, как нож, оставляя лишь пустоту. — Скажи свой адрес, за тобой сейчас приедет Роберт. Она сразу сказала, как это велел ее отец, и телефонный звонок был мгновенно завершен. Девушка сделала глубокий вдох, стараясь унять внутри растущее смущение, возвращая взгляд на Нёвиллета. Он стоял немного в стороне, спокойный, как всегда. Его присутствие было неотъемлемо частью этого места, но теперь оно казалось ей чужим, почти безразличным, хотя она прекрасно знала, что это было не так. — За мной сейчас приедет… мой отец. Поэтому, до встречи? — произнесла она, стараясь сохранить свою стойкость. Но её глаза не обманывали. Она знала, что не готова обсуждать это, даже если бы хотелось. —Хорошего дня, моя прекрасная знакомая.—Нёвиллет, как и всегда, был ровен и непреклонен. Издевается? Он кивнул, его взгляд не выражал ничего лишнего, но в нем все равно оставалась нотка наблюдения. В ответ на его прощание, она просто махнула рукой, чувствуя, как руки слегка дрожат. Когда Нёвиллет сел в свою машину, Фурина осталась стоять, немного оглянувшись назад. В воздухе висело легкое чувство неразрешенности, как бы всё оставалось незавершенным, и она сама не знала, как закрыть этот момент. Чувство неловкости не покидало её. Девушка посмотрела на время, и увидела, что запись до сих пор была включена.