Увядший цветок.

Аудитория была заполнена гулом голосов, в воздухе витал лёгкий аромат кофе из стаканчиков, которые студенты пронесли с собой. Сквозь приоткрытое окно доносился весенний ветер с запахом мокрого асфальта, словно напоминание о недавних дождях. На доске мерцал слайд с заданием, но никто не спешил вникать в него до начала лекции. Фурина сидела за своей партой, постукивая ручкой по краю блокнота. Её ногти были коротко подстрижены, но на большом пальце всё ещё виднелся след от нервного покусывания. — А кого ты решила взять, так скажем, в партнёры? — спросила она, мельком взглянув на Навию, сидящую рядом. Навия, как всегда, выглядела беззаботно: светлые волосы были собраны в высокую косу, а на губах играла привычная полуулыбка. — Мы с Ризли договорились. А ты с кем? С первого курса же? — уточнила она, переворачивая страницу конспекта. Де Фонтейн замялась. Сказать, что с Нёвиллетом? Или промолчать? Что она подумает? — Ну… почти, — пробормотала она, делая вид, что рисует что-то в блокноте. В этот момент в аудиторию вошёл преподаватель, и девушка с облегчением выдохнула. *** Кафе возле университета всегда было шумным, особенно в середине дня. На улице уже не было дождя, но сквозь воздух всё ещё чувствовалась влага. Солнечные лучи пробивались сквозь большие окна, оставляя на деревянном полу вытянутые прямоугольники света. Фурина вошла в помещение, сжав ремешок сумки. Внутри пахло свежемолотым кофе, тёплой выпечкой и чем-то ванильным. Её взгляд сразу нашёл Нёвиллета: он сидел в углу у окна, чуть сгорбившись, с руками, сложенными на столе. Почему у меня так стучит сердце? Это же просто проект… Она сделала вид, что поправляет укладку, пригладив прядь волос, и направилась к столику. — Приветик, — начала она, садясь напротив. Стул скрипнул по полу, нарушив ровный гул кафе. — А, ты ещё заказ не оформил… Тогда я сейчас закажу. Что будешь? Нёвиллет медленно поднял на неё взгляд. Глаза у него были уже как обычно лиловые, холодные, но в них не было ни раздражения, ни удивления. А в очках все таки ему было и неплохо.. Он коротко кивнул. — Американо без сахара. Так скучно… — Хорошо, — протянула она, поднимаясь. Подходя к прилавку, она машинально вытащила телефон и проверила сообщения. Ничего нового, кроме парочки стикеров от Ризли. На удивление для Фурины, они бывают обмениваются рилсами. Очередь двигалась медленно. Люди переговаривались, кто-то нервно постукивал ногтем по телефону, кто-то смеялся, будто пытаясь заглушить шум мыслей. Зачем он вообще согласился? Он вряд ли нуждается в дополнительной практике с таким новичком, как я. Может, ему уже всё равно, с кем быть в паре.. Очередь сдвинулась. — Капучино и американо без сахара, пожалуйста, — заказала она, доставая карту. Бариста пробила заказ, а потом, улыбаясь, уточнила: — С собой? — Нет, здесь, — коротко ответила Фурина. Она перевела взгляд на стеклянную дверь кафе. Снаружи светило солнце, и несмотря на всего семь градусов, было почти тепло. Сапоги, которые она носила последние недели, наконец, сменились на лёгкие кроссовки. Когда бариста позвала её, девушка забрала поднос с напитками, вдохнула аромат свежего капучино и вернулась к столику. Нёвиллет всё так же сидел, уставившись в окно. В профиль он выглядел почти статуей: неподвижный, с чёткими чертами лица и лёгкой тенью на скуле от солнечного света. Нету же больше поцелуя на его щеке, почему же так неловко? Поставив перед ним стакан, Фурина опустилась на стул. — Тебя устраивает, что мы встретились здесь? — спросила она, чтобы прервать тишину. Он повернул голову, словно возвращаясь из своих мыслей. — Да. Мне удобно, — ответил он, беря стакан. Девушка вздохнула и обхватила руками свою кружку. За окном проехала машина, оставив на асфальте тонкий след влаги. В кафе кто-то рассмеялся, а на соседнем столике бариста поставила свежий круассан. — Ну, открывай же файл, мне интересно посмотреть, что за дело нам поручили, — наконец произнесла она, добавив в голос лёгкую нотку любопытства, чтобы скрыть внутреннее напряжение. — Нам приступать к этому делу через пять дней, — ровно ответил Нёвиллет, не поднимая глаз. — Успеешь наработаться. Он открыл папку, и хруст плотной бумаги заставил Фурину напрячься. Листья слегка дрогнули в его руках, отражая солнечные лучи. Девушка прикусила губу, неосознанно наклонилась вперёд, и, заметив это, тут же выпрямилась. — Тема..— начал Нёвиллет, пробежав глазами первую страницу. — «Признание брака недействительным с последующим разделом совместно нажитого имущества». Девушка резко замерла. Её пальцы сжали чашку так сильно, что костяшки побелели. Опять брак… Снова это проклятое слово. Солнечный свет, ещё секунду назад казавшийся тёплым, стал раздражающе ярким. Она отвернулась к окну, где мимо кафе неспешно проходили люди: кто-то в тени поправлял солнечные очки, кто-то вёз детскую коляску. За стеклом царила жизнь — лёгкая, беззаботная, а она снова оказалась втянута в тему, от которой так хотелось сбежать. — Нам поручено совместно подготовить правовую позицию для клиента, который требует признать брак недействительным на основании того, что супруг вступил в брак с корыстными мотивами — фиктивный брак, — продолжал Нёвиллет, не замечая, как её плечи напряглись. — После признания недействительности брака истец также намерен оспорить права супруга на совместно нажитое имущество и взыскать компенсацию за понесённые убытки. Он замолчал, перевёл взгляд на Фурину. Девушка молчала, устремив глаза в пустоту. — Слишком размыто, — добавил он, приглаживая галстук. — Но я отсканировал тебе копию. Он говорил спокойно, словно это было обычное задание. Возможно, для него так и было. Но не для Фурины. Де Фонтейн опустила взгляд в чашку. Кофе остыл, а на поверхности медленно расплывался остаток пенки. Словно затягивающая воронка. — Всё хорошо? — спросил Нёвиллет, чуть подавшись вперёд. — Всё прекрасно, — слабо улыбнулась она, надеясь, что голос прозвучит бодрее. Между ними повисла неловкая тишина, нарушаемая лишь далёкими звуками кофемашины. И вдруг раздался резкий звонок. Нёвиллет, не моргнув, достал телефон из внутреннего кармана. Взглянул на экран и молча перевернул устройство экраном вниз. Но Фурина всё равно успела увидеть высветившееся имя:«Мать». Звонок смолк. Но напряжение, как струна, растянулось между ними ещё сильнее. Она прикусила губу, колебалась пару секунд, а потом всё же спросила: — Возьмёшь трубку? — Нет, — коротко ответил он, глядя перед собой. Его пальцы оставались на корпусе телефона, но взгляд стал холодным, отстранённым. Де Фонтейн, чуть покачиваясь на стуле, пыталась угадать, что скрывается за его ответом. Вокруг них тихо болтали другие посетители кафе, кто-то нервно печатал на ноутбуке, кто-то вглядывался в меню. Но всё это стало фоном. Она снова задавала себе вопросы, которые так и не получили ясных ответов. — Почему не примешь звонок? — спросила она осторожно, чуть понизив голос, но в её тоне была искренность, которая могла быть услышана, если бы не железная отстранённость Нёвиллета. — Я занят, — ответил он, его голос звучал чётко и холодно, будто бы он просто говорил о погоде, и не было ни капли эмоций в его словах. Он даже не поднял взгляд, не встретился с глазами напротив. Фурина ощущала, как растягивается тишина, звуки из окружающего пространства становились всё более далекими. В голове девушки вспыхнуло новое, тревожное ощущение — что-то не так. Почему так холодно? Почему он не хочет обсуждать? Почему его мать вызывает в нём такую реакцию? Но она не успела задать следующий вопрос. Вместо этого, она невольно продолжила: — У вас плохие отношения? Нёвиллет на мгновение приостановился, и на этот раз его взгляд скользнул к ней — но только на долю секунды. Его глаза были полны неопределённости, словно пытаясь скрыть внутренний конфликт, который не мог быть озвучен словами. — Может быть, — произнёс он наконец, и в его голосе прозвучало нечто, напоминающее тоску, затмённую отстранённой холодностью. Де Фонтейн откинулась на спинку стула, чувствуя, как её собственные мысли и чувства запутываются, как нитки в клубке. Она чувствовала, что эта лёгкая недосказанность между ними растягивалась, как тонкая струна, готовая порваться. И она уже не пыталась продолжать разговор, понимая, что ответов она не получит. Вместо этого, она просто смирилась с этим молчанием. Тишина заполнила всё пространство между ними, и Фурина, несмотря на яркое утреннее солнце, ощутила, как на её сердце легла невидимая тяжесть. Да кто я такая, чтобы спрашивать подобное? Хотя если бы Эгерия была жива, и между ними произошло недопонимание, то Фурина бы злилась на нее и на себя.. Девушка посмотрела на экранное время, после встала со своего места. —Я опаздываю на английский.. Тот лишь достал два файла из своей папки и протянул ей. —Спасибо,—Она взяла их из его рук. — Пока. **** После занятий английского, Фурина сидела на пассажирском сиденье, глядя в окно и рассеянно слушала музыку. За стеклом тянулись серые улицы, мокрые после недавнего дождя, фонари отражались в лужах, словно размытые пятна света. Тишину нарушил звук уведомления. Девушка лениво взглянула на экран. Сообщение из телеграмма. Номер неизвестен. «Фурина, можешь приехать?» «Это я, Сетос.» Она недоверчиво фыркнула. —Откуда у него мой номер?.. — пробормотала она, нахмурившись. Пальцы уже скользнули по экрану. «Что случилось? И почему именно ко мне пристал?» Ответ пришел быстро — скинутый адрес без всяких объяснений. —Может, у него есть какой-то способ, как избежать всего этого?.. — мелькнула наивная мысль, но тут же растворилась в раздражении. —Роберт, развернитесь, пожалуйста. ** Адрес вывел к неприметному зданию с неоновой вывеской, которая дрожала в ночной темноте. Бар. Вокруг — запах табака и перегара, голоса, сливающиеся в однообразный гул. —Может, домой поехать?.. — прошептала она, глядя на вход. Но все же взялась за дверную ручку. —Я туда и обратно. Подождите меня здесь, пожалуйста. — сказала водителю и вздохнула, поправив волосы. За дверью пахло дешёвыми духами и пролитым алкоголем. Музыка била по вискам, а разноцветные огни скользили по лицам танцующих, создавая ощущение хаоса. Прижав пальцы к вискам, она протиснулась через толпу. У барной стойки, опираясь на неё и лениво жестикулируя, стоял Сетос. Рядом — парень с мутным взглядом и неестественной ухмылкой. Пьяные пи… —Ты серьёзно?.. — прошептала девушка, закатив глаза. Ее эта ситуация до жути начала раздражать. Он написал ей в не трезвом состоянии, что бы поиздеваться? Де Фонтейн подошла и коснулась плеча Сетоса. Тот повернулся, узнал её и ухмыльнулся пьяной, кривой улыбкой. —А, вот ты… — протянул он. Не дав ему договорить, она взяла его за локоть и потащила к выходу. Парень, с которым он говорил, возмущённо выкрикнул что-то, но она лишь сжала челюсти и продолжила идти. ** На улице их встретил ледяной ветер. Небо было чёрным, звёзд не видно, только далёкие огни города. Сетос покачнулся, чуть не упал, но она резко его остановила. —Что за цирк? — её голос был полон гнева. — Я думала, ты хочешь что-то важное сказать! Как же бесят такие парни… —Я не думал, что ты такая… душнила… — пробормотал он, едва ворочая языком. Холодный воздух будто ударил её в лицо, не дав сорваться на крик. Она резко выдохнула, пытаясь успокоиться. —Какой же ты тупой… — сорвалось с губ прежде, чем она успела прикусить язык. Но Сетос, кажется, даже не понял её слов. Юноша устало склонил голову. —Я с девушкой расстался… — глухо выдавил он. —Мне тебя поздравить? — её голос стал холодным и чужим, что удивляло и ее. Фурина еще ни с кем так не разговаривала. И зачем я приехала? Какая же я наивная… Из дверей клуба вышел тот парень, с которым разговаривал Сетос. В полумраке его лицо казалось размытым, но взгляд был цепким. —Почему она тебя уводит? — пьяно пробормотал он, делая неуверенный шаг вперёд. — Ты же говорил… Фурина не стала дослушивать их в невнятные разговоры. Она развернулась и пошла к машине, не обращая внимания на слова, на ночную сырость, на подступающее раздражение, которое уже было до предела. Сев в машину, она с силой захлопнула дверь. Телефон в руке мигнул, но она молча открыла чат и нажала кнопку «Заблокировать». Откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза. Бесполезно было как-либо на него полагаться. Навия рассказывала ей о его выходках в университете, на первом курсе. Бывало, что он на серьезе травил людей. Конечно, девушка старалась ни о ком не делать поспешных выводов, ей особо и не приходилось. Машина плавно тронулась с места, унося её прочь от этого бессмысленного вечера. *** На днях Фурина договорилась встретиться с Клориндой в книжном. Парижский воздух был прохладным, пропитанным ароматом выпечки и кофе, смешанным с лёгким запахом мокрого асфальта после утреннего дождя. Когда девушка подошла к книжному магазину, расположившемуся неподалёку от центра, она заметила у входа знакомую фигуру. Клоринда стояла, прислонившись к стене, в строгом пальто, с двумя стаканчиками кофе в руках и небольшим пакетом из пекарни. Её лицо, как всегда, оставалось спокойным, собранным, отстранённым — будто вокруг не было ни людей, ни города, ни самой Фурины. —Наконец-то ты выкроила для меня час в своём забитом графике, — усмехнулась Де Фонтейн, подходя ближе. Клоринда фыркнула, её губы дёрнулись в мимолётной улыбке. —Ты преувеличиваешь. — Она протянула один из стаканчиков. Фурина приоткрыла крышку и вдохнула запах капучино. Тёплый, сладковатый, с лёгкими нотками корицы. —Две ложки сахара. Как всегда, — невозмутимо добавила Клоринда. —Ты слишком хорошо меня знаешь, — протянула она, сделав глоток. Кофе обжёг язык, но был удивительно вкусным. Они вошли в магазин, где пахло бумагой, чернилами и лёгкой горечью старых страниц. Полки, уходящие вверх, были словно лабиринты. Между рядами царила приглушённая тишина, нарушаемая лишь редким шелестом переворачиваемых страниц. —Выбирай любую книгу. Это будет мой подарок тебе на день рождения. Даже три можешь взять, — сказала Клоринда, ставя пакет на ближайший столик. —Ну я же не читаю книги днями и ночами, — фыркнула Де Фонтейн, ставя рядом кофе. Она провела пальцами по корешкам, разрываясь между классикой и детективом. —Ты же обычно любовные романы читаешь, — заметила Клоринда, скрестив руки. Фурина замерла. Грудь неприятно сжалась. Даже не хочу ничего слышать о любви… —Пф, ошибаешься, — бросила она, закатив глаза. —Хм… Кстати, давно не говорили о тебе. — Фурина прищурилась, листая страницы книги с описанием тёмного расследования. — Что у тебя на личном фронте? —Ты раньше не задавала таких вопросов, — сказала Клоринда, слегка наклонив голову. —Вот именно! — усмехнулась Фурина, поставив книгу обратно. — Побыв месяц в компании людей, я наконец начала хоть чем-то интересоваться! —То есть лезть в чужое белье? Или как там эта фраза?.. Фурина замерла. Медленно повернулась к ней. —Ты сейчас даже пытаешься шутить? — её глаза сузились. — Это на тебя не похоже. —Выбирай книги, твое время на исходе. Склонившись, чтобы достать с нижней полки детективный роман, Де Фонтейн попыталась прогнать странное ощущение. Она знала Клоринду давно, но сегодня в ней было что-то… другое. Её обычно ровный тон казался натянутым, а взгляд — каким-то отстранённым. Она уже собиралась спросить об этом, когда услышала: —Я… полюбила одного человека. Книга выскользнула у неё из рук и шлёпнулась на пол. —Что? — спросила Фурина, резко поднимаясь на ноги. — Даже так? —Это громкие слова, — поправила Клоринда, делая шаг в сторону. — Скорее… спонтанная влюблённость. —«Полюбила» — это уже достаточно громко для тебя. —Девушка сделала шаг вперёд. — А спонтанная влюблённость… В воздухе повисла неловкая пауза. Где-то с дальнего конца зала раздался тихий смех, и кто-то закрыл книгу с глухим хлопком. —Лучше бы это была просто спонтанная влюблённость, — сухо произнесла Клоринда, отвернувшись к витрине. Слова резанули по сознанию, но Фурина не стала ничего спрашивать. Она лишь молча подняла упавшую книгу, а потом наугад взяла с полки фэнтези-роман с замысловатой обложкой. Её пальцы машинально провели по выгравированным буквам, а мысли уже были где-то далеко. ** Когда они вышли на улицу, ветер оказался ещё холоднее. Сумерки окутали город, и первые фонари дрожали в лужах. —Каково тебе учиться в университете? — вдруг спросила Клоринда, медленно идя рядом. — Каждый день видеть столько людей? Де Фонтейн сжала в одной руке сумку с книгами, а в другой — уже остывший кофе. Сделала глоток и вздохнула. —Не так уж и плохо. Многого пока не расскажу… но вот совпадение — сижу за одной партой с Навией. А ты же её знаешь… Телефон в кармане завибрировал. —Подержи, пожалуйста.— После этого, она протянула Клоринде стакан, а сама вытащила телефон. Сообщение в инстаграме. От Нёвиллета. «Уже всё изучила?)» «Блин… я же забыла про эти файлы…»— осознала Фурина, вспоминая папку, забытую на столе. Пальцы сами набрали: «Уже да…» Она ещё раз посмотрела на сообщение. «Скобка… Он поставил скобку?» —Почему ты так взбодрилась? — раздался голос Клоринды. —Что? Ничего. О чём ты вообще?.. — пробормотала она, убирая телефон в карман. Та лишь посмотрела на время. —Мне пора. Через пятнадцать минут тренировка. —Так быстро?.. — удивилась Фурина. Она шагнула вперёд, чтобы приобнять подругу. — Спасибо за кофе и за книги. Удачи разобраться с… Клоринда молча прикрыла её рот ладонью. Её пальцы были холодными. —И тебе хорошего вечера, — тихо сказала она. Девушка смотрела ей вслед, пока та не растворилась в потоке прохожих. В воздухе остался лёгкий аромат кофе, книг и чего-то неуловимого. «Лучше бы это была спонтанная влюблённость»…Она про кого..? Сквозь прохладный вечер прошёлся непрошенный озноб. ** Фурина смотрела на увядающий букет роз, который стоял на её столе. Лепестки, некогда пышные и нежные, теперь местами потеряли свой цвет, а края их стали хрупкими, словно покрытыми невидимой пылью времени. Она осторожно вынула несколько роз, выбирая те, что уже окончательно потеряли свою былую красоту. Их стебли неприятно кололись о пальцы, оставляя лёгкие царапины, но девушка не обращала на это внимания. Тишину комнаты нарушил резкий звук распахнувшейся двери. — И кто тебе уже розы дарит? — раздался хрипловатый голос отца. Девушка вздрогнула и быстро спрятала розы за спину. Шипы неприятно вонзились в ладонь, а несколько красных лепестков упали на пол. — Здравствуй, отец, — натянуто улыбнулась она, не поворачиваясь к нему спиной. — Это… мои новые друзья скинулись и подарили. — Друзья, — повторил мужчина с тенью усмешки. Его взгляд скользнул по букету на столе. — Значит, с Сэтосом вы уже не общаетесь? «Уже настучал…» — пронеслось в голове девушки. — Мы… изредка поддерживаем общение, — ответила она, с трудом сохраняя спокойствие. Отец медленно прошёлся по комнате, окинув её строгим взглядом. — Изредка, говоришь… — задумчиво протянул он. — Ну ничего, скоро вам всё равно придётся видеться чаще. Через пару месяцев вы же расписываетесь.. а к этому времени у вас уже будут встречи. Свидания, так сказать. Фурина почувствовала, как внутри что-то неприятно сжалось. А тот лишь поправил свои очки. — Свидания… — повторила она, словно пробуя это слово на вкус. Отец остановился возле стола, слегка поправил один из увядших бутонов. — Папа, почему вы так спешите с этим браком? — в голосе Фурины проскользнула неуверенность. — Я ведь ещё даже вуз не закончила… Мужчина нахмурился. — Я наблюдаю за тобой, — его голос стал холоднее. — И советовался с Лоролен. Мы пришли к выводу, что тебе нельзя доверить управление бизнесом. Это слишком большая ответственность. Мне проще довериться мужчине. Розы выскользнули из её рук и с мягким шорохом упали на пол. Казалось, вместе с ними рухнули её надежды. Обида обожгла сердце, словно те самые шипы, которые ещё недавно впивались в ладони. Всё, к чему она так долго стремилась ради того. чтобы выглядеть лучше в их глазах , оказалось неважным. Её путь уже определили без неё. Девушка всегда следовала их указанием, даже на юрфак пошла, так как ей твердили быть юристом, как и ее родители. Де Фонтейн сжала челюсти и заставила себя не опустить взгляд. Она смотрела на отца с болезненным спокойствием, хотя внутри всё кричало. — Завтра съездишь в паспортный стол, — бросил он, направляясь к выходу. Она молча кивнула. Де Фонтейн медленно опустилась на колени и принялась собирать лепестки, которые рассыпались по полу. Они были мягкими, почти невесомыми, но холодные доски пола делали их хрупкими, словно замороженными воспоминаниями о чём-то утраченном. Пальцы осторожно подбирали алые фрагменты, некогда живые, а теперь безжизненно покорившиеся времени. Она сложила лепестки на стол, на то самое место, где ещё недавно стоял полный сил и красоты букет. Среди них лежали и её надежды — неявные, но ощутимые. В руке осталась одна роза. Фурина задумчиво посмотрела на её тёмно-красные лепестки, которые ещё сопротивлялись увяданию. Она медленно провела пальцами по стеблю, не обращая внимания на острые шипы, что снова впились в нежную кожу. Тонкие струйки боли пробежали по ладони, но сейчас эта боль была почти желанной. — Больно… но живо, — прошептала она, слабо улыбнувшись. Кровь выступила на кончиках пальцев, оставив на лепестках алые отметины — знак её тихого, незаметного сопротивления. За окном вечерний ветер шевельнул шторы, впуская в комнату прохладный воздух. Сухие лепестки дрогнули, словно вздохнули в унисон с её молчаливой горечью. В воздухе ещё витал лёгкий аромат роз — аромат обманчивой нежности, под которой скрывались колючие шипы. Девушка сжала розу крепче, чувствуя, как боль становится резче. Я больше не хочу быть увядшим цветком в чужом саду —подумала она, глядя на алые капли, впитавшиеся в лепестки. Ночь постепенно сгущалась за окном, а в комнате, пропитанной запахом роз и горьких мыслей, поселилась тишина, похожая на затишье перед бурей. В такие моменты тяжело думать о чем то хорошем..