Extra!

Extra!

А эту главку посвящаю всем своим горячо любимым друзьям. Господи, тысячу и миллиарды раз шлю вам свою любовь и благодарность! Спасибо что появились в моей жизни. Sie sind alle meine Schätzen!

Сильный шум помехов, рвущая боль во всём теле. Мимолётная ослепительная вспышка и звон на пополам с вибрацией голове. Вселенская слабость. Маленькое тельце с ненавистью нечто исторгло из глубин телевизионных каналов. Как безжизненный труп оно упало на землю, проехав ещё какое-то расстояние по мокрой от росе траве. Чувства возвращались постепенно. Сначала почувствовалась на вкус и запах сырая земля. Песчинки неприятно заскрипели на зубах. После неясно закаркали голодные, озлобленные вороны вдалеке. А там и сознание расчистилось настолько, что можно было уже и осторожно приподнять голову, осмотреться по сторонам. Лес. Кругом лес и ничего кроме него. Сизый сумрак колышется, опутывает деревья. Те, в свою очередь, тихо переговариваются на ветру, будто обсуждают новоприбывшего. Серое небо угрюмо смотрит с высоты на пропащую землю. Воздух влажен, будто целую неделю шли дожди. Прохладно. Но терпимо. Мальчик с трудом встал. Пошатнулся и схватился за голову. Потёр лоб, макушку, огладил затылок. Взгляд никак не фиксировался, мылился. После вяло отряхнулся и уже свежим взглядом окинул местность, словно не понимая, как здесь оказался. Откашлялся. Голос звучал хрипло, как карканье умирающей вороны. Что это за место? Как он сюда попал? Он. Он? А, собственно, кто он? Мысли путались, наскакивали одна на другую. Голова кружилась, усугубляя положение. Великий процесс думанья рвался, трещал по швам, превращаясь в бессвязные лохмотья. Качнулся вперёд, хотел пойти. На первом же шагу в холодную босую ступню вонзился бок шишки. Мальчик сдавленно охнул. Пнул обидчицу. Та откатилась достаточно далеко, в кучу таких же хвойных плодов. Обернулся. Телевизор, невесть как взявшийся здесь, бесстрастно блестел помехами. Ничего примечательного. Мальчик подошёл к технологичному ящику. Приложил дрожащую ладонь к холодному как лёд экрану. Случилось что-то важное. Слишком важное, чтобы просто забыть. Эти простые истины вспыхнули ярким светом в юной черепушке, подобно свету в тёмной комнате. Паника начала постепенно затягивать в свой омут неокрепшее сознание. Дыхание сбилось. Юнец, чтобы найти надёжную опору, прижался спиной к экрану. Последний, видимо, был категорично против. Посему, следом за слабым белёсым свечением почувствовался толчок. Мальчик пошатнулся, но не упал, что прямо-таки удивительно, ибо тот был настолько измождённым по виду, что без слёз толком не посмотришь на него. Хотелось бежать без оглядки от этого чуда техники. Что, собственно, наш герой и сделал. Однако бежать не мог в силу своей из ниоткуда взявшейся усталости. Поэтому пошёл. Точнее, поковылял прочь от агрегата. Лес таил в себе множество опасностей. Уж больно неприветливо тот выглядел. Слишком спокойный, слишком тихий. Что-то тут нечисто. Так точно думал мальчишка, бредя между мокрыми, серыми стволами деревьев. Но постепенно чувство тревоги ушло. Это странно. Как такое возможно? Имеешь вполне уважительные основания для страха, а он проходит. Что за чертовщина! На свежем воздухе голова прочистилась окончательно. Приятно дышалось. Хорошо шлось. Трава, пусть и жёсткая, насквозь промокшая, представлялась ковром. Засунув руки в карманы плаща, юнец шёл, не разбирая дороги. Главное было выбраться, выжить. Остальное его не волновало. Иногда под ноги попадалась гнилая листва. Неприятно, но что поделаешь? Тем более, когда твои мысли заняты собственным происхождением. Откуда он знал, что сей ящик называется "телевизор"? Почему он умеет ходить, рационально мыслить? Совершенно очевидно, что ему помогли забить эти простые истины. Но-... Вспышка!

Нет. Нельзя. Нельзя вспоминать.

Позабытая боль вновь дала о себе знать острой, простреливающей мозг насквозь, болью. Тело задолжало. Колени подкосились. Мальчишка, раскачиваясь из стороны в сторону, неуклюже подбежал к дереву. Ноги стали ватными. Подогнулись и он упал на землю, аккурат между больших вспученных корней дерева. Сжался весь в комочек, прижался к корням. Натянул посильнее пакет на подбородок. Стоп. А откуда эта вещица у него? На кой чёрт он нацепил её на голову? Ладно, неважно. Как он уже успел уяснить: меньше знаешь, думаешь — счастливей живёшь. Успокоившись и придя в себя, продолжил путешествие без цели. Внезапно на деревьях ожили тощие, влохмоченные и, по всё видимости, больные совы. Зачастую можно было видеть вдали воронов, что собирались небольшой компанией вокруг чего-то липкого и непонятного. Мальчик старался обращать как можно меньше внимания на эти сборища. И всё-таки любопытство временами берёт верх. Главное, правильно оценить последствия и быть к ним готовым. Разогнав недовольную воронову братию, мальчишка уставился на то, что так привлекло птиц. Обезображенный вкрай труп лежал, распластавшись на земле. Птички уже устали растащить некоторые куски из общей кучи. По сути то, что там лежало, было всего лишь грудой мяса, облепляющей кости. Кожи не было и в помине. Некоторые участки уже давным-давно начали подгнивать. А органы и подавно. Гадкой кучкой они были расшвыряны на много метров вокруг. Там заводились белые скользкие опарыши, что весело тряслись, поднимались мерзко шевелящейся кучкой над трупом. Мухи тусовались по соседству, облюбовав рот и пустые, выеденные глазницы. Зрелище было поистене впечатляющим. Сдерживая рвотные позывы, юнец деликатно отошёл от трупа и устремился дальше. Как будто лес становился только гуще. Деревья непроходимыми кольями утыкали землю, устремляясь вверх. Подобные кровавые композиции стали чаще встречаться. Постепенно во влажный воздух стали примешиваться тошнотворные ароматы разложения. Хотя, это мягко сказано. Тут было конкретное гниение. И эти мошки. Мошки, мошки, противные, жадные до гнили мошки. То там то сям валялись залитые кровью и прочими телесными жидкостями расчленённые тела. Вокруг них вились стайки ворон. Если так сказать на вскидку, то сложно было определить пол и возраст каждого загубленного — настолько некто измывался над ними. Были и спрессованные кучи, из которых торчали чёрные всклокоченные перья. Возле них прыгали озадаченные живые сородичи, растерянно каркая. Мальчик стремился как можно скорее покинуть неприветливые земли баталищ, но тщетно. Острые пасти капканов с кошмарными челюстями поджидали в густой траве. Нужно было бесконечно осторожничать, чтобы не угодить в голодную варежку. Так же немаловажную опасность представляли и обычные лесные препятствия. Ну, как обычные. Для нас необычные, а юнцу было всё равно. Он принял решение ничему не удивляться, какими бы странными не казались вещи. Широкая пропасть, расколовшая, как глубокая рана, лес на два куска? Вообще нормально. Подвешенные к веткам крепких деревьев клетки зависли в воздухе? Пф, совершенная обыденность! А что насчёт непонятных комков, состоящих из кучи разных тел? Ну, бывает. В некоторых клетках уже гнили трупики лесных зверей иль людей. А в других неистово билась жизнь, не теряя последней надежды на спасение, разыгрывая жуткие и душераздирающие сцены. Мальчик держался молодцом, мужественно встречая любые ужасы, будь то ворона со свёрнутым на бок клювом, надрывно плачущий в заточении человек иль лисица, вспоровшая сама себе брюхо, лишь бы не встретиться со своим худшим кошмаром. Неизвестно, что за сладкий сон рьярного до страданий охотника тут царил. Сейчас с этим разберёмся. На какой-то занюханной полянке, тоже поросшей лесом, показался ветхий домик. Старый, на втором этаже одно окно наглухо заколочено. С дальнего расстояния было видно, что крыша прогнила. Однако на вид очень даже жилой. Вон, капканы, вымазанные в свежей крови валяются на террасе. А тазики с более-менее чистым нагромождением внутренних миров? А новенькие отметины от пуль в стенах? Всё прямо указывало, что в этой лачуге жил Охотник. Какое знакомое слово... А тем временем мальчик уже подбирался всё ближе и ближе к полудому-полусараю. На почтительном расстоянии обошёл крысоловки, валяющиеся возле крыльца. Взошёл по скрипящим, рассохшимся ступеням. Какое запустение... Тучи сновали по небу будто надзиратели. Туман всё ближе подбирался к юнцу. Такое ощущение, что эта серая пелена находилась на правах ищейки, преследующей свою добычу. Ветер становился злее, подхватывал сухие листья с замусоренной террасы и волок их в разные стороны. Дверь, ведущая в домишко была приоткрыта. Естественно, что мальчик и туда сунул свой нос. У этого места была некая особая атмосфера, совсем печальная, траурная. Оно навевало невыразимую тоску о чём-то навсегда позабытом, что хочешь вспомнить, но всё напрасно. Чей-то ласковый образ безуспешно пытался достучаться сквозь стену из временных лент. Некая женщина, что когда-то была ему дорога. За которую он бы убил. Первым делом, зайдя в дом, юнец узрел самую обычную картину кухни. Из изнанки дома разило бедностью и откровенной дряхлостью. Если не считать толстенный слой пыли и загаженный стол, то комнатка была вполне приемлемой. Из-за своего слишком маленького роста мальчишка не мог взглянут на содержимое стола. Однако запашок давал ясное представление, что лучше туда не заглядывать. Только недопитая бутылка красного вина гордо выпячивала зелёные бока в мигающем свете лампы. Путешествие по странному дому продолжилось. Оказалось, кухня была только началом. Как и всё увиденное ранее. Хотя, в данной ситуации сложно рассуждать, что слишком, а что неплохо. Сырой, затхлый воздух курился повсеместно. Почти к каждой из стен притулились огромные мешки. Некоторые были настолько туго набиты, что просто не выдерживали груза и рвались внизу. Из образовавшихся дыр вываливались хорошо выделанная человеческая кожа. В остальных мешках вздувалась сваленная неопрятным комьями вата. Похоже, тут живёт не просто Охотник, а целый потенциальный клиент психиатрической больницы. Кто в здравом уме будет эдакое вытворять? О, и ещё пару бутылок завалилось под некий комод без одной ножки. Вместо неё красовалась стопка заплесневелых книг. Особенно заинтересовался самой верхней книгой в потёртой красноватой обложке. Вытащил произведение из под давления. Неустойчивый комод тет же накренился. Всё, что на нём покоилось, соскользнуло прямо на мальчишку. Рука от манекена, непонятные таблетки, очередная бутылка (уже из под водки) чьи-то облезлые подтяжки — всё ухнуло вниз. Мальчик чудом успел отскочить. Перевёл ошарашенный взгляд на книжку. "Алые паруса" — гласило название. "Алые паруса"... Где-то он уже слышал нечто подобное. Открыл книгу на случайной странице, помогая себе указательным пальцем, пробежался по строкам. Какие же знакомые фразы. Он однозначно их когда-то видел. И не раз, и не два! Внезапно обычная книжонка вызвала целый ураган внутри слабой грудной клетки. Что это с ним? Её разрывало от тоски, от неописуемого чувства вины. Вины, что никого не смог защитить, что так и остался трусом. Литературное произведение полетело в стену, на ходу роняя пожелтевшие страницы. Ярость клокотала во всём теле на эту безобиднуб книжицу. Как будто во всех делах была виновата только она. На периферии сознания забрезжил знакомый шум. Шум, чёрт бы их побрал, помехов. Заранее схватившись за голову, юнец приготовился к нестерпимой боли. Стал нервно дёргать длинноватые прядки волос. Не тут-то было! Мимо пробежала некая чёрная тень, морок, состаящий из лихорадочно мечущихся помехов. Но разобрать смазанную фигуру такого же мальчишки, как и он сам, не составило вообще никакого труда. Морок врезался прямо в своего реального двойника. Живое тело пронзил насквозь слабый, но ощутимый электрический заряд. Мальчик тихонько вскрикнул, крепко прижал ладонь ко рту. Не хватало, чтобы кто-то посторонний и с психическими отклонениями услышал его. Да и вообще, что сейчас произошло?! Неужели именно так впадают в безумие? Шок постепенно отпускал нашего героя. Никто не пришёл на вскрик. Никто не отозвался. В данной ситуации это было очень даже хорошо и не могло не радовать. Можно было продолжить беспрепятственное исследование дома. Пока ходил по этим мрачным залам, комнатам, мальчик осторожно задумывался о своём странном состоянии. Казалось, он вообще единственный в мире и теперь ходит по пустой земле без цели. Неужели все давным-давно умерли, а он этого и не подозревал, витая в телевизионных пространствах? Словно в ответ на его мысли откуда-то далеко-далеко долетели непонятные звуки. Их сложно было разобрать, сложно было понять, что это вообще такое. Неужели, кто-то ведёт беседу? Да и в такой бедственной обстановке! Юнец заторопился, ни на секунду не забывая о банальной осторожности. Прошёл мимо странной композиции, что красовалась в одной из серых комнат. За столом сидели трое: по всей видимости, отец, мать и сын. Конечно, это были чучела. У отца лицо было суровое, как к ополоумевшего суслика, возомнившего себя генералиссимусом всея армии всей земли, а сама голова напоминала общипанную старую редиску. Во рту вонючая трубка едва не вываливалась вместе с челюстью в тарелку с феерический бурдой. У матери отёкшее от слёз лицо. Стеклянные глаза уставились в немой мольбе на отца семейства. Губы словно вот-вот задрожат. Сын сидел между этими двумя основными силами. Лицо выражало глубочайшее несчастье, загнанность, будто у дикого зверя на охоте против него самого же. Это красноречиво подчёркивало вытекшее из глазницы глазное яблоко, по которому уже во всю деловито шастали мухи. Опять эти невысказанные чувства пополам с мерзостью, застрявшей в горле. Толая муха, видимо, не желая присоединяться к товарищам, бестолково кружила вокруг лампы. Чтобы побыстрее избавиться от вида давящей на мозги экспозиции, открыл некую дверь, чуть не свалился с крутой лестницы. Звуки усилились, стали чётче. Ба, да это же неизвестная мелодия! Играли внизу, за очередной дверью. Спустился и по этой лестнице. Пару раз чуть не скатывался с треском вниз — настолько ступени были крутые. Прошёл мимо швейной машинки, стремясь не зацикливать на ней своё внимание. Всё, с него достаточно ужасов! Он больше не хочет прокручивать различные варианты кровавых событий, что разворачивались здесь. Достаточно было и мешков с кожей и ватой, что почти загромоздили проход к заветной двери. А мелодия усиливалась. Теперь можно было различить, что играла-то она всего пару разных звуков иль тонов, а после повторяла их в не меняющейся последовательности. Следовательно, скорее всего, виновник торжества есть обычная музыкальная шкатулка. Протискиваясь меж грязными мешками, мальчик уверенно шёл вперёд, иногда изворачиваясь, подобно крысе. Смешно морщил от вони нос. Помимо гнили, ещё пахло какой-то сильной химией. Комбинация запахов просто убойная. Добравшись до цели, понял, что дерево настолько хлипкое, что можно подсмотреть за происходящем в комнате через многочисленные щёлочки. Чем, собственно, и занялся. В полупустой комнате прямо на ковре сидела взлохмаченная, девочка. Сизый свет падал сзади на её затылок, спинку, тем самым выхватывая заморенную фигурку из полумрака комнаты. Она задумчиво тискала в руках потрёпанных плюшевых медведя и замызганного тигра. Рядом стояла металлическая коробочка с ручкой. Это и было музыкальная шкатулка, чья мелодия начинала поднадоедать нашему герою. Было нечто зловещее в дурацких звуках сей композиции. Подняв голову вверх, мальчишка заметил огроменный амбарный замок на двери. Ага, ясненько. Предполагаемый Охотник запер здесь бедняжку по неизвестной причине. Вернее, о причинах можно было догадаться и самим, хоть и жутко. Я спасу её любой ценой! Хорошее заявление, вот только ты точно уверен в том, что ей нужна помощь? Но, признаемся, в сей ситуации такая фраза очень уместна. Но какие действия предпринимать? — Эй, пс-с! — тихо позвал. Девчушка резко вскинула голову, отпрянула. Тигр и медведь завались на бок. Плюшевыми лапками они обнимались, будто пытались подбодрить друг дружку. Сама девчонка отползла чуть дальше. Глаза заметно блестели из-под густой чёрной чёлки. — Не бойся, я тебя обязательно отсюда вытащу! — горячо заверил наш герой Огляделся. О! На столе, рядом со швейной машинкой покоился увесистый молоток. Как он здесь оказался, мальчика не волновало. Главное, что рукоятка чуть свешивалась со стола. Таким образом, подпрыгнув, и стащишь инструмент со столешницы. Но вот незадача, молоток слишком тяжёл. Стащить его одна тема, а вот воспользоваться — совершенно другая. Этот инструмент больше самого мальчишки, как он с ним справиться? Просто удержать в руках будет невероятно трулно. Да и если упадёт на пол, то наделает много шума. Последний может привлечь названного в своём же доме гостя. А действовать нужно предельно аккуратно и, по возможности, тише. Посему, не придумав ничего лучше, юнец принялся с корнем выдёргивать рассохшиеся куски двери. Треск поднялся невообразимый. Можно было подумать, что в комнатку рвётся, ломится дикий кровожадный зверь. Девочка взвизгнула и кубарем бросилась под стол. Когда убегала, случайно задела шкатулку. Та перевернулась, рассерженно дзынькнув. Мелодия прервалась. На видимом боку жестянки показался из рук вон плохо намалёванный глаз. А щепки всё летели. Вскоре такими темпами внизу двери появился достаточно просторный проход. Ударив кулаком несколько раз по оставшимся деревянным зубьям, мальчик зашёл в комнату, отряхиваясь от мелких обломков. М-да, помещение оказалось ещё печальнее, чем ожидалось. Девочка забилась в самый дальний угол под столом, исподлобья поглядывая на ворвавшегося как пугливый зверёныш. Мальчишка в свою очередь стремился показать, что не собирается причинять вред девочке. Казалось, она плохо соображала, где находится, что от неё хотят. Присел на одно колено, медленно протянул руку. Сделал жест по типу "иди сюда, не бойся". Девчушка с сомнением смотрела на незнакомца. Что-то знакомое угадывалось в его жестах. Жаль, лицо скрыто под пакетом — не разобрать эмоций. И всё-таки она совершенно точно раньше была с ним знакома. Навязчивое чувство дежавю никак не отпускало. Но где же? В прошлой жизни? Сомнительно. Буквально день назад они точно виделись. Иль она что-то путает? — Иди сюда, не бойся. Я тебя не обиду, — в голосе слышалась неподдельная улыбка. Уж не показалось ли? Девчушка робко показалась из-под стола. Пару лучей света упало на щёчку, совершенно не согревая её. Некоторое время она продолжила просто рассматривать незнакомого человечка. Любопытство распирало всё её естество. Вот реально, так и подмывало подойти ближе. Осторожно, не доверяя юнцу, девочка вылезла из своего убежища. Тот даже не шелохнулся. В его глазах это было маленькое создание со скрытым потенциалом. Была так же и созданием, которое до дрожи в пальцах хотелось защитить. Растерянная, но с недюжиной решительностью. В клубах света та представляла собой живой пример непокорённой. Мальчишка улыбнулся, совсем забыв, что его улыбка адресована самому себе, ибо её так никто и не увидит. Как же бесит этот пакет! Зачем он вообще нацепил это нечто? Рука окаменела, не слушалась. С тем же успехом можно было попытаться поднять куль с мясом больше тебя самого в три раза. Слушая привычный писк помехов на задворках сознания, стащил с себя взмокший бумажный пакет. Девочка с замиранием сердца наблюдала, как спокойная улыбка расцветает на этом молодом личике. Она хотела его коснуться, почувствовать исходящее от него тепло. Но всё, что она видела перед собой — раскачивающееся, держащееся за её руку тело мальчика. Голова запрокинута, в глазах мольба не отпускать.

Я не хочу тебя отпускать!

Я не хочу тебя забывать!

В глазах защипало. Сердце пропустило один удар. Где-то в недрах черепа что-то затрещало. Зрачки расширились. Откуда эти видения? Будущего иль прошлого? Несмотря на то, что оба, глядя друг на друга, видели разные картины и образы, они вполне осознавали тот момент, как медленно тянуться их руки в слепом желании переплести пальцы. И не важно, что за этим рукопожатием их может поджидать. А именно: абсолютный крах, беспросветная бледность и бесконечные циклы-круговороты одних и тек же событий. И ни в одном из последних не удастся сообщить о своих опасениях. Об этом позаботятся. Но что же это за бледность? Откуда взялось это слово? По ощущениям этих детей это холодная безразличность, ежедневная и нормализованная жестокость. Всем на тебя наплевать. Одни заметят и проигнорируют, другие — отпинают до кровавой слюны. Может тотальный контроль и подчинение? Беспросветное отчаяние? Это решает для себя каждый.