кошмары.

сил катастрофически не хватало ни на что. после возвращения домой, илья так и просидел у порога, прислонившись к двери полтора часа. с трудом скидывая с себя куртку и снимая обувь, брюнет, словно ходячий призрак, поплёлся в комнату. дома никого не было, поэтому младший завалился на кровать показушно и громко вздыхая. он дома. этот знакомый, противный, но до боли родной запах алкокогля смешанный с табаком. на кровать запрыгнуло ещё что то. это что то было на удивление уже довольно большое, мягкое, тёплое и пушистое. обнюхивая и вылизывая хозяина кот мурлыкал и изредка тихо мяукал. кто кто, а завертин чутче всех определял настроение и чувства корякова. медленно проведя ладонью по шерстке любимца, юноша из последних сил нормально заполз на кровать и накрывшись пледом сверлил взглядом прикроватную тумбу. он дико устал, сбросил килограмм десять, и очень хочет спать. сейчас бы он не отказался проспать часика так 72. парня мучали кошмары ещё с детства. раньше, мама чистала ему сказку на ночь, и становилось гораздо легче. навязчивые мысли уходили на второй план, ведь на первом был родной шепот и очередная сказка о добре. ведь тогда маленький илья не подозревал, как будет мучаться через пару лет. три часа ночи. назойливая тревога не отступала. коряков перепробовал уже кажется все. он выпил пол пачки глицина и пару непонятных, что лежали на столе. эффекта особого не дало, как и дыхательные практики. изрезанные плечи отдавали глухой болью, явно давая помнить, что больше не выдержал. там и места живого не осталось. да и кровь пускать было бессмысленно. повернувшись на другой бок, парень тяжко выдохнул. белые, лунные лучи падали в комнату подростка, аккуратно освещая её. эта ночь была спокойнее остальных. остальные ночи были беспокойными, сопровождающиеся тихими всхлипами, бесконечным, сжирающим изнутри одиночеством и мраком. сегодня были видны даже какие никакие звезды. мысли о вечном, звёздах и космосе успокаивали. тяжёлые веки постепенно смыкались, а внутри разливалось спокойствие и некий комфорт? окружающая обстановка сменилась на прежнюю. белые, мягкие стены вновь окружили юношу. но что то изменилось. он был не один. и кажется стены, особенно полы, были далеко не белые, а с запекшейся кровью и запахом гнилой плоти. осматриваясь вокруг он увидел ещё кого то, лежащего в углу этой пыточной. илья не успел толком рассмотреть очертания лица, или хотя бы цвет волос. вокруг корякова появилась задорно смеющаяся толпа подростков. их было не пять и не десять, по ощущениям там было человек сто. сто обиженных на весь мир, токсичных и агрессивных подростков возраста от тринадцати до восемнадцати лет. все они с презрением оглядывали брюнета, и шептались. кто то успел его унизить морально, а некоторые решили самоутвердиться ещё больше, применяя физическую силу. абсурд ситуации в том, что илья не мог сделать ничего. кажется, из него вынули все кости и хорошо от пинали настолько, что он мог лишь лежать и с трудом дышать. главный страх корякова – быть непризнанным обществом, стать объектом насмешек и буллинга. в школе да, о нем ходили сомнительные слухи, на счет него шептались и иногда скидывали шутки про шрамы. к этому он привык. он привык быть серой массой общества, без своего мнения, не выделяясь из толпы. он всегда боялся внимания. казалось, что они не уйдут никогда. в него плевали, пинали, фотографировали, били, обматерили и самоутвердились среди друзей поливая отборными оскорблениями. самым напрягающим в этой ситуации было то, что они знали все. абсолютно все о нем. жизненную ситуацию, положение в семье, о отношениях в семье, они знали о всех его мыслях, начиная с седьмого класса они знали все. через пару часов вся эта компания поняв, что от одиннадцатиклассника они больше ничего не получат, они переключились на «соседа». возможность функционирования и чувства вернулись в тело корякова. первое, что он ощутил, это кажется остро-режущая боль в рёбрах и грудной клетке. прижав колени к груди и скрутившись от резкой боли юноша тихо хрепел.нужно уходить отсюда. нужно умереть хотя бы не тут. нужно. первая попытка поднялся на ноги не увенчалась успехом, он лишь с грохотом повалился обратно. вторая, третья и с пятой попытки, коряков облокотился о стену для поддержки встал. ноги гудели, кажется протестуя на передвижение, но парень мужественно терпел и облакачиваясь о стену, поковылял к выходу. палату он тогда изучил вдоль и поперек, потому трудностей поиск выхода ему не доставил. снова эти жуткие, грязные стены и мигающая лампочка в конце коридора. снова апатия и одиночество. снова ежедневные крики в качестве будильника. снова. в глазах темнело, голова кружилась и болела, каждое движение доставляло дикий дискомфорт и устояло желание прям сейчас резануть вдоль. за спиной послышалось шуршание и смех. опять. опять они. кажется сейчас он снова столкнется с этим. спереди, появился высокий силуэт с халате, с блондинистыми волосами и папками в руках. мужчина медленно обернулся поправляя очки с круглой оправой. в его глазах илья видел последнюю надежду на что то хорошее и спасение. в конце концов, за все время прибывания в психушке денис был единственным, кто защищал и как то заботился о корякове. последний луч надежды на счастье, к которому брюнет старался изо всех сил бежать от большой и шумной, преследующей проблемы. чем ближе илья подходил к коломийцу, тем размытее становился силуэт. оставались считаные шаги до блондина, но.. он пропал. растворился, бросил на произвол судьбы, или так же, решил поиздеваться. горячие слезы боли и безвыходности стекло по щекам, падая на окровавленный пол. видимо, в детстве ему повесили клеймо неудачника и обречённого лишь на страдания. он просыпается. просыпается с холодным потом на лбу, бешено бьющимся сердцем и сбитым дыханием. горячие дорожки слез высыхали на щеках. это лишь сон. лишь сон. настенные часы показывали восемь утра. сев на кровати коряков отходил от кошмара, переваривая произошедшее во сне. все свои кошмары он помнил четче некуда. было два варианта снов ильи. кошмары и ничего. чаще были кошмары, но когда он щапыпал и по ощущениям просыпался через пару часов ничего не увидев он помечал этот день в календаре красным цветом. сегодня, к часу дня ему нужно идти на обязательный прием к коломийцу. он был этому даже немного рад, может быть ему выпишут ещё таблеток, которые хоть когда то помогут? мелкие февральские снежинки падали на землю. заваривая чай на кухне, подросток облокотился о подоконник, всматриваясь в фонарный свет. рассвет. кровавый оттенок залил небо с облаками, оповещая о начале очередного дня. утро коломийца тоже не задалось. начать с того, что он проспал, так ещё и воду отключили. на работу он притча с опозданием, хорошо, что пациент задерживался, за счет этого, можно считать, то денис успел. залетая пулей в здание, хватая ключи с вахты блондин пробежался до кабинета и наконец закрыв дверь изнутри выдохнул. подходя к зеркалу и небрежно поправляя взъерошенные волосы мужчина рассматривал своё отражение, пока тишину не прервал громкий стук в дверь. после одобрения на пороге появился никто иной как коряков. — здравствуйте, — илья жался в проходе не зная, что делать и как начать диалог. — вы это, мне назначали обязательные сессии.. — да, здравствуйте, помню вас. — с улыбкой начал денис и указав на ближайшее кресло взял со стола какую то очередную папку. — присаживайтесь. их двухчасовая сессия, на удивление прошла довольно быстро и местами весело. неловкая пауза после слов корякова о мучающих его мыслях повисла в комнате. лишь тиканье часов и шуршащие листы бумаги, которые перебирал блондин отдавали с такой же нотой напряжения. на это коломиец не ответил ничего. лишь что то дописал на листе и протянул подростку. — по дороге домой зайдёте в аптеку и купите все, что тут написанно. принимайте строго по инструкции, а не как вы говорили, пол пачки за раз. коряков кивнул и закрыл за собой дверь с тихим «до свидания».