ложь.

очнулся илья не на крыше и даже не в квартире руслана. пронзающая насквозь головная боль, пульсирующие виски и затекшие, онемевшие руки. вокруг белые, мягкие стены и пол, руки стянуты за спиной с помощью смирительной рубашки. воспоминания всплывали в голове отрывками. он был на крыше, готовый окончить жизнь самоубийством и был в полшага от этого, но тут его потянули обратно. дальше он не помнил ничего. из за туго завязанного узла сзади коряков не мог сделать ничего. вообще ничего. подросток до последнего убеждал сеья, что это лишь шутка, сейчас руслан придет и отпустит его, правда ведь? его последняя надежда с громким треском полетела вниз и разбилась вдребезги, когда с дверным скрипом в комнату вошёл не тушенцов. высокий, голубоглазый блондин в белом халате зашел в комнату, а за ним ещё один санитар с табуретом. быстро поставив стул и что то шепнув незнакомцу в белом халате он ушёл захлопнув за собой дверь. послышались два коротких щелчка. илья уже начинал верить, что и вправду сходит с ума, было уже невозможно смотреть на белый цвет вокруг. психотерапевт сел на предоставленный ему табурет и копошась в каких то бумажках, что он принёс с собой разрезал напряжённую тишину. — здравствуйте, илья — короткая пауза вновь нависла на изолятор, лишь тихий шелест бумажек сглаживал неловкость. — я.. денис не успел договорить, как коряков оборвал его, сверля взглядом пол. — что я тут делаю, где руслан и что вообще происходит. — вы в психиатрической больнице, а я ваш психотерапевт. — поправив очки, блондин оторвался от бумажек, переводя глаза на пациента — я понимаю, что у вас много вопросов, на которые я, к сожалению, не найду ответа. давайте мы с вами немного поговорим, и я уйду, ладно? это не займет много времени. илья ничего не ответил. сочтя молчание за согласие голубоглазый вновь заговорил. — прошу отвечать мне максимально честно, наш диалог не выйдет за границы этой комнаты. есть ли у вас, на ваш взгляд, какие либо расстройства и травмы? парниша долго мялся, но спустя минут пять раздумий выдавил из себя короткое «нет». — хорошо. тогда что вас заставляет причинять самому себе вред? поняв, что этого ему не избежать, подросток с трудом и максимально тихо, но честно ответил: — что бы почувствовать хоть что то, кроме тревоги. коломиец сделал какую то пометку на бумаге. — отлично, а что на счет самосуда? на это есть определенная причина? — да. — уверенно ответил илья. к городу подступил душащий ком, он чувствовал, что ещё чуть чуть и слезы потекут ручьём. коряков ненавидел рассказывать о своих проблемах и чувствах другим. тем более левому человеку. — я не вижу весомой причины на мое дальнейшее существование. — вы упомянули, что не чувствуете ничего, кроме тревоги. насколько она сильна, и часто ли у вас случаются панические атаки? — ну, тревога это единственное, что я чувствовал за последние три года, наверное она стабильна, панические атаки бывают... не часто.. после этого психотерапевт задал ещё несколько вопросов илье, и попросил описать то, что он видел на картинках. скрип двери и щелчок. коряков вновь остался наедине со своими мыслями. коломиец направлялся к кабинету глав. врача, что вы отдать показания на суицидника – так светловолосый прозвал брюнета. лицо этого несчастного казалось денису очень знакомым, но вспомнить не мог, откуда. в голове пронеслось короткое «да мне похуй, иди куда шёл, только отъебись», а перед глазами всплыла картинка, как мальчишка сопел в обнимку с батареей. внутри коломийца что то сломалось. в то время илья старательно пытался заснуть. его напичкали какими то таблетками под предлогом успокоительных, но эти успокоительные действовали с точностью наоборот. у парня вновь появилось чувство, будто он снова там. на краю крыши. в крови бушевал адреналин. и к чему это привело? да к пиздецу. теперь все то, что он так старательно скрывал всплывет и первый об этом узнает его лучший друг. «ну заебись, теперь я лежу в дурке из за ебаного руслана». так ещё и в изоляторе. ближайшие две недели он медленно сходил с ума в комнате два на два. толком больницы он не видел. ему все приносили, а выходил наружу он лишь один раз, он ощущался как глоток свежего воздуха. что он мог сказать о псих.больнице? еда настолько отвратительная, что от одного запаха блевать тянуло. за две недели он сбросил килограмм пять, если не больше. питался он исключительно водой и таблетками. персонал. они тут скорее не помогают людям, а наоборот – добивают. если бы не антидепрессанты которые ему прописал коломиец - он бы и вправду умер от такого морального давления. сейчас корякову казалось что дома – его холят и лелеют по сравнению с больницей. прошло ебаных две недели. зато, на следующей встрече денис похвалил подростка подметив, что тот идет на поправку. ага, если бы. в честь этого одиннадцатиклассника перевели в обычную палату. теперь к нему мог приходить тушенцов и делать передачки. правда встречи проходили раз в две недели, но это ладно. больница казалось сущим адом. идя по мрачному коридору обратно в палату юноша заметил странные, кровавые пятна на полу, что вели к палате. любопытство взяло верх, и брюнет аккуратно подошёл к комнате, аккуратно приоткрывая дверь. сердце пропустило три удара, в глазах потемнело и подкосило ноги. схватившись за стену что бы не упасть, илья облокотившись на нее запрокинул голову, прикрывая рот ладонью, дабы сдержать рвотные позывы. в палате, на полу лежало, уже кается бездыханное тело в луже собственной крови со вскрытыми руками. мало того, рядом с ним лежала полностью окровавленная ложка, а у трупа был вспорот живот. лежала она так, кажется не первый час и уже пошёл характерный запах гнили. проходящая мимо санитарка заметила странно стоящего, и уже зелёного парня и направилась в его сторону со словами — и че мы тут стоим? медом вам у это палаты намазано что ли дав хороший подзатыльник илье и отправив его на своё место, приставив к нему ещё пару человек, что бы не сбежал, она нак ничего страшного вошла в эту злополучную комнату. в эту ночь коряков не смог заснуть. из виду не уходила эта прелесть, это будет ему хорошим уроком, не соваться куда не надо. спустя месяц страдиний и гниения в этой преисподнии, илью выписывают. в руки ему гордо всучивают папку с документами, где первой лежала бумажка с назначением в психотерапевту. — ну класс, мало того, что в дурке лежал, теперь ещё и к этому педику ходить из за кое кого — пихнув локтем друга с обидой сказал коряков — ты бы не смеялся, если б знал, что там происходит сильнее натягивая рукав свитера пробурчал илья. — так говоришь, будто там людей пытали — тушенцов зятянулся одноразкой механически читая бумажки с диагнозами брюнета — погоди. тебе тут похоже лже дигнозов наставили. — ДА, ЕЩЁ КА.. чего. — выхватив файл из рук друга подросток несколько раз перечитал диагнозы. ему поставили депрессию, тревожное расстройство личности, рпп и ещё кучу непонятных слов, звучащих очень страшно. слов не было ни у одного, не у второго. в остальном парни довольно хорошо погуляли и под одиннадцать вечера разошлись. стоя у двери в свою квартиру илья не решался вставить ключ. никогда не знаешь, что там может происходить. однажды заедешь так, а там нарко притон или что похуже. рука слегка дернулась от неуверенности. с другой стороны, не ночевать же ему в подъезде? стараясь как можно тише открыть замок, юноша уже сто раз пожалел, что начал этим заниматься. ну поспал бы на полу, ничего страшного, привык уже. аккуратно проскользнув в квартиру, брюнет выдохнул. кажется, все круги ада поройдены. но ему только кажется.