1. Alla prima

Alla prima (ит.) — буквально «во-первых», «в один присест» — техника быстрой живописи, позволяющей писать картину за один сеанс, до полного высыхания красок. Стремительное письмо на одном дыхании, импульс, однако оставляющий чувство незавершенности.

***

В предрассветных сумерках Арте замерла посреди безлюдной улицы, глядя на пустырь, по краю которого, словно выбитые зубы, торчали обломки кирпича — только по ним и можно было догадаться, что раньше здесь был дом. Пропитанный гарью ветер норовил сдернуть с головы капюшон, который Арте пришлось набросить по настоянию телохранителей — пусть во Флоренции больше не было тех, кто обвинял ее в преступлении, зато хватало других, кто мог напасть на благородно выглядящую женщину. В эти дни, и без того омраченные поражением, город тонул в грабежах и беззаконии. Но отнюдь не ветер и не мысли о судьбе родной Флоренции заставили Арте похолодеть. — Уверены, что это то самое место? Все-таки немало времени прошло, полгорода в руинах… — предположил Гвидо. Он, как и Сесилио и Франко встали полукругом, прикрывая Арте на случай, если покажется очередная банда наемников, которых они уже немало повидали по пути сюда. Бывшие защитники города напропалую мародёрствовали, отбирая последнее у горожан, не гнушаясь забивать до полусмерти тех, кто смел сопротивляться. Арте же едва нашла в себе силы покачать головой и шагнула на пустырь. Он был совсем невелик, и трудно было поверить, что когда-то, не столь уже давно, вся ее жизнь, все чаяния и труды были сосредоточены здесь, в маленькой мастерской. Арте тоже отчаянно хотелось верить, что она перепутала улицу или пропустила поворот, но глубоко внутри жила безжалостная уверенность. Даже спустя годы она твердо помнила, сколько шагов от мастерской до колодца, где можно было встретиться с Дачией, и до пекарни, где ей всегда улыбались хлебопеки, до аптеки, до рынка или церкви… Она столько раз ходила по этой улице, что могла узнать ее с закрытыми глазами, нащупав стопами брусчатку. И вот теперь, когда Арте наконец вернулась из изгнания, чтобы увидеть разоренную пустоту на месте, которое привыкла считать домом, еще бОльшая пустота разрасталась под ребрами от мысли, что человек, ради которого она проделала весь этот путь, может быть тоже… — Следов пожара и обрушения не видно. — решительный голос Гвидо заставил Арте вздрогнуть. Телохранитель сдвинул брови, оглядывая соседние дома. — По дороге сюда я заметил немало таких же пустырей. Лодочник, что доставил нас сюда, говорил, что многим флорентинцам, кто не мог оплатить повышенный налог, пришлось разобрать свои дома на материалы для защитных укреплений. — И судя по тому, сколько народа бежало из города, многие уцелевшие дома пустуют, — добавил Сесилио, поправляя повязку на голове. — Мы можем проверить ближайшие, но сперва подумайте, есть ли места, куда ваш мастер мог пойти? Какие-то друзья или покровители? — Куда мог пойти… — Арте замешкалась, соображая. Первым на ум приходил Убертино. Хоть на словах Лео и старый торговец питали взаимную неприязнь, на деле они каждый по-своему заботились друг о друге. Но Убертино умер, и вряд ли теперь Лео мог пойти в его резиденцию. Еще была Вероника — не только покровитель, но и друг, у которой сама Арте не раз просила помощи. И именно к ней Лео обратился, когда нужно была срочно попасть соседний город, чтобы попрощаться с Арте. Однако, судя по тому, что сказала Дачия, кортиджиана благоразумно покинула Флоренцию еще до начала осады. Других покровителей мастера Арте лично не знала, и у нее сжалось сердце от мысли, что Лео остался совсем один в самое трудное время, когда большинство мастеров бежало из города, а значит, и от товарищей по цеху едва ли можно было ждать помощи. Ветер подогнал к ее ногам разбитый кувшин. Приглядевшись, Арте различила на стенках следы синего порошка ляпис-лазури. Она помнила, как мастер учил ее работать с этим ценным пигментом, как тщательно следил, как она замешивает краску и накладывает мазки. От воспоминания, прежде светлого и радостного, Арте сиделось совсем худо. Она отвела взгляд от запустения и неуверенно направилась вдоль по улице, толком не зная, куда держит путь, просто надеясь сбежать от скверного предчувствия. Гвидо нагнал ее и, ничего не спрашивая, зашагал рядом. Его товарищи спешили следом. — Я… кажется, гильдия раньше устраивала собрания где-то недалеко от Пьяцца-дель-Дуомо. — пробормотала Арте. — Возможно, нам стоит поискать там… Ее голос дрогнул, но спутники ничем не выдали беспокойства, и Арте была им за это благодарна. Подумать только, ведь она намеревалась отказаться от телохранителей и добираться во Флоренцию самостоятельно! Теперь Арте представить не могла, как бы справилась в одиночку. И дело было не только в опасностях дороги — целеустремленность Гвидо, Франко и Сесилио не давали ей пасть духом, хотя они даже не обязаны были это делать. Задачей телохранителей было доставить ее во Флоренцию, и дальнейшая помощь не входила в их уговор. Но тем не менее Франко обнадеживающе подмигнул ей. — Мы и сами собирались в центр города, разведать обстановку. После снятия осады уцелевшие горожане наверняка соберутся там. — Возле Соборной площади расположены самые богатые кварталы, — заметил Гвидо, не снимая руки с эфеса меча, — А значит больше грабителей, так что будьте начеку. Он бросил внимательный взгляд на Арте, что нервно теребила пальцами край своего плаща. — Мы предполагали, что будет непросто. Я уже бывал в разоренных городах и знаю, чего ожидать. Но вы знаете город лучше, поэтому я прошу вас держать себя в руках, не отходить от нас ни на шаг и показывать дорогу, это ускорит поиски. — Я постараюсь, — Арте поправила под капюшоном шапку, пряча длинную золотистую косу. Спокойствие Гвидо ее немного ободрило. «Верно, нельзя отчаиваться!» — одернула себя девушка. — «Мастер Лео сильный и опытный, он всю жизнь провел во Флоренции и привык к трудностям. Он сумеет выжить!» Но по мере приближения к площади Арте все труднее было сохранять спокойствие при виде разгромленных улиц, оборванных, похожих на тени людей, которые при их появлении тут же бросались наутек, со всей прытью, что позволяли их истощенные ноги. Но страшнее всего было видеть калек, едва ковыляющих в переулках, с культями, обмотанным заскорузлыми тряпками, или сидящих прямо на земле, среди нечистот, ожидая гибели. — По крайней мере уже начали забирать с улиц трупы, — проговорил Франко, стараясь дышать через рот. — Наверняка в городе бушует мор. Чудо, что люди продержались почти год. — Всё равно зря, — процедил Сесилио. — Им стоило сдаться, вслед за Венецией, и тогда разорения можно было избежать. На что они надеялась, одни против всей армии Карла Великого?!.. Гвидо ткнул товарища под ребра, заставляя умолкнуть и бросая остерегающий взгляд на Арте. Но девушка шла вперед, словно и не слыша их — ее взгляд был прикован к опустошенным домам, с выбитыми дверьми, грязными порогами и засоренными сточными канавами, от которых несло гнилостным зловонием. Прежде это были ремесленные кварталы, где кипела жизнь, художники, скульпторы и резчики создавали произведения искусства, которыми восхищалась далеко за пределами Флоренции. В памяти вновь оживали воспоминания, как она ходила по этим мастерским, умоляя посмотреть ее рисунки, как раз за разом получала от ворот поворот, как в исступлении обрезала себе, и как незнакомый хмурый мужчина не дал ей навредить себе еще больше. Позднее, уже став подмастерьем Лео, Арте частенько наведывалась к соседям, понемногу завоевывая доверие, так что в конце концов даже другие ученики стали приглашать ее поиграть с ними в кальчио… Но теперь всё это обратилось в дым и прах, и как Арте ни вглядывалась в лица редких встречных, ни один не был ей знаком, и чем быстрее она шагала, тем труднее было дышать — холодный ветер не приносил свежести, лишь едкий запах разорения, болезни и гари, от которой слезились глаза. — Понимаю, что сейчас не лучшее время, — поравнявшись с Гвидо, шепнул Франко, — но ты не спрашивал Арте, что она собирается делать, если не найдет своего мастера? — Время не подходящее, — согласился Гвидо, пристально следя за движениями в переулках. — Но ей, похоже, и в голову не приходило, что с мастерской может что-то случиться. И, судя по тому, что мы узнали от ее друзей в последнем городе, во Флоренции не осталось никого из близких Арте. Если мы не найдем наставника, ей не стоит оставаться. Одной здесь слишком опасно. — Думаешь, ты смог бы уговорить ее вернуться? — хмыкнул Франко и покосился на Арте. — Она упорная… но одного упорства мало. Лето кончается, окрестные земли разорены, значит, урожая не будет, и голод продолжится. А где голод, там болезни и разбой — Флоренцию ждёт тяжкая зима. Надеюсь, она понимает. — Я тоже. Наконец, лабиринт узких улочек вывел Арте и ее спутников на открытое пространство. От знакомой с детства величественной громады Санта-Мария-дель-Фьоре у Арте защемило сердце. Лишь при виде бело-зеленых мраморных стен и величавой громады купола, по которому она привыкла ориентироваться в любой точке города, Арте наконец осознала, что вернулась домой, что сердце Флоренции незыблемо. А значит есть надежда. Девушка непроизвольно ускорила шаг и только успела услышать позади остерегающий возглас Гвидо, как откуда ни возьмись на нее налетел человек, с грохотом уронив что-то под ноги. — Ох! — Арте отпрянула, но тут же между ней и чуть не сбившим ее с ног мужчиной возник Гвидо, и его меч с угрожающим шелестом выскользнул из ножен. Но незнакомец этого будто не заметил — рухнув на колени, с почти утробным ворчанием он принялся подбирать то, что уронил. Выглянув из-за плеча Гвидо, Арте увидела, что мужчина прячет за пазуху подсвечник и чашу, судя по блеску, серебряные, другой рукой сжимая что-то прямоугольное, завернутое в ветошь. Арте узнала, что это, еще до того, как тряпица сползла, обнажив резную раму. — Картина! Где вы её взяли? Незнакомец вскинул на нее безумные глаза и ощерился — лишь теперь Арте разглядела, что все его лицо и руки черны от копоти. Мужчина же вскочил бросился прочь, прижимая добычу к груди. — Эти наемники совсем обезумели! — присвистнул ему в след Франко. — Видно, поняли, что платы не дождутся, и спешат нажиться тем, что найдут в городе, пока новая власть не навела порядок. — О чем вы думали?! — меж тем обрушился на Арте Гвидо. — Я же велел держаться рядом!.. — Простите, — Арте обратила взгляд туда, откуда выбежал незнакомец. С той стороны площадь заволокло дымом. Теперь Арте различила крики и странный гул. У них на глазах из дыма вынырнуло еще несколько людей, кашляя и сбивая с одежды искры. Непонятное наитие потянуло девушку туда и, не замечая окриков телохранителей, Арте устремилась к источнику дыма. Бежать не пришлось далеко — лишь несколько домов отделяли площадь от пожара. Горело палаццо, принадлежавшее купцу или ремесленнику, судя по расположенной на первом этаже лавке или рабочему цеху — разобрать точнее было невозможно из-за клубов дыма и жара, вырывавшегося их оконных и дверных проемов. — Воды сюда! Пока огонь не перекинулся на соседние дома! — Стойте, там внутри еще люди… — Поздно, перекрытия вот-вот обрушатся! Арте очутилась посреди сумятицы, криков и стонов. Беспомощно оглянувшись, она увидела на брусчатке кучу обугленных досок. Кое-где еще просматривалась позолота, а среди оплавленных пятен остались следы краски. Сквозь сажу на Арте смотрели печальные глаза Мадонны. Несколько обгорелых картин — вот все что успели спасти из огня! Если палаццо принадлежало коллекционеру, вероятно, мародеры и были повинны в пожаре, безрассудно ворвавшись в дом с факелами в надежде поживиться. — С дороги! — гаркнул кто-то, и Арте уступила путь мужчинам, тащившим ведра с водой. Один из них вдруг запнулся, ручки ведер выскользнула из изнеможённых пальцев, и вода хлынула на почерневшую брусчатку. — Скорее, еще воды! — Помогите, кто-нибудь! И Арте, подчиняясь больше привычке, чем здравому смыслу, подхватила опустевшие ведра! Ближайший колодец оказался во дворе напротив, девушка набрала воды и стремглав бросилась обратно, радуясь тому, что не растеряла сноровки со времен ученичества, когда по утрам приходилось носить воду для нужд мастерской. — Вот вы где! — навстречу ей бежал порядком разозленный Гвидо, и досада на его лице мгновенно сменилась изумлением. — Как… что вы творите? Зачем… — Потом! — пропыхтела Арте и, обогнув телохранителя, поспешила к горящему дому. Капюшон плаща слетел с ее головы, волосы растрепались и липли к разгоряченным щекам, одежда пропиталась гарью, на Арте не замечала ничего, охваченная стремлением хоть чем-то помочь. Когда она приблизилась к пожару, все палаццо содрогнулось и застонало, точно живое существо. — А ну назад, сейчас рухнет! — крикнул кто-то, и тут из дверей в клубах дыма вывалилось еще двое человек. Пламя выплеснулось следом, не желая отпускать своих жертв — и Арте, не раздумывая, выплеснула оба ведра между дверным проемом и людьми, спасая их от волны жара. Тем временем один из спасенных сумел оттащить второго на безопасное расстояние, а затем сам согнулся пополам, давясь кашлем и даже не замечая, что на нем тлеет одежда. — Погодите! — отдышавшись, Арте бросила ведра, сдернула с плеч плащ и принялась сбивать им остатки пламени, жмурясь от удушливого запаха гари и паленых волос. — Нет… — мужчина хрипло выдохнул сквозь черный от копоти платок, которым замотал лицо до самых глаз, и указал на бессознательного товарища — у того обгорели волосы и борода, но других травм видно не было. — Надышался дыма… нужна вода… — Да! — Арте обнаружила, что ее ведра откатились почти к стене дома. Избегая жара, она направилась к ближайшему, но вдруг что-то заставило ее замереть. Она едва взглянула мужчину, даже не видела его лица, но голос… пусть хриплый от дыма, но Арте когда-то выслушала столько раздраженных наставлений, сказанных этим голосом, что не спутала бы его ни с чьим другим. Девушка машинально подобрала ведро и лишь после этого решилась оглянуться. — Л… — язык точно прилип к нёбу. Мужчина потянулся к платку, словно ему тоже стало трудно дышать. В первый миг на черном от сажи лице Арте узнала только глаза, покрасневшие от дыма, но такие же пронзительно-серые. И, спустя лишь один удар сердца, она уже жадно впилась в него взглядом, заново узнавая черты, что все эти годы жили в ее воспоминаниях и самых сокровенных мыслях. От внимательного взгляда художницы не укрылось, каким осунувшимся выглядел мужчина, какой изношенной была его одежда, и что прежде аккуратная борода теперь разрослась, и к ней добавились усы. Сердце мучительно сжалось при виде рук, усеянных ожогами… И все же это был он, настоящий, живой! — Арте? — голос Лео все еще надсаженный, прозвучал как-то по-детски недоверчиво, одно долгое мгновение он также всматривался в лицо Арте, явно полагая, что ему мерещится. Но затем глаза, казавшиеся больше на исхудавшем лице, распахнулись, и мужчина закричал: — Уходи! — Ч-что? — Арте вздрогнула, прижав к груди дурацкое ведро, но потом заметила, что взгляд Лео метнулся на что-то наверху, и на лице его отразилась вовсе не ярость — ужас! — Прочь беги! — голос Лео подхватил целый хор, но его заглушил зловещий треск. А Арте вместо того, чтоб бежать, потратила бесценное мгновение, чтобы поднять глаза и увидеть, как на нее падают здоровенные куски обугленной кровли. Девушка бросилась в одну сторону, затем в другую — но дымящимся обломки будто нарочно летели именно туда, куда она пыталась бежать. Арте даже не могла толком испугаться, будто весь запас страха исчерпался, оставив лишь горький осадок: как же так, в тот самый миг, когда она достигла того, к чему стремилась?! Не может быть… Что-то врезалось в нее — подумать только, второй раз за день! — да так, что у Арте выбило весь воздух из легких. А уже в следующий миг девушка покатилась кубарем по брусчатке, вцепившись в первое, что подвернулось под руку — в то, что сбило ее с ног. Вернее, в того. Небо и земля несколько раз поменялись местами, прежде чем все поглотил грохот, дым забил рот и нос, и чьи руки обхватили ее голову за миг до того, как на них обрушилась тьма. Арте ждала боли, дробящей кости и рвущей плоть, но спустя мучительно долгие мгновения поняла, что шум падающих обломков стихает. Она все еще была жива и могла дышать, хоть и с трудом от смога и придавившей ее тяжести. Приоткрыв глаза, девушка различила лишь узкую полосу света, пробивавшегося сквозь дымную мглу. Арте всхлипнула, осязая, как эта мгла впивается в бока и ноги, словно она очутилась в пасти дракона, которому стоит лишь чуть сжать челюсти — и всё будет кончено! Девушка попыталась привстать, но тут же вскрикнула от тянущей боли в затылке — коса крепко застряла в обломках, лишив ее возможности хоть немного пошевелиться! В панике Арте дернулась, и тут же рядом раздался приглушенный стон, и вес, давивший ей на грудь и живот, немного ослаб. Только теперь, распознав во мраке над собой движение, Арте сообразила, почему не чувствовала ударов падающих обломков — все это время ее прикрывало чужое тело! — Цела? — висок щекотнуло сбивчивое дыхание. — Лео?!.. — прежняя Арте была бы на грани обморока, очутись она вдруг едва ли не в обнимку с мастером, но сейчас былые тревоги казались сущей чепухой в сравнении с тем, что они заживо погребены под горой обломков, — Э-э, да, я в порядке. Её макушки коснулась чужая ладонь. Один болезненный рывок — и ее коса освободилась настолько, что Арте смогла повернуть голову. И тут же испуганно сжалась, услышав угрожающий трескучий рокот. — Не шевелись! Арте почти не видела в задымленном сумраке, но догадалась, что обломки кровли чудом не раздавили их — и что любое неловкое движение может всё обрушить. — Н-ничего, нас скоро найдут, — Арте подумала о своих спутниках. Даже если остальные решат, что они погибли под завалом, Гвидо ни за что не сдастся. Он и Сесилио с Франко расчистят завал и вытащат их! Что-то теплое капнуло ей на щеку и скатилось к уголку рта. Арте машинально провела языком по пересохшим губам и ощутила медно-соленый вкус. Кровь! — Лео! Ты ранен?! — Обломками оцарапало, — было слышно, что мужчина с трудом сдерживает кашель. Арте едва различала нависший над ней силуэт мужчины, но, набравшись храбрости, ощупью нашла и сжала потрепанный ворот его куртки. — Спасибо, что спас. — Пока неясно, спас ли, — в голосе Лео наконец-то пробилось так хорошо знакомое ей раздражение, — Арте, что ты здесь делаешь? — Я хотела принести воды, а ведро… — залепетала Арте, с растущим смятением чувствуя, как под рукой, которую она так и не решилась убрать, вздымается грудь мужчины, и сквозь одежду, грязь и копоть просачивается тепло его тела. Лео выдохнул так, словно целая гора давила ему на плечи, впрочем, отчасти, так и было. — Почему ты во Флоренции?! Ты же стала придворным художником инфанты. Что-то случилось? — Нет! — Арте не знала, что ее огорошило больше — что у Лео еще есть силы сердиться, или что даже сейчас он беспокоился о ее карьере. — Леди Ирен была очень добра ко мне. Но когда стало известно, что кардинал Сильвио бежал из Флоренции, я поняла, что могу вернуться и… — Зачем тебе было возвращаться? Если знала, что здесь война! Что здесь… — Лео замолк, и по его телу прокатилась дрожь, отдавшись в позвоночнике, — …здесь больше нет ничего. — Здесь ты. — бесхитростно прошептала Арте. Ответом ей стала тишина, в которой казалось, даже стало слышно, как с губ срывается прерывистое дыхание. Всю дорогу до Флоренции Арте пыталась вообразить этот разговор, но она и подумать не могла, что он случится в таких обстоятельствах. И все же мысль о том, что они едва не погибли, и что Лео не раздумывая бросился ей на помощь, отмела лишнее, обнажив то, что было у нее на сердце. — Я хотела… хотела знать, в порядке ли ты. Счастлив ли. А потом я увидела, что стало с мастерской и… я хочу помочь все исправить! — поскольку Лео молчал, Арте приободрилась и голос ее наполнился силой. — Я больше не хочу скрываться, пока Флоренция гибнет. Здесь мой дом. И здесь всё, что мне дорого. Молчание всё тянулось, так что Арте успела пожалеть о сказанном и не на шутку перепугалась, ощутив, что Лео словно бы задрожал. Но еще больше она обомлела, услышав смех! Арте, кажется, могла по пальцам пересчитать случаи, когда мастер улыбался, а смех его и вовсе был чем-то за гранью обыденного, так что теперь девушка до того растерялась, что сама невольно хихикнула. А потом мозолистые, но на удивление теплые пальцы коснулись ее щеки. Точно, как годы назад, когда они расставались. Как надежда и заветное обещание друг другу. — Ты невероятна, — проговорил Лео, и за усталой досадой Арте ясно услышала нежность, от которой непрошенный трепет прокатился по всему ее телу. Это не было похоже на то пугающее чувство в груди, что так легко было спутать с болью, куда мягче и теплее, но столь же волнующее. А еще почему-то в затылке щекотало. И прежде чем Арте опомнилась, кто-то дернул ее волосы. — Ай! — она попыталась высвободиться, но тут сообразила, что ее тянут с другой стороны завала. А затем до них донесся стук, скрежет и возглас: — Нашел! — Мы здесь! — завопила Арте, узнав голос Гвидо, но подавилась посыпавшейся сажей. — Лео! Жив? — к невнятной ругани Гвидо присоединился еще чей-то голос. — Кто это? — проговорила Арте, сглатывая горький пепел. — Арольдо! — крикнул Лео, пытаясь удержать сползающие на них обломки досок. — Мастер Арольдо, глава гильдии? Он тоже здесь?! — Мы вместе выбирались из огня. Арте вспомнила человека, которого Лео выволок из пожара — тогда она его даже не узнала… Но удивляться было некогда, обломки над ними дрогнули и с надсадным скрипом накренились. — И раз, два — взяли! Узкий просвет стал расти, Арте подалась вверх, и ее запачканные лицо озарило солнце! Первый рассветный луч был тонок и едва пронизал пыль и гарь, но после мрака завала казался ярче всех рассветов, что Арте видела в своей жизни. — Берегись! — Лео дернул её назад, и для Арте, ослепленной и ошеломленной на мгновение весь мир замкнулся звуком чужого сердца под щекой. Лишь спустя мгновение, когда глаза привыкли к свету, она увидела, что туда, где она только что была, рухнул кусок стропил. — Все такая же недотепа, — буркнул Лео и уже с осторожностью подтолкнул девушку туда, откуда к ним тянулись руки. Когда Арте увидела Гвидо, даже пятна сажи не скрывали, насколько он бледен. — Так и знал, что с вами проблем не оберемся, — выпалил наемник, вытаскивая девушку, точно морковку из земли, пока его товарищи придерживали самый большой кусок кровли. — Спасибо вашей чудесной косе, — пропыхтел Франко, весь расхристанный и взмокший, — мы заметили ее конец в обломках — а иначе еще долго бы вас искали. — Глазам не верю, и впрямь Арте, — промолвил стоящий рядом крепкий старик с опаленной бородой. — Господин Арольдо! — Арте кивнула ему, но в ответ глава гильдии почему-то охнул и вытаращил глаза. — Вы поранились! — Гвидо бесцеремонно развернул ее, озирая с ног до головы. — Нет, с чего вы… — Арте опустила взгляд и обнаружила, что ее руки и одежда помимо копоти покрыты еще и багряными разводами. Ужас стиснул горло, когда девушка обернулась к завалу, как раз в тот момент, когда Сесилио помогал выбраться Лео. Мужчина попытался встать, но его тут же повело, словно хмельного. Края куртки распахнулась, обнажив ворот рубахи и рукав, насквозь пропитавшиеся кровью. Когда-то, будто в прошлой жизни, когда они ходили смотреть на вскрытия, Арте ничуть не смущал вид и запах человеческой крови, хотя многим вокруг делалось дурно. Она же была всецело заворожена чудом человеческого тела. Но так было до того, как Арте увидела, как из пронзённого стрелой горла Вако толчками вытекала жизнь. Она знала, что никогда не забудет пережитого в этом путешествии. И теперь она так же не сможет забыть, как темно-алая кровь стекала по запястью Лео, тяжелыми каплями кропя грязную брусчатку. Арте добежала до него, когда мужчина начал заваливаться вперед. Обхватив обеими руками, не дала упасть, изумляясь, как раньше не чуяла этого густого, как море и тяжелого, как железо, запаха! Уши наполнил звон, пересохшие губы что-то шептали, но Арте не слышала себя, как и не замечала суеты вокруг — она боялась, что если хоть немного ослабит хватку, то больше никогда не услышит биения его сердца. Нет! Только не снова! Она не могла допустить, чтобы Лео тоже… Рука, тяжелая и теплая обхватила ее, сжала. — Арте, — мягкий голос проник сквозь звон, а следом вернулись все прочие звуки. Прежде всего Арте услыхала чье-то рыдание, и не сразу поняла, что это она сама. И что в глазах все плывёт от слез. — Я же сказал, это нестрашно, — тихая усмешка Лео запуталась в растрепанных волосах девушки. — Я не собираюсь умирать. Его еще пошатывало, и Лео позволил себе довериться объятиям девушки, прижаться подбородком к ее макушке, крепче обняв здоровой рукой. — Уж точно не сейчас. Больше не было смертельной тяжести, прижавшей их друг к другу супротив воли, не осталось стесняющих сердце недомолвок — лишь тепло и отчаянное желание поддерживать, защищать, быть рядом, во что бы то ни стало. — Теперь все будет хорошо, — прошептала Арте, утыкаясь лицом в опаленный воротник куртки Лео. — Непременно! — Да. И наступил рассвет.