3. Imprimatura

Полгода спустя

- И что, ты собственными глазами его видела? – жадно спросила Розетта, девушка из швейной мастерской, и остальные собравшиеся у колодца женщины впились в Арте горящими от любопытства глазами. - Самого императора? - Меня представили ему при кастильском дворе, - Арте откинула на спину косу, чтобы было сподручнее набирать воду. – Но, кажется, это был единственный раз, когда я видела его вблизи. Арте не стала упоминать, что так робела перед венценосной особой, что даже толком не запомнила лица – все ее силы уходили на то, чтобы соблюсти придворный этикет, не споткнуться и правильно произнести приветственную фразу по-кастильски. Но, заметив разочарование на лицах девушек, Арте все-таки добавила: - Он выглядел решительным и уверенным в себе человеком, хотя у меня не было возможности узнать его лучше. Признаться, у меня было столько работы, что я почти не покидала своих комнат. - Вот как, - протянула Розетта и принялась крутить колодезный ворот. - Подумать только, еще недавно ты служила при дворе, а теперь снова ходишь за водой, как простая городская девушка. - И мы имеем честь общаться со столь важной птицей! - подхватила ее товарка, прыснув в кулак. – Хотя, как я слышала, в вашей новой мастерской дела идут в гору, так что ты вполне можешь нанять служанку и не ходить сама за водой. - Но мне это нравится, - бесхитростно улыбнулась Арте. - Простая работа помогает держаться в форме. К тому же, иначе у меня не было бы возможности поболтать с вами. Лица женщин расцвели улыбками, а Арте в очередной раз с благодарностью вспомнила Азуценну и ее уроки общения с придворными. Будь то знатные кастильские фрейлины или простые служанки, всем одинаково льстило, что кто-то дорожит их вниманием. - А расскажи, правда ли, что в Кастилии по праздникам на улицы выпускают разъярённых быков, и все от них убегают? – не отставала Розетта, но прежде чем Арте нашлась с ответом, ее опередила другая женщина: - Что за чушь? Кто в здравом уме на такое согласится? - Вовсе не чушь! – взвилась в ответ Розетта. – Мне об этом рассказал торговец, он сам видел, как бык однажды затоптал не меньше десяти людей. Верно же, Арте? - М-м, простите, мне уже пора, - наспех наполнив ведра, Арте поспешила прочь. – До завтра! Сворачивая за угол, она еще слышала отголоски закипающего спора. Арте не врала, она на самом деле любила ходить за водой – это помогало взбодриться по утру, а заодно узнать последние новости. Хотя болтовня с соседскими девушками не могла заменить прежние беседы с Дачией, у Арте теплело на душе, когда она слышала смех и видела не омраченные лишениями лица. Коли уж женщины вновь могли предаваться сплетням у колодца, значит город возвращался к жизни. Пережив стылый ветер и проливные дожди первой послевоенной зимы, Флоренция наконец-то согревалась в объятиях весны – холмы вокруг города зазеленели, вновь стали возделываться поля и виноградники, давая надежду на добрый урожай в этом году. Улицы и дворы утопали в нежно-сиреневых облаках глицинии, и Арте с наслаждением вдыхала душистый аромат, пока ноги несли ее привычным путем. Уже по привычке она сбавила шаг, чтобы издали полюбоваться фасадом мастерской. Их с Лео новой мастерской. Было решено отстроить ее на прежнем месте, но поменять планировку. Больше не было на крыше маленького сарайчика, некогда служившего Арте домом, зато добавился еще один этаж, а кроме того мастерская раздалась вширь за счет соседнего дома, хозяин которого после войны уехал, согласившись уступить свою лавку по приемлемой цене. Теперь в мастерской было достаточно места не только для пары художников, но и для нескольких слуг или подмастерьев, хотя Лео пока не намеревался брать учеников. - Не хватало мне еще кого-то столь же шумного и шебутного как ты, - отмахнулся Лео, пока они решали, под что приспособить новые комнаты. - Ну, кто-то такой же как я вряд ли отыщется, - хмыкнула Арте, и с этим Лео уже спорить не стал. Его нрав тоже стал мягче, а взгляд потеплел, и сквозь обычную маску отстранённости чаще проступали живые эмоции. Арте и сама улыбалась до ушей, всякий раз вспоминая растерянное изумление Лео, когда он получил заветную квоту на строительство от мастера Арольдо. - Может для тебя это пустяк, но я не забуду, как ты вытащил меня из огня, - рассмеялся глава гильдии, вручая грамоту с личной печатью Алессандро Медичи. - Я… постараюсь управиться как можно скорее и помогу с ремонтом других мастерских, - вымолил в ответ Лео, и только легкая дрожь в голосе выдавала его подлинные чувства. - Понимаю, - добродушно усмехнулся старый мастер, глянув на на Арте. – С такой очаровательной женой я бы тоже постарался поскорее обзавестись собственным домом. Арте безудержно покраснела, а на лицо Лео вернулось фирменное выражение непробиваемой учтивости, которое многих вгоняло в жуть, но едва ли могло провести старого главу гильдии, в конце концов, он был единственным гостем на их брачной церемонии в церкви Оньиссанти*. Церемония была скромной и по сути стала лишь формальностью для новоиспеченной пары, все мысли которых были обращены в будущее. И в первую очередь, на строительство новой мастерской. Для Арте это стало новым опытом. Даже на чужбине, и в Кастилии, и в Португалии леди Ирэн всегда заботилась о том, чтоб её придворная художница ни в чем не нуждалась, предоставляя в полное распоряжение дворцовые покои, служанок и возможность покупать любые инструменты. Так что ей пришлось снова вернуться к роли примерной ученицы, пока Лео торговался с подрядчиками, оценивал качество материалов, согласовывал план с плотниками и каменщиками и следил, чтобы работы выполнялись в срок. Лео не умел быть благодарным иначе чем трудясь изо всех сил. Поэтому и она старалась не отставать, слушала, смотрела и настойчиво выспрашивала, почему один вид камня используют для несущих стен, и другой – для перегородок, какой состав у скрепляющего раствора и как кладется черепица. Работники поначалу хмурились и ворчали, но, раз за разом видя пытливую улыбку Арте, смягчались и уже в охотку отвечали на расспросы. - Огонь девка, - качали они головами, глядя как Арте карабкается по лесам, чтобы изучить устройство подъемных механизмов или устроившись прямо на мешке с песком, торопливо делает наброски трудящихся людей, в которых находила не меньше красоты, чем в изысканных придворных, портреты которых писала при кастильском дворе. Итак, мало-помалу как раз к празднику Благовещения, которым во Флоренции отмечали наступление нового года стройка была завершена, и Арте с Лео могли уже из окон нового дома видеть роскошный фейерверк, который новый провозглашенный Capo – глава Флоренции оплатил из собственного кармана. Алессандро Медичи делал всё, чтобы показать, что лишь под его правлением город будет процветать. И хотя многие поговаривали, что все это лишь для того, чтоб пустить пыль в глаза, паре художников не было дела до пересудов – для них наконец-то наступила новая жизнь. - Прости, задержалась, - поставив ведра у лестницы, Арте махнула мужу рукой. - Снова заболтали у колодца? – Лео отступил от полок, держа в каждой руке по горшку с пигментом и по нескольку наборов кистей. - Откуда ты… А-а… - поскольку Лео по-прежнему просыпался раньше её, он нередко сам ходил за водой, давая Арте чуть дольше понежиться в постели. - Наверно мне не стоит без толку болтать… - пробормотала Арте, невольно краснея. - От этого есть толк, - возразил Лео. - То, о чем судачат служанки, становится известно и хозяевам. Даже если они до сих пор не слышали о тебе и не видели твоих работ, многие пожелают, чтобы их портрет написала художница, служившая принцессе Кастилии. - …Если только не узнают, почему мне пришлось уехать в Кастилию, - проговорила Арте, глянув на собственное рабочее место. Сейчас она работала над пасторальным пейзажем, на котором позже предстояло изобразить сцену из жизни святого семейства. С тех пор, как в город стали возвращаться торговцы и знать, в ремесленных кварталах вновь закипела работа. Самый большой спрос был на религиозные сюжеты, но портреты, в которых Арте могла проявить свой истинный талант, почти никто не заказывал. Возможно, виной тому была война, обратившая людей к мыслям о душе, а не плоти, но Арте не могла не тревожиться, что дело в ней самой и давнишнем аресте, запятнавшем ее репутацию… - Эй, - Лео ласково дернул её за выбившуюся из косы золотистую прядь, - тебя не было здесь, когда вспыхнуло восстание, и кардиналу пришлось бежать, спасаясь от разъяренной толпы. Даже нынешний правитель отменил его прежние указы. На тебе нет никакой вины. И никогда не было. Лео заправил прядь волос за ухо Арте, но прежде чем девушка опомнилась, уже отступил и как ни бывало снова занялся инструментами. – Завтрак на кухне. - Э-э, хорошо… а что это? – Арте только теперь заметила, что на мольберте Лео вместо темперной доски установлена прямоугольная рама, на которую натянут холст. - В Кастилии ты не пробовала писать маслом? - Нет, только темперой. - Пока не началась осада, я пробовал сочетать темперу с техникой фламандских мастеров. Темпера быстрее сохнет, но масляные краски дают более теплые и насыщенные цвета, - Лео кивнул на уже приготовленные склянки и инструменты для смешивания красок, - Хочу использовать темперу как грунт, а поверх писать маслом. - Ах! Я слышала о таком! – подавшись ближе, Арте тронула холст, дивясь непривычной текстуре и упругости полотна. - Подобное делал Леонардо да Винчи? - Да, хотя он работал на досках. Но масляная краска пластичнее, так что ею можно писать не только на жесткой основе, но и на холсте. Правда грунтовка отнимает больше времени – каждый слой сохнет около 10 часов – но зато такая картина весит куда меньше, и ее проще перевозить. А значит, можно будет принимать заказы даже из дальних городов. Арте вспомнила обугленные картины, кучей сваленные на пороге горящего палаццо. А сколько еще произведений искусства безвозвратно погибло за время войны! Если бы картины не были такими громоздкими, то хозяевам было бы легче увезти их с собой или спрятать в более надежном месте…     - Я еще работаю над составом краски. Раньше смешивал пигмент с льняным маслом, теперь попробую сафлоровое, - Лео умолк, заметив горящий взгляд Арте, и уголок его рта дернулся. - Хочешь тоже попробовать? Арте подпрыгнула, точь-в-точь как когда была совсем юной девчонкой подмастерьем. - Конечно! – подхватив ведра она стремглав бросилась на кухню, - Только воду отнесу! - И позавтракай, - бросил ей вслед Лео, не в силах сдерживать улыбку. - Без тебя не начну. Со стороны могло показаться, что в их жизни мало что изменилось. Они так же делили обязанности по хозяйству, иной раз засиживаясь за работой допоздна, а Лео по-прежнему давал Арте наставления. Но теперь они говорили – в перерывах и во время работы, в обед и по вечерам – на самом деле в любое время и обо всем подряд. Даже о том, что прежде друг другу не рассказывали. После леди Ирэн Лео был единственным, с кем Арте говорила об отце и о последней встрече с матерью, а сама она наконец-то узнала о юности Лео в мастерской мастера Эцио. И хотя Лео все еще трудно было говорить о войне, он терпеливо отвечал на расспросы Арте, и казалось, каждое слово освобождало его от гнета воспоминаний. Впрочем, с куда большим интересом он слушал о том, как Арте обживалась сперва при Кастильском, а затем и при Португальском дворе. Порой Лео всё еще пенял Арте за говорливость, в глазах мужчины светилась нежность, выдающая, насколько ему не хватало этой взбалмошной болтовни. А Арте терялась на полуслове, поймав взгляд бывшего мастера – из головы выметало все мысли, а в груди сжималось, но не болезненно и тревожно, как когда-то в юности, а томительно и сладко. Арте до сих пор иной раз вспыхивала, когда во время работы муж клал ладонь ей на плечо, склоняясь над мольбертом. Но эти прикосновения уже стали столь же насущными, как глоток воды после многочасовой работы или вкус свежеиспеченного хлеба. - Будет здорово, если картины станет проще перевозить, - размышляла вслух Арте, когда, закончив смешивать краски и оставив холст сохнуть, каждый из них вернулся к основной работе. - Не только из выгоды! В дороге или в чужом городе всегда приятно видеть что-то, что напоминает о доме. Помнишь тот переносной алтарь, что ты подарил мне перед отъездом в Венецию? Каждый раз, глядя на него, у меня словно прибавлялось сил. И потом в Кастилии я часто вспоминала о нем и жалела, что не смогла взять алтарь с собой… - Прости, что не смог его сохранить. - Что? – Арте выпрямилась, только теперь заметив, что Лео положил кисть и повернулся к ней. – Нет, теперь это уже неважно! Конечно, он был мне дорог, но… Арте знала, что во время осады, когда стало ясно, что мастерскую не спасти, Лео постарался продать и обменять большую часть ценных вещей. И что он винил себя в том, что не смог уберечь вещи, принадлежавшие Арте и брошенные ею из-за поспешного бегства. - Ты правильно сделал, что избавился от всего, что могло привлечь грабителей! Столько людей было убито и умело от голода, не пожелав расстаться со своими ценностями… - Арте запнулась. – Зато теперь ты можешь сделать новый алтарь, лучше прежнего! Может, распишешь следующий для меня? Лео продолжал смотреть на нее, и Арте уже в который раз прокляла свой язык без костей. - Не то чтобы я собиралась снова куда-то ехать, чтобы мне понадобился переносной алтарь… просто я была бы рада, если… Арте так и не успела закончить свою неуклюжую мысль – в три быстрых шага Лео очутился рядом, и в следующий миг девушка лишь ошеломленно ахнула, оказавшись в объятиях. Она зажмурилась, чувствуя, как губы обдало горячее дыхание, и как ее сердце, подскочив, отчаянно затрепетало у горла. - Иногда мне кажется, что ты… что все это – просто сон, - проговорил мужчина. - Что я открою глаза, и вокруг снова война. И тебя нет. - Я… - сердце Арте сжалось при мысли, что она опять невольно заставила его вспомнить пережитый кошмар. Она осторожно коснулась лица Лео. - Я здесь, видишь? Мы здесь. На полке жалобно звякнул горшок с пигментами, в который Арте уперлась лопатками, когда Лео увлек её в поцелуй. Широкая ладонь скользнула с ее плеч, к талии, пока другая зарылась в сплетенные в косу пшеничные пряди. Арте тонко застонала в рот мужчине, цепляясь за его рубашку и теряясь в ощущении того, как щетина короткой бороды Лео покалывает кожу, создавая контраст с мягкой податливостью губ, в уголках которых потерялась улыбка. Порой Арте жалела, что Лео такой угрюмец, ведь улыбайся он немного чаще, другие бы тоже заметили, что он на самом деле хорош собой. С другой стороны, ей нравилось думать, что искренняя улыбка мужа принадлежит лишь ей одной. А в минуты подобные этой, она остро ощущала, что и весь он принадлежит ей, так же, как она ему. Почуяв, что колени стремительно превращаются в студень, Арте вцепилась в плечи Лео, безотчетно пытаясь забраться под ткань его рубашки. Угадав ее намеренье, Лео переместил руки ниже, рывком подхватил девушку под бедра. - Что… Ах! – едва ощутив под бёдрами жесткую поверхность, Арте услышала дробный стук – карандаши и кисти посыпались из опрокинутой чашки, которую она задела локтем, откинувшись на стол, а следом во все стороны разлетелись листы бумаги. Не давая опомниться, ладони Лео огладили закрытые тканью платья округлости груди, и большие пальцы легли на успевшие затвердеть соски. - А вдруг кто придет? - Арте бросила взгляд на дверь, но вопреки своим словам, запустила пальцы в путаницу темных волос мужчины, притягивая его для еще одного поцелуя. Кто бы сказал Арте десять лет назад, что её устрашающий наставник может так целоваться, а сама она будет едва не мурлыкать, непослушными пальцами путаясь в подоле его рубашки… Стук! Они замерли, вцепившись друг в друга и с трудом затаив дыхание. - Я не ждал заказчиков, - хрипло шепнул Лео, продолжая машинально поглаживать колено Арте под смятой юбкой. - Я тоже. Может, дверью ошиблись… - с надеждой пролепетала Арте. Стук!!! Стук-стук-стук! - И кто тебя за язык тянул, – проворчал Лео, помогая Арте слезть со стола и спешно поправляя рубашку. - Ты вообще-то, - буркнула под нос Арте и, спасаясь от взгляда Лео, бросилась подбирать разлетевшуюся по полу бумагу. - Может, это по делу гильдии. При последней встрече мастер Арольдо упоминал какой-то большой заказ… - Надеюсь он действительно большой, - процедил Лео, распахивая дверь. И застыл, не говоря ни слова, так что Арте даже привстала на цыпочки, пытаясь разглядеть, кто стоит на пороге. - Что ж, вижу ты все так же… любезен, - раздался мелодичный голос, от которого на Арте нахлынули воспоминания: вот она, в непривычной мужской одежде посреди разряженной толпы, и к ней наклоняется ослепительная и благоухающая точно фея, незнакомка. «Держись, мальчик!» - Вероника! – Арте выглянула из-под локтя Лео. - Вот это больше похоже на радушное приветствие, - кортиджиана улыбнулась. На ней было скромное, но элегантное платье, а роскошные волосы, обычно свободно ниспадавшие на плечи, были уложены в высокую прическу. В остальном Вероника, как показалось Арте, ничуть не изменилась за минувшие годы. - Прошу прощения… не ожидал тебя увидеть, - Лео склонил голову, приглашая кортиджиану войти. - Не знал, что ты вернулась. - Только вчера вечером, - Вероника грациозно опустилась на предложенный стул, - Даже никто из моих покровителей не знает. Да и мне пока негде их принять – моё палаццо в таком плачевном состоянии, что я спросила управителя, есть ли сейчас в городе мастера, которые могли бы в ближайшее время заняться отделкой. И каково было мое удивление, когда он сказал, что твоя мастерская, Лео, вновь открыта. А уж когда я узнала, что ты ведешь дела на пару с женой… Я была обязана увидеть это своими глазами. Вероника огляделась и одобрительно кивнула, отметив, насколько просторнее стала мастерская. Затем ее взгляд задержался на беспорядке на столе, метнулся обратно к паре художников, и на ее губах расцвела столь знакомая Арте лукавая улыбка. Девушка почувствовала, как вспыхнули щеки, и вновь без особого успеха попыталась пригладить растрепавшиеся волосы. - Похоже, ваши дела… процветают, - вкрадчиво протянула Вероника. - Не жалуемся, - к счастью, Лео умел куда лучше держать лицо и уже открывал одну из тех бутылок с вином, что очень кстати преподнёс в благодарность за картину один из их новых клиентов-купцов – хорошее вино, как и мясо во Флоренции еще было в большом дефиците. - Даже не верится, что столько времени прошло, - Вероника пригубила вино, а затем вновь перевела взгляд на Арте, - Слышала, ты изрядно преуспела, будучи придворной художницей. - Как ты узнала? - Женщин художниц на свете немного, а уж тех, кто удостоился чести быть художником при одном из величайших королевских домов… - Вероника со значением повела изящными бровями. - К тому же один мой благодетель обладает обширными связями и давно с интересом наблюдает за твоими успехами. Он кстати передаёт тебе поклон. - Благодетель? - Арте нахмурилась, вспоминая их общих с Вероникой знакомых. В прежние времена кортиджиана оказала начинающей художнице большую услугу, заказав у нее портрет и расхваливая ее в своем салоне – после этого многие знатные флорентийцы заказывали Арте портреты жен и дочерей, но до приезда леди Ирэн был лишь один влиятельный иноземец, который оценил ее навыки настолько, что даже предложил Арте свое покровительство. - Неужели вы говорите о мэтре Фалье?! Вероника кивнула. - Он как-то мне признался, что хоть и знал, что ты метишь высоко, но не предполагал, что настолько, - Вероника наблюдала, как изумление на лица Арте борется с любопытством. - Война нанесла ущерб торговле, но Юри сумел удержаться на плаву. Теперь у него немало врагов, но семейство Фалье по-прежнему благоденствует. - Судя по тому, как хорошо ты осведомлена, ты тоже жила в Венеции, - заметил Лео. Вероника отсалютовала мужчине бокалом. - Этот город всегда привечал женщин моего, хм... склада. Хотя венецианская сырость мне не по душе, но были там и приятные моменты, - рука Вероники нырнула в складки платья, а затем протянула Арте письмо. И хотя прошло уже немало лет, Арте сразу узнала аккуратный летящий почерк. - Катарина! – девушка без церемоний выхватила письмо, но Вероника ничуть не смутилась. - Когда юная госпожа узнала, что я возвращаюсь, она настояла, чтобы я передала тебе письмо, хотя я уверяла ее, что ты покинула Флоренцию. Однако она была уверена, что ты вернешься, - Вероника покосилась на Лео. – Удивительно, до чего столь юные особы бывают прозорливы. Арте погладила сургучную печать с оттиском герба Фалье. В пору жизни при дворе, устав от общества напыщенных придворных и одиночества своих комнат, она любила сбегать на кухню, так же, как некогда делала ее юная подопечная. Арте быстро нашла общий язык с дворцовыми слугами и иногда даже помогала с готовкой, вспоминая время, проведенное в Венеции с Катариной Фалье. Она частенько гадала, как поживает маленькая вредина, надеясь, что ей тоже хватит духу бороться за свои мечты. - Когда я уезжала, госпожа Катарина вовсю убеждала родителей отпустить ее в следующую поездку вместе с дядей, - добавила Вероника. - Мэтр Юри планирует посетить во Флоренцию, чтобы восстановить прежние торговые связи, так что, возможно, вы еще увидитесь. Если конечно пожелаете приветить гостей из Венеции. Арте была слишком увлечена мыслями о письме, но от Лео не укрылась, как голос Вероники чуть изменился на последней фразе. - Почему мы должны быть против… восстановления прежних связей? - поинтересовался он. - Сейчас Флоренции нужна любая помощь. - Даже от предателей? - Вероника прищурилась. - По пути сюда мне не раз приходилось слышать, что Венецианская республика продалась Карлу, бросив Флоренцию биться в одиночку против армии испанцев. Теперь уже и Арте подняла глаза и увидела, что хоть Вероника и продолжала улыбаться, в уголках ее губ появились скорбные складки. - Отправляясь сюда, я даже не была уверена, что вы будете рады встрече, - Вероника отставила бокал и отвела взгляд, так что Арте смогла заметить, что лицо её покрывает куда более толстый слой пудры и румян, явно призванный скрыть следы лишений. А может, и чего-то более скверного, что Вероника не была готова показать даже близким друзьям. - О чем ты говоришь! – Арте подалась к подруге, сжала ее руки в своих, и только теперь обнаружила, что они холодны как лед и мелко дрожат. - Позволь напомнить, что, если бы не твоя помощь, я бы не смог увидеть Арте перед тем как она уехала, - произнес Лео, заново наполняя бокал Вероники, - Я всегда буду тебе за это признателен. - А ведь я уехала, не простившись с тобой, Лео, - Вероника улыбалась, но сквозь её улыбку, как сквозь треснувшую маскарадную маску проглядывали подлинные чувства. - Когда мой тогдашний покровитель явился среди ночи, уверяя, что армия Карла уже на подступах к городу, и Флоренция будет разграблена, как Рим, а наемники вырежут всех, даже женщин и детей… Я опомнилась только в дороге. Я ничем не лучше тех, кого величают трусами и предателями. - Я так не считаю, - хотя голос Лео звучал ровно, в нем прорезался знакомый Арте металл – таким же голосом он прежде приводил ученицу в чувство, когда та глупила или в чем-то сомневалась, - Ты поступила разумно… сообразно своему положению. Если бы ты осталась, ничем хорошим для тебя это бы ни кончилось. Поверь мне. - Но ты остался. - У меня не было выбора. И я стараюсь не думать о том, что могло быть, сложись все иначе. Красивые губы Вероники скривились, когда она посмотрела на бокал, который Лео едва не силой вложил в ее руки, а затем, без всякого изящества сделала глубокий глоток и зажмурилась – на длинных ресницах сверкнули слезы. - Мой брат тоже отказался уехать. Он вступил в ополчение и погиб прошлой весной. Арте никогда не встречала брата Вероники, и знала лишь то, что кортиджиана своим ремеслом обеспечивала и его, и мать с сестрой. Но хоть у Арте не было ни сестер, ни братьев, она боялась даже вообразить, что пережила Вероника. Одна, вдали от дома, вынужденная во что бы то ни стало держать лицо, быть все той же блистательной и любезной кортиджианой, чтобы сберечь то немногое, что у нее еще осталось. И все, что Арте могла, это забыть про политес и крепко обнять подругу. Вероника замерла, а затем обмякла и еле слышно всхлипнула в плечо подруги, но уже через пару секунд выпрямилась, и на губах ее заиграла прежняя улыбка. - Благодарю вас обоих. Как бы то ни было, и у меня остались мать и сестра на выданье, и я бы не хотела, чтобы она шла по моим стопам. Так что мне нужно поскорее вернуться к делам, и я буду признательна, если вы поможете с восстановлением моего палаццо. - Что ж, - Лео прочистил горло, - нужно оценить ущерб, мы могли бы осмотреть всё завтра утром. А если потребуются более серьезный ремонт, я поговорю с командиром артели, которая отстраивала нашу мастерскую. - Ни на минуту в тебе не сомневалась! Глядя, с какой готовностью Вероника обсуждает с Лео предстоящую работу, Арте осознала, что они очень похожи – для них обоих дело служило избавлением от тревог и сомнений. И все же, наблюдая, как Вероника вновь облачилась в свою очаровательную улыбку, точно в броню, Арте не покидало беспокойство. И когда Лео отлучился в кладовую поискать старые наброски орнаментов для отделки стен, она первая обратилась к кортдижиане. - Скажи, ты считаешь, я поступила глупо, оставив двор и вернувшись во Флоренцию? - Отчего же? – изумилась Вероника, впрочем, Арте знала, что кортиджиане не составит труда разыграть самое искреннее удивление. - Ты учила меня двигаться к цели и не давать чувствам руководить собой... - Скажи Арте, ты счастлива? – перебила ее Вероника, и Арте, не задумываясь, выпалила: - Да! - Тогда это единственное, что важно. Хотя я и не отрекаюсь от того, что сказала когда-то о превратностях любви… - Вероника покрутила бокал в тонких пальцах. - …возможно ты просто то редкое исключение, что лишь подтверждает правило. Чтобы выжить в мире мужчин, женщине приходится чем-то жертвовать. Всем придется заплатить свою цену... По лицу кортиджианы пробежала тень, и Арте вдруг отчего-то сделалось страшно. Она вспомнила давний, еще на заре их дружбы разговор, когда Вероника призналась, что скорее всего, будет кортиджианой до самой смерти. Превратив любовь в ремесло, она сознательно саму себя обрекла на жизнь без любви. Ошеломленная этой мыслью, Арте не сразу почувствовала, что кортиджиана сжала её руку. - И тем не менее, я рада, что ошиблась в отношении тебя. Я рада за тебя. За вас обоих. - Рада? – переспросил Лео, возвращаясь с целой кипой бумаг. - Да, тому, что вы по-прежнему верны себе и своему делу, - как ни бывало откликнулась Вероника. – К слову, боюсь те портреты, написанные Арте, тоже пропали, так что я хотела бы заказать новые. - Конечно! – Арте вскочила, словно хотела сию минуту сесть за мольберт, чем вызвала неподдельную улыбку Вероники – впервые с ее прихода. - А еще я жду рассказа. - Рассказа? - А как же! О жизни при дворе. И о том, как вы двое снова встретились. - Ой, но ведь это это… - Арте замахала руками, беспомощно оглянувшись на Лео, - …будет очень длинная история. - Что ж, - кортиджиана склонила голову на бок, как делала всякий раз, когда Арте удавалось её заинтриговать, - надеюсь, у нас вперед еще достаточно времени. После ухода Вероники весь оставшийся день Арте была супротив обычного молчалива, и лишь когда окна затопили мягкие летние сумерки, а Лео принялся тушить свечи в мастерской, Арте первой крепко стиснула его руку и потянула по лестнице наверх. - Что на тебя сегодня нашло? - удивился мужчина, впрочем, не возражая, когда Арте решительно толкнула его к кровати – на сей раз не сколоченной из пары сундуков с жесткой подстилкой из сена, а широкой и с удобным матрасом. Их кровати. - На меня? – переспросила Арте, падая следом и зарываясь лицом в рубашку Лео, вдыхая запах кожи, смешанный с землистым запахом пигментов и грунтовки. - Просто я думала… как на самом деле нам повезло. Арте ощутила, как грудь Лео дрогнула от беззвучного смеха. - Только сейчас это поняла? - И, э-э, Лео… - Ну что еще? - Я хочу написать матери. До сих было я не решалась, - Арте приподнялась, глядя на мужа, закусив губу. - Она наверняка рассердится, узнав, что я вернулась и вышла замуж, даже не оповестив ее… Но после того что Вероника рассказала о брате… Я хочу знать, все ли у нее хорошо. И чтобы она тоже знала, что я вернулась, что я… мы… Это так важно – успеть рассказать! Лео слегка нахмурился, неспешно скользя пальцами вдоль изгиба шеи Арте. - Почему бы не предложить ей приехать? - Правда?! – Арте подскочила, чуть не угодив локтем по ребрам Лео, но тот успел перехватить ее руки с ворчанием, которое могло показаться сердитым. - Раз уж теперь есть пара лишних комнат… Девушка фыркнула и, игнорируя хмурый взгляд мужа, обняла его. - Так ты поэтому весь день была такой тихой? Или из-за вестей из Венеции? - Лео кивнул в сторону стола, где лежало распечатанное письмо. - Нет, Катарина написала, что она… - Арте осеклась, а затем насупилась. - Ты правда хочешь поговорить сейчас? Лео прищурился, и в его пасмурно-серых глазах блеснула та неуловимая улыбка, которую лишь одна Арте умела различать. - Ты что, дразнишь меня?! Лео успел лишь пожать плечами, когда Арте швырнула в него подушкой. Впрочем, она тут же об этом пожалела, когда мужчина бросил ее обратно и навалился сверху, прижимая извивающуюся и хихикающую девушку к кровати. И даже если со стороны всё это казалось странным - им не было до этого никакого дела. *** *Церковь Оньиссанти или Церковь Всех Святых показана в 9 главе манги, когда Арте и Дачия посещают мессу, из чего я сделала вывод, что и Арте, и Лео являются прихожанами именно этой церкви.