Часть 1

– Ну мам…, – вдох, – Я знаю, что скажу, я знаю, как себя вести, все со мной нормально.Я иду одна, слышишь? Девушка посмотрела на отражение в зеркале, ловя напряженный взгляд матери. – Детка, я просто переживаю за тебя, – женщина подошла к дочери, положила той руки на плечи и поцеловала в висок, – Мне... Мне просто… Ты у меня такая сильная, знаешь. – Мам, пожалуйста, только не начинай. Мне правда уже пора. Девушка в последний раз осмотрела своё сдержанное голубое платье по колено, которое совсем не скрывало бинты на правой ноге, и направилась в сторону выхода. – Я люблю тебя, Гера. – И я тебя, мам – И ещё… – Девушка остановилась, подавляя раздражение, и вопросительно взглянула на мать, - ни пуха ни пера. – К чёрту. Дверь захлопнулась, сняв своим грохотом не только раздражение, но и натянутую улыбку семнадцатилетней рыжей девушки. Нет, проблема была вовсе не в маме, Гера и правда любила свою мать – Валерию Альва, но последние дни дома царил полный сентиментальный ужас. Не то чтобы поддержка была ей не нужна, но она переходила границы. Ей нужно было сосредоточиться на проблеме и огородить себя от навязчивых мыслей и ночных кошмаров, а уставшее и обеспокоенное лицо матери по утрам, сидящей за очередной чашкой кофе, не помогало. Гера идеально знала, что скажет в участке и как будет себя вести, но ведь полностью гарантировать спокойствие невозможно. Надо будет опять пережить всё то, о чём она старалась не думать. Пережить весь ужас пятницы внутри себя, помогая следователю восстановить хронологию событий. А ещё он тоже будет там. У рыжей было о чём подумать, и он был последним, о чём стоило бы, но это было так странно.Так несуразно. Настолько, что хотелось встряхнуть его за плечи и спросить, что им движило, почему он предпочёл её Блейзу? Блейз.. Господибоже… Она не имела права так страдать. Определенно нет. Только не тогда, когда она сейчас должна была встретиться с человеком, который лицезрел смерть собственного друга. Насколько она знала, они были не очень близки, но, тем не менее, общались. Должно быть, ему в разы хуже. Она отчётливо помнила, как содрогнулись его плечи под её руками, когда Блейз закричал, как он зажмурился и запрокинул голову, в попытке взять эмоции под контроль, когда они выбежали из школы и убедились, что опасность миновала, как он пытался унять дрожь в руках, объясняя полиции, что произошло, пока сама девушка пыталась остановить свою истерику. Истерила она, а друг умер у него. И спас их тоже он. Девушка схватилась за грудь в попытке унять боль. Из слишком сильно прикушенной губы потекла кровь. Центр Мадрида, середина сентября, солнечный день, от белых глянцевых стен полицейского участка отражались блики. Два сотрудника стояли у входа, попивая кофе и над чем-то смеясь, и девушка бы всё отдала, чтобы почувствовать хоть грамм той лёгкости, что исходила от них. Но перед смертью не надышишься, особенно когда дышать трудно. Надо сделать это, и жизнь вернётся в нормальное русло. Гера снова станет ходить в школу, гулять с подругами, учиться программированию, ходить на танцы два раза в неделю, готовиться к экзаменам, и делать все остальные нормальные вещи, которые она делала до того, как… до того, как какой-то садист чуть её не убил. – Здравствуйте, я Гера Альва, пришла на дачу показаний по делу о... о том... – Голос девушки, силы которой всецело ушли на поддержание дружелюбного выражения лица, так и наровил сорваться, – ... кхм, инциденте в пятницу. – Здравствуйте. Миловидная девушка, сидящая за стойкой, быстро заклацала по клавиатуре, видимо, что-то сверяя. – Ага-а, вижу. вам нужно подняться на третий этаж в 301 кабинет. Девушка тут же уткнулась обратно в монитор, явно не видя смысла дальше продолжать разговор. Ну, в целом, ладно. Три этажа. Два коридора. Одна минута попыток структурировать мысли. Табличка «301». Молодая сеньорита Альва сделала глубокий вдох и постучала в дверь. Мамочки. – Зайдите. – Здравствуйте, я Ге...Ге… Он уже стоял в этом злосчастном кабинете. Такой…Не сломленный. Отстранённый. Скулы чуть ярче выражены, синяки под глазами чуть темнее, взгляд чуть хмурее, кучерявые волосы чуть растрёпаннее, чем в их последнюю встречу. Это было правда тяжело. Смотреть на него, отгоняя мысли о лезвии в её ноге, об упавшем рядом Блейзе, о его проломанном черепе, о шкафе, в который он затащил её, закрыв ей рот рукой, и об этих жутких, почти черных, глазах. – Альва, у тебя синдром туретта? «Ге-е – ге-е» . Ты не особо помогаешь следствию, знаешь ли. Раздражение рефлекторно растеклось по телу. Такая привычная интонация Гермеса. Такой привычный бесячий прищур зелёных глаз. Такое привычное её цоканье и закатывание глаз на его реплику. Это отрезвило. Стало легче. Стало чуть-чуть больше «всё-как-раньше-ничего-не-поменялось». Девушка перевела взгляд на низенького полненького мужчину лет 50. Он сидел за столом, сложив руки на коленях, на его груди был бейдж «Педро Кэсс», а на воротнике белой рубашки пятно от кофе. Кольцо на безымянном пальце правой руки было ему, кажется, мало. Глаза его – голубые и уставшие. Детали, детали, детали. Отметить про себя какие-то мелочи, сконцентрироваться на них, и навязчивые мысли окончательно закроются на замок в сундуке в её сознания. – Сеньор Альегро, где ваши манеры? Держите себя в руках. Сеньорита Альва, дорогая, присаживайтесь, – он указал рукой на соседний от Альегро стул, – Сеньор Альегро уже рассказал мне основные события «дня X»... – «Сеньор» уже рассказал всё, что знает, и хочет уйти, – огрызнулся парень, недовольно взглянув на Геру. Взглянув впервые с того момента, как она вошла. – Кхм, поэтому вам, сеньорита Альва, остаётся только внести ясность в некоторые моменты. – Да, хорошо, – вот. Вот оно. Полный контроль над словами и телом, полная осознанность, – Что вас интересует? – Так, начнём с начала. Что вы делали в школьном коридоре вечером? – Сначала я была на спецкурсе. Потом пошла в кабинет коворкинга, он работает до 9, там писала реферат. Я могу его предоставить, если это требуется. – В этом нет необходимости, спасибо. Вы не являетесь подозреваемой. По крайней мере пока что. – Педро Кэсс с намёком выгнул бровь. – Прошу продолжайте. – Ну, это, в целом, всё. Потом я вышла, а там Аль…Гермес с Блейзом…– И тут у девушки впервые появился вопрос, а что они делали так поздно в школе, – стояли… Мы начали спорить и наш конфликт, видимо, немного затянулся. – Причина конфликта? – Мы, так скажем, не ладим… – Не ладим? - Прыснул Гермес. – По-моему, мы отлично уживаемся. Хотя нет, это я уживаю нас обоих. – Да замолчи уже. Так вот... – «Да-замолчи-уже».Так вот, как ты благодаришь меня за спасение. – Прекратите этот балаган, ради всего святого! – Мужчина стукнул по столу какими-то бумагами и смерил обоих подростков грозным взглядом. – Сеньорита Альва, можете не продолжать. Следующий вопрос - какие отличительные черты у нападавшего вы заметили. – Глаза! – Гера чуть ли не подпрыгнула на месте, но продолжила уже спокойнее, краем глаза заметив, что брюнет слева впервые за эти несколько минут полностью повернулся к ней лицом. – Глаза… Они... Серые, почти чёрные. Больше ничего уникального. Средний рост, среднее телосложение… Черная одежда, черная маска. Всё. – Глаза, ага, понял, – следователь что-то быстро записал, бросив взгляд на Альегро. Видимо, тот сказал то же самое, – Вы получили ранение? – Да…Верно. – Пальцы ненароком сжали подол платья, что касался травмированной ноги. – Нападавший не попытался воспользоваться вашим положением? Школьница подняла глаза на своего спасителя, моментом смутившись. Почему-то ей было неловко рассказывать это кому-то, это внезапно показалось чем-то интимным. Хотя странно называть интимным побег от садиста по школьным коридорам. – Эээ... Гермес… Он помог мне. Нам удалось укрыться в шкафу кабинета биологии. Потом вы наверняка уже знаете. Охранник, стрельба, побег. – А что было с сеньором Блейзом Делакур, когда вы получили травму? – Бле… – Я же уже сказал вам, что Блейза отрубили ещё до того, как Альве метнули грёбаный ножик в ногу. – Гермес Габриель Альегро! – Бедные бумаги, которые мужчина так и не выпустил из рук, в очередной раз упали на стол с громким стуком. – Вас я уже допросил. Дайте, в конце концов, даме возможность высказаться! Сеньорита Альва, прошу, продолжайте. Девушка не слышала. Девушка вообще сейчас ничего не понимала. Всё, что она сейчас могла – хлопать голубыми накрашенными глазами, пытаясь разглядеть хоть что-то в чужих зеленых, которые сейчас умело избегали контакта с ней. Замок на сундуке в её сознании не просто открылся, его сдёрнули вместе с креплением. Враньё. В Блейза метнули чем-то после того, как в рыжевласку прилетел ножик. Альегро мог вообще никого не спасать, мог спокойно убежать без угрызения совести, если она вообще есть у такого, как он. Думать об этом – одно, но столкнуться с этим вот так, в реальности – это значит осознать, что этот сноб, который унижал её лет так с девяти, почему-то выбрал оставить её в живых. Девушка почувствовала, как в районе солнечного сплетения собирается холодный комок паники. Зачем он это сделал. Это просто было неправильно. Всё, что не поддавалось логическому объяснению девушки - неправильно. Она ненавидела не понимать. А ещё ненавидела осознание того, что она в долгу перед Гермесом Альегро. Она ненавидела Гермеса Альегро. – Сеньорита ? – А?.. – Сеньорита Альва, всё в порядке? – А… Ага… Да, да, – Голубые глаза снова обратились к следователю,– Всё так. Тут уже девушка почувствовала на своём лице прожигающий взгляд. Она тоже соврала в участке. Она подумает о своих мотивах потом. Когда выйдет из этого кабинета и перестанет чувствовать, как его взгляд прожигает на щеке дыру. Подумает, когда добьётся от него ответов. – Тогда… – Педро Кэсс явно что-то заподозрил, но виду, видимо, подавать не хотел. Хотя это точно не стоит того, чтобы акцентировать внимание, – Сеньорита Альва, сеньор Альегро, я думаю, вы свободны. – Подождите, – девушка выдохнула, перестав чувствовать жжение на щеке, когда брюнет обратился к следователю, – вы не могли бы сказать, что вам известно по поводу преследователя на данный момент? – Сеньор Альегро, расследование ещё ведётся, поэтому, я надеюсь, вы понимаете, что я не в праве разглашать конфиденциальную информацию. Но не бойтесь, – На лице Педро заиграла улыбка, которая появляется исключительно тогда, когда ты хочешь успокоить кого-то тупого. В частности ребенка. – Мы поймаем виновного быстро, вам не о чем беспокоиться. Альва едва удержалась от того, чтобы не закатить глаза и боковым зрением увидела, что Гермес сдерживаться не стал. – Спасибо вам, – сказала девушка, поднимаясь со стула, – И до свидания. Она выскочила за дверь, не дожидаясь ответа. Холодная стена – то, что нужно. Успокоиться. Хотя бы немного. Хотя бы пока он не… – Ржавая, всё нормально с тобой? Ей нужно построить в голове вопрос, который она ему задаст и успокоится. потому что с ним необдуманно разговаривать – табу. Нужна ещё минутка. И свежий воздух. И хотя бы менее людное место, чем полицейский участок. – На выход, Альегро. – Подол голубого платья скрылся за углом коридора до того, как её «спаситель» смог что-то ответить. *** – Я больше ни на сантиметр не сдвинусь, я тащусь за тобой уже минут пять. – Зачем ты это сделал? – Сделал что? – Спас меня. – Ты предпочла бы умереть? – Парень облокотился на стену какого-то дома, поднимая одну бровь, одним взглядом заставив девушку чувствовать себя глупо, – Сказала бы сразу, и этим, – он показал на её перевязанную ногу, – ты бы не отделалась. – Почему ты спас меня, а не его? Какая цель стоит жизни человека? И при чём тут я? – Девушка приблизилась, повысив голос и скрещивая руки на груди. Это всё – её эйфория. Её ненависть. Никакого сундука. Никакого Блейза. Только чёртики в глазах напротив и ходящие желваки. – Цель? – Лицо брюнета внезапно поменялось. Никакой ухмылки, никакой расслабленной позы, которая бы как всегда говорила, что он выше всего этого, никакого презрения в глазах, только непонимание и напряжение, – Ты серьёзно настолько конченая, что думаешь, что у меня есть какая-то чёртова цель? Ты настолько плохого обо мне мнения, что думаешь, что я выбрал тебя из-за личной выгоды?! – Его голос сорвался на крик. – Альва, ты совсем? – А что тогда? – Кричали уже оба. – И не говори, что ты не мог его спасти, я не поверю. – Я серьезно, ржавая, тебе надо лечиться. Сходи к специалисту. Твоя реакция неадекватная. – Гера сделала шаг к собеседнику и выставила руку в протестующем жесте, собираясь отстаивать свою правоту, но… – Не подходи ко мне. Я серьезно. Никогда. Больше никогда. – Он стремительно развернулся на пятках и скрылся за углом. Он ушёл, не дав ей выплеснуть то, что кипело под кожей, прожигая кости. Альва зажмурилась, сжимая кулаки. Контроль.Сундук.Дыхание. Вдох. Выдох. Да пошёл он нахуй. *** Гера смотрела на отражение в ванной, совсем не узнавая себя: поникший взгляд глаз цвета летнего неба, потрескавшиеся губы, на которых выступила кровь, синяки под глазами, несуразный пучок на голове. Она никогда не считала себя некрасивой: довольно пухлые губы, темные брови, россыпь веснушек на скулах и глазах, мягкие черты лица создавали очень миловидный образ, но сегодня смотреть на себя было тошно. Прошло два дня с момента дачи показаний, постоянная фоновая паника постепенно сходила на нет, оставляя после себя только переодические истерики и ночные кошмары, где раз за разом за разом она проживала почти одно и то же: гул полицейских машин на улице, крики охранника, топот их с Гермесом ног, несущихся к выходу, даже бешеное биение её сердца затихло, когда она наткнулась взглядом на мёртвое тело её одноклассника Блейза Делакура с перерезанным горлом. Карие глаза закрыты, румянец всё еще теплел на щеках, он выглядел таким живым, будучи бесповоротно мёртвым. Почему вообще убили Делакура?! Вопрос, почему не её, всё еще оставался, но девушка решила, что очередную конченую загадку поведения Альегро она разгадывать не хочет и не будет, сейчас её беспокоило нечто иное. Зачем кому-то нападать на школу? У нападающего либо нету цели и он является психом, либо целью было… был…кто? Она? Альегро? Сам Делакур? После этой истории из школы не исчезало ничего кроме одной жизни. Незнание выводило её из себя больше чего(кого)-либо другого. Рыжевласка намеревалась еще хотя бы раз осмотреть тот коридор на третьем этаже школы, хотя не была уверена, что его не закрыли, как и не была уверена в том, что Майя с Марго дадут ей сегодня хотя бы свободно дышать. Она игнорировала все звонки и сообщения от лучших подруг в течении этих четырех дней, поэтому была уверена, что сегодня вместо двух подруг её будут ждать две няньки с бесконечным запасом вопросов. Оставалось лишь надеяться, что девочки не будут раздражать так же сильно, как мама. Им с Гермесом дали неделю на «восстановление», и всё же она решила, что сегодня пора возвращаться в школу. Нет, не так. Сегодня пора возвращать свою прежнюю жизнь и прежнюю личность, в очередной раз с силой запихивая весь вечер пятницы в воображаемый сундук. *** Гера зашла в класс, опоздав на пару минут. Всё было как обычно, не считая нескольких учеников, которые сразу начали шептаться, впрочем это не имело значения. Имело другое. Последняя парта третьего ряда пустовала – его не было в школе. Девушка чуть не остановилась на полпути к своему месту от осознания. Не то, чтобы она ожидала или тем более хотела его увидеть, скорее наоборот. Альегро – последний, кого хотелось бы сейчас видеть, без преуменьшений. Но она заметила, что его нет. Обычно она вспоминала о Гермесе только тогда, когда он проходил, задевая её плечом, или говорил что-то язвительное, заводя её в мгновение ока. Сейчас же его отсутствие было ощутимо. Физически. И неважно, что при мыслях о нём она ощутила привычное отвращение, то, что она заметила, что его нет, уже кричало о том, что события пятницы будут преследовать её, с зелеными глазами и спадающими на брови кучеряшками в придачу. Сундук. Контроль. Дыхание. – Гер! Садись ко мне. – Марго! – Альва скинула сумку с плеч и села рядом с кареглазой блондинкой. – Привет. Прости, что не отвечала все эти дни, мне… надо было поразмышлять одной, – девушка сразу продолжила, не желая, чтобы полторашка по левую руку успела развить тему, – А где Майя? – Она ко второму, как обычно, – пробормотала подруга, быстро меняя радостное восклицание на обеспокоенный шёпот. Гера знала, что сейчас будет. Ощущала это по интонации, по взгляду. Такой же был у матери. Она готова была умолять, чтобы её не спрашивали про «это», или хотя бы вели себя при этом как обычно, а не так, как-будто...кто-то умер. Никакая поддержка не помогала ни на йоту. – Слушай, ты вообще как? Я пойму, если ты не захочешь разговаривать на эту тему, просто мы все слегка в шоке... Нам ничего не рассказали, кроме того, что вы втроём находились в школе и Блейз…ну… – Погиб – отрезала Гера. Сундук. Контроль. Дыхание. – Ага… – Я расскажу тебе и Майе на перемене, хорошо? Марго кивнула, а Гера выдохнула, встряхнула головой и уткнулась в конспект, концентрируясь на словах учителя. Никогда ещё приближение перемены не казалось таким стремительным. Звонок прозвучал, по ощущениям, чуть ли не через минуту, не дав девушке достаточно времени, чтобы просто не думать ни о чём. Гера выходила из кабинета, молясь о том, чтобы ей хватило сил просто перетерпеть следующие несколько дней расспросов и по возможности не приближаться к мемориальному шкафчику Блейза, и тогда всё точно вернётся на круги своя. Иначе же быть не может. – Гер, ты что, хромаешь? – Покажу вам прикол в туалете, – девушка максимально постаралась сделать вид, будто это и правда её забавляет, – Где там Майя? – Скорее всего уже ждёт, пойдём быстрее, пока мелкие опять не развели там тик-ток студию. Кстати про мелких, там из сед… – Герааааа! – Смуглое тело буквально впечатало Альву в стену, вызвав вспышку боли в правой конечности, отчего губы моментом сжались,в попытке подавить крик. – Ссс.. Майя! – Девушка отстранилась от подруги. – Мне больно. – Прости, прости! Ты почему не отвечала? Что у тебя с ногой? Тебя ранили тогда? Почему ты вообще пришла, у тебя ещё полторы… – Давай хотя бы по порядку… Брюнетка подхватила под руку подруг и засеменила в сторону излюбленного ими школьного туалета. Майя – уникальный человек. В компании этого комбо карих глаз, кудрявых волос, смуглой кожи и невероятной харизмы почти невозможно было оставаться поникшим. По крайней мере раньше. Совершенно непонятно, как это работало, но рядом с ней всегда становилось лучше. Её такая знакомая прямолинейность, такой родной заводной огонёк в глазах и такая привычная жестикуляция элегантных рук делала своё дело, и становилось чуточку легче, как минимум настолько, что окинув взглядом их трио, пухлые губы нашли силы растянуться в небольшой неуверенной улыбке. Искренней. «Иначе и быть не может.» *** – Жесть. Подруги сидели в тишине уже несколько минут, пока Майя не решила высказаться. Блондинка на пару с брюнеткой пытались переварить информацию, пока рыжая вновь думала над тем, что собирается найти на третьем этаже. – Так, хватит ломать комедию. Главное, что Гер жива и здорова, с остальным разберётся полиция. – Ага, ты это видела? – Девушка указала на свою ногу с закатанной штаниной, под которой виднелись бинты. – Шрам останется ого-го… – Ничего плохого не вижу, твои красивые ноги уж точно не испортит боевой шрам с интересной историей, – подмигнула Майя – Ага, безумно интересной.. Кстати, мне… Э–ээ... – Играть роли Гера умела весьма искусно, но только не в компании этих двух. Было стыдно стоять вот так и врать в лицо, девушка искренне надеялась, что её бледное лицо не залилось краской, но видимо надежды не оправдались, потому что уши и щёки начали гореть. Но им не стоит в это лезть. По крайней мере пока что. – Мне надо сходить отметиться в администраю на следующей перемене, чтобы...ы...э... Они аннулировали мою неделю реабилитации. – Погоди, что за бред? Учителя не могут сами сообщить о твоём присутствии на уроках? Нам столько надо тебе рассказать. – Да кто знает эту систему. Схожу, отмечусь, чтобы отстали. – Девушка пожала плечами и отвернулась, потому что лицо, судя по ощущениям, было рубинового цвета. – Нам, кстати, уже пора. Алгебра. – И правда... По-моему у нас должна быть работа. Пойдём? – Марго, и ты туда же? Как вообще можно любить математику? *** Что-то точно должно быть тут. Шестое чувство? Интуиция? Истощённая психика, пытающаяся зацепиться хоть за что-то?Да это и неважно вовсе, просто что-то заставляло Геру в очередной раз осматривать тот самый коридор третьего этажа в поисках хоть чего-то. Руки дрожали, ощупывая подоконник, на который совсем недавно облокачивался, как она его прозвала, сероглазка. Облокачивался и смотрел на Делакур, Альву и Альегро, которые в замешательстве от появления незнакомца, замерли на одном месте с раскинутыми руками, так и не закончив свой очередной бессмысленный спор. О чём они вообще спорили? Такая несусветица. Гера была глубоко убеждена, что если бы не она, то все бы остались живы и невредимы. Живы. На месте Делакура могла бы оказаться она - девушка, которая стоит сейчас в рекреации школы, живая, имея возможность общаться с друзьями, заниматься любимыми делами, жить. Это слово принимало слишком громкую окраску. Темное тело Блейза, такое живое и почему-то такое мертвое, ещё на грани между двумя фазами, сохраняющее свое тепло, свое изначально состояние. Казалось, что… О... …что она грёбаный гений. В щели между подоконником и стеной, глубоко внутри, была бумажка. Визитка? В крови. Блять, просто вся в крови. Нижняя губа задрожала, когда она прокусила её до крови и девушка попыталась выровнять дыхание, воображая сундук, но сконцентрироваться не удалось из-за собственного крика, когда кто-то резко дотронулся к ней со спины, выхватывая находку длинными пальцами. Нос обдало запахом хвои и ванильного табака, и рецепторам даже на секунду понравился этот запах. Всего на секунду, пока она не развернулась и не увидела прищур зеленых глаз. – Ты!..