Воскрешение. Высшие существа: Юки Конно

Это не было похоже на привычное пробуждение, когда сознание возвращается в реальность сквозь мутную пелену сновидений. Казалось, что всё тело обволакивает густая, физически ощутимая, жидкая темнота. Не холодная и не тёплая. Это было приятно. Словно эта странная жидкость наполняла тело, проникая сквозь поры и лаская кожу. Внутри возникло чувство, похожее на голод, но как будто не в желудке. Хотелось пить, но горло просило чего-то посолонее воды, и это не было похоже на сухость во рту. И одновременно возникло возбуждение, тянуло помечтать о любви столь горячей, что могла обжечь. А затем глаза открылись сами собой. Перед ними был потолок какой-то роскошной алой кровати со шторами. Под спиной ощущалась ткань столь шелковистая, что хотелось нежиться на ней беспрерывно. Но она не шла ни в какое сравнение с руками, что обнимали с обеих сторон… Казалось, что роднее этих рук будут только руки сестры, дочери и мужа. Они не были тёплыми, но не хотелось, чтобы их убрали. Асуна осторожно посмотрела по сторонам и увидела, что её обнимают спящие Милия и Лариния. Хотя спящими они показались бы только смертному. Дыхание не тревожило их, а мысли тихо двигались в смутно ощущаемых сознаниях, словно боясь нарушить её собственный покой. Они не спали, но и не бодрствовали. При этом в такой близости с ними и в их объятиях чувствовалось столько любви и нежности, сколько она не ощущала с далёкого детства, когда ещё маленьким ребёнком обнимала свою родную маму. Асуна уже давно думала, что больше не испытает такого светлого и приятного чувства. По крайней мере, пока сама не станет матерью ребёнку от Кирито… При мысли о любимом человеке и о том, что он, собственно, человек, всё внутри и особенно внизу сжалось так, что девушка чуть не застонала от сладкой истомы. Она хотела Кирито, просто нечеловечески сильно хотела, всего и сразу. При этом тело словно бы понимало, что нельзя его полностью осушать, иначе ничто на всём свете больше не утолит этого желания. Страшного желания. Оно не могло принадлежать человеку, оно слишком сильное, настолько, насколько хотел бы пить бредущий по пустыне несколько недель. Такое странное сочетание жажды его близости и всего, что он может ей дать, вместе с тем, что нельзя брать всё сразу, порождало просто невообразимые ранее мечты и фантазии. Такая похоть могла принадлежать разве что Друэлле… или любой другой мамоно… Но главное в этих мечтах было то, что Асуна теперь была готова дать ему столько любви и нежности, что он легко бы в них утонул. И это сверх того, на что она была готова ещё до этого пробуждения. Разум заполонили фантазии настолько порнографического содержания, что девушка побоялась бы раскрыть их даже самому Кирито, чтобы не испугать его. Она и так теперь думала о нём, как о любимой пище, полагая, что он окажется даже вкуснее, чем то достопамятное рагу из кролика в SAO и всё, что она способна приготовить ему. Не хватало ещё, чтобы она показалась ему извращенкой. То, что ей в подробностях рассказывала Лариния, выглядело на фоне этих мыслей просто шалостью и детским баловством. И теперь Асуна хорошо понимала, почему уже поведанного с лихвой хватит смертной женщине, чтобы довести любимого человека до исступления, при этом и самой не оставшись в накладе. Даже без обучения женским хитростям бессмертных вампиресс воображение терялось в количестве предполагаемых способов доведения своего мужа до потери сознания от удовольствия. Пока Асуна пропадала в своих эротических мечтах, Милия и Лариния почувствовали, как у её тела едва заметно поднялась температура. А открыв глаза, они увидели, как она смотрела перед собой с поволокой на своих глазах, понимающе переглянулись и улыбнулись. Сами через это проходили, когда влюбились по-настоящему. Так что они не стали мешать её мечтам и спокойно подождали, пока она окончательно проснётся. Девушка очень неохотно вернулась обратно в реальность, но тому была причина — Кирито далеко, а мечты мечтами, но удовлетворить своё новое тело она уже самостоятельно не сможет, как это было в её шестнадцать лет в Sword Art Online. Когда её разум полнился робкими фантазиями совершенно неопытной несовершеннолетней девочки о не менее юном Чёрном Мечнике. Ну, тогда они казались чересчур смелыми, но на фоне того, что уже было между ними, вызывали лишь усмешку и умиление. А сейчас да, наличие сладкой истомы и жажды его тепла и любви было, но на мысль о собственных пальчиках тело реагировать не хотело вовсе. Оно могло и хотело реагировать только на одно — тепло жизни любимого. Асуна приподнялась, освободившись от объятий родственных душ. На этот раз её совсем не смутило то, что Прародительница с Соблазнительницей были обнажены, да и что на ней самой ничего не было. Наоборот, это позволило ей в полной мере изучить взглядом их совершенные тела. При взгляде на Милию становилось понятно, почему Кирито показалось, что они с Асуной похожи. Перворожденная стала такой в свои 17-18 лет, да и фигуры у них обеих отличались незначительно, когда Асуна была в этом возрасте… ну, когда поправилась после SAO. Но сейчас-то ей было двадцать три, а Проклятие Вампиров подчеркнуло её женственность. Лариния же была женщиной, возведённой в абсолют. Наверняка её биологический возраст тоже находился около двадцати-двадцати пяти, а влияние крови Первого Вампира очень хорошо сказалось на её природных данных, которые и так были весьма неплохи. В ней было всё, что притягивало мужской взгляд — совершенные, словно выточенные гением черты лица, довольно-таки большая и очень упругая грудь, божественная фигура и длинные, слегка вьющиеся волосы. Особенно привлекал этот их яркий алый цвет. На Земле такого цвета даже лучшей краской добиться было бы очень трудно. Асуна оглядела себя и не без удовольствия отметила, что по чисто женской красоте она теперь находится где-то между Прародительницей Вампиров и её сестрой Соблазнительницей. Она стала почти идеальным сочетанием молодости и зрелости. Молодость в ней была своя собственная, а вот зрелости этой красоте добавила кровь Ларинии. Увеличение было заметно только её собственным глазам. Кирито это прочувствует только наедине и узнает, что она изменилась, исключительно на ощупь и вблизи. Она знала, что он любит её, но в человеческом образе. Сейчас на грани сознания складывался план о том, как влюбить его и в это новое её воплощение. Ведь основная цель достигнута. Она стала красивее, причём намного. Настолько, что смертная женщина вряд ли сможет достичь такой красоты. Нет, такой красоты можно достичь с помощью косметики и бездны времени, да и продержится она недолго, причём для сохранения наведённого марафета придётся приложить очень много усилий, и всё равно потом придётся смыть. А вампирская красота вечна и неподдельна. Да, это было сверхъестественно и очень читерно, но это не волновало от слова совсем. Кроме того, Высшие Вампирши смотрели на неё уже не как на смертную, отчего-то очень близкую их сердцам, а как на младшую сестру или собственную дочь, которую сами родили. И смотрели они так обе. Редко кто из людей так смотрит на своих родных детей, и Асуна тихо радовалась, вспоминая, что Юи и Юки получали от неё столько же тепла и заботы. Лариния у неё спросила: — Ну как? Довольна своим новым телом? Поняла теперь, что я была права? Причём спросила на своём родном языке, который был мёртвым уже не менее пары десятков тысяч лет. Асуна с лёгким удивлением осознала, что понимает его, как и любой язык, который знали эти две женщины. И ответила ей на синдарине настолько чистом и без малейшего человеческого акцента, что казалось, словно она стала эльфийкой древнего Средиземья: — Да, нравится. И согласна. Человеческое тело бы просто не выдержало всего, что я мечтаю сделать с Кирито-куном. Милия поправила сестру: — Ты погоди учить её похоти и разврату. Сначала я в полной мере раскрою ей, кем она стала на самом деле. Лариния надулась. — Ты б ещё на дотракийском ответила. Я валирийский хреново знаю. Асуна уточнила на японском: — А обязательно вообще говорить сразу на нескольких языках? Вампирша пожала плечами. — Это невинная игра, как игра в слова. Её в наш круг друзей ввела Малышка Ри, когда сюда начали прибывать скитальцы с Земли и её отражений, вроде твоего мира. Мне иногда нравится. Девушка посмотрела на Прародительницу. — А ты имела ввиду, что я теперь монстр? Или ты про голод с жаждой, завязанные на вожделении? Та протянула: — О-о-о, это ты испытываешь только самую ничтожную толику жажды чужой жизни… Лариния добавила: — Она права. Подожди, ещё узнаешь, каково это, когда она начинает причинять боль. Думаешь, нам не сушит горло? Ха, приготовься чувствовать себя иссушенной до последней жилки. Милия продолжила: — Помнишь голод? Представь, будто не ела с неделю, только сводит от пустоты не только живот, а словно каждую косточку. А вожделение? О-о, похоть по сравнению с этим — просто сладкая сказочка. Соблазнительница снова подхватила: — И да, кровь есть кровь, вкус у неё разнится только у разных видов смертных, и то несильно. Но когда ты её жаждешь, может показаться, что на всём белом свете нет ничего вкуснее. Она приобретает иллюзию вкуса, подчиняет себе, словно сахар человека, а потом затягивает всё сильнее, как табак или алкоголь, и так вплоть до страшной зависимости, будто от сильнейшего наркотика. Асуна начала думать, что это действительно высокая цена для нечеловеческой красоты. Но Милия не остановилась: — Солнца можешь не бояться. Но днём всё равно находится под его светом не слишком-то приятно. Особенно пока ты к нему привыкаешь. Но есть свет куда хуже солнечного. Свет любой сущности, противоположной нам, даже если они добрые и несут те же любовь и тепло. Даже если они изливают их одним своим присутствием. Свет таких ангелов, какой была ты, например. Это не наказание за то, что я совершила ради своей мести за боль и обесчеловечивающий ритуал Усмирения. По крайней мере, уже нет. Это просто конфликт между их Светом и Тьмой внутри нас, с которой мы сроднились за тысячи лет настолько, что стали неотделимы от неё. Даже захоти мы умереть, Смерть нас не примет, и мы снова вернёмся на Сумеречные Острова и продолжим существовать. И ты сама захотела стать такой же. Теперь любой магический металл, особенно если он заряжен Светом или Святостью (да, Асуна, это разные вещи), будет причинять тебе боль. А для этого достаточно подержать его в месте с ненулевым значением этих сил. Больно будет даже видеть его, не говоря уж о прикосновении. Молнию теперь рекомендую не трогать в принципе, не то что вынимать из ножен. Лариния снова добавила: — И против тебя работает любая магическая защита, направленная против нам подобным, вроде нежити или демонов. Верилий как-то выяснял, почему защита против мертвецов и против демонов работает на нас одинаково хорошо. Вроде бы некий комплекс метафизических принципов почему-то воспринимает нас как нечто между немёртвыми и инферналами. Оно понятно, стоит только поразмышлять о том, что мы умеем — нас не берёт ни старость, ни смерть, мы вечно молоды и нечеловечески красивы, мы можем поглощать как кровь и жизнь, так и души, можем питаться чужой болью и владеем Магией Крови от момента обращения. А ещё и целым ворохом других направления магии. Я больше предпочитаю эротическую. И это далеко не то, что себе представляют у вас на Земле. Асуна усмехнулась. — Полагаю, это нечто вроде того, что под этим понимают девицы из мира мамоно. Лариния насмешливо фыркнула. — Не сравнивай этих профанок со мной! Их мир стоит на круговороте духовной энергии, а я знаю, как использовать практически все источники энергии смертных. А их много больше. Кроме того, многое в эротической магии можно делать и физически, без заклятий и даже прямых мыследействий… Асуна предвкушающе улыбнулась. — Пожалуй, с этого я и хочу начать больше всего. Хищническая природа может и подождать, как и магическое искусство. Мне необходимо в первую очередь научиться искусству любви. С того момента, как я проснулась такой же, как вы, я чувствую себя… взрослее. Словно оглянулась тогда на себя в шестнадцать лет и поняла, что стесняться любви было глупо. Соблазнительница хмыкнула. — Значит, сейчас ты готова на практику? Девушка пожала плечами. — Более чем. Теперь я могу сделать это с ясной головой и запомнить всё без малейшего стыда. Но я вряд ли открою то, что узнаю, своим друзьям. Только Кирито-куну… Она покраснела, вспомнив о Юки. Райна-сан приучила её к своей асексуальности, и Юки стала такой же, отгородившись от значительной приятной части взрослой жизни тем, что, как фея, являлась вечным ребёнком, а её воплощение в виде маленькой пятнадцатилетней девочки действительно никак не подходило для таких развлечений. То, во что Перо в её теле превратилась под влиянием Друэллы, больше напоминало женщину. Милия и Лариния снова понимающе переглянулись. Соблазнительница тоже покраснела. — Думаешь, я не пыталась… сделать это с ней? У Асуны отвисла челюсть. — Ты… с Юки… Но вампирша медленно покачала головой. — Я очень хотела. Мечтала об этом. Но… едва коснулась… и не смогла. Просто не смогла… Она настолько чистая и светлая, что… Она грустно вздохнула. — Она одним своим присутствием вселила в меня веру в то, что я не настолько испорчена, какой хочу быть… или казаться всем остальным. А когда она спала у меня в руках, то… Не знаю. Что и говорить… Снова вздохнула. — А ведь у меня мысли были поразвратнее твоих. И даже, наверное, чем у Друэллы. То, что она смогла извратить её, лишь иллюзия. Это была Перо. А не Юки. Юки бы не поддалась. Друэлла сама бы не смогла. Асуна испытала великий стыд за то, что подумала о чём-то большем между собой и сестрёнкой. Но её самобичевание закончилось, даже не начавшись, когда заговорила об этом Милия: — Так происходило с каждым, с кем встречалась эта очаровательная малышка. Не знаю, почему Свет внутри неё нас не обжигает, а наоборот, словно переплетается с Тьмой, даруя надежду даже нам, потерявшим её тысячи лет назад. Зана, когда попала в наш мир, хотела поглотить её душу, но тоже просто не смогла. А ведь она — инфернал. Что гораздо хуже вампира. Асуна потрясла головой. — Выходит, что Юки стала просто мессией какой-то… Посмотрела на Ларин. — А что тогда Райна? Почему к ней твой интерес не ослабевает, сколько бы раз она тебя не испепелила? Та расплылась в мечтательной улыбке. — О-о, милая, гневная огневичка… Она просто воплощение Силы. Это словно вызов. Она карает иногда даже за пошлые мыслишки в её адрес. Райна похожа на живое пламя, заключённое в несокрушимом бриллианте. Я просто хочу заставить её сиять ярче. Попробовать её на вкус. Просто воплощение благородного гнева, избавленного от яда ненависти. И я не боюсь обжечь язык о её драконье пламя… Мил посмотрела на сестру с таким выражением лица, словно она ей сочувствовала, но одновременно смеялась над этими её попытками совершить нечто невозможное. Её новая дочь тоже испытала похожее чувство. Только она не смогла бы сказать, кому сочувствует больше, ей или Райне, которую эти нападки на свои честь и тело, должно быть, дико раздражали. Тем не менее, Лариния быстро пришла в себя и снова посмотрела на дочь. — Что ж, я рада, что ты передумала. Хотя мне бы хотелось провести практику с тобой в человеческом теле. Не подумай чего, просто смертные куда чувствительнее нас, и довести их до оргазма очень легко. А это очень мощный всплеск жизненной энергии, которая даётся практически даром, без боли и приправленная высшим блаженством. Давать такой же всплеск взамен полученной энергии нам куда труднее, усилий для этого требуется просто прорва, но и выход намного мощнее. У моего Айвена даже иногда получалось такое провернуть, но перед этим он отключается за ночь минимум раза три. Юная высшая вампирша снова усмехнулась. — То-то я гадала, почему он от тебя бегает по разным потокам Времени. Милия сделала дельное замечание: — Ты погоди, от тебя твой мальчик тоже бегать будет. Мой Дир тоже иногда не выдерживает, а Терон его научил всем хитростям Следопытов, которые знал. Поди его найди в лесу, если он не хочет быть найденным. Я уже столько раз проходила буквально в шаге от него, в упор не видя, что потеряла счёт. А обмануть наши чувства — это задачка, мягко говоря, не из лёгких. Асуна позволила себе слегка самодовольную улыбку. — Ничего, Кирито-кун сам ко мне возвращаться будет всякий раз, если сможет сбежать. А я сомневаюсь, что он сможет. Только если я его сама отпущу. Обратившие её Высшие Вампирессы опять переглянулись и хором сказали: — Наивная девочка. — Наивная девочка. После чего Соблазнительница снова с улыбкой посмотрела на неё. — Ну, раз уж ты готова к практике, да и Мил тут с нами, то слушай внимательно… *** В «Стрелу и Клинок» Асуна вернулась перед рассветом. Какой именно это был день и где сейчас были все её друзья, она не знала. Они просто превосходно влились в гильдию Искателей и теперь выполняли возложенные на них обязанности. Вот только было несколько неприятных новостей, которые юная Принцесса Ночи (и Любви) ощутила, стоило ей ступить в портал на Сумеречных Островах. Нагиса с его друзьями уже были на грани того, чтобы проснуться. То есть, их присутствие в этом мире истончилось настолько, что они были готовы утратить о нём все воспоминания и очнуться в своей реальности. Ауры Сугухи Киригая не ощущалось вовсе, как и Алисы Синтезис Сёти, а ведь они обе были настолько же яркими, как и собственная ангельская сущность Асуны, перенесённая в Молнию. Пока девушка была едина с этим Светом, она просто не замечала, что две её ближайшие подруги такие же. А вот сущность Лифы Песни Ветра осталась, хотя без Сугухи она выглядела какой-то ущербной. При этом аур Синонон почему-то стало две, причём одна из них была знакомой и тёплой, живой, а другая была ледяной, какой-то неестественной, но стремящейся быть такой же, как первая. В зале таверны чуялось, что пролилось много крови. Знакомой крови, только мужской. Запах Милии ощущался в ней очень слабо. Оба вампира стали бессмертными и не пили крови столько времени, что это казалось невозможным. Первый, наверное, знакомый Лизбет. Сам по себе сильный, но по части вампирской крови скорее квартерон, если не меньше. Помня о том, каким был этот воин, можно было догадаться о силе его воли, да и жажда крови, по словам Высших, терзала вампиров от квартерона и ниже значительно слабее, чем их и Первых Обращённых. Вдобавок, нос резал запах серебра (да, для их чутья оно имело запах, если было зачаровано), несильно, но резал. Там, откуда прибыл сюда этот воин, смертные явно поклонялись чему-то святому, и он носил на себе святые серебряные реликвии. Как он не замечал жуткую боль? Запах был похож на палёную кожу, словно эти побрякушки постоянно его жгли. Но, возможно, это из-за того, что в них двоих стреляли… Второй запах был знаком больше. Это Кариан, отныне брат по крови Милии. Но по сравнению с Асуной он был всего лишь рядовым вампиром. Мил вряд ли использовала при его обращении больше глотка крови. Бедняга… да он же каждый раз старался не пить кровь десятками лет. Последний такой раз у него был… ещё, наверное, когда он познакомился с нынешним Хранителем Тьмы. Точнее не угадывалось. Зато присутствовали запахи его чувств к Алесе Микульчик. И к Синонон. К обеим из них, а если учитывать, что у Соколицы был духовный защитник в виде странной тёмной сущности, а Синон стало две, то вообще ко всем четверым. Его можно было только пожалеть. Он действительно был влюблён во всех четверых, причём реально сильно. Разве что в Асаду влюблён чутка поменьше, так как она ему сказала, что любит другого. А ведь их крови тут пролилось настолько много, что казалось, будто снайперши пальнули в них в упор с Гекаты и с гномьей винтовки Мосинова. Асуна видела как-то, чем стреляет вторая, и вздрогнула, представив, как обоих бессмертных пробило стальным штырём длиной с ладонь. Но бедный брат по крови никогда не злил Синонон настолько, чтобы она превратила своё чудо-оружие в противотанковую винтовку. Судя по всему, добрая Асада с ранимым сердцем и стальным характером тут не причём… Рядом с барной стойкой из ниоткуда вышел сонный Рагос. Тёмный эльф с заспанными глазами и взъерошенными волосами, которые ещё не заплёл в привычный высокий хвост, подошёл к своему рабочему месту, в упор не замечая Асуну, достал из-под стойки большую банку с зерновым кофе и парой взмахов руки сделал себе чёрный, как смола, напиток. Девушка поморщилась. Судя по запаху, эта смола, превращённая прямо из зёрен в жидкость, была настолько крепкой, что ни один смертный бы не рискнул её пить. Он ведь даже с водой их не смешал, просто собрал жижу в сферу и вылил в стеклянный пузатый чайник. Затем достал два стакана, наполнил их смолой и толкнул один влево. Стакан поймал человек в маске, плаще и капюшоне, сидящий на стуле тут же. Асуна удивилась, что никак не заметила его. Данмер взял свой стакан и подошёл к Молчуну. Тот снял свою маску, закрывавшую лицо от носа до подбородка, и откинул капюшон. Девушка увидела его волосы и лицо. Похожее она видела у Беркули в Подмирье, только у Молчуна оно было слегка другим и без шрамов. Короткая причёска серо-стальных волос с длинной чёлкой. Бармен Искателей вместе с лучшим Искателем (после Юки, разумеется) молча выпили по стакану чёрной смолы, эльф налил ещё по одному, они снова выпили. И лишь спустя пару минут Молчун сделал несколько быстрых, непонятных жестов правой рукой и ударил стаканом в левой по столу. Бармен кисло улыбнулся и съехидничал: — Всех собрал? Молчун не глядя показал ему средний палец. Данмер молча налил ещё по кофе. Лучший Искатель молча выпил, сделал ещё несколько жестов, заканчивая их неприличным ударом кулака о ладонь. Эльф фыркнул. — Ты про этого баклана? Может, ещё монтировку в руки возьмёшь? Молчун так на него посмотрел, словно хотел дать ему по роже. Бармен оправдался: — Да ладно, он вполне нормальный, хоть и раздолбай. Сошёлся накоротке с лучшими мастерами троллинга моей родной Вселенной и Вахи, так ведь? Искатель покрутил пальцем у виска и снова постучал кулаком о ладонь, после чего показал десять пальцев, затем пять и последним средний палец на правой руке. Рагос рассмеялся. — И всё это только ради сеструхи Вороного? Молчун показал руками большой бюст. Эльф снова фыркнул. — Да не, у Азуры больше… Он в ответ цокнул языком и опять похлопал ладонью по кулаку и развёл руки в стороны. Рагос изогнул бровь. — Уже? На пьянке у Сани, что ль? Молчун неопределённо помотал ладонью и показал три пальца. Эльф усмехнулся. — Втроём с Меф, небось. Искатель просто кивнул. — В Барензию пошёл. А вот на девчонку он зря зарится. Рискует от Вороного на орехи огрести. А то и от всего этого эльфе-бабского сообщества вокруг его блонди-дружка. Молчун тяжело вздохнул, выпил четвёртый стакан смолы из кофе, вернул маску на лицо, накинул капюшон и, встав и отсалютовав ему двумя пальцами, исчез. А Рагос повернул голову в сторону Асуны. Наигранно удивился: — О, Асуна. Доброе утро. Как там деревенские обереги? Юная Высшая Вампиресса сказала тоном, не терпящим возражений, глядя ему прямо в глаза: — Ты сейчас же объяснишь мне, что это только что я увидела. А он в ответ лишь рассмеялся и пародийно повёл перед собой рукой. — «Это не те дроиды, которых вы ищете»… Девочка, разве так трудно догадаться, что на меня ваша няшность не работает? Что ангельская, что вампирская. Асуна оказалась в ещё большем шоке. Её вампирские приказы действовали и на Ларинию, и на Милию, причём без укуса. Соблазнительница и Царица Ночи, разумеется, через пару минут приходили в себя. А этот смеётся и даже не думает подчиняться. Он оперся на барную стойку и покачал головой с лёгким укором и иронией во взгляде. — А что это был за разговор, ты сама поймёшь. Когда-нибудь. Думаешь, мы с Молчуном не знали, что ты тут стоишь? Серьёзно? Она немного помолчала и спросила: — Где же тогда Сугу? Я не почуяла её. — Проснулась. Случайно. Что именно её отсюда выбросило, я и понятия не имею. — И она потеряла все воспоминания об этом месте? — Конечно. Таков Закон. Ваш мир не должен знать об этом. — Но почему? Он пояснил: — Нельзя умножать окна в Ткани Мироздания, через которые Её Создатель может сюда заглянуть. Тот, чьим творением является сей мир, сильно не любит, если не сказать «ненавидит» Всемогущих, поэтому на его творении стоит просто параноидальная защита. Вечный Сон (это в переводе с нирнского драконьего) каждый ваш земной день находится в шаге от абсолютного уничтожения. Асуна вспомнила про руну Изгнания Магии у Юки, и её сердце похолодело ещё сильнее, чем оно уже было. — Неужели он был готов заставить Юки сделать это? Неужели он сделал такую ужасную судьбу моей младшей сестрёнке? Рагос с грустью глянул на неё. — Да. По крайней мере, в моменты отчаяния был готов так сделать. Когда его тяготила кара, наложенная на него невесть за какие грехи, он надеялся, что его последняя, Духовная любовь сотрёт его душу из Бытия. — Да кто же он такой, в конце-то концов?! Почему все, кто отдалённо с ним знаком, говорят, что это всего лишь человек? То, что он делает, человек просто неспособен сотворить! Данмер возразил: — А Акихико Каяба? А все те, кто создал кластер Семени в твоём родном мире? Это всё делали люди твоего мира. Простой айтишник вроде Хиги Такеру. Ринко Кодзиро. Кикуока Сэйдзиро. Я так могу идти по именам вплоть до Толкиена и дальше. Спроси чего попроще. А то тебе на этот вопрос даже Молчун не ответит, а он скачет из Вселенной во Вселенную в зависимости от того, в какую из них его создатель смотрит, или о какой думает. А думать он может сразу о нескольких Вселенных. — Значит… Юки не сделает этого? Не уничтожит этот волшебный мир? Она прошептала в отчаянной надежде: — Она не убьёт Мил и Ларин? Рагос покачал головой. — Юки это уже делала один раз, когда Райна по-настоящему умерла. А ты знаешь, как сильно эта девочка привязывается к своим сёстрам. И это едва не стоило существованию всем остальным отражениям Вечного Сна. Но его защита вовремя среагировала и отсекла эту реальность от Вселенной, и теперь в этот зависший над Забвением осколок Бытия может заглядывать только Молчун. Так что нет. Юки хорошо усвоила этот урок и больше никогда не попытается уничтожить Вечный Сон. Если её не заставить. Асуна нахмурилась. — И кто это может сделать? Эльф усмехнулся. — На твоё счастье — никто. Хотя может и показаться иначе. Не торопись. Всему своё время. Лучше спроси чего-нибудь ещё. Девушка обиженно надулась. Подумала. И спросила: — А почему ты совсем не удивлён, что я теперь высший вампир? Он опять фыркнул и скрестил руки на груди. — Девочка, я видел тебя в качестве тёмного ангела и даже демонессы. И после этого я должен удивиться, что Мил стала твоей сестрой и второй мамой на пару с Ларинией? Не смеши меня. Она заинтересовано наклонила голову. — Правда? И какая я в образе демонессы? — А ты точно хочешь это знать? — Да, хочу. — Ладно, предупреждаю ещё раз. Ты точно хочешь знать, насколько тебя могли извратить? Асуна уверенно кивнула. — Да. Я хочу это узнать. Кем я точно не захочу быть. И почувствовала, как он начал проецировать ей часть воспоминаний вместе со словами: — Ты была могущественной. Настолько, что сама Юки с оледеневшей душой и двумя Клинками Мироздания могла одолеть тебя только объединив усилия вместе с Алисой, Сугу и Синон. И соразмерно твоей силе выросли все твои тёмные стороны. Ты была жестокой. Безжалостной. Беспощадной. И в высшей степени эгоистичной. Ты считала Кирито исключительно своим, не давая ему права даже на дружескую любовь к тем, кого сейчас считаешь чуть ли не сёстрами. Настолько, что была готова причинить ему адскую боль, чтобы он не был ни с какой другой, кроме тебя. Я уж не говорю, что ты хотела сделать с Алисой, которую считала своей главной соперницей. Только боль от обидных слов Юки могла тебя остановить, только вид её ледяной души заставлял тебя чувствовать хотя бы эхо той любви, которую ты испытываешь сейчас. С каждым словом и с каждым видением Асуна всё больше и больше приходила в ужас. Под конец она дрожала, обнимая себя за плечи, а глаза были обращены в пустоту. Она была готова к ревности, даже неадекватной, но чтобы дух соперничества между ней и всеми подругами из дружеского состязания перерос во вражду? Да ещё и настолько жёсткую? Это… это была не она! Нет, конечно, здравая толика ревности была и сейчас, но это в человеческих пределах. Настолько близкой дружбы, как у неё с Лиз, Силикой, Сугу, Синонон и Алисой, даже представить себе было трудно. Они были сёстрами по оружию, никак не меньше. И чтобы Асуна так изменилась? Нет, он не могла, это была чья-то злая воля… Вампирша потрясла головой и вновь вернула себе легендарное самообладание Детей Ночи. — Спасибо, что сказал. Я и сейчас-то тёмной стала, только чтобы быть ещё ближе с Кирито-куном. У нас и раньше была физическая необходимость в близости, как у всех влюблённых. Просто сейчас я сделала эту необходимость чуть более явной. Если раньше я говорила, что не могу без него жить, то теперь это буквально. Я чувствую, как жизнь во мне час за часом подтачивает жажда крови, и только он сможет возвращать мне силу жизни всякий раз, когда я попрошу. Ну, может, ещё и Юи с Юки. Остальных, кого я люблю, мне придётся на это уговаривать. Я не считаю себя вправе пить их, если они не согласятся. Рагос хмыкнул. — Добрый вампир. Редкость, даже по меркам Вечного Сна. Асуна фыркнула, хорошо помня земные мифы и художественные произведения на эту тему. — Просто мало кто из них помнит, что другим тоже больно. — Мил тебя уже предупреждала, что силы смертных сильно ограничены по сравнению с твоими? — Да. — Тогда имей ввиду, в мужской среде есть понятие о мужской солидарности, и мужья Ларин и Мил могут научить твоего паре хитростей… Она довольно осклабилась, став похожей на объевшуюся сметаной кошку. — А у нас есть женская солидарность, и я тоже могу научить моих новых сестёр женским хитростям. Рагос в ответ пожал плечами. Девушка снова повела носом и сказала: — Судя по кровавой вонищи, тут двоих бессмертных разорвало на куски. Что тут произошло? Данмер снова налил смолу из кофе и выпил. — Пока тебя не было… *** Алеся Микульчик, Асада Сино и Кариан зашли в «Стрелу и Клинок». Зал, как обычно, пустовал. Один только Молчун сидел на своём любимом месте в углу и играл в карты с не менее «разговорчивым» бессмертным — викингом Рагнаром. Да и Рагос был на месте, сидел на стуле, закинув ноги на барную стойку, читая книжку с очередной голой бабой на обложке и иногда посматривал на голографическую карту на стене в стороне от стеллажа с напитками. Снайпера и вампир сели за стол ближе к стойке. Соколица выглядела ехидно. А кайт ши была самой невозмутимостью. После позавчерашней перестрелки с живым кошмаром она полностью вернула себе самообладание и ещё больше отстранилась от Кариана. Отчего тот чувствовал себя не очень. Алеся подколола его: — Ну что, клыкастик? Так и не определился, в которую из Синончиков влюбился? Он с укоризной на неё посмотрел. — Алесь, ты же знаешь, что нет. Не определился. Но… Ты что скажешь, Синон? Девушка шевельнула кошачьими ушками, но ничуть не изменилась в лице. — Не думаю, что это взаимно. Ты красив, но вряд ли мне симпатичен. И в тебя иногда приятно разрядить магазин автомата. Кариан обиженно сдвинул брови. — Вообще-то обидно, Синон. Она пожала плечами. — Ты сам знаешь, я здесь надолго не задержусь. И у тебя есть Алеся, а я люблю другого… Но раздался её второй голос, почти неотличимый от её собственного, если бы не потустороннее эхо, отдающееся в голове: «Вообще-то он прав, Си…» И от неё отделилось льдисто-голубое марево, из которого сформировалась вторая Синон, в человеческом облике. Она скрестила руки на груди, посмотрев на напарницу. — …Смертный в тебя влюбился и хотел защитить. Прояви хоть немного тепла. Кайт ши чуть приподняла бровь. — С чего бы? Вторая девушка опасно прищурилась. Она сказала ледяным голосом: — Вот я бы на твоём месте сделала так… И вдруг протянула руку к Кариану, взяла его за воротник и поцеловала, подтянув к себе. Брови Синон взметнулись вверх, Алеся раскрыла рот от удивления, а сам вампир, обалдев от происходящего, потерял дар речи и не стал сопротивляться. Да он и не слишком-то хотел, собственно. Спустя минуту Синон спросила: — Геката? Ты же не человек. И даже не органик… Девушка прервала поцелуй и посмотрела на неё, не отпуская воротник рубашки вампира. — Так ведь вы, смертные, всегда так делаете, чтобы показать свои чувства. Почему мне нельзя? И снова поцеловала Кариана. Синон подумала, что если бы она и впрямь испытывала к нему какие-нибудь чувства, то её сейчас грызла бы лютая ревность. Но вместо той было лишь удивление. Да даже радость. — Геката? Оружие в женском обличии прервала поцелуй и села к вампиру на колени, чтобы обнять за шею. — Мне больше нравится прозвище «Ледяной Снайпер». И, Си… Её взгляд стал серьёзным. -… Я — древнее оружие. Я уже очень много эонов дремала. А ты подарила мне возможность стать такой, как вы. По-настоящему живой… Она посмотрела в глаза Кариану, приподняв его лицо за подбородок. Улыбнулась. -… Чем я обязательно воспользуюсь… Но прежде, чем она снова его поцеловала, в воздухе раздался голос Алеси, похожий на голос Гекаты тем, что эхом отдавался в голове: — Это уже наглость! Ледяной Снайпер тут же подскочила. А от Соколицы отделился чёрный силуэт, почти неотличимый от неё самой. Тень встала вплотную к Гекате. Прошипела: — Тебе не кажется, что ты позволяешь себе слишком много? Девушка холодно ответила: — Что-то этот любовный многоугольник уже чересчур разросся. Теперь и ты претендуешь на Кариана? Тень ответила не менее холодно: — В нас с Алесей он влюбился задолго до того, как здесь появилась Синон. И уж тем более задолго до того, как она дала тебе душу и личность. Сам Кариан робко попытался погасить конфликт: — Д-девочки, не ссорь… За что был одарён двумя испепеляющими взглядами, суть которых сводилась в одному слову: — Заткнись. — Заткнись. Вампир заткнулся, не успев поговорить. Тем временем Синон тихо спросила у Алеси, которая тоже притихла, пока Тень спорила с Гекатой: — А кто она такая, твоя Тень? Соколица прошептала, не сводя глаз с духов во плоти: — Можешь верить или нет, но я понятия не имею… Переругивание разозлённых духов уже напоминало шипение рассерженных змей, если не разъярённых кошек. Они явно не поделили одного мужчину, на которого уже было больно смотреть. Кариан точно хотел оказаться сейчас подальше отсюда. Но обе злые девушки-духа вдруг замолчали, когда от стола Молчуна, скрипнув стулом, отодвинулся Рагнар. Они обе даже не шевельнулись, когда он прошёл мимо них, схватил Кариана за шиворот и посадил его к барной стойке, а сам сел напротив. Лишь глазами проследили. Рагнар что-то сказал ему на языке, который уни-переводчик не понимал. Махнул рукой Рагосу. Тот оттолкнулся от стойки ногой, проскрипев стулом по полу, пнул стеллаж так, что все бутылки подпрыгнули, поймал одну из упавших откуда надо другой ногой и кинул в руку викингу. При этом он даже не отвёл взгляда от строчки в похабной книжке, которую читал. Викинг поймал бутылку, нашарил под стойкой кружки, откупорил и налил. Одну пододвинул Кариану. Вампир, испуганно покосившись в сторону замолчавших девушек-духов, тоже ответил шёпотом на том же языке. Тень и Геката переглянулись. В глазах невозмутимой Гекаты промелькнули недобрые искорки. Тень почернела ещё больше обычного. — Алесь, где моя винтовка? Соколица вздрогнула от её тихого голоса, которым можно было заморозить целое море, но ответила: — Её же уничтожил кошмар, помнишь? Ледяной Снайпер, ничуть не изменившись в лице, протянула руку к Тени. В руках силуэта появилась точная копия гномьей переделки советской трёхлинейки. Сама Геката развернулась к викингу с вампиром, отошла с линии прицеливания шага на два, и в её руках появилась ultima ratio hecate 2. Девушки одновременно передёрнули затворы винтовок. Рагнар замолчал и чуть повернул голову в их сторону. — Что-то не нравится мне этот звук… Кариан обречённо простонал: — А мне и вид не нравится… И в этот момент духи вскинули винтовки. /// Асуна и Юки аж подскочили от внезапно прогрохотавшего громоподобного звука. Фея потёрла глаза. — Что это было? Голос у неё был сонный. Асуна повела носом и поморщилась. — Похоже на выстрел из винтовки Синонон. В упор. Юки сонно нахмурилась. — Там что, кого-то на части разорвало? Асуна коротко кивнула и приподнялась. Фея села на кровати и зевнула. Валькирия-лилим поморщилась. — Как много крови… Фея взволнованно на неё посмотрела. — Асуна, ты как, в порядке? Не сорвёшься? Крылатая заботливо на неё глянула и покачала головой. — Нет, не сорвусь. Кровь там не человеческая. Более того, её запах мне знаком. Насыщения она не даст, уж я-то знаю… Она прислушалась к мыслям тех, кто находился в главном зале: «Чёрт, а Си была права. Выпустить пару пуль в Кариана дико приятно. Особенно мне. Реально выпускает пар.» «Как хорошо, когда твой парень — бессмертный…» «Неужели я точно так же радовалась, выпуская всю обойму в этого беднягу? Он вампир, но… Нет, нет, это не я! Это ведь не игра! Ему же больно!» «Ну блин, и как теперь прикажете регенерировать? Рука там, другая сям, ноги здесь, голова вообще в угол отлетела! Ну Кариан… идиот… Как тебя угораздило влюбиться в таких нервных женщин? Я ж просто тебе пару советов дать хотел. А они стреляют…» «Нда-а… Похоже, влюбился я именно в Гекату. Мне, конечно, хочется защищать Синон, когда я вижу её истинное лицо — такую нежную и слабенькую смертную, но… Ледяная снайперша заставляет моё сердце биться чаще. Проклятье…» «Странно. Почему-то я вовсе не ревную Тени. Может, потому что мы уже не можем друг без друга?» «Как дети малые, ей-богу…» Юки вдруг крепко обняла Асуну. Та удивлённо на неё посмотрела и почувствовала её обеспокоенность. — Асуна, не уходи… Не хочу оставаться одной. Только не снова… Крылатая ласково улыбнулась и пригладила её волосы. — Не бойся. Я скоро вернусь. Фея подняла голову. — Правда вернёшься? Обещай, что вернёшься. Асуна кивнула и добавила: — Тебе приготовить покушать? У Юки заурчало в животе. Она глянула вниз. — Да… А то два с лишним года и маковой росинки во рту не было… Асуна посильнее прижала её к себе и, разведя руки, легко соскочила с кровати и вышла из комнаты. И, уже удаляясь от комнаты, вдруг поняла — чем дальше от неё Юки, тем реже бьётся её собственное сердце. Похоже, вот что имел ввиду Кариан, думая о Гекате. Сделав заметку на память, Асуна мысленно создала в кухне таверны своего магического двойника, накрыла то помещение временнОй аномалией с ускорением времени в несколько раз, и спустилась вниз. При этом она скрыла своё присутствие от всех, кто мог её почувствовать на многих уровнях от псионного с менталом и до магии. /// Стволы Hecate II и гномьей «Мосинки» ещё дымились. Оно и понятно, иное оружие, а не пороховое. Тень и Геката, прислонив своё оружие к столу, сидели напротив Алеси и Синон. Обе странно улыбались, разговаривая с напарницами. Они только что разнесли обоих бессмертных на куски из своих монструозных винтовок и теперь поддерживали милую беседу с шокированными материальными девушками на отвлечённые темы. Как вдруг… С лестницы на второй этаж спустилось нечто, объятое тьмой, как туманом, наполненным трескучими крохотными молниями, через которое едва-едва проглядывался чей-то женский силуэт. В воздухе запахло озоном. На чёрный туман было страшно смотреть. Синон и Алеся основательно продрогли, а Тень с Гекатой нервно потянулись к винтовкам. И только Рагос, слегка выглянув из-за книжки, как ни странно, не заляпанной ни каплей крови, как и весь бар, чуть изогнул бровь и вернулся к чтению. Вопреки ожиданиям, чёрное туманное нечто просто за один лишь миг собрало все «запчасти» бессмертных, раскиданные по залу, и вернуло их к останкам у барной стойки. А затем собралось уйти обратно на второй этаж, но у прохода остановилось, повернулось и раздражённым женским голосом сказало: — В следующий раз, когда соберётесь меня разбудить, просто постучите в дверь. А потом оно исчезло в тени прохода. Синон переглянулась с Гекатой, Тенью и Алесей. — Это… это что, сейчас была Асуна? *** — …А в этот раз ты опоздала, и собирать их обратно по частям пришлось мне. Асуна едва сдержала смех. — То-то я думаю, чего это он так в Синонон втрескался. А оказывается, это он не в неё, а в Гекату. Бедняга… Так значит, говоришь, я создала Юки новое воплощение? — Ага. Только в этот раз не получится. Её улыбка сразу пропала. — Это ещё почему? А он с совершенно спокойной физиономией ответил: — Её украли. У Асуны сердце вовсе остановилось. — Кто? И она удивилась своему голосу. Он должен был сейчас дрожать от ярости, но был полон льда. Данмер только руками развёл. — Если б я знал… — Где? — Молчун обыскал везде, где только можно и нельзя. Ничего не нашёл. — Хоть что-нибудь? Хоть намёк, кто это мог быть? Он покачал головой. Она посмотрела на Молнию в ножнах у себя на поясе. Но та тоже была в недоумении. И сейчас её сокрытый Свет не обжигал. Эта Сила звучала в унисон с Тьмой внутри неё, посылая, словно сонар, волну за волной поисковые импульсы. Отклик был только один, но там была своя Асуна, которая стала девушкой-монстром непредставимой силы. Правда, тамошняя Юки, естественно, услышав такое мощное воздействие из разряда высшей магии, послала вдогонку отклику волну добра, ласки и нежности, окатившую Асуну подобно летнему морю, да так, что она чуть не захлебнулась в этой любви. Но вместе с тем светлый дух Совершенного Меча, который был неизмеримо взрослее той девочки, уставшей от жизни Искателя, словно говорил, что это не та Юки, которую она искала. И что именно той, кого ищет юная высшая вампиресса, нет нигде во всех ближайших Вселенных. Что она где-то между. Но этих смежных измерений в Ткани Мироздания было… много. Очень. То есть, отыскать ту самую Юки, которая была сестрой именно этой Асуне, которая стала родной Царицы Ночи и её сёстрам, может, и было возможно, но сложно настолько, что лучше даже не пытаться. Поникшая Асуна вернулась в своё тело и заметила, что в утреннем свете окон у путевой стелы появились четыре фигуры. Одна мужская и три женские. Силуэты обрели материальность, и мечник, похожий на странника пустынь, облегчённо вздохнул. — Наконец-то это сделал я, а не Дахака… Данмер посмотрел на него и улыбнулся. — Привет, Кло Кулон. Не видались пару тыщ лет, а? Пустынник усмехнулся, положив руки на пояс. — Всего пару? — Ага. Магия Крови обрела личность семь тому. Мечник что-то посчитал в уме и согласно кивнул. — В прошлую нашу встречу это было около пяти назад. Значит, да. Всего две, без малого. Асуна узнала в светловолосой девушке в синем платье с белым передником Алису и не поверила своим глазам. Она была обычной! Не Рыцарем Единства. Не Прирождённым Магом. Не Ангелом Доблести. Просто человеком! А когда услышала её поверхностные мысли, то пришла в такое недоумение, что даже жажда крови притихла. Она не узнавала зал… Она думала, что никогда здесь не была! Зато не заднем плане мелькали воспоминания о Юджио и Кирито в детском возрасте. Асуна чуть не растаяла от умиления, но сразу взяла себя в руки и быстро просканировала всю память этой новой (вернее, прежней) Алисы. Всё верно. Это Алиса Цуберг прямиком из своих пятнадцати лет. Во взрослом теле Алисы Синтезис Сёти. Кирито будет в шоке, когда узнает. Только после этого до Асуны долетело оброненное слово на не пойми каком языке, которое явно можно было перевести на русский как большой боцманский загиб. Или на английский всего одним словом:"Fuck». Пустынник посмотрел на неё. — О, опять высший вампир. У тебя только две крайности, Асуна — либо вампирша, либо четырёхкрылый Ангел Любви. И всё всегда ради одних только Черныша с Юи и Юки. Скажи, ты очень хочешь найти вора, укравшего Перо с душой Юки внутри? Асуна просто кивнула, не обратив большого внимания на остальные его слова, но сделала себе заметку в памяти расспросить его позже. Он улыбнулся и кинул ей золотую монету. Она поймала её и увидела на идеальном кругляше изображение серпа месяца, а на другой стороне — песочных часов странной формы. Пустынник сказал: — Как снова обретёшь сестру, вы должны сказать в унисон: «Океана Времён устлано дно В бурю летящим по ветру Песком Навстречу Мечте, где Души Звёзд Обрели себе новый дом. И мы вместе пройдём Водоворотом Миров, Где каждый Искатель Не жив и не мёртв, Где им суждено, Узнав свою Суть, Выбрать себе Иной Путь. И этим Путём Мы с тобою пройдём, Там, где себе новый дом, Кто крыльев лишён, Новой жизни ища, Они обрели, Тропой Смертных пройдя.» Асуна слегка наклонила голову. — Все заклинания обязательно должны быть в стихотворной форме? Пустынник ухмыльнулся. — Только самые лучшие. И редкие из великих магов об этом знают. Созвучие трогает Струны, Струны играют мелодию, а мелодия течёт сквозь Время в любой из уголков Мироздания. Ты запомнила? Повторяю ещё раз, и вложи в эти слова все свои чувства к Юки, к Кирито, к Юи, ко всей своей семье… Он повторил стих. Девушка кивнула. — Я запомнила. — А монету швырни об пол. Переместишься именно в тот момент, когда Юки коснулся вор. Конечно, если чётко сформируешь образ желаемого. Асуна посмотрела на монету и побежала наверх, в свою комнату, где и оставила Перо с душой младшей сестрёнки внутри. Пустынник посмотрел ей вслед, подождав, пока её присутствие исчезнет, и сказал: — А ведь всё ради Юки, той самой девочки и пушистого солнышка радости, а не воина, что сражается всю свою жизнь… Посмотрел на Рагоса, держащего в руке стеклянный чайник со смолой. Изогнул бровь и спросил: — Опять кофе даже не разбавляешь? Данмер вымученно улыбнулся. — Кло, я лёг спать три часа назад. Угадай, что я перед этим делал. — Трахался с тремя мамоно? — Трахался с тремя мамоно… Акиле дала звонкую пощёчину своему спутнику жизни и молча кивнула на Алису. Та была краснее помидора. Он понимающе кивнул и сказал эльфу: — Брат, давай без ругательств. Ей ещё вчера было пятнадцать лет… Асуна тем временем вбежала в свою комнату и остолбенела, увидев дыру в стене, где раньше было окно во внутренний двор «Стрелы и Клинка». Но остолбенение продлилось недолго. Она сразу кинула монету на пол, и та звонко превратилась в быстро тускнеющий песок. А она всем сердцем желала увидеть Юки. При этом не уточняя, какую именно. Время потекло в обратную сторону. Дыра в стене заросла осколками досок и кирпичей обратно вместе со стеклом окна. Утро обратилось глубокой ночью, из ниоткуда под потолком возникла вспышка, резанувшая глаза серебряным блеском и сросшаяся в небольшой металлический цилиндр, который перелетел по обратной траектории на пояс женской фигуре в закрытых кожаных одеждах, подходящих скорее ассасину, чем вору. Течение Времени замедлилось. У вампирши снова замерло сердце, пока Время не потекло в нормальном направлении. Она видела эти глаза… Пусть остальное лицо было скрыто чёрной маской с капюшоном, но эти глаза… Каждый день, проведённый с Юки в Альвхейме… Да, они были другого цвета — ярко-оранжевый и столь же яркий зелёный… Но это были её глаза. Да, вампирша и эта воровка не отличались одна от другой ростом, но её фигурка была такая же детская, как у сестрёнки… Настолько сильное сходство этой воровки, держащей Перо в руке и смотрящей в сторону двери, с Юки Конно в Альвхейме так поразило Асуну, что она застыла на пару секунд. И эти две секунды решили всё. Время остановилось и вновь ускорило свой бег, только вперёд. Похитительница тихо выдохнула: — Проклятье… И её другая рука резко дёрнулась, бросив гранату вверх, которая тут же ослепила и оглушила Асуну на половину мгновения, а серебро в огненной волне света обожгло её ещё немного. Она успела увидеть только, как воровка взмахнула Пером в сторону стены, и грохот взрыва слился со вспышкой. Кто бы это ни был, она была нечеловечески быстрой. Ослепшая Асуна на одних вампирских рефлексах ринулась за ней. Глаза ей не помогали, зато она чуяла её ауру, её запах, так похожий на Юки, слышала шаги по крышам и прекрасно ориентировалась в пространстве по этому звуку. Дыхание воровки приглушалось тканевой маской, а её сердце билось поразительно спокойно. Так или иначе, но Асуна догнала её, превратившись в стаю летучих мышей. И, чтобы схватить её, воплотилась обратно, думая, что она не сможет дать отпор в полёте. Но похитительница извернулась в воздухе и одним взмахом Пера едва не рассекла вампиршу пополам наискось. Асуна оказалась в неконтролируемом падении и ударилась о стену дома, а эта девушка не прекратила скакать по крышам, пытаясь от неё убежать. Вампирша ругнулась, так как это было больнее, чем её вырванное Милией сердце примера ради, вернулась на крыши и понеслась вслед. Перо сияло Светом, который резал глаза сильнее серебряной вспышки, и этот Свет не могли увидеть смертные. Он горел ярче Молнии, и это было лучшим маяком, чем аура и запах. Улицы мелькали за улицами внизу, и Асуна ещё дважды чуть не поймала её. Ещё один раз девушка отправила ту в неконтролируемый полёт неожиданным ударом меча, а в третий раз Асуна увернулась и едва услышала, как она что-то шепнула, какие-то три неразличимых слова, одним из которых Рагос называл Пустынника. После чего ускорилась настолько, что убежала от высшей вампирши, словно та вообще на месте стояла. Свет от Пера двигался к крыше Красного Дворца. Асуна полетела наперерез и, снова оказавшись перед воровкой, выхватила Молнию из ножен. И чуть ли не взвыла от боли в руке. Меч немилосердно жёг глаза, но ей было плевать на боль. Похитительница тоже встала в боевую стойку, идеально повторив любимые движения Юки. Асуна оскалилась. Частично — от боли из-за Света обоих мечей. Частично — от гнева. Сероватое марево вокруг силуэта мечницы погасло, и ритм её сердца перестал напоминать звук крыльев колибри. Даже больше — её пульс сильнее замедлился, а дыхание постепенно выровнялось, став более глубоким. Она не просто не запыхалась от такой дикой гонки, она всё сильнее и сильнее вгоняла себя в боевой транс. И ждала чего-то. Асуна видела в её мыслях только нечто вроде таймера, отсчитывающего время в непонятном формате и на непонятном языке. Она и думала-то на этом незнакомом языке. Это не был ни один из эльфийских и ни один из земных языков. Даже не драконий, на котором думал тот же Рагос. Помня о том, насколько была опасна Юки в боевом безумии (которое мало отличалось от боевого транса), Асуна, так и не проникнув через её ментальные барьеры, несмотря на прямой зрительный контакт, атаковала первой. И вот теперь убедилась, что перед ней не Юки, хотя она и невероятно похожа. При всём внешнем сходстве, двигалась эта похитительница совсем по-другому. Все её колющие удары были странными, словно она привыкла не к прямому рапировидному клинку, а к изогнутому, вроде сабли или скимитара. А рубящие удары, которых она совершала куда больше, чем Юки, проводились с небольшим доворотом, свойственным кривым мечам. И за три минуты ожесточённого боя она не применила ни единого навыка мечника. Юки сражалась, применяя их неожиданно и рефлекторно, один за другим в моменты потери соперником равновесия, даже если это длилось доли секунды, и чередовала их с обычными ударами на такой же скорости, что и навыки из САО и АЛО. Таинственная воровка явно уступала ей по мастерству, словно у неё было мало реальной практики в битвах на мечах. Чего только стоил пропущенный ею колющий удар в горло. Асуна знала, что она увернётся, и не боялась нанести ей настоящую рану. Уклоняться она умела определённо лучше, чем махать прямым клинком, да ещё и с таким узким лезвием, как у Пера. Она будто знала, куда вампирша ударит, и обтекала её рапиру словно ветер. Асуна побеждала только за счёт своих новых, сверхъестественных рефлексов и безграничной выносливости. А, да, ещё и благодаря безумной регенерации. Она могла позволить себе пропустить хоть сотню ударов. И, хотя Перо жгла её нещадно, это открывало большой простор для подлых трюков. Этот укол сопернице в горло чуть не стоил ей самой головы, зато девчонка едва успела уйти, пожертвовав тканью капюшона с маской под самым ухом. Ещё два-три таких подлых приёма, и на исходе четвёртой минуты Перо звякнула о крышу, а воровка оказалась сбита с ног, и её маска с капюшоном были сорваны. Раны вампирши адски болели и напрочь отказывались заживать, а Молния жгла руку уже поистине нестерпимо. С воплем вернув свой меч в ножны, Асуна упала на колени и распласталась по кровле. Но это не помешало ей частью горящего сознания сдавить похитительницу хваткой магии крови, чтобы та не смогла пошевелиться. Когда раны немного поджили, она смогла наконец подняться и рассмотреть воровку, опрокинутую тем подлым приёмом на спину. Она лежала, опираясь на локти, и смотрела на Асуну с гневной досадой в глазах. Таких же, как у Юки. И с таким же лицом, как у неё. Просто один в один. Верхняя часть причёски такая же, даже одна небольшая прядь выбивалась из-за красной повязки, хотя её волосы были покороче, как у Синон. И они были золотые. Даже отдельная пара локонов, подвязанные этой повязкой, обрамляли её лицо, как и у сестрёнки. Вот только уши были другие, тоже острые, но длинные и вытянутые к затылку. Постепенно боль уходила, и Асуна могла мыслить всё яснее. И всё больше приходила в недоумение. Перед ней лежал натуральный клон Юки, за исключением роста, цвета волос и глаз. Через единственную царапину под ухом до неё доносился запах её крови. Детской крови, взрослые так не пахнут. И настоящей, материальной, в отличие от крови фей. Это было единственное отличие её крови от крови Юки. У Милии был флакон с ней, и Асуна хорошо запомнила, как пахнет кровь Феи-Мечницы. Настолько родственно, словно та была её собственной. Мастерством эта мечница всё же мало уступала Совершенному Мечу. Даже не привыкшая к прямым узким клинкам, она бы легко уделала Асуну, будь та человеком. Вампирша выиграла этот бой только благодаря очевидно читерному превосходству над смертной. И, несмотря на острые уши и красоту, пахла она, как человек. Так много странностей… Асуна и хотела бы спросить у неё, кто она такая, но не рискнула отпускать магию крови. Девчонка надеялась использовать свой Голос, как в тот момент на крышах. Ещё одна странность ко всем остальным — её аура не предполагала наличия дара к магии, но это не помешало ей использовать некое заклятие, замедлившее Время. Видимо, данная магия слов необязательно зависела от того, есть у использующего её дар или нет. До тех пор, пока её губы, горло и язык не станут снова её слушаться, она пыталась сопротивляться магии крови. И думала, что столкнулась с высшим вампиром куда более сильным, чем те, к которым привыкла и которым была способна дать отпор. Она была знакома с такой магией крови. Именно поэтому у Асуны в бою ни разу не вышло её использовать. А заглянуть дальше её поверхностных мыслей она почему-то не могла. Девочка думала исключительно о том, как бы ей освободиться. И вампирша не успела ничего спросить. Мелькнул какой-то силуэт, её оглушило высоким звуком, похожим на пение хрусталя (стеклянный звук), из-за спины девчонки возник белый ореол, настолько яркий, что она снова ослепла на миг. И ощутила, как Перо пролетела мимо неё прямо в руку этой юной мечнице. А затем всё это исчезло, оставив налёт инея на месте, где она лежала, едва уловимый аромат цветов и звон в ушах. Меча Юки как не бывало. Асуна обречённо застонала и снова упала на колени. Несмотря на всю её силу, телепатию и бессмертие, она не смогла предотвратить похищение души сестрёнки, заключённой в мече. Откуда-то сзади прозвучал знакомый голос: — Вот это было зрелище… Девушка оглянулась. У башни, скрестив руки на груди и опершись на стену, стоял давешний странник пустынь. Вот только одет он был иначе, и на его голове и шее не было красно-синего шарфа, так что заросшие чёрные волосы были растрёпаны. — Кло? Он посмеялся. — Меня зовут не так. Впрочем, это давно уже не имеет значения. Асуна гневно оскалилась. — Если ты знал всё с самого начала — почему не помог?! Он удивлённо вскинул брови. — Чтобы я, да полез в бой с НЕЙ, да ещё и вооружённой Совершенным Мечом?! Будь я самоубийцей, я б лучше Дахаку взасос поцеловал, всяко проще убьёт! Вампирша вынужденно признала, что он прав. Он был смертным, а она выиграла только благодаря бессмертию. Но эта его реакция вызывала вопросы: — А ты знаешь, кто она? Она просто невозможно походит на Юки. И лет ей столько же, сколько было Юки, когда мы простились с ней у меня дома. — Если ты не заметила, она — эльфийка, так что ей минимум лет раза в полтора-два больше. И нет, я её не знаю. Но догадываюсь, кому она может быть роднёй. Вроде бы они из Аурбиса, но это не точно. Тот, кого я подозреваю, владеет особым видом магии, духовным скимитаром и его техниками. Практически на уровне божества, которое это магическое искусство и изобрело. Асуна подумала и кивнула своим мыслям. — Отсюда её привычка к кривому оружию. Если она в таком юном возрасте так круто обращается с мечом, то боюсь представить, насколько крут её наставник. Думаю, как раз сейчас душа Юки и покинула этот мир. Эту Вселенную… Она посмотрела на него. — Ты дал мне монету, которая переместила меня назад во времени. И заклинание, которое вернёт меня с Юки сюда. Ты в курсе, где она сейчас? — Да. — А как мне туда попасть? — Не волнуйся, я подумал и об этом. Договорился с одним демоном из другого мира. Это дорого мне обошлось, но я смог встретиться с ним в Бездне Безвременья и попросить о помощи. Правда, ТЕБЕ это будет стоить услуги ему и его брату в будущем. — Какой? — Не могу сказать. До этого момента ещё слишком много времени. Слишком много событий должно произойти, прежде чем вы снова встретитесь, и даже я не могу предсказать, каких именно. Я не знаю, проснёшься ли ты и утратишь воспоминания о Вечном Сне, как это случилось с Лифой. И не знаю, будет ли этот демон помнить тебя, когда вы снова увидитесь. Я знаю только, что это произойдёт. И что это будет в их мире… Неподалёку от него в пространстве появилось два разреза крест-накрест, которые разошлись неровной прорехой в иное измерение. Оттуда вышел натуральнейший демон, который почему-то выглядел, как фэнтезийный самурай из-за доспехов, которые были частью его тела. Демон, вооружённый катаной, чья аура чем-то не понравилась вампирше, удивлённо себя осмотрел. Видимо, его облик был для него сюрпризом. После этого он посмотрел на пустынника. — Чтоб ты знал, козлина, найти сюда дорогу — испытание похлеще, чем превзойти моего брата. Если б у меня не было этого очень «разговорчивого» сопровождающего, хрен бы я вообще вспомнил о твоей просьбе, не говоря уж о приглашении в этот мир. Тот засранец отпинал нас обоих, пока мы пытались сравнить счёт. Мечник пожал плечами и кивнул на Асуну. Демон глянул на неё мельком и спросил: — А мелкая няшка с лиловыми крыльями где? Пустынник вздохнул и отошёл от стены. — Её сестре это и суждено узнать. Он улыбнулся и подошёл к демону-самураю. — Рад тебя видеть. Тот тоже чуть-чуть оскалился, видимо, пытаясь изобразить добрую улыбку, и пожал его руку. — Я тоже, песочник. Кстати, есть вести об эльфе? Пустынник усмехнулся. — Чёт мне кажется, звиздел он, что у него только по одной дочке от Ви и Эл. А у тебя или у твоего раздолбая-брата получилось-таки переспать с его сестрой? Демон покачал головой. — Не-а. Вот с Лиетт получилось, а эта вспыльчивая оказалась. Вся в маму. От неё нам, кстати, тоже на орехи прилетело, а ты знаешь, что бывает, если разозлить эту Снежную Королеву. Мечник хохотнул: — Хо-хо, что, насовала вам ледяных игл в задницу, как Блохастику, когда тот мыться не хотел? Он округлил глаза, горящие синим пламенем. — И не только в задницу! И не мне тебе рассказывать, насколько метко она их кидает. Так куда мне Асуну вести? — В Потную Подмышку с зубастыми бл (цензура). Демон поморщился. — В какую именно? — Ту, где очередной Тёмный сделал себе из этих зубастых б (цензура) расу насекомых зубастых б (цензура). Демон снова уточнил: — Тысячелетие? Год? — Две пятьсот… десятый, наверное. Самурай кивнул и посмотрел на Асуну. — Ну вставай. Пойдём туда, где твоя няшка потерялась. Девушка поднялась и подошла к нему. Пустынник её предупредил: — Асуна, имей ввиду — когда вы с Юки вернётесь, я и понятия иметь не буду об этой встрече и что мы с ним… Он кивнул на демона. -… вообще знакомы. И где вы вообще были. Вампирша кивнула ему. — Учту. Он отсалютовал ей двумя пальцами. — Постарайся не стать чьей-нибудь едой. После чего разжал пальцы, и о крышу звякнула знакомая монетка. Он исчез. А демон протянул ей руку. — Пошли. Асуна взяла чешуйчатую когтистую ладонь, и он, достав катану из ножен, взмахнул ею крест-накрест. Пространство перед ними снова превратилось в прореху. Предыдущий провал схлопнулся, они шагнули в новый и оказались в месте, которое идеально описывалось теми словами, которые сказал странник пустынь. Сплошные джунгли, адская влажная жара и весьма хищные обитатели, приятными назвать которых язык не поворачивался. Мимо них пролетела парочка рептилоидноподобных существ, и то, которое побольше, догнало маленького, убило и сожрало. Демон сказал девушке: — Он был прав. Добро пожаловать на Зерус. Постарайся не стать закуской. После чего шагнул обратно в провал, и тот закрылся, оставив её наедине с планетой, где все жрали всех. Местное солнце неприятно жгло кожу, в воздухе витала самая разная вонь, а сверхъестественные силы, казалось, разом покинули тело. Она поспешила укрыться в тени огромного дерева и попыталась сотворить простейшее заклятье из тех, которым её научили новые сёстры. Тени и кровь повиновались её воле крайне неохотно, словно её силы воли не хватало. Самые простые прямые мыследействия требовали действительно нечеловеческих усилий. Вспомнилось, что и Милия говорила, и Юки в своё время рассказывала, что есть миры и даже целые Вселенные, где энергия груба и необузданна, где её с самого начала времён было катастрофически меньше, чем в том же Вечном Сне или любом другом мире, где магия является привычным делом и изучается их обитателями наравне с теми же физикой и математикой. И, если Мил говорила об этом в процессе обучения практической магии (после совместных уроков искусства любви (секса) с Ларинией), то вот откуда Юки могла это знать и, тем более, когда она об этом рассказывала Асуне, понятно не было. Даже в том мире у них ещё не было достаточно времени на личное общение. Так или иначе, но из этих воспоминаний следовало, что во Вселенных, подобных этой, магия была чем-то намного более сложным, нежели краткие и красивые ментальные формулы воздействия на реальность силой мысли. И в них, как на той же Земле, например, добиваться схожего управления энергией следовало технологическим путём. А технологии и типы энергий везде разные, существует не только то же электричество. Оно, скорее, было производным… Асуна потрясла головой, прогоняя несвоевременные размышления об энергетической структуре разных миров, и сосредоточилась на своей телепатии. Ей предстояло выжить на планете-убийце, среди хищных тварей, которые были предками зергов… *** (Асуна провела на Зерусе недели, ради выживания на время перестав быть человеком вовсе, но дав кровавую клятву себе и своим сёстрам-матерям, что, как только увидит Юки снова, вернёт себе человечность. Она пила жизненную силу изначальных зергов, и её кровь оказалась сильнее их эссенции. Многие из них, кто вообще здесь остался после того, как Зерус посещала Королева Клинков, вернулись к привычному образу жизни, и пять великих стай распались на сотни стай поменьше, с наиболее сильными особями во главе. Некоторые обратили внимание на высшую вампиршу, но поначалу их было немного, так как на фоне той же Керриган она смотрелась жалкой терранкой, а от зергов Роя они знали, что у терранов крайне слабая эссенция. Пока Асуна не начала пить их, увеличивая свой потенциал, особенно по ночам, и после недолгой борьбы не на жизнь, а насмерть, к ней начали примыкать зерги, сочтя её более сильным хищником. Она и не заметила, как стала главой своей стаи чудовищ наравне с нынешними альфа-зергами, а вскоре и несколько этих самых альф присягнули ей, так как её стая развивалась, поглощая другие с большей эффективностью, чем это делали они.) (Асуна, став местным сверххищником на время поисков похитительницы Юки, снова почувствовала себя в роли лидера, и её взяла ностальгия по Мастерам Меча Онлайн, где она делала точно то же самое, что и здесь, с поправкой на человеческие ценности, прокачку и навыки Проходчиков. Кроме того, она выяснила, что зерги не очень-то попадают под определение «смертный», в отличие от тех же людей (терранов) или даже эльфов, так как некоторые из них, прекратив процессы жизнедеятельности, но не будучи сожранными, возвращались к менее развитой форме, чем были, теряя память в зависимости от степени разрушения мозга или органов, его заменяющих. Это сподвигло её на эксперимент по созданию своих собственных Избранных, так как для зергов понятия людей о морали и прочей этике, чести, совести, сострадания и так далее были совершенно невразумительной хренью. Её новые подчинённые предупреждали, что стоит выбрать сильнейших особей, но Асуна, следуя голосу чести, выбрала слабейших. Эксперимент с треском провалился — сила её крови, равнозначная ТРЁМ Высшим Вампирам, включая их Прародительницу, убила всех подопытных, а после того, как их эссенция восприняла по одной только капле этой крови, прочие зерги напрочь отказались есть трупы сородичей. Асуна утолила эссенцией бывших подопытных свою жажду, оставив только несколько останков распространять отпугивающую вонь, и смогла направить силы своей стаи большей частью на поиски эльфийки) (Воровка здесь бывала, судя по воспоминаниям глав стай. И очень злила местных, так как для неё Зерус был буквально тренировочным лагерем, и учителя у неё были ещё более странными, чем она. Странный протосс, чьё присутствие ощущалось, но никогда не встречалось ни одним зергом, ведь этот древний в принципе не оставлял следов. Странный рептилоид, каким-то чудом ухитрившийся свернуть одному из альфа-зергов шею, что невозможно было чисто анатомически. И некая сущность помощнее Амуна, создавшего Рой и Сверхразум, но которая принципиально не обращала внимания ни на изначальных зергов, ни на их планету. И Асуна заставила свою стаю искать эту эльфийку. И таки нашла. Вместе с древнейшим комплексом строений Зел-Нага с просто параноидальной защитой, неотличимой от магии. Но когда она сама попыталась туда пройти, то её неведомым образом переместило в идеально круглую пещеру, походящую на арену…) *** …Столп света, возникший из сводов чуть в стороне, сформировал мерцающий силуэт в нескольких десятках метров от неё. Секунд семь спустя, каждое мгновение обретая материальность, на ровный пещеры пол ступила та самая эльфийка с фигурой, лицом и причёской Юки (несмотря на другие цвета, короткие волосы и высокий рост). Она и на сей раз была одета подстать Вселенной — в облегающий комбез терранских ассасинов-женщин («призраков»). При этом элементы футуристичной брони на ней явно скрывали в себе обилие устройств, с лихвой компенсирующих нехватку магии. Асуна даже без кровавой клятвы мгновенно стала снова живой, увидев её. Вся человечность, отброшенная ради выживания на Зерусе, вернулась к ней. Сердце забилось и заболело, на глаза чуть не навернулись слёзы. Сколько они уже не виделись? В голове словно эхом прозвучали слова сестрёнки:"Асуна, не уходи… Не хочу оставаться одной. Только не снова… Правда вернёшься? Обещай, что вернёшься.» С тех пор, как они снова увиделись в том мире, все воспоминания ожили, как и сама Юки… Сердце билось всё сильнее, но то, как этот клон смотрел на неё, ранило её всё больнее. Девчонка смотрела на Асуну, как на незнакомку, впервые встреченную там, на крыше той ночью. Более того, она явно думала о реванше, хоть Асуна и была не в состоянии читать мысли. Эльфийская девчонка с внешностью её младшей сестрёнки прошла к центру арены и встала напротив неё, взяв что-то с пояса. Этот предмет превратился в странную чёрную сферу, больше смахивающую на микроскопическую чёрную дыру, и через пару секунд, повторяя тот эффект телепортации, в её ладони появилась рапира. Странная рапира, определённо сделанная под фэнтези, но с конструкцией гарды, скрывающей в себе некое устройство явно технологического происхождения, украшенная множеством кристаллов, переливающихся синим, красным, оранжевым и зелёным. Асуна всё-таки смогла взять себя в руки и подошла, но не слишком близко. Клон Юки кинула рапиру ей, и она, поймав, рассмотрела интересное оружие вблизи. Реванш обязательно будет, но, видимо, она решила немного поговорить перед этим и ждала вопросов со стороны высшей вампирши. А разум той был на некоторое время захвачен странным и любопытным оружием в её руке. Сложная конструкция гарды и ручки, но держать удобно, и никаких кнопок на них не было, так что не понять, как активировать механизм. Кристаллы, похоже, можно было вынимать из пазов и заменять, но как — тоже не ясно. Лепестки неизвестного цветка, в который складывались полосы металла гарды у клинка, явно служили некими антеннами или соплами, но для чего — энергии или вещества? А вдоль клинка вилась изящная надпись на языке, незнакомом вампирше, но надпись не была магической, это хорошо заметно по полному отсутствию ауры. При этом рапира была неестественно тяжёлой для такого тонкого и узкого клинка, словно металла в ней было, как в двуручном мече Алисы или даже больше. Смертный фехтовать таким мечом просто не сможет — даже для Кирито он был бы слишком тяжёлым. Как эльфийка держала эту рапиру в одной руке, оставалось тайной. Асуна вернулась от созерцания красивого оружия к эльфийке. Та заговорила первой: — Ваш меч будет неразумно использовать. Вам от этого больно, а здесь его сила не работает. Во имя всего святого, голос! Это был голос Юки! Её голос, сестрёнки, младшей сестрёнки, лучшей мечницы всего Альвхейма! Асуна мысленно приказала себе собраться и не поддаваться наваждению. Затем спросила: — Кто ты? И почему я не могу прочесть твои мысли? Клон Юки чуть ухмыльнулся. — Так, значит, это правда, что вы — телепат. То-то я думала, больно быстро вы меня победили. — В бою я твоих мыслей не видела. И почему ты обращаешься ко мне на «вы»? — А разве мы знакомы? И вы старше меня. Да ещё и высший вампир, к тому же. Асуна задумалась. Воткнула рапиру в пол, выпустила рукоять из ладони. Посмотрела ей прямо в глаза. — Нам необязательно сражаться. Просто скажи, кто ты такая? Почему ты так похожа на неё? Зачем украла Юки? А эльфийка в ответ тихо рассмеялась. — Необязательно? Вы это серьёзно? Так легко меня ещё никто не делал. Вы жульничали, и я этого не прощу. Мой… «Папа…» -…Учитель накрепко вбил в меня гордость мечника. Уж кому, как не вам, знать, каково бывает, когда она задета. Нет, то, что она не подчинилась вампирскому приказу, Асуну не удивило. Воля этой девчонки была далеко за пределами смертных. Не как у Рагоса, чьих пределов она просто не знала, но сильная. Очень сильная. А вот эта мысль, промелькнувшая в неразличимой паузе в словах, вызывала ещё больше вопросов. Но близилось начало схватки, так что думать было некогда. — Может, у тебя есть какой-нибудь титул? Прозвище? Имя? Как мне тебя называть? Девчонка перестала улыбаться. — Поднимите меч. Мысли не читались. Вообще. Она просто не видела разума этой маленькой мечницы. Непонятно, почему. Асуна покачала головой. — Я не стану с тобой сражаться. Эльфийка чуть ли не прошипела: — Поднимите. Меч. — Ты — моя сестра. И я не стану сражаться со своей сестрой. Мне и одного раза хватило. Девчонка покачала головой в ответ. — Я — не она. И я ничего вам не скажу. Асуна начала злиться. Выхватив воткнутую в пол рапиру, она встала в боевую стойку. — Почему? Вот теперь смутно ощутилось облегчение этой юной мечницы. Она явно не хотела продолжать этот разговор и была готова атаковать безоружную вампиршу, чтобы только не отвечать на её вопросы. И вместе с тем вампирша ощутила нарастающую радость девчонки, предвкушение битвы ещё более яростной и напряжённой, чем тогда на крыше. О-о, даже в таком малом возрасте она была истинным воином… Знакомое чувство. Асуна опять вспомнила SAO, когда сама была точно такой же. Девчонка умела и любила фехтовать и сражаться. И только с ней она могла полностью раскрыть свой потенциал, проявить все свои способности и использовать все навыки, которым её учили, не боясь убить бессмертную, в отличие от её родных вампиров. И только с ней она могла научиться чему-то новому, ведь больше наставников не было, единственный стоящий отказывался её учить, а тот, кто учил, давно был не с ней. Эльфийка медленно улыбнулась. — Вы не поверите тому, что я скажу… И мгновенно атаковала её, да так, что Асуна отлетела далеко назад от мощного удара. И удивилась, что не смогла этот удар увидеть! Она, Высшая Вампирша! Мелькнула гудящая полоса синего света, и следующий выпад её руки смогли отбить только благодаря годами отточенным рефлексам мечницы, помноженными на вампирские. Сразу стало ясно, почему она дико раздражала местных зергов. Недостаток силы своей эссенции она замечательно компенсировала синтезом навыков и технологий, а световой меч (а это был именно он, сука!) посылал любой костяной панцирь в пешее эротическое путешествие, игнорируя естественную броню. Уж насколько был быстр Кирито со световым мечом в GGO, насколько быстрой Асуна сама была с таким же, они и в подмётки не годились этой эльфийке. Миг телепатии вновь дал ей увидеть что-то. Причину, почему девчонка была быстрее. Кирито и Асуна в том же GGO отражали пули ЗЕМНОГО порохового оружия. Она же училась отражать шипы автоматических винтовок Гаусса и сгустки плазмы! Асуна отражала удар за ударом и пыталась понять, как эта мечница так быстро двигается. Ведь она словно была под тем магическим ускорением времени. Попытки разорвать дистанцию ни к чему не приводили. А всего один пропущенный удар дал осознать, насколько сильно жжёт эта синяя петля света, и больше вампирша пользоваться своим бессмертием ради подлых приёмов не хотела. Перо хотя бы была материальной, пусть её ангельская составляющая и жгла больнее, и её клинок хоть немного задерживался, проникая сквозь бессмертную регенерирующую плоть. Световому мечу было глубоко насрать и на регенерацию, и на плоть, его и металл-то не всегда задерживал. Тем не менее, неподъёмная рапира каким-то образом отражал его клинок. Впрочем, тот же эсток Красноглазого Зазы был сделан из обшивки звездолёта, как говорил Кирито, а какие материалы использовались для создания этого оружия, она даже гадать не стала. Один раз у Асуны вышло всё-таки разорвать дистанцию, перелетев на потолок и застыв там, воткнув рапиру в свод. Той секунды, что это дало, хватило, чтобы увидеть ореол желтовато-оранжевого свечения вокруг тела мечницы. Догадка была верна — смертная не превосходила вампиршу по скорости и ловкости, она действительно была под неким темпоральным ускорением. После чего эльфийка выбросила свободную руку в её сторону, и по вампирше прилетел шар энергии с почти невидимой скоростью. Асуна свалилась вниз, едва не лишившись половины тела. Даже ей отрегенерировать такое за секунды было невозможно, так что юная мечница немного подождала, отпустив насмешку: — Что, неприятно? А мне было каково, когда ты мухлевала? Асуна, морщась от боли, посмотрела на часть своего тела, быстро зарастающую обратно. В отличие от одежды. Поражённо спросила: — Что это за хрень такая? Даже огненный шар Райны меня бы не так сильно порвал. — Спаренный фазовый расщепитель. Уменьшенная версия. Выстрел драгуна, пушки или бессмертного от тебя не оставил бы и мокрого места… Наконец, она вернула своему телу целостность и, надеясь, что часто так стрелять эта штука не умеет, снова ринулась в бой. Но у неё не вышло даже коснуться клинком этой странной брони, которую носила эльфийка. Та играючи отразила все её выпады с материальным клинком, и в один прекрасный миг, отведя его вниз и в сторону, лишила её ноги таким же выстрелом из ладони… или наруча. Асуна снова упала, сдерживая желание выматериться. Больно! А девчонка снова усмехнулась: — Спаренный, помните? Их две, гениус. Асуна со злостью глянула на насмехающуюся мечницу, пока нога отрастала обратно. Эти шары энергии были не пламенем, а чем-то намного более разрушительным. И её соперница явно отлично умела пользоваться этим оружием. Снова подождав, пока вампирша встанет, она перешла в очередное наступление. Вот теперь она фехтовала так, как фехтовала бы световым мечом Юки. Отчётливо вспоминалась та дуэль между ними, когда сестре требовался сильный мечник для прохождения босса силами одной пати. Асуна едва опять не потерялась, чувствуя родство, но в голове мелькнули её слова:"Я — не она.» Несмотря на схожесть, эльфийка всё так же не применяла навыки мечника, а её удары и без того были невероятно быстрыми. Тем не менее, стрелковое оружие она больше не применяла и сражалась без темпорального ускорения. Видимо, это она так отомстила за те подлянки, которые вампирша устроила ей в ту ночь на крыше дворца. Выходило вполне честно, учитывая, что она дала Асуне рапиру, которая по непонятной причине весила как два хороших лома. И у той чисто физически не выходило использовать свою вампирскую ловкость в читерской манере, так как приходилось вовсю напрягать её вампирскую силу для компенсации. При этом эльфийка отбивала лезвие неподъёмной рапиры, не напрягаясь вообще. Они обменивались выпадами и контратаками пару минут, пока эта девчонка опять не применила стрелковое оружие на сверхблизкой дистанции. Заставив Асуну потерять равновесие на пол-мгновения, она коротко ударила двумя пальцами, метя в правое плечо, и из острого овального кристалла на её наруче вылетели две бело-синие искры. Они пролетели по симметричной двойной дуге и отделили руку вампирши от тела. Рука с рапирой отлетела в сторону, и Асуна, морщась, попыталась уклониться от всех последующих атак. Синяя полоска плазмы несколько раз мелькнула перед глазами, и вторая рука обвисла плетью, а тело пронзила новая боль. Девушка через силу обратилась туманом и перелетела к своей руке с рапирой. Отстреленная конечность тоже развоплотилась и слилась с основным облаком. Эльфийка снова стояла, опустив лезвие петли света к земле. Воплощаться Асуна не спешила. Ждала, пока боль уйдёт. Девчонка крикнула: — Неужели мне придётся заставлять вас возвращаться в материальную форму?! Девушка воплотилась, но не подняла рапиру. — А тебе не кажется, что это уже слишком?! — Поднимайте меч! — Хочешь заставить меня сражаться всерьёз?! Девчонка медленно встала в одну из любимых стоек Юки, но у вытянутой вперёд левой руки были сложены два пальца. Нагло ухмыляясь, она шепнула: — А то… Асуна глубоко вдохнула, выдохнула, подняла рапиру и удивилась, что та стала весить, как нормальная рапира. На этот раз то оранжевое свечение возникло не вокруг всей эльфийки, а только у неё на глазах. Значит, эта технология имеет кулдаун около минуты? Надо запомнить. Мечница поддразнила вампиршу, и та, оскалившись, ринулась в атаку, думая: «Раз хочешь настоящего боя — получай!» Взамен слыша в мыслях соперницы странный набор слов и букв на неизвестном языке, созвучном с японским: «Джуйо-Атару нэй аффа. Соресу, мис нагар наа-ка.» И Асуна словно наткнулась на стену из синей полосы света. Девчонка, держа свой световой меч обеими руками близко к себе, отразила все до единого выпады и ни разу не ударила в ответ. Стиль сменился из крайне агрессивного на супер-оборонительный. Но зря Асуна думала, что она решила уйти в защиту отдыха ради. Стоило ей сделать пару шагов назад, как радостное выражение на лице эльфийки смешалось со злостью, и она сделала три тех двойных выстрела. Резко отведя меч назад, затем в сторону и ткнув им из-за спины, она послала левой рукой шесть этих искр, и вампирша, несмотря на всю свою скорость, не успела уклониться от мелких сгустков разрушительной энергии, и они оторвали ей ногу, руку и пробили дыру на месте сердца. А в завершение эльфийка разжала пальцы, замахнулась ладонью и ударила, раскрыв их и присжав обратно. Перед тем, как вновь обратиться туманом, Асуна увидела, как место, где она только что была, пролетела та опасная сфера энергии, только двойная, одна в другой. Едва успела! Даже получилось развоплотить вместе с собой рапиру. При этом радость и злость (но не злорадство) на лице мечницы сменились крайним раздражением. — Да сколько можно-то, а?! До Асуны дошло, что девчонка не может наносить вред нематериальному противнику. Иначе бы с чего ей так беситься? Получив небольшую передышку, вампирша подумала о том, как бы лишить её светового меча. Наверняка те спаренные фазовые расщепители и «искромёты» (как обозвала их про себя девушка) были не единственным её стрелковым оружием, и она спокойно применит его на любой дистанции. Боевые искусства ей явно знакомы. Так или иначе (а козыри она свои раскрыла точно не все), выходило, что у эльфийки было много времени, чтобы подготовиться. Асуна быстро вспоминала антураж и оснащение научной фантастики и киберпанка, чтобы представить, что у неё ещё могло быть. А могло быть абсолютно всё. Собравшись с силами, вампирша вернулась в материальную форму и, не тратя времени, кинулась в атаку, яростно наступая. Нетерпеливо вышагивающая эльфийка очевидно ждала подобного натиска, так как после первых же ударов с её лица не сходила радостная улыбка. Только сейчас она убедилась, что сражается с настоящей мечницей по имени «Молния», а не с какой-то похожей на ту высшей вампиршей. Асуна удивилась, но не потерялась, как прежде. Она заставляла эту нахалку действительно защищаться, а не играть мечом. От скуки в мыслях девчонки не осталось и следа. Ведь именно скука её злила и разочаровывала. Спустя ещё несколько минут Асуна сама почувствовала упоение битвой и даже забыла, почему сражалась с ней. Меч всё-таки удалось выбить у неё из рук и уничтожить, хоть это и далось с великим трудом. А любая попытка нанести ей реальный вред соскальзывала с её брони, словно вода. Эта активная гибкая броня в виде облегающего комбеза инстинктивно затвердевала только в местах контакта с клинком рапиры. Да уж, пытаться простым мечом пробить наноброню, даже с нечеловеческими силой и скоростью высшего вампира было делом глупым… Каким образом она не уставала? Смертный просто неспособен так долго сражаться на таких бешеных скоростях! А может, она сделала из себя киборга? Царапина на щеке, оставленная ей Асуной, быстро зажила, но запах крови был тот же. Догадка скорее всего была верной, так как с той памятной ночи на крыше девчонка превратилась в аналогичную машину смерти, какой была Асуна среди изначальных зергов. Но, в отличие от по-настоящему бессмертной высшей вампирши, эльфийский клон Юки всё-таки была смертной, так что полчаса напряжённой битвы её точно утомили. Асуна слышала, как бьётся её сердце, прокачивая чуть ли не вдвое больший объём крови от нормального, да ещё и очень часто. Но пульс был ровный, не как при панике. Дыхание не сбилось, но тоже стало глубже. Даже смутно ощущалось, как её мышцы налились тяжёлой, ноющей болью. Она всё чаще прибегала к темпоральному ускорению, чтобы успевать за вампирессой. Детская улыбка радости сменилась сосредоточенным выражением лица. Что любопытно, даже десять минут спустя после потери меча она не пользовалась прочим своим оружием. Асуна начала побеждать и, почувствовав вкус превосходства, усилила натиск. Всё чаще ей удавалось сковывать её движения и даже причинять боль. Не такую, чтобы она страдала, но чтобы начала бояться и стала совершать ошибки. Жажда крови от таких болезненных ран, как разорванное тело и многократно отстреленные конечности, разыгралась не на шутку, но вампирша старалась не давать ей воли. Чутьё обострилось, а оно помнило запах крови этой девочки, и монстр внутри молил о том, чтобы вцепиться ей в шею. Спустя ещё несколько минут у Принцессы Ночи получилось-таки обездвижить соперницу, и тело едва не перестало её слушаться. Их лица оказались совсем близко друг к другу, и сходство эльфийки с Юки снова заставило её растеряться. Жажда крови подобралась совсем близко к разуму, почти что затмив его, несколько крохотных капель из новой царапины дразнили и звали её. Но Асуна вспыхнула гневом и на немного разделилась внутри своего сознания надвое. Вампир в ней говорил, что эта наглая смертная знала, что может стать добычей. То, какой гнев эти мысли вызвали у человеческой части, невозможно передать словами. Она быстро собрала всю совокупность черт, делающих эту девчонку идеальной копией Юки — внешность, голос, её запах, манера речи, её движения и мастерство — и на мысль о том, что она сама сказала обратное, выразилась крайне нелитературным выражением, аналогичным слову «врёт». Это её сестра! Её кровь пить нельзя! Высший хищник ночи неохотно признал, что и кровью, и телом, и духом это всё-таки родня. И Асуна, вновь воссоединившись, взяла себя в руки и бросила ей в лицо: — Почему я тебе не поверю?! Лицо сестры в ответ сложилось в гневную гримасу. — Потому что я сама в это не верю! А затем она освободилась из захвата акробатическим приёмом и телепортировалась куда-то. После звука этого скачка слух уловил знакомое шипение энергетического шара и звук вылетающих вдогонку искр в троекратном размере. От сферы уклониться получилось, а вот искры явно были пущены на упреждение и пробили дыры в теле. Однако гнев определённо был худшим наводчиком, чем холодный рассудок, ибо теперь Асуна не лишилась рук или ног. Поэтому сразу же кинулась в ту сторону, откуда прилетели смертоносные выстрелы. И увидела, как силуэт эльфийки исчезает в «пикселях» света, а её аура (холодная, как у машины) пропадает из поля зрения и появляется где-то за спиной. Не успела вампирша сориентироваться, как в её теле снова появилось несколько незапланированных природой отверстий. И услышала агрессивные мысли в свой адрес: «Хотела увидеть меня в дальнем бою? На, получай!» А затем гневный ментальный рык, так как снова стала туманом. Но вот источник этого рычания она не почуяла и не увидела. Холодная аура перемещалась по арене из точки в точку без очевидной логики. Едва слышалось усталое дыхание. Наконец-то она запыхалась, но каким-то образом скрыла себя от чувств вампирши, оставив вместо себя невидимую глазу энергетическую проекцию. И она быстро восстанавливала силы. Похоже, что от отсутствия магического дара тоже была польза — Асуна не могла ощутить её ауру. Оставаясь в туманной форме, девушка пыталась понять, где же именно скрывается эта странная девчонка. А затем в неё, отскочив от потолка, прилетел металлический шарик с кулак размером, который взорвался, накрыв целую область куполом концентрированного солнечного излучения и ментальной энергии. Вампиршу рывком вернуло в материальное состояние и ожгло бушующей силой как снаружи, так и изнутри. Малый псионный шторм заставил её мозги вскипеть, и она закричала от боли. На этот вопль ответил сам Зерус. Вся пещера-арена заходила ходуном, и из пола, прорыв себе ходы через камень, повыскакивали изначальные зерги, напоминающие тараканов и гидралисков Роя. Видимо, они последовали за своей главой стаи даже сюда, хотя она им приказывала не идти. В голове Асуны зазвучали их ментальные голоса, говорящие, что пришли на помощь. Слуха коснулось тихое: — Проклятье… А телепатия уловила крайне рассерженные образы, из которых следовало, что это вообще-то только их бой. Что Асуна опять жульничает. Но она, оправившись от боли, крикнула: — Я вас не звала! Это мой бой!!! В ответ раздалось разнокалиберное рычание, мысленный посыл которого сводился к тому, что, если она сама не хочет поглощать сильную эссенцию этой терранки, то это сделает сильнейший зерг (и таким у каждого из них был свой альфа). Эльфийка на миг сбросила невидимость, оказавшись прямо перед вампиршей, чтобы одновременно с ней выругаться: — Поганые ушлёпки! — Чёртовы отродья Зеруса! Она моя! Но в неё вместо ответа полетели шипы и кислотные плевки. Клон Юки мгновенно ушёл с линии огня телепортацией. Асуна же услышала мысли нескольких альфа-зергов, объединившихся против неё в тот самый момент, когда она допустила малейшую слабость. И в этот раз пришла в ярость уже как вампир. Примерно половина уже имеющихся зергов, почуяв свою Царицу Ночи, не раздумывая стали сражаться за неё. Но это ни капли не убавило её ярости. Даже наоборот. И, пока зерги начали драться друг с другом, Асуна почувствовала спиной тепло жизни той, кого принимала за сестру. И услышала голос Юки: — Ты точно хочешь драться до победы? — Уже «ты», а не «вы»? Девчонка фыркнула. — Да брось! Твой меч говорит больше твоих слов… Асуна усмехнулась. — И после такого выражения ты говоришь мне, что ты — не Юки? Вот врать не надо, а? Она обиженно отозвалась: — Я не врала! Я реально не она! И снова с задором добавила: — Предлагаю пари: кто больше порежет зергов — победила! Асуна прошипела: — Главы стай — мои! А девчонка рассмеялась: — Вот этого обещать не могу! Ты согласна? — А ты скажешь, кто ты? — Нет. Вампирша фыркнула. — В чём тогда смысл пари? — Выжить. Доказать, кто из нас лучший мастер клинка. Асуну кольнуло. Гордость мечницы, о которой она ей говорила в самом начале, оказалась уязвлена. Девушка дала себе слово пользоваться только рапирой и не менять форму тела, после чего ответила: — По рукам. — Круто! Кстати, рапира включается голосовой или ментальной командой. — Какой? -"Будь тем, кто идёт истинным путём их народа — сквозь Свет и Тени.» Асуне в руку ударил приятный разряд, доставший прямо до мозга, и лезвие рапиры превратилось в поток зеленоватого сияния, искажающего пространство при движении. А за спиной раздался похожий звук в двойном экземпляре, обдавший периферийное зрение золотым справа и лиловым слева, и голос Юки риторически спросил: — Начнём? И она мгновенно переместилась к первому зергу, нанесла пару ударов, превратив того в набор запчастей, и так же скакнула к следующим шести, в идеале повторив приём Юки — Росчерк Пера, только с телепортацией. Асуна, увидев такое откровенное пренебрежение правилами честного пари, крикнула: — Читер! Эльфийка ответила: — Сама такая! И продолжила резать зергов. Асуна, чертыхнувшись, присоединилась к процессу. Она тоже не стала сдерживать ни жажду крови, ни вампирские силу и ловкость. И не делила изначальных на своих и чужих. Эти звери все решили предать её, хотя говорили, что хотели помочь, не понимая, почему их глава стаи хотела не убить и сожрать эту терранку, а победить и расспросить. Они и раньше-то не особо представляли для неё угрозу, а с клинком искривления, игнорирующим броню из плоти и кости, вообще стали не опаснее макивары. В процессе небольшого геноцида прущих из-под земли зергов она замечала, ЧТО именно использовала её соперница в бою. Фазовые и нейтронные расщепители вместе с телепортером и клинками искривления из наручей были всего лишь игрушками. Шипы гидралисков отлетали от силового поля, возникающего вокруг неё в виде сот из золотой плазмы всего на миг, а кислотные плевки, прожигающие землю на метры вглубь, бессильно пролетали мимо. Телепорт был не только дальнего, но и ближнего радиуса действия. Ударяясь в таком рывке щитами о противника, она создавала сферообразный всплеск свечения, от которого даже на расстоянии болела голова и сводило зубы. Все те, кто оказывался вблизи, впадали в ступор, и клон Юки вихрем превращала их в исполосованные ошмётки плоти и отрезанных конечностей. И «спамила» она этой способностью каждые секунды три. Когда своды пещеры пробили крупные зерги вроде изначальных ультралисков и им подобных, она отвлеклась от прочей мелочи и поразносила им головы точечными выстрелами расщепителей, пробивая черепа нейтронными и взрывая их изнутри фазовыми. И стреляла она куда чаще трёх выстрелов за раз, причём с обоих наручей. А когда нагрянули летающие твари, то ударом клинка о клинок посылала изогнутые вращающиеся слэши, разрубающие их пополам. Более крупные зерги уничтожались всё теми же расщепителями. А стаи наземной мелочи ловили светящиеся проекции гранат, подобной одной из которых эльфийка вернула Асуну в материальную форму. Эффект у проекций был послабее, чем у настоящей гранаты, да и кулдаун подольше, чем у оглушающего рывка, но они исправно глушили мелких зергов, а иногда и сжигали заживо. Порой, отбивая особенно яростный натиск, она включала инвиз и уменьшала поголовье врагов без лишних усилий. А когда стало действительно жарко, зачем-то вообще отключила щиты. Но секунду спустя вампирша поняла, зачем. На поле боя появились три её голограммы. И понять, что это, собственно, голограммы, смогла только Асуна, так как она видела их холодные, механические ауры энергетических конструктов. Двойники резали зергов похуже, ведь их клинки были просто зацикленным светом, а не полосками искривлённого пространства. Но их суть была не в уроне. Зерги пытались их атаковать. Но как можно рвать когтями и шипами или сжигать кислотой нематериального врага? Да, клинки и выстрелы просто рассыпались искрами, ударяясь о костяные панцири. Но, стоило клону Юки лишь слегка не успеть увернуться от удара или выстрела (сказывалась усталость), как её автоматически телепортировало на место одного из двойников всё по той же неочевидной логике, а на месте, где она была, возникала новая проекция. Кроме того, её наноброня работать не переставала, так что единственной, кто вообще смог её ранить, была только Асуна. Просто чтобы показать примерный уровень сил Асуны в качестве Принцессы Ночи… Мечница по прозвищу «Молния» в обличии высшего вампира успевала нарезать почти столько же врагов, сколько это успевала сделать эльфийский клон Юки. При этом вампирша делала это БЕЗ всех тех игрушек, которыми пользовалась соперница. Даже варп-рапира была не более полезной, чем её когти и клыки — когда вампирша утоляла свою жажду на Зерусе, ей редко требовалось более одного удара на одного зерга, как и сейчас, когда она их просто убивала. Их когти и шипы свободно проходили сквозь её тело, кромсая плоть и кости, но Принцесса Ночи смеялась, как от щекотки, а её раны смыкались сразу же вслед естественному оружию зергов. При этом она не испытывала нужды переходить в туманную форму или в стаю летучих мышей. Кислота же причиняла определённые неудобства, так как действовала дольше, чем удар когтем или сквозное попадание шипом. Но это никого из них не спасало. Асуна щадила только тех из изначальных, кто впадал в обессиливающий ужас и, падая на землю и прикрываясь лапами, тихо выл, моля сохранить жизнь. Те, кто пытался сражаться или сбежать, умирали мгновенно. А пропущенные удары со временем будили в ней жажду крови, и она немного приспускала «поводок», давая истинному вампиру порезвиться в битве… Сравняв счёт, Асуна предложила сопернице новое пари ради спортивного интереса — чей боевой танец окажется красивее в процессе подчинения изначальных зергов своей воле. То есть, кто из них убедит больше зергов сражаться за себя, не получив при этом ни единого удара и не убив ни одного врага. Эльфийка крикнула в ответ, что такое соревнование заранее проигрышное, ведь вампирше достаточно приказать тем, кто сдался и кто изначально сражался за неё, снова встать и убивать враждебных зергов. А это читерство. Асуна взамен справедливо заметила, что она читерила никак не меньше, а то и больше, беззастенчиво пользуясь всеми теми игрушками и фокусами: ускоряя своё время, укрываясь «БАБЛом» (неуязвимым щитом), телепортируясь и бросая бесконечные солнечные пси-гранаты, оглушая врага и меняясь местами с двойниками. Эльфийка немного помолчала, убивая очередного гидралискообразного зерга, и согласилась, добавив, что всё это она планировала применить на Асуне в процессе многочасового боя. На вопрос о том, как ещё она планировала перещеголять высшего вампира в читерстве, девчонка не ответила. Асуна уточнила, что новое пари (так как предыдущее её сестрёнка явно выигрывала) касалось только тех зергов, которые всё ещё сражались за предавших её глав стай в надежде поживиться эссенцией эльфийки, несмотря на весь тот ужас, что творили они обе на поле боя в попытках перещеголять друг друга в читерстве. Немного подумав, отражая атаки очередного монстра, малолетняя мечница согласилась и перешла в поток движений безоружного стиля, подтвердив догадки вампирши об её мастерстве в рукопашном бою. Чтобы убивать, этому эльфийскому клону Юки не требовались ни клинки искривления, ни расщепители, ни темпоральное ускорение, ни вообще какое-либо оружие. Это пугало зергов ещё больше. Ведь теперь, сочтя обезоруженную остроухую терранку, не защищённую непробиваемыми щитами, более лёгкой добычей, они были нещадно ею избиты. Она умела причинять боль и устрашать, не лишая жизни. Сломанные кости и разорванные мышцы, пробитые панцири и выбитые зубы, вывихнутые жвала с челюстями и конечностями, перебитые хвосты и лапы — всё это, вкупе с фактом абсолютной неуловимости объекта, причиняющего боль (их куцее воображение сравнило попытку попасть по ней с попыткой поймать ветер или ударить воду), то же самое воображение стало рисовать им картины того, как легко и насколько больно их могли убить. Такое внушало страх даже существам с рудиментом от инстинкта самосохранения. Один за другим побитые зерги задавались вопросом, почему их не убивают, а лишь причиняют боль, и вспоминали, как терранка перекрикивалась с их Царицей Ночи. А та словно просто превратилась в тень. Нет, она не била зергов, в отличие от остроухой. Она их даже не трогала. Она просто уклонялась от всех атак, явно при этом скучая, делая это так, чтобы они видели, насколько скучно ей это делать. Здесь мало кто и так хотел с ней драться, прекрасно помня последние несколько недель на Зерусе, когда тут появился высший хищник ночи. Её боялись, помня и о том, что её эссенция была настолько сильной и агрессивной, что всего одна её капля убила всех, с кем она захотела ею поделиться. Главы стай, на силу которых все присутствующие зерги надеялись, были на пути сюда, но время шло, а все их усилия были совершенно бесполезны. Они были готовы умирать, но они видели холодную усмешку на терранском лице Царицы Ночи и изредка слышали её скучающий голос, вопрошающий, сколько времени осталось до заката. Каждый раз, когда звучали такие слова, изначальные зерги вспоминали, насколько ночь стала темна и полна ужасов. А другие, кто видел, как терранка просто их бьёт, словно они были её тренировочными куклами, и, смотря на следующего, с усмешкой говорила ему, что он на очереди, начинали по-настоящему бояться и её. Так или иначе, но сами зерги начали проситься «под руку» двух сверххищниц, и вскоре посреди трупов сородичей и всё новых волн других стай заново образовалась стая Принцессы Ночи и возникла стая Первого Меча. И в этом пари уже победила Асуна, так как её превосходство над смертной было очевидным. Её просто больше боялись и хотя бы немного понимали (благодаря её жажде крови), в отличие от остроухой. И, когда стены пещер проломили первые трое глав других больших стай, волны зергов схлестнулись друг с другом, а мечницы заключили новое пари — кто быстрее убьёт своего альфа-зерга. Выиграла девчонка. Ей хватило менее десяти секунд, несмотря на размеры монстра. Пока Асуна резала своего на части, она просто подскочила на уровень его головы, объятая какой-то сине-лиловой энергией, схватила его за один из рогов и конец длинного нижнего клыка, без труда пригнула к земле, несмотря на его чудовищную силу, и с разбега в красивом прыжке вывернула его голову под углом, несовместимым с жизнью. И это учитывая, что строение его шеи не предполагало такой возможности. Застыли абсолютно все, пока агонизирующий альфа-зерг испускал последнее дыхание. Когда труп перестал двигаться, довольная эльфийка посмотрела на недовольную вампиршу и сказала: — Два — один. Я веду. А та раздражённо крикнула: — Читер! А ей точно так же ответили: — Сама такая! Недорезанный альфа-зерг в процессе переглянулся с ещё целым и медленно попятился назад к пролому в стене, думая, что тут творится какая-то совершенно бессмысленная резня непонятно чего ради. Асуна злобно на него посмотрела и топнула ножкой. Гигант резко развернулся и убежал, как и вся его стая. Малолетняя мечница с вызовом глянула на посмотревшего на неё другого альфа-зерга, скрестив руки на груди. Тот, так и не сдвинувшись с места, перевёл тупой взгляд на вампиршу. Та подумала, что опять проголодалась. Он снова посмотрел на мелкую остроухую терранку. Та показала ему согнутую в локте руку. Он посмотрел перед собой, думая, что раненый глава стаи, с которым он объединил усилия, чтобы сожрать этих двух выскочек, поступил мудро, в ужасе удрав. И, не задавая глупых вопросов, поступил так же. Асуна обвела взглядом оставшихся зергов и прошипела: — Вон отсюда! Наконец, когда все особи покинули арену, к ней подошла донельзя довольная собой эльфийка-Юки. Асуна хмуро на неё посмотрела, выключила звёздную рапиру и протянула ей. Она без слов взяла клинок, и тот, замерцав, исчез. И девчонка спросила: — Ну что? Поняла теперь, кто из нас двоих круче? Девушка фыркнула, скрестив руки на груди. — Тебе только это было важно? Я сражалась с тобой не потому, что хотела победить, а потому, что хочу вернуть свою сестрёнку, которую ты украла. Где она? У эльфийки промелькнуло в мыслях короткое воспоминание о том, как она сражалась с настоящей Юки (именно Юки, а не Пера), и как та её реально убила, ибо, когда её меч вонзился под рёбра двойника, она потеряла сознание от боли, впервые получив такую рану, и воспоминание обрывалось. Асуна непонимающе наклонила голову. А эльфийка усмехнулась. — Где-то на Айуре. Никто так и не смог её там найти. — Найти? Ты её потеряла?! Девчонка поморщилась. — Если ты не заметила — я с ней сражалась. И она меня убила. Шрам теперь на животе остался, его даже протоссы свести не смогли. Хорошо хоть ещё, что аккуратный, как будто скальпелем резали. И такой же на спине между лопаток. Асуна оказалась в ещё большем смятении. — Что? Но… Юки… Она же невинная девочка… Она не жестока… И как ты выжила? Безымянная мечница мрачно буркнула: — Ага, «не жестока», как же. А как выжила? Никак. Но ангелы-хранители есть не только у тебя. Асуна грустно вздохнула. Похоже, смерть сильно изменила её сестру. Затем она снова посмотрела на ту, кто так сильно была похожа на Юки. — Как хоть мне тебя звать? Эльфийка подумала и улыбнулась. — Мааэль. В мельком услышанной мысли девушка увидела образ, что это имя сложено из отдельных букв её истинного имени, в котором на самом деле состояло из трёх других имён. — Не хочешь называть настоящее имя? Она пожала плечами. — Думала сначала назваться так, как меня мой… Наставник зовёт, но… — Этот Наставник — твой отец? Мааэль прищурилась, и Асуна ощутила угрозу. Не дух соперничества, а именно угрозу. — Прекрати читать мои мысли. Мне это сильно не нравится. Девушка тоже опасно прищурилась. — А как ещё мне поступать с воровкой, которая украла меч и душу моей младшей сестрёнки? И такое ощущение, что ещё и лицо. — По-моему, мы уже выяснили, кто круче. Ты хочешь насмерть драться? Я не стану теперь плясать вокруг тебя. Следующая наша схватка отправит тебя обратно в Вечный Сон. Асуна выдержала её грозный взгляд и вздохнула. — Ладно. Убедила. Не буду. Скажешь хоть, как добраться до этого Айура? Девчонка улыбнулась. — Легко. Она обвела рукой пещеру. — Всё это — часть того комплекса Зел-Нага, где ошивался один из твоих питомцев. Конкретно эта пещера — одни огромные звёздные врата. Тупенькие зерги её немножко покоцали, так что я не знаю, куда именно на Айуре тебя выкинет. Асуна фыркнула. — Ну замечательно просто! — А то. Ладно, мне пора. Ещё из себя всю эту синтетическую дрянь выковыривать… — Так ты всё-таки киборг? Эльфийка усмехнулась, положив руки на пояс. — Ага. Те четыре минуты на крыше помнишь? Прости меня за грубость, но я реально охренела после того боя, отлёживалась почти неделю. Сомневаюсь, что мой папочка смог бы одолеть тебя без Магии Времени, вроде того же ту’ума Замедления Времени, чисто на мечах. Это у меня-то магии нет, а он на шехае выезжает а ля высший маг. И… носить в себе такую кучу всяческих устройств не полезно ни для фигуры, ни для здоровья. Ну, давай уже прощаться. Надеюсь, ты отыщешь свою сестру. Она посмотрела вверх и сказала: — Телепорт: Ульнар! И исчезла во вспышке света. Асуна проговорила, глядя на место, где только что была точная копия Юки: — Что-то подсказывает мне, что мы с тобой ещё встретимся… После чего повторила за ней: — Телепорт: Айур! Её тоже объял свет, и она не успела сообразить, как оказалась в воздухе где-то над морем в свободном падении. Выбросило её очень высоко, и вдали виднелась земля и джунгли. Но это было не важно. Она наконец-то ощущала душу сестрёнки! Благо, что здесь была ночь, и этот невидимый смертным Свет был лучшим маяком. Асуна превратилась в стаю летучих мышей и со всей возможной скоростью полетела к нему. Берег и джунгли рывком приблизились и пролетели мимо, как и едва не ослепившие её протосские города. Свет Юки затерялся где-то в диких лесах Айура. С каждым мгновением он угасал, из светила став огнём, а из огня — искрой. Асуна испугалась, что сестрёнка умирает (опять), но чем больше она спешила и приближалась, тем неразличимей становился бело-лиловый отблеск. И вскоре он затерялся среди теней. Девушка опустилась на землю и вернулась в материальное тело. Ночная тьма не была преградой её глазам, но этот тропический лес был какой-то неестественно тёмным. В воздухе висел чуть заметный запах крови. Знакомый запах. Но здесь он даже ориентиром послужить не мог — слишком рассеян в воздухе. И… Асуна была готова поклясться, что это был запах Юки. Точно такой же материальный, как у Мааэль. И абсолютно одинаковый. Хотя нет… было отличие, но небольшое. Юки ощущалась… старше. Наверное, лет на десять. Если бы сестрёнка и эта эльфийка были бы перед ней, она бы смогла чётче определить разницу. Как ни вглядывалась Асуна во тьму, напрягая все свои сверхъестественные чувства, она не смогла вновь ощутить её. Душой она чувствовала, что Юки близко, а чутьё говорило ей, что Совершенный Меч феей быть перестала, но было трудно понять, стала ли она смертной. Нотки человеческой составляющей в этой крови присутствовали, но при этом назвать её человеческой язык не поворачивался. Она не походила ни на что, встреченное прежде. Нотки многих запахов слишком сильно перемешивались друг с другом и путали Асуну, её чутьё реагировало то на одну область восприятия, то на другую, то на несколько сразу, задействуя обоняние и вкус с цветовосприятием и многими вампирскими чувствами. Она просто терялась, пытаясь сознательно разобраться в этом чересчур многогранном аромате родной крови (по духу, но девушка уже сомневалась, что только *духовно* родной). Да и потом, юная Высшая Вампирша пока не научилась толком пользоваться всеми своими чувствами, больше полагаясь на инстинкты, как советовали старшие сёстры. Но ей не пришлось идти наугад, ориентируясь по интуиции. Она не уловила, как он подкрался. Не услышала ни шагов, ни шелеста листвы. Ни дыхания, ни даже пульса, хотя у мимолётно замеченных в городах протоссов ясно слышалось биение сердец. Даже у той же Маайэль под покровом невидимости на грани слуха был заметен пульс. Здесь… перед глазами среди тенистого леса просто возникло движение, похожее на движение листьев под лёгким бризом. Неясные очертания чего-то невидимого даже ЕЙ. А затем… буквально в двух шагах… на уровне двух-трёх голов выше неё мелькнули два блеклых зелёных огонька, похожие на звёздный свет, если бы не холодность цвета. Мерцающие огоньки приопустились, а между ними с почти неразличимым звуком возникла туманная полоса такого же света, заострённая к концу. Знакомая полоса. Рапира, данная ей эльфийкой, сияла точно так же, но не была скрыта в тени. Клинок искривления медленно направил своё остриё в сторону, в которой ей говорили двигаться интуиция и чувство родства. Затем острая полоса зеленоватого света погасла, глаза столь же медленно моргнули и исчезли. Асуна ощутила, что этот некто прошёл мимо, только по холоду, прошелестевшему по её коже, будто ветерок. Именно по холоду, а не по теплу. И это настораживало. Но, не придав этому значения, она быстро направилась в указанном направлении, пока снова не запуталась в ощущениях. Тени шептали её чувствам, особенно вампирским, что Юки была везде. Просто везде. Это не было голосами или чем-то различимым. Она просто чуяла её запах, особенно крови, но чуяла отовсюду. И затем телепатии коснулась тихая мысленная молитва какой-то богине. Что примечательно, молитву в стихотворной форме на английском. Что это английский, она поняла, но вот сами слова… Их слышно не было. Асуна повернула голову и увидела чуть более различимую тень, чем в первый раз. Человекоподобный силуэт. Как Тень у Алеси Микульчик, если бы она приняла форму некоего гибкого мужчины в кожаной куртке. Он умолк в мыслях и посмотрел на неё. Улыбнулся. Нет, улыбки видно тоже не было, но она поняла, что он улыбнулся. Как Молчун. А потом, кивнув в ту сторону, где запах крови чуялся капельку сильнее, чем в других, тоже исчез. А вампирша обратила внимание именно на эту сторону и действительно поняла, что запах здесь сильнее, и это не было игрой воображения. А когда запах крови стал намного сильнее и ярче, она снова остановилась. Почему эта кровь чувствуется… чувствуется, как её собственная? Если верить интуиции и положиться на инстинкт, не пытаясь разобраться в необъятном ворохе нот запаха, эта кровь пахла, как кровь Милии и её. Но этого просто не могло быть. Запах совершенно точно принадлежал смертной, исходя из опыта с Маайэль, у которой кровь была точно такой же, просто пахла слабее. Оно понятно, почему — Асуна той всего лишь оцарапала шею раз и щеку раза два, под и между правым ухом и скулой. А тут словно этой крови пролилось очень много. Кроме того, даже сама Асуна, по словам Молнии, была одновременно ангелом и смертной до превращения в высшего вампира. А Юки, фактически, тоже такая же, с поправкой на кровь фей. Но в ней ощущались чётко различимые нотки, примешанные к основному запаху. От неё несло вонью Зеруса. Хотя от эльфийки тоже воняло изначальными зергами, но она просто долгое время проводила там в тренировках, стремясь сравняться по силе с высшей вампиршей, вот и пропиталась. И Асуна подозревала, что меч Юки некоторое время тоже участвовал в этих тренировках. Мааэль же научилась фехтовать прямым клинком на уровне Кирито. Чёткость запаха свидетельствовала о материальности крови, в отличие от эфемерного аромата фейной. А значит, это кровь смертной. Но всё равно смущало родство, ощущаемое в ней. Смертная просто не может чувствоваться, как та же Милия, или сама Асуна. Однако факт — кровь Юки, ощущаемая чутьём Принцессы Ночи, явно принадлежащая смертной девушке (не вступавшей, кстати, в какие-либо интимные связи), пахла одновременно и как сами Принцесса и Царица Ночи. Это в отличие от крови её эльфийского клона, несмотря на то же родство. Прогнав всё это через своё сознание, Асуна стала искать взглядом раненую сестру, ведь она до сих пор не могла понять, откуда идёт запах, а его хозяйка определённо была в бессознательном состоянии. Казалось, что он снова доносится со всех сторон. Но тени в этой области леса были столь густыми, что среди них едва можно было отличить очертания деревьев и прочей растительности. Ещё бы немного сгустить эту тьму, и она превратится в жидкость, хотя её и туманом-то назвать нельзя. И тут внимание вампирши привлекла лиловая искра Света, пролетевшая сверху вниз прямо перед носом. Запах крови в этот миг резанул обоняние точно так же, как жёг глаза Свет Молнии, и она резко вскинула голову вверх. Там, пригвождённая к дереву собственным клинком, висела Юки. Перо на две трети лезвия уходила сквозь её сердце в ветку, держа у основания под наклоном, и по рукояти стекали остатки крови. Сердце Асуны остановилось на минуту, не меньше. Сестрёнка не дышала. У неё вообще не было признаков жизни. Совладав с приступом скорби и не сдержав слёзы, Асуна крикнула, прижав руку к груди: — Юки! Лезвие Пера скрипнуло о кору, выскакивая из дерева. Вампирша подпрыгнула и поймала тело сестры, а приземлившись, выдернула меч из её груди. Тот рассыпался лиловыми искрами, мгновенно прогнав темноту. И этот же звук эхом разошёлся по лесу, наполнившемуся заново лунным и звёздным светом. Стало слышно зверей и птиц Айура. Но Асуне они были не важны. Безжизненное тело Юки лежало у неё в руках, а слёзы лились из глаз. Жажда крови словно испарилась, уступив место горю и скорби. А в голове билась мысль: «За что? Почему она снова умерла? Мы же только-только снова встретились… За что мне это? Почему я должна снова и снова видеть, как она умирает? Мне и одного раза было достаточно!» Асуна закрыла глаза и прижала Юки к себе. Странное эхо делалось всё тише и тише, сливаясь с ночным лесом. И когда оно полностью умолкло, в голове прозвучала другая, не её мысль. Словно Юки шепнула: «Почему… сестрёнка Ран… плачет?» Вампирша испуганно вздохнула и отстранилась, чтобы посмотреть на неё. Глаза девушки были приоткрыты. Сквозной раны в груди не было. Там остались только пятна засохшей крови. И её сердце билось! Асуна чувствовала её слабый пульс и почти неслышное дыхание! Но Юки смотрела на неё затуманенным взором и не узнавала, принимая за свою родную сестру-близнеца… Принцесса Ночи вдруг вспомнила слова Кло и тихонько коснулась её сознания своей телепатией: «Это я, Юки. Я. Прошу тебя, повтори за мной слово в слово то, что я скажу…» Губы девушки зашевелились, и вслед голосу вампирши шёпотом зазвучал стих с небольшой задержкой (так как Асуна транслировала его ей прямо в мозг): — Океана Времён устлано дно В бурю летящим по ветру Песком Навстречу Мечте, где Души Звёзд Обрели себе новый дом. И мы вместе пройдём Водоворотом Миров, Где каждый Искатель Не жив и не мёртв, Где им суждено, Узнав свою Суть, Выбрать себе Иной Путь. И этим Путём Мы с тобою пройдём, Там, где себе новый дом, Кто крыльев лишён, Новой жизни ища, Они обрели, Тропой Смертных пройдя… Вокруг снова стало темнеть, но иначе. Голос Айура затих, сменившись другой ночной тишиной. Знакомой тишиной. Вдали и с разных улиц донеслись шаги и бряцание снаряжения патрульных из числа Ночных Искателей и рыцарей Меча и Крыла. В городе слышался тихий говор. Дыхание и пульс живых смертных и отголоски мыслей потусторонних тварей Подземелья, выгнанных на поверхность его непрерывными катаклизмами. Большинство из них не могли просто существовать здесь, и их ауры таяли капля за каплей (как у нежити, например), отчего они испытывали голод сродни жажде крови у Детей Ночи. Изредка слышались их стоны отчаяния, когда кто-нибудь из Искателей или других героев прекращали их посмертие. Асуна неверяще улыбнулась. За прошедшие месяцы все эти звуки, слышанные ещё человеческим слухом, стали настолько же родными, как звуки Айнкрада. К ней вернулась магия, и все местные тёмные твари из кошмаров вмиг замолчали, вполне обоснованно испугавшись нового, высшего хищника ночи. Из отголосков их мыслей она увидела, как её появление выглядело для них. За секунды до её возвращения весь город будто бы накрыло чёрным туманом, невидимым для живых, а затем, когда аура мира вновь стала полноценной с появлением Принцессы Ночи, это было похоже на вспышку Тьмы, подобную золотой энергии Творения, созданной из волны их сородичей и драконьего пламени Элайны. Вот они все и поспешили спрятаться в таких закоулках теней, где новая Высшая Вампиресса, в теории, не смогла бы их найти. Монстры справедливо полагали, что лучше оказаться в Небытии, просто растаяв, а не вызвав гнев дочери Милии. Улыбка Асуны из неверящей превратилась в самодовольную, если не сказать «злорадную». То, как боялись её местные монстры, ей нравилось куда больше, чем то, как её боялись на Зерусе. Что ни говори о зергах, они, даже не являясь смертными в полном смысле этого слова, всё-таки были живыми существами. И этот страх пропитывал их кровь, плохо влияя на её вкусовые качества. Утолить жажду ею было можно, и она даже была «сытнее» крови нормальных смертных по ощущениям, но вот вкусового наслаждения не несла никакого. Вкус был, мягко говоря, не очень. А вот местные твари были порождениями хаоса Подземелья и, не являясь частью этого мира (даже в сравнении со сноходцами), состояли практически из чистой энергии, отчего им и было трудно поддерживать свою физическую форму (в отличие от фей, например). И этот страх не был результатом воздействия адреналина и прочей биохимии, так что наоборот, поддразнивал её собственный энергетический голод. Жаль только, что это, скорее всего, просто приглушит жажду, а не утолит, реши она поохотиться на них. Интересно, а какова эта энергия на вкус? Эти хищнические мысли прервались движением в руках, и Асуна опустила взгляд. Юки тянулась к ней, как к родной, несмотря на затуманенный взор, и улыбка вампирши снова изменилась. Она улыбнулась сестрёнке так, как ей самой улыбались Милия с Ларинией. Потом убрала магией остатки крови с её тела, обняла и легла поудобнее, только сейчас заметив, что они появились у Юки дома в спальне. Её тепло согревало, девушки прижались друг к другу, и обеих сморил сон… ***