Специалист по попаданцам

Эльфийка Сильме, как маг из ордена Псиджиков, была в тот момент занята разбором Срединного Рассвета, с которым работала ещё в Первой Эре. Всё потому, что глава ордена приказал ей придумать, как не позволить смертным расам снова сотворить такой абсурд с их родным миром. Помнится, она ещё в то время тысячу лет потратила, только чтобы расплести тот безумный клубок событий, что случались одновременно и слишком часто противоречили друг другу… Но сейчас, когда Срединный Рассвет с его нелинейным потоком Времени остался далеко в прошлом, было уже не так опасно мысленно представлять себе, что бы ещё могло случиться, не вмешайся Орден в этот апокалипсис. И не было столь же опасно отвлечься от мысленного эксперимента по предотвращению очередного конца света. Просто в голову пришло краткий ментальный импульс от коллеги, занятого конкретно надсмотром над потоками Времени, что Сильме вдруг понадобилась на Артейуме. Эльфийка отложила свою сложную умственную работу на второй план, отведя поток мыслей, как учили драконы, на задворки сознания. Обратила внимание на импульс. Ментальное заклятие расшифровало телепатический сигнал в более-менее понятные слова: «Сильм, тут у нас гость из другого мира нарисовался, спрашивает мага-специалиста по своему вопросу в нашей реальности. Ты как, не занята?» Эльфийка закатила глаза и сформировала собственный ментальный образ, включивший её мнение о Срединном Рассвете и раздражение от незапланированного вмешательства в её работу. Послав этот образ точно таким же импульсом обратно, вдоль магической струны, которой оплело её разум заклятие коллеги, она послала следом другой, заключив туда вопрос о том, не противоречит ли это событие приказу главы Ордена. Ответ пришёл довольно быстро: «Нет. Гость обратился напрямую к главе. Тот послал его ко мне. Сказал, что в крайнем случае я могу позвать тебя. Вот, это и есть такой случай — я не разбираюсь в вопросе межмировых путешествий. Не моя сфера ответственности.» Альдмерка в материальной реальности фыркнула, посылая в ответ ему третий образ, полный чисто профессионального раздражения: «Вот и учись тогда работать со Временем, а не только отслеживать его! Я устала уже быть в каждой бочке затычкой. Разбор Срединного Рассвета пришлю, как приду.» И, пока она готовила заклятие возврата на Артейум, перед её внутренним взором, завершая мыслесвязку, возник образ ехидной аргонианской морды, оскалившейся во всю пасть. Эльфийка пообещала себе снова шарахнуть по нему каким-нибудь боевым заклятием, чтоб нахальный ящер опять поменял цвет этой морды, перед тем как её перенесло домой. Вопреки уставу Ордена, её келья была обустроена в соответствии с истинно альтмерским вкусом к роскоши. Стоило привести себя в порядок, перед тем как встречать гостей из других миров. И, в отличие от обычных ухищрений эльфийских женщин, у магичек Псиджиков (не у всех, но у большинства её подруг) был целый список чисто косметических заклятий. Вот и она, встав перед ростовым зеркалом, коротко представила себе нужную внешность, и магический артефакт немедля претворил в жизнь этот мысленный образ. Одеяние Ордена приобрело чуть более выраженную анатомию, подчеркнув её талию и скопировав мышечный корсет. Волосы перекрасило в серебро, и Сильме, подумав, придала своей причёске снежный блеск просторов Скайрима. Рост решила оставить свой собственный, ниже, чем у альтмеров, но выше, чем у людей. До сих пор этот средний эльфийский рост спокойно обманывал первое впечатление любого потомка эльнофей. Сильме придирчиво присмотрелась к своему лицу. Обычно миряне думают, что псиджики — это такие монахи, владеющие магией, отрёкшиеся от всех прелестей мирской жизни, и обычно это в самом деле так и было. Но представительницы единого эльфийского народа с Альдмериса, вступившие в Орден ещё в конце Эры Рассвета, даже в Четвёртой Эре прекрасно помнили свою мирскую жизнь до Падения Альдмериса, так что зачастую предпочитали отдавать дань уважения своему прошлому, поддерживая истинно эльфийские понятия о красоте. Так и Сильме предпочитала следить за собой больше, чем это делают монахи. Ей-то торопиться было особо некуда, секрет эльфийского долголетия для неё был известен давным-давно. Это, правда, влекло за собой частые конфликты на почве восприятия течения времени с прочими смертными, но и оно решалось узко специализированными заклятиями по отслеживанию хода времени в отдельных случаях. Например, она могла легко заставить любое место или вещь поведать ей о своём прошлом. Но не суть. Лицо в отражении не вызвало у неё сомнений. Глаза всё такие же яркие, янтарные, как у предков альтмеров. Острые черты. Подумав ещё немного о своих волосах, она всё же решила оставить их белыми, как снега Скайрима. Только сделала их подлиньше, до спины. Форму ушей решила оставить, как есть — длинные, острые, уходящие к середине затылка. Длиннее, чем у альтмеров или данмеров, сравнимо с босмерскими, если бы они не были такими же широкими, как у двух предыдущих. А главное — равномерные, а не трапециевидные. Прекрасная геометрия эльфийских ушей. Эта геометрия ушей оставалась главным определяющим качеством эльфийской расы в подавляющем большинстве миров, насколько могла судить Сильме по своему опыту общения с так называемыми «попаданцами». Быть может, за исключением Арды*. Но из Арды в принципе редко кто путешествовал по разным мирам. Пожалуй, внешность магички уже была лучше некуда для представления её как специалиста по вопросу о попаданцах. На взгляд среднего псиджика выглядела она чересчур роскошно (хотя о какой роскоши можно говорить, когда на тебе ни единого украшения?). На взгляд мирянина она была по-эльфийски красива. Если не «по-королевски», но так можно было сказать про любого альдмера, дожившего до Четвёртой Эры. Мантия Ордена сохранила форму, приданную ей через магическое зеркало времён Эры Рассвета, а так же связало все эти косметические чары в единый магический рисунок, сохранив в материальной реальности мысли эльфийки. Более не тратя своё драгоценное внимание на поддержание облика, что менее просвещённые маги сочли бы обыкновенной иллюзией, Сильме закрыла глаза и прислушалась к магической картине Артейума. Вот он. «Гость», как выразился её аргонианский коллега-маг, выделялся на общем фоне острова, как Баттлспайр в небе Сиродила. У него была любопытная аура, мерцающая пред внутренним взором каждого псиджика, как костёр великанов на просторах того же Скайрима. Маг. Однозначно. А в материальной-то реальности он выглядел человеком, насколько могла судить Сильме по его собственным чарам. Обычный представитель человеческой аристократии, как мог бы подумать несведущий в магии. Наверное, родом из какого-нибудь бретонского королевства. Но любой псиджик видел истину, сокрытую за этой иллюзией. Нечто, напоминающее хищную птицу со звериными конечностями, отдалённо походящую на среднего аргонианина, если бы у аргониан были полноценные клювы и птичьи глаза. С красными и жёлтыми перьями. Речевого аппарата, как у потомков Хист, у него на самом деле не было, так что общался он исключительно телепатией. Больше просто нечем. Однако узор его иллюзий был любопытным. Маги Нирна так свои заклятия не сплетают. Обычные маги вообще чар не сплетают, раз уж на то пошло. Так делали только Псиджики, сколько себя помнила Сильме. «Старый Путь» был не только и не столько религией, сколько общей конструкцией магического искусства древности, из тех времён, когда сами высшие духи, которых альтмеры почитали в качестве божеств, только-только строили Нирн. Из всех магов, что раскрывали свой дар в Тамриэле, только Шалидор и Азидал познали таинства Старого Пути самостоятельно. И то, Азидал этому учился у древних же псиджиков, дойдя до азов их искусства, собрав общие знания о магии и материи у двемеров, айлейдов и снежных эльфов. Маги, обучающиеся в Гильдии Магов, Коллегии Шёпота и Синоде (все три организации больше политические, чем магические), постигали лишь простейшие формы магии, не уходя дальше основ. Они изучали только уже существующие заклятия, тупо зазубривая их наизусть, и потом пользовались ими, как обычной дубиной или кинжалом. Чуть дальше от них ушли маги из Коллегии Винтерхолда, но Скайрим и в лучшие-то времена был не самым безопасным местом, так что Шалидор в своё время поступил правильно, сделав боевую направленность основной для своей академии. Но в целом маги севера изучали только способы половчее вломить кому-либо с помощью чародейства, а не следовали Старому пути. Гость же пользовался магией в довольно близком смысле к Псиджикам. Он умел перемещать нити, связывающие всю материю реальности воедино, отчего тот же его человеческий облик был скорее воплощением, чем иллюзией. Отсюда, кстати, и идёт понятие о сплетении чар. Обычным магам для этого требуется произносить заклятия на языках, имеющих влияние на материальную реальность, вроде драконьего или даэдрического. Звук их слов сам собой перемещал отдельные такие нити, порождая в физическом мире явления, малопонятные большинству смертных. Отчего многие считали способности магов сверхъестественными. Как будто простые смертные не делали точно то же самое посредством умелых рук, изменяя материю, начиная с камней и деревьев, и заканчивая окаменелой кровью Лорхана или Небесным Стеклом, вроде Этерия. И это только в их мире, в Нирне, не говоря уж о многих других, где научно-технологический прогресс достиг межзвёздных перелётов. О, да. Попаданцы бывали здесь и из таких. Развеять воплощение человеческого обличия в материальной реальности развеять ничего не стоило. Было бы достаточно только потянуть за несколько «ниточек» в его плетении, которые выглядели не слишком надёжно. Но то, что связка не распадалась сама по себе, уже говорило о том, что маг из этого гостя был хороший. Не отличный, но хороший. Его плетение черпало энергию из внешних пространств, самостоятельно находя себе источники силы, из которых можно было подпитываться без опаски. И вот здесь начинались проблемы его чар. Контуры, которые захватывали свободную магическую силу, не были защищены от постороннего вмешательства. Это было бы первым местом в его плетении, куда мог потянуться враждебно настроенный волшебник. При этом в плетении не наблюдалось не только защитных, но и атакующих контуров. В принципе, оно понятно, почему — если бы он добавил и «щит» к поглощающим контурам, и ловушку, способную оттяпать недалёкому магу пальцы, сунься он к ним, плетение бы вышло излишне сложным. Но ничего же не мешало этому иномирному магу сделать хотя бы наброски и защитного плетения, и атакующего поверх этой самоподдерживающейся связки? Ничего. А он не сделал. Глупо? Глупо. Недальновидно. Он явно не встречал серьёзного сопротивления на магическом поприще. Скорее всего, для своего мира он практически всемогущ. Но не для миров, основанных на магии, где смертному просто необходимо уметь пользоваться магическим искусством. Впрочем, сейчас не шло речи о боевом столкновении с этим попаданцем. Однако, если дело повернётся так, что придётся сражаться с ним, Сильме не планировала давать ему шанс выиграть. Довольно часто бывало так, что попаданцы были настроены недружелюбно по отношению к местным, или же к самому миру. И в таких случаях эльфийке приходилось вставать на защиту родного дома и его жителей. Это тоже можно было отложить на второй план сознания, заодно прикрыв эти мысли пологом невнимания, учитывая, что этот птиц умел их читать. В мозгу Сильме, как и у каждого псиджика, в принципе скамп ногу сломит, если заберётся туда. Но она предпочитала перестраховаться, когда имела дело с природным телепатом и, тем более, магом своего уровня. Этот тоже являлся хорошей заготовкой на члена Ордена, но он был родом из другого мира и вряд ли останется в этом надолго. И всё равно не стоило сбрасывать со счетов мысль о том, что с ним придётся схлестнуться. Приготовив все подходящие для любой ситуации заклинания, Сильме локализовала местоположение гостя, мельком заметила телепортацию своего аргонианского коллеги и переместилась по магическим линиям Артейума в зал, в котором находился маг из другого мира. Тут он и сидел, попивая чай и внутренне сканируя все плетения, опутывающие зал. Так, милая улыбка, вытравленная в эльфийке тысячами лет работы со смертными, за которой легко скрывалось любое раздражение. Оставалось только заставить и глаза свои скрыть обычную для псиджика усталость, чтоб не выдать эту часть своих мыслей, и можно было вступать в диалог… — Можешь не надевать фальшивую улыбочку, госпожа. Одна его фраза тут же смахнула напускное выражение с её лица, а иномирный маг посмотрел на неё с другой улыбкой. Понимающей. Что характерно, эта улыбка отразилась и в глазах птицеморфного существа за человеческим обликом, несмотря на отсутствие у того человеческой мимики. — В моём мире тоже живут эльфы, и я сам достаточно разбираюсь в политике, чтобы отличить искренность от фальши. И здесь ваш род, полагаю, тоже преуспел в политике. Губы сами приняли выражение улыбки уже усталой, и Сильме подошла к гостю. — Вы недалеки от истины. Могу я узнать, из какого вы мира? Увидев искреннюю улыбку, гость внутренне расслабился. Пусть всего на капельку, но расслабился. — Разумеется. Хотя, полагаю, самоназвание моей родной вселенной вам ничего не скажет. Я родом из галактики, что находится на другом краю Мироздания, нежели родина человеческой расы. Мы сочетаем множество стандартных для большинства вселенных технологий и капельки магии, путешествуем меж звёзд и строим государство, способное вместить в себя всё наше местное скопление галактик. Надеюсь, вы знаете, что такое «галактика» и «вселенная». Эльфийка чуть усмехнулась, вспомнив несколько своих первых попаданцев. Трое из пяти стремились натворить всякую хрень в их мире, обретя полубожественное могущество и, как это уже давным-давно стало модным в Нирне, пытаясь стать полноценным божеством в пантеонах смертных. — А у вас есть сомнения по этому поводу? Гость поставил чашку чая и кивнул. — Честно говоря, да. Ваша вселенная маленькая, в её центре находится всего одна планета и восемь небесных тел, не считая двух спутников. А освещается эта планета прорехами во внешних пространствах за пределами небесных тел. И единственное, чем вы можете похвастаться среди множества других подобных — огромное количество магии, заключённой в крошечное количество материи… Сильме нахмурилась, смущённая его речью. Может, для межзвёздного мага это слышалось естественно, но вот её кольнуло нехорошее предчувствие: — Не поясните ли, что вы имели ввиду? И как мне вас называть? Он мило улыбнулся ей, а она ощутила его попытку проникнуть в её мысли. — Поясню. Ваш мир… неинтересный. Он слишком мал, чтобы кто-либо проникся любопытством к вашим ресурсам или представителям разумных рас. Да и, к тому же, у вас тут очень много сущностей около божественного уровня, как я посмотрю. Никому не хочется связываться с такими, у них обычно очень извращённое чувство юмора, а ещё они имеют привычку объединять усилия, если им что-то угрожает. Единственное, что могло бы кого-нибудь заинтересовать из межзвёздных цивилизаций, вроде нашей, это хорошие маги, но… Он пожал плечами, а Сильме достроила его догадку самостоятельно, понимающе кивнув: — …Мы в самом крайнем случае покинем свой родной мир. Лично мне, по крайней мере, неизвестны случаи, когда какой-нибудь маг из нашего Ордена или самоучка отправлялся на службу в иные миры. Гость ещё раз пожал плечами. — Обычно такие существа не распространяются о факте своей службы интересам цивилизаций, вроде нашей. Обычно — потому что им запрещают привносить знания из больших вселенных в маленькие, вроде вашей. Однако, думаю, госпожа, вы знаете о других случаях, когда некоторые представители ваших разумных путешествуют меж мирами. — Вы так и не сказали, как вас зовут. Он улыбнулся, отразив улыбку в глазах птицеморфного существа за человеческим лицом. — Моё имя — Рителеко Оринирио. На человеческом языке. А как мне называть вас, госпожа? Наверняка это было не полное имя, но достаточно длинное, чтобы Сильме представилась собственным: — А моё — Феасильматинге… Рителеко сразу же сделал перевод её имени с языка Арды, который нравился ей куда больше альдмерского: — «Душа звёздного света, звенящая на струнах». Квенья, старый диалект времён Первых Войн в Арде. Что ж, рад познакомиться, Феасильматинге. Можешь звать меня «Рит», чтобы не ломать себе язык. Эльфийка почувствовала в нём такого же специалиста по части межмировых путешественников и улыбнулась, но запомнила, что у неё было дурное предчувствие: — А ты можешь звать меня Сильме. Говоришь, ты знаком с моими родственниками из Арды? — Так я же говорил, что в моём государстве тоже живут эльфы. Арда в принципе является вашей родиной и колыбелью, как Земля — колыбелью человечества. Или тебе это не было известно? Сильме короткой мыслью создала напротив столика стульчик из воздуха и села на прозрачную магическую конструкцию из лёгких потоков ветра. — Нет. Я ещё не встречала специалистов по «попаданцам». Только отдельных таких путешественников. — А скольких, если не секрет? — Дюжину. В основном, с Земли, из начала двадцать первого века. Кстати, довольно странная система летоисчисления. — В чём-то похожая на вашу, между прочим. Просто «двадцать первый» век отсчитывается от Первого Пришествия Спасителя, сына сущности, которую люди почитают как Создателя. Усталость исчезла, как утренний туман, а эльфийка поняла, что наконец-то говорила с учёным, а не с обычным попаданцем. — Монотеизм? Как у нордов-скаалов? Рит медленно опустил веки. — Похоже. С поправкой на то, что «чудеса» могут совершать только Он, сам Спаситель и проводники божественной воли. И что других божеств нет и быть не может, а все «ангелы» — как раз проводники высшей воли, а не младшие божества. Самоназвание данной религии — Христианство. Разумеется, со всеми огрехами, присущими чисто человеческой расе. — Тогда не похоже. Скорее, жречество Восьми у наших «высших эльфов» и человеческих империй, начиная с Алессианской. А что они проповедуют в качестве добродетелей и заповедей? — То же, что и в большинстве схожих религий — верить в главу пантеона, надеяться на божественную волю и любить ближних своих. Не убивать, не красть, не завидовать. Имеется и местный «козёл отпущения» в виде некогда одного из сильнейших ангелов, Светоносного, который стал олицетворением всего зла, что сокрыто в людских сердцах. — Мифоэпическая составляющая там имеется, как у нас? То есть, становится ли вера множества смертных реальностью? — Зависит от вселенной. Лично я не горю желанием побывать в мире, в котором это реально. Там ангелы с демонами враждуют, и ни те, ни другие посторонних не любят, отчего очень быстро докопаются, кто ты, откуда, зачем сюда пришёл, что собираешься делать и как скоро уйдёшь восвояси. Сильме согласно покивала. Сама этим занималась. — Собственно, к тебе, Рит, у меня точно такие же вопросы. И я рада, что мне не приходится задавать тебе их в агрессивном ключе. Надеюсь, что не придётся выдворять тебя восвояси силой. Оринирио уверенно улыбнулся. — О-о, нет, не придётся. Сюда я попал по вполне прозаичной причине. — И какой же? Его человеческий облик на миг пропал, явив эльфийке картину птицеподобного антропоморфного существа, впавшего в краткий приступ ярости. А в её голове прозвучал его клокочущий ментальный голос: «Личная месть.» ***