Глава 1

Июнь 2022 г.

Сеул, Южная Корея

      Самой любимой сказкой, когда-либо услышанной от бабушки, для Джи Канхи была история об истинных Чхонхёна и Пэксоля. Даже подрастая и перестав верить в чудеса, Канхи снова и снова просила бабушку рассказывать эту легенду.       Наверное, из-за того, что взрослая жизнь Канхи была совсем не похожа на сказку, эта история жила где-то в глубине души, не давая сломаться…       В свои двадцать пять Канхи закончила университет, устроилась на работу и собралась в первый заслуженный отпуск. Провести неделю на Чеджу было идеей её подруги, Ча Инджэ, которая перед самым отъездом по закону подлости сломала ногу. Канхи тут же хотела отменить поездку, но Инджэ настояла ехать без неё.       — Это же твой первый отпуск, Канхи-я. Не хочу, чтобы из-за меня ты всё пропустила. Обязательно езжай и отдохни за двоих, а в следующий раз поедем вместе. Обещаю, — Инджэ протянула мизинчик, чтобы скрепить клятву, а затем поиграла бровями, хитро улыбаясь: — Вдруг какого красавчика встретишь и замутишь с ним роман, а, подруга?       — Скажешь тоже. Кого заинтересует офисный планктон, который дальше монитора компьютера ничего не видит? Это было отговоркой для подруги, а на самом деле в отношениях Канхи никогда не везло. Да и было-то полноценных два раза, после чего она зареклась что-то пробовать в ближайшие лет пять, не меньше.       Первым был Чимин, который думал только о себе и ждал полного восхищения и обожания своей персоны. Ему нужно было всегда говорить комплименты: «прекрасно выглядишь», даже если он был в несуразном розовом свитере с распродажи и зелёных брюках с ближайшего рынка (ну чем не цветочек?); «кофе, который ты купил, наивкуснейший», даже если он из прогорклых зёрен и приобретён в самой дешёвой кофейне по акции «один плюс один» (если он вообще из зёрен, а не обычный растворимый); «секс с тобой самый лучший, ведь ты умудрился кончить три раза», даже если после этого завалился спать (ну и что, что Канхи провалялась всё это время бревном). Она всё надеялась, что однажды что-то изменится, но эти отношения всё же прожили дольше надежды, которая, как известно, умирает последней, на целых три месяца. Это было ещё на первом курсе, когда казалось, что первая любовь и первый парень — два ингредиента жизненного коктейля, смешав которые, получатся отношения на всю жизнь.       Вторым, и последним, был Джэхён. Старше Канхи на десять лет. На руках носил, цветы дарил, показал, что такое бабочки в животе и фейерверки перед глазами во время бурного оргазма. Через полгода отношений, когда Канхи ждала предложения руки и сердца, выяснилось, что Джэхён женат. Он клялся, что не любит свою жену, но развестись не может, потому что связан брачным договором. Он готов был сделать для Канхи всё, что она пожелает, кроме официальных отношений. А у неё как отрезало, с корнем вырвало чувства к этому мужчине. Окончательно и безвозвратно. Он потом ещё с полгода пытался её вернуть, но Канхи была неумолима.       С тех пор она в каждом парне, который с ней хотел познакомиться, видела либо Чимина, либо Джэхёна. И посмотреть на них по-другому не могла. В конце концов, напрочь запретила себе влюбляться и с головой ушла в выпускной год учёбы, а затем и в работу.       Иногда она с тоской вспоминала сказку бабушки, всей душой желая, чтобы в этом мире тоже существовала истинность, потому что истинные априори созданы друг для друга и полностью совместимы. К сожалению, это была только древняя легенда, поэтому вибратор стал для неё заменителем постельных утех, хоть и был далёк от удовольствия, которое мог доставить Джэхён, а пускание слюнок на актёров дорам заменило полноценные отношения. Зато, например, Ким Ёнкваном можно было восхищаться заслуженно и залипать на фотки в его соцсетях, восхваляя под постами и фигуру, и одежду, и представляя его в постели. Просто идеально, считала Канхи, ведь никто никому ничем не обязан. Собираясь в отпуск, Канхи и Инджэ всё распланировали и подготовили. До самой южной части Корейского полуострова они собирались доехать на автобусе, чтобы оценить красоту родной земли с многовековой историей, а до острова Чеджу их должен был доставить круизный лайнер. Билеты куплены, сумки собраны, но в итоге Канхи пришлось ехать одной. Настроившись на то, что в такой отпуск ещё не скоро появится возможность отправиться, Канхи помахала подруге рукой из окна автобуса, перед тем пообещав сделать как можно больше фотографий и видео, чтобы Инджэ не так сильно расстраивалась, что не смогла поехать.       Рейс не был экскурсионным, поэтому по пути Канхи пришлось развлекать саму себя. В конце концов, она поняла, что такое дальнее путешествие в одиночестве — худший вариант из всех возможных. Ей быстро наскучили и пейзажи, и города, и деревни, которые не с кем обсудить, а ещё её укачало так, что большую часть пути она проспала.       В отличие от автобуса, корабль показался настоящим счастьем. Он сиял белизной и чистотой палуб, с моря тянуло приятной влагой, чайки кричали, словно радовались каждому человеку, ступившему на их территорию. Инджэ отправила несколько обиженных смайликов и угрозу, что если и морское путешествие Канхи проспит, то может не возвращаться вообще. Канхи ответила смеющимся стикером и коротким «хорошо».       Погода стояла отличная, солнце клонилось к закату, а прибыть на остров должны были с наступлением темноты. Выполняя наставление подруги, Канхи сразу начала делать короткие видеоролики, чтобы та больше не дулась. Примерно на середине пути до Чеджу, погода неожиданно стала портиться, а телефон усердно показывал отсутствие сети. Всех пассажиров попросили спуститься на нижнюю палубу, чтобы скрыться от ненастья.       Подчинившись приказу капитана судна, Канхи поспешила к открытой двери, но оступилась и подвернула лодыжку. Боль пронзила до самого бедра, а слёзы брызнули из глаз. Шипя сквозь зубы, она пошла медленнее, стараясь не напрягать ногу, но качка стала такой сильной, что Канхи посчитала лучшим решением остановиться и перевести дух. Она оглянулась, пытаясь оценить масштаб разыгравшейся бури и попросить о помощи, но на палубе уже никого не было. Взглянув на бушующее ненастьем море, Канхи с ужасом обнаружила волну, которая летела прямо на неё. Она не успела даже пошевелиться или вскрикнуть, как оказалась под водой. Нога продолжала нещадно болеть, мешая выплыть на поверхность, руки не слушались, а воздуха катастрофически не хватало. Жизнь промелькнула перед глазами, а потом, едва дав осознать, что настал конец, оборвалась.

***

      Холодно. Это первое, что почувствовала Канхи, придя в себя, а затем стала захлёбываться от кашля и почувствовала, как изо рта выплёскивается толчками вода. Кто-то приподнял её голову, и при этом она услышала отчаянное причитание сквозь слёзы:       — Ваше Высочество, пожалуйста, не умирайте. Ваше Высочество Канхи, меня ведь казнят, что не доглядела. Ваш жених даже слушать не станет.       «Какое Высочество? Какая казнь? Какой жених? В загробном мире такое тоже есть?»       Канхи приоткрыла один глаз и увидела несколько склонённых над ней людей. Все лица были незнакомы, и одежда на них странная. А нет… Одного человека она узнала. Инджэ… Она тоже умерла?       Канхи схватила подругу за руку, приподнялась и обняла её в порыве:       — Инджэ, даже здесь мы будем вместе. Какое счастье.       — Ваше Высочество, конечно, я буду с вами, — Инджэ неловко отстранилась, так и не ответив на объятие, а затем продолжила, завывая, причитать: — Как же вас угораздило упасть в воду! Говорила ведь: «Не выходите. Там буря началась». Вот когда вы успели прошмыгнуть? Вы ведь, — Инджэ закрыла рот пальцами, словно боялась озвучить неожиданно появившуюся догадку, но всё же сказала: — Вы ведь не нарочно это сделали? Ну Ваше Высочество-о-о, — она обливалась слезами.       В голове Канхи было всё мутно, перед глазами двоилось, зуб на зуб не попадал от холода, а от нытья Инджэ звенело в ушах. Так и должно быть после смерти? Или она ещё жива, но тогда как объяснить наличие Инджэ здесь?       Канхи медленно повела взглядом вокруг. Корабль посреди моря, но вместо белоснежной палубы круизного лайнера, увидела тёмные некрашенные доски, а чуть сдвинув голову вбок, заметила паруса с изображением бабочек на гербе. Она задумчиво качнула головой, пытаясь снять наваждение, а затем ущипнула себя: больно.       Канхи ещё раз огляделась, но еже присматриваясь к людям, которые в нерешительности продолжали стоять и смотреть на неё, будто в чем-то виноваты. «Тут фильм про пиратов снимают?» — эта мысль была единственным, что хоть как-то вязалось с увиденным. Пятеро здоровяков в грубых кожаных камзолах, широких штанах и высоких сапогах, на головах — банданы или маленькие треуголки. На поясах у них висели сабли и кинжалы, а лица были обветренными. Их необычные наряды, этот деревянный корабль с парусами, весь этот антураж — Канхи невольно сравнила их с актёрами, что сошли с экрана «Пиратов Карибского моря», что так любила пересматривать. Только присутсвие Инджэ — единственной девушки среди нескольких мужчин — Канхи никак не могла объяснить. Инджэ, была одета в странное синее платье с широкими рукавами, словно из какой-то исторической дорамы о временах эпохи Корё, волосы заплетены в сложную косу, украшенную цветами. Канхи же, в отличие от них, была в своей тонкой, промокшей насквозь блузке, джинсах и кроссовках, выглядела совершенно неуместно, словно костюм из другого измерения. Канхи нахмурилась и попыталась сосредоточиться на Инджэ, которая не переставала рыдать:       — Ваше Высочество, с вами всё в порядке? Пройдёмте в вашу каюту. Я помогу вам переодеться. И откуда у вас эти странные одежды? — она протянула руку, предлагая поддержку.       Канхи поднялась при помощи подруги, но громко айкнула, ступив на повреждённую ногу, не в состоянии идти, и тут же оказалась подхвачена на руки. Только сейчас она поняла, насколько сильно замёрзла, когда почувствовала тепло мужского тела.       — Простите, Ваше Высочество. Нам запрещено вас касаться, но вы сами не дойдёте, а потом можете приказать меня казнить, — сказал он и понёс её вниз, твёрдым и уверенным шагом, несмотря на качку.       «И опять Высочество, и опять казнь… Я точно сплю… А может, всё же умерла? Но тогда касайся сколько хочешь, красавчик», — промурчала про себя Канхи, решив, что ещё не скоро окажется на руках столь прекрасного мужчины. Он не взглянул на неё ни разу за всё короткое время пути до каюты, а она разглядывала его лицо: на вид лет тридцати, щёки не так сильно обветрены, как у тех мужчин, что Канхи видела, когда очнулась, карие глаза, смотрящие перед собой, светились добротой, по четко очерченной линии челюсти захотелось провести пальцем, но Канхи сдержалась, а только теснее прижалась к темно-синему камзолу, расшитому серебряными нитями, обвила крепкую шею руками, а голову положила на широкую мужскую грудь, желая согреться. Его сердце так колотилось, что, казалось, пробьётся в ухо Канхи. Так боится казни? Но он не проронил ни слова больше, пока не опустил свою ношу на койку, а затем поклонился и, сказав только, что отправит лекаря, ушёл.       — Ваше Высочество, да как же так? — беспрестанно причитала Инджэ, вытирая волосы Канхи вышитой по краям большой хлопковой тканью, а потом попыталась стянуть мокрую одежду. — Ну поднимите руки, Ваше Высочество. Эту непристойность надо с вас снять. Откуда вообще у вас это?       — Эй, ты что себе позволяешь? — возмутилась Канхи, упираясь и отбиваясь от настырных рук подруги, которые почти сдирали с неё вещи.       — Вам нужно переодеться, Ваше Высочество, а то заболеете. И тогда ваш жених точно меня казнит. Инджэ осела на пол, обессиленно всплеснув руками и опустив голову.       — Почему ты меня называешь «Ваше Высочество»? И о каком женихе постоянно твердишь? Инджэ, что с тобой? Где мы вообще?       — Ваше Высочество, вы меня пугаете, — Инджэ подскочила и коснулась лба Канхи ладонью. — Горячий… У вас бред? — её глаза расширились от ужаса. — Срочно нужно вас переодеть. Сейчас придёт лекарь, а вы не можете предстать перед ним в таком виде.       Инджэ стала настойчивее, а у Канхи совсем не осталось сил сопротивляться. «У меня правда бред?» Она покорно дала себя переодеть в длинное нежно-розовое платье, расшитое цветочными узорами, похожее по фасону на платье Инджэ, но выглядело богаче. Оно так хорошо легло по фигуре, что Канхи, на мгновение забыв о странном пробуждении, восхитилась своим нарядом и подскочила на ноги, вновь ойкнув от боли в лодыжке. Если она спит или умерла, то почему же так больно?       — Да куда ж вы, Ваше Высочество? — Инджэ подхватила Канхи за локоть и помогла снова сесть на койку.       В дверь постучали, и в неё вошёл седовласый, сгорбленный возрастом старик с глубокими и добрыми глазами. Он низко поклонился:       — Приветствую вас, Ваше Высочество. Позвольте вас осмотреть. Лягте, пожалуйста, и расслабьтесь.       Канхи под подбадривающим взглядом Инджэ подчинилась.       — Капитан Бан сказал, что у вас что-то с ногой.       — Да, доктор, когда началась буря, я подвернула лодыжку, — каждое слово Канхи говорила всё медленнее, вглядываясь во мрачнеющие лица напротив, на последнем слове сглотнув от поступившего к горлу страха: да что с ними не так?       — Я лекарь Со, Ваше Высочество, а не док… Простите, как вы сказали? — запнулся он и опустил голову. Канхи промолчала и стала наблюдать, как докт… лекарь Со достал из корзины тряпицу, положил на повреждённую лодыжку и стал прощупывать через ткань. Канхи пыталась восстановить в памяти цепь событий, которые могли привести ее на этот корабль, но ей ничего логичного в голову не приходило, а жгучая до слёз боль в лодыжке заставила снова взвыть.       — Небольшой вывих. Сейчас будет больно, — равнодушно сказал лекарь и, не дав даже подготовиться, дёрнул стопу. Канхи завопила так, что Инджэ в испуге подскочила и обняла, шепча утешающие слова, как маленькому ребенку, который разбил коленку. Тем временем, лекарь Со, как знаток своего дела, продолжил: — Простите, Ваше Высочество, это было необходимо. Ваша служанка приготовит для вас отвары и примочки, и на берег сойдёте в добром здравии, словно ничего и не было.       В голосе старика была отеческая забота, но манера речи была странной, как и у всех, кого Канхи уже успела слышать на этом судне, будто говорили с акцентом, но это не был ни один из диалектов, который она знала. Тем временем лекарь взял другую тряпицу и положил её на запястье Канхи, сосредоточенно прощупывая пульс. Он нахмурился, пристально посмотрел на свою пациентку, что-то себе прошептал под нос, но ничего не сказал, лишь с сомнением качнул головой, будто опровергал собственные мысли.       — Лекарь Со, у Её Высочества жар, она бредит, — взволнованно сказала Инджэ, когда старик, собрав свои тряпки и сложив их в корзину, собирался уходить.       — Что значит «бредит»? — его густые брови сошлись на переносице, превратившись в размашистую галку. Он бросил быстрый взгляд на всё ещё лежащую Канхи.       — Её Высочество спросила, кто я такая, где она находится, о каком женихе я толкую, который меня казнит… — в голосе Инджэ было отчаяние. — Но самое страшное: она спросила, почему я её называю Высочеством? Как же ещё мне называть, когда она принцесса нашего королевства?       — Чего? — Канхи села на кровати. Да это у Инджэ бред! — Какого ещё королевства? Какая принцесса? Может, вы объясните мне?       — Вот видите? — Инджэ уже откровенно плакала, а лекарь Со вернулся на прежнее место возле койки Канхи.       — Ваше Высочество, как вас зовут? — спросил он.       — Джи Канхи.       — Верно, — почти взвизгнула Инджэ, захлопав в ладоши.       — Кто эта девушка?       — Ча Инджэ, — ответила Канхи, на что Инджэ тут же просияла, но заметила, как её лицо тут же помрачнело от следующих слов: — Моя подруга.       — Я ваша служанка, Ваше Высочество, — хныкала она, растягивая слова и, как капризный ребенок, не получивший желаемого, отчаянно топоча ногами, — какая ещё подруга?       — Сколько вам солнцестояний? — продолжил допрос лекарь.       — Это что? Сколько мне лет? Двадцать пять.       — Солнцестояние бывает раз в шесть лун, Ваше Высочество. Вам не может быть двадцать пять, Ваше Высочество, — хихикнула Инджэ, кокетливо махнув рукой, уже и забыв о предыдущем ответе Канхи. — Даже мне уже тридцать, а вы на четыре солнцестояния старше.       — Это что же мне тридцать четыре? — с математикой у Канхи всегда было всё в порядке, только если солнцестояние два раза в год, то значит ей семнадцать, а не двадцать пять? Скинуть сразу восемь лет, конечно, неплохо. Тогда она ещё в старшей школе училась и не знала никакого Чимина или Джэхёна. Эх, беззаботное было время. Канхи вздохнула, а потом вперила хмурый взгляд в своих собеседников, скрестив руки на груди: — Чем задавать вопросы, лучше расскажите всё, как есть. Это приказ, раз уж я ваша принцесса.