Глава 2

Год назад

Королевство Вечного Лета Чхонхён

      Весь дворец пребывал в суетливом предвкушении. Слуги носились с лентами, цветами и вазами, делая последние приготовления к встрече долгожданных гостей, а затем и к свадьбе будущего короля Чхонхёна, Джи Чанука.       Три солнцестояния назад из Северного Королевства пришло известие, что дочери-двойняшки короля Ким Ёнквана достигли брачного возраста. По традиции сыновья правителя Южного Царства отправились определить свою истинную пару, а заодно и того, кто ступит на престол Южного Королевства следующим. Корабль с женихами снарядили быстро и уже к следующему солнцестоянию Чанук, старший из пяти братьев Канхи, вернулся со счастливой улыбкой на лице, сверкая своими милыми ямочками, и оповестил отца, короля Джи Хвануна, что именно ему судьбой уготована северная принцесса Ким Хаджин.       И вот теперь ожидалось прибытие невесты в сопровождении её братьев. Но принцы Пэксоля едут не только, чтобы поддержать свою сестру и пожелать ей счастливого брака и правления. Им предстоит пройти церемонию определения будущей королевы северной страны.       Канхи с тоской наблюдала за всем происходящим, в очередной раз не понимая, как можно радоваться тому, что кто-то женится просто из-за того, что на их ладонях вспыхнули бабочки или снежинки, говоря о предназначенности пары друг другу. Она ненавидела традицию, ставшую обязанностью, — смешивать кровь правителей Юга и Севера. Поверья предвещали крах королевств, если на престол взойдет неистинная пара. А кто-нибудь проверял так ли это?       Канхи надула губы, капризно сложив руки на груди, пока ее служанка Инджэ пыталась применить все возможные способы, чтобы уговорить переодеться к торжественному приёму гостей:       — Ваше Высочество, а я вам ваших любимых хангва принесу. С мёдом и кедровыми орешками. Тех самых, что повар Юн сейчас готовит к чайной церемонии.       Это было последним соблазном, который всегда действовал безотказно. Кедровые орехи росли только в Пэксоле и бывали на вес золота здесь, в стране Вечного Лета, но теперь любое упоминание о Северном Королевстве вызывало раздражение в Канхи. Она чувствовала себя жертвенным животным, которое должны отдать на заклание, чтобы миропорядок не рухнул.       С раннего возраста Канхи и её сестер готовили к тому, что одна из них станет следующей королевой Пэксоля. Ведь таковы традиции, которым следовали испокон веков. Но ещё до прошлого солнцестояния Канхи надеялась, что Канми, её старшая сестра, отправится на Север, а сама Канхи сможет остаться во дворце и затем выйти замуж за юношу из семьи Ян. Чонин был статным и высоким, с большими лисьими глазами и доброй улыбкой. Он — сын главного советника, поэтому даже без знака истинности король Хванун одобрил бы их союз. Об этом Канхи с Чонином и мечтали, пока принцесса Канми не распознала своего истинного в недавно поступившем на государственную службу Ли Минхо, который унаследовал должность правого советника от покойного отца.       Канми натолкнулась на Минхо в саду, когда тот заблудился, впервые оказавшись во дворце. Случайное касание — и на их ладонях запорхали крыльями голубые бабочки. А это значило, что следующей кандидаткой в будущие королевы Пэксоля стала Канхи.       Она искренне надеялась, что и у неё не появятся снежинки на ладонях, но где-то в глубине сознания жгучей искрой свербело, что её чаяния не будут оправданы. Канхи отгоняла эти мысли днём, но они возвращались во снах. Ей виделось, что белый медведь разрывает её плоть когтями и клыками, перед этим отобрав у Чонина. Каждый раз после таких явственных видений она просыпалась с криком и в холодном поту, распугивая всех слуг, находящихся поблизости её покоев.       Вот младшая сестра Канхи — Канли — частенько говорила, что снежинки, должно быть, очень красиво смотрятся на руках. Ей нравилось разглядывать картины снежных пейзажей, которые привозили из-за моря, и слушать рассказы мамы, королевы Ким Ёнхва, насколько в Пэксоле красиво, несмотря на холод. Ёнхва скучала по родине и старалась привить дочерям любовь к тому месту, где выросла сама и где одной из них уготовано взойти на престол. «Вот бы истинность проявилась у Канли», — тяжело вздохнув, Канхи поддалась на уговоры Инджэ, которая наконец перестала упрашивать и засияла довольной улыбкой.       — Ваше Высочество, это же так здорово. Только представьте, как вы ступаете по снегу, а он скрипит под ногами, а потом вы скользите по замерзшему пруду, — Инджэ мечтательно прикрыла глаза, словно представила себя уже в Пэксоле.       — Ты так говоришь, будто видела собственными глазами, — Канхи недовольно посмотрела на служанку, с трудом сдерживаясь, чтобы не разорвать на себе одежды из тончайшего шёлка, которые та старательно завязала.       — Так говорят те, кто там был. Даже ваша матушка. Наверняка в Пэксоле ещё красивее, чем изображено на картинах, — обиженно посмотрев, Инджэ принялась за прическу своей госпожи.       Инджэ прислуживала Канхи уже очень давно, и если бы принцессам можно было дружить со служанками, то этих двоих можно было назвать близкими подругами.       — А я не хочу в Пэксоль. И истинный мне тоже не нужен, — в сердцах сказала Канхи, а затем зашипела, когда Инджэ слишком сильно натянула волосы, чтобы заплести тугую косу.       — Но ведь если вы увидите своего истинного, то не сможете пойти против судьбы. Ваше сердце само потянется к нему. Разве нет?       — Нет. Ты знаешь, что моё сердце занято и никакая истинность его не переубедит, — Канхи нахмурилась, наблюдая в зеркало за движениями Инджэ.       — Вам так нравится господин сын главного советника?       — Да, — выдохнула Канхи, а затем стукнула кулаком по столу, на котором стояло зеркало и лежало множество красивых украшений для волос. От неожиданного звука звенящих предметов Инджэ вздрогнула и уколола свою госпожу шпилькой, отчего та шикнула сквозь зубы и через отражение в зеркале сверкнула глазами в нерасторопную служанку. — И как только церемония определения истинных пройдёт, а Канли назовут наследной принцессой Пэксоля, я попрошу отца разрешения на брак с Чонином.       — Ваше Высочество, — ахнула Инджэ, поднеся обе ладони ко рту и широко раскрыв глаза от удивления, — разве можно девушке говорить о таком? Это же господин главный советник Ян должен просить за своего сына.       — И что? Я попрошу первой, а потом когда Чонин отправит сватов, то отец не откажет, зная, что я согласна, — Канхи была тверда в своих намерениях и не собиралась сдаваться. «Лишь бы знак истинности не появился на моей ладони. Прошу», — беспрестанно возносила молитвы она.

***

      Тронный зал был украшен пионами, розами и орхидеями. Составленные из цветов композиции изображали гербы обоих государств: голубые бабочки и белые снежинки. С потолка ниспадали разноцветные шёлковые ленты, сглаживая торжественность обстановки.       Родители Канхи, король Хванун и королева Ёнхва, величественно восседали на троне, одетые в праздничные королевские наряды. Все принцы, кроме наследного, сидели чуть ниже, справа от трона, тогда как принцессы расположились слева.       Главный королевский секретарь друг за другом объявлял входящих в зал гостей. Сердце Канхи отчаянно забилось, когда она увидела Чонина и прослушала, кого объявили следом за семейством главного советника Яна. Несколько дней из-за подготовки к торжеству, у Канхи не было возможности встретиться с Чонином. Она безумно соскучилась, и трепет сердца подтверждал это, как ей казалось, пока не перевела взгляд на усыпанную лепестками цветов дорожку.       Прямо напротив ведущих к трону ступеней стояли четверо юношей и одна девушка. Все они кланялись и смотрели вперёд, на королевскую чету, кроме одного. Бездонные медово-карие глаза не отрывали взгляда от Канхи, чьё сердце забилось ещё сильнее, отчаянно пытаясь вырваться из клетки. То, чего Канхи больше всего боялась, случилось: один из принцев Пэксоля предначертан ей судьбой и, какой бы сильной ни была любовь между ней и Чонином, ей придётся стать королевой Севера.       Канхи чувствовала, что слёзы безысходности обжигали щёки. Она не хотела верить, что это произошло именно с ней. Почему не Канли? Если бы истинным Канхи оказался кто-то другой, то ей не нужно было бы выходить за него замуж, если бы не захотела этого. Но ей предначертан принц Пэксоля, и даже её отец — король половины мира — ничего не сможет изменить.       Слёзы текли, капая на подол красивейшего наряда из серебристого шёлка, который был ей так к лицу, но который стал теперь ненавистен, словно и он был против Канхи, напоминая о её судьбе своей схожестью со снегом.       Канхи едва досидела до окончания церемонии приветствия, постоянно сталкиваясь со взглядом принца. Она пыталась смотреть только на Чонина, на лице которого яркая улыбка от вида её слез сменилась сначала тревогой и непониманием причины изменения в настроении Канхи, а затем осознанием и таким же отчаянием как и у неё. Они настолько любили друг друга, что давно понимали без слов, а теперь между ними встала истинность, от которой никуда не деться.

***

      Едва добравшись до своих покоев, Канхи сорвала с себя платье, выбросив его в окно. Шпильки, украшавшие волосы снежными узорами, полетели туда же. Ей казалось, что все сговорились против неё и каким-то образом были уверены, что именно ей предстоит стать королевой Севера, от того и наряд такой подобрали.       — Канхи, милая, прекрати, — вслед за ней в покои ворвалась королева Ёнхва. — Это предопределено свыше и с этим нужно смириться.       — Я не хочу. Почему я? Канли мечтает жить в Пэксоле. Отправьте её, — кричала Канхи, продолжая носиться по комнате в одном нижнем платье. Она крушила всё, что попадалось под руку, особенно то, что хоть как-то напоминало снег.       — Инджэ, что стоишь? — вдруг громогласно раздалось из уст королевы, что даже Канхи на мгновение замерла. — Держи принцессу и успокой, пока не поранилась.       — Нет! Я не поеду в Пэксоль! Будь проклята эта ваша истинность! — Канхи вырывалась из удерживающих её рук нескольких служанок, а затем обессиленно осела на пол, прямо посреди того хаоса из осколков, который учудила. — Не хочу! Матушка, я люблю другого, — едва слышно произнесла она, с последним лучом надежды посмотрев на мать, которая была очень удивлена.       Это было впервые за множество поколений, когда принцесса отказывалась от своего предназначения. Всегда сердца истинных сами стремились друг к другу, начиная биться в унисон, и никто не мог помешать им воссоединиться, даже если хотел. Между ними сразу возникала любовь и взаимопонимание, желание быть рядом всю жизнь. Ёнхва знала об этом не понаслышке, потому что сама испытала то же самое. Когда Хванун со своим братом прибыл на церемонию определения будущей королевы Чхонхёна, она сразу в нём распознала свою судьбу и готова была сразу же уехать с ним, но по традиции нужно было двенадцать лун на подготовку к свадьбе, и Ёнхва это время прожила в тоскливом ожидании новой встречи. Так почему же с Канхи такого не произошло? Неужели во всём виновата ее детская влюбленность в сына советника Яна?       — Канхи, милая, успокойся, — Ёнхва погладила дочь по голове, присев рядом. — Возможно, ты переволновалась и это сказалось на твоих ощущениях. Возможно, вы и не предназначены друг для друга с принцем Усоном. Завтра будет церемония определения и вполне вероятно, что узоры унмёнён не проявятся у вас. Иначе почему так сильно ты отвергаешь его…       — Правда? — в глазах Канхи вновь родилась надежда, что и Ёнхва поверила собственным словам, сказанным лишь для того, чтобы успокоить дочь. — Такое тоже бывает?       — Я не слышала о таком, но другого объяснения не вижу, — честно призналась Ёнхва, тут же оказавшись в объятиях Канхи, которая стала зацеловывать щёки матери:       — Спасибо, матушка.